Chapter 26
HARRY'S POV
Выпечка. Джеймс вернулся и мог забрать Роуз в любую минуту, в Викендейл проводят нелегальные тесты на мозгах пациентов, а мы отчаянно нуждались в плане побега. Но мы пекли чертово печенье. Меня уже тошнило от всего: терапевтов, групп терапии и самого нелюбимого — выпечки. Будто они пытались привить нормальность в эту странную жизнь и найти лекарство для неизлечимых пациентов в повседневной деятельности. Но я практически был уверен, что это не помогало.
К тому же, половина из нас была в наручниках, так что у нас не очень хорошо получилось, а пациентов даже не подпускали к печи. Слава Богу, мы не всегда пекли что-то. Иногда было рукоделие, рисование или что-то такое же глупое. Я, как и другие, не часто принимал в этом участие. Обычно я искал тихое место, чтобы посидеть и покурить, пока ждал остальных.
И в этот раз я поступил так же. Я взял пластмассовый стул, стоящий рядом с небольшим столиком в углу "кухни" и сел на него, держа в руках зажженную сигарету. Я вдыхал никотин и выдыхал его, выпуская в воздух кольца дыма. Работница, темноволосая женщина примерно сорока лет, наблюдала за пациентами и помогала им, а несколько охранников ждали снаружи, готовые вмешаться при первой же необходимости. Были только она, пациенты и я. Я мельком увидел, как она говорит взять скалки и тесто. Я никогда не принимал участия в разговоре, так как все эти люди были сумасшедшими, но было интересно послушать. Интересно слушать, как говорят люди, и видеть их реакцию на сказанное. Будто это поможет пролить свет на их жизнь.
Например, у женщины, которую, как я думал, звали Джейн, были большие серые глаза и русые волосы. Она была намного старше меня, наверное, за тридцать. У нее был тихий голос. Если работники или пациенты говорили слишком громко или слишком резко двигались, она уходила от них подальше. Или же осторожно и внимательно их рассматривала. По тому, как она нервно и тяжело говорила, можно было понять много чего. Она была не опасной, наоборот, казалась напуганной. Наверное, ей причиняли боль, сильную боль, прежде чем она попала сюда. Она была постоянно напряжена и нервничала. Но она наверняка причинила боль тому, кто ранил ее, в ответ, если попала в Викендейл.
Она сделала что-то жестокое и безумное, если попала сюда. Или по крайней мере, я решил так, поскольку слышал ее трясущийся, обеспокоенный голос. Это и есть безумие, да? Оно в нашем мозге или же в голове тех, кто судит нас? Потому что все мы, несмотря на то, кто мы, иногда сходим с ума. Есть моменты, когда мы знаем слишком мало или слишком много. Незнание может пугать, но знание может быть страшнее.
И этот человек безумен, по крайней мере, для меня. Кто-то, кто знает слишком мало. Их эмоции высохли, а мысли спутались. Они потерялись, они все еще в сознании и способны на ужасные вещи, но они потерялись. У них нет целей, эмоций после преступлений, только небольшой импульс или намек на чувство, завладевшее ими. Они могут отличать правильные поступки от неправильных, но отсустсвие чувств оставляет их в неведении, они не знают, как вести себя с этим. Они психопаты, потому что они жестоки, хотя у них нет причины, и они ненавидят, не объясняя.
Но есть и другая сторона. Те, кто знают слишком много. Те, кто осведомлен обо всем, что происходит вокруг, кто знает почти все. Они пускают информацию в мозг, а иногда она может съесть их заживо, хотя иногда может и помочь. У них нет эмоций или сочувствия, но они слушают. Они понимают, как показывать то, что чувствуют другие. Они лгут, манипулируют и делают это так, что ты никогда не угадаешь их истинных намерений.
Здесь есть и те, и другие. Викендейл переполнен психопатами, социопатами, маньяками, называйте, как хотите. И вы можете сказать, кто должен быть здесь, просто вслушиваясь.
Роуз не подходила ни под одну из этих категорий. И я молился, чтобы кто-то слушал и понял это. Это мог быть кто угодно, только бы помог выбраться.
Но все мысли пропали, как только я поднял взгляд, не понимая, что Роуз пришла. Она подошла ко мне, одетая в отвратительную голубую униформу, в которой выглядела не так уж плохо.
— Привет, — улыбнулся я, как только она подошла.
— Привет, — с искренней улыбкой ответила она, присаживаясь на пол рядом со мной.
— Ты... не будешь выпекать печенье?
— Нет, — сказал я. — Обычно я сижу здесь до конца.
Она вопросительно посмотрела на меня.
— Разве это не скучно? Ты не хочешь сделать что-то, вместо того, чтобы просто сидеть?
— Нет, — ответил я. — Ну, да, но это лучше, чем выпечка. Почему я должен делать печенье с сумасшедшими, которые, наверное, еще и плюют в еду. Это же даже не шоколадные чипсы.
Вместо того, чтобы ответить, она поднялась с пола и отряхнулась.
— Почему бы и нет? — спросила она, протянув мне руку. Я достал сигарету изо рта и зажал между пальцами, посмотрев на нее. Мне не удалось скрыть усмешку, я знал, что в конце концов сдамся.
— Давай же, — попросила она. — Ты всегда жалуешься на то, что они заставляют сидеть тебя в камере, а теперь, когда ты можешь что-то сделать, ты сам сидишь. В этом нет смысла. К тому же, нам все еще нужно поговорить с другими.
Я вздохнул, делая вид, что она меня раздражает, а затем взял ее за руку и встал. Она была права. Вчерашние "знакомства с друзьями" ничего не дали. Большинство пациентов, с которыми мы говорили, либо игнорировали нас, либо начинали кричать, или же начинали говорить что-то, чего мы не могли понять. Но у нас был небольшой прогресс с парнем по имени Дэмьен. Поначалу он был не очень разговорчивым, но как только мы пошли к другому столику, он сказал: "Здесь что-то не так. Здесь что-то не так, и мы должны исправить это". Я не был уверен в том, что он говорило чем-то в своей голове или же о Викендйел, но он хотя бы сказал что-то, что мы поняли. Но, видимо, для Роуз этого было недостаточно.
— Ты начни там, а я поговорю там, — сказала она, а затем ушла, направляясь к концу стола, стоящего посреди комнаты. Я неохотно пошел в другую сторону и рассмотрел все варианты. Здесь были десятки пациентов, но они выглядели не очень хорошо. Но я заметил Джейн, сидящую на стуле возле стола, она делала что-то с тестом.
Я подошел ближе и встал рядом с ней, стараясь не спугнуть. Скалок не было, так что я взял кусок теста и принялся сжимать его в руках.
— Привет.
Женщина медленно подняла взгляд, ее глаза расширились, когда она посмотрела на меня.
— Ты Джейн, да? — обыденно спросил я, делая вид, что занят тестом, чтобы она не нервничала. Она ответила практически шепотом.
— Да.
— Я Гарри.
Она посмотрела на меня, а затем быстро опустила взгляд назад к столу, ничего не сказав. Черт, что сейчас? У Роуз это получается намного лучше, чем у меня. В смысле, я мог легко говорить с людьми, но не с такими. С ними нужно было постоянно говорить, а я не мог подобрать слов. Некоторые были слишком яркими, некоторые — неправильными, но мне казалось, что я был умнее психопатов. Все люди в комнате казались осунувшимися и вялыми, будто не спали на протяжении нескольких недель. Может, так и было.
Я посмотрел на Роуз, чтобы попросить помочь, и увидел, что она говорила с другим пациентом, у них даже, казалось, завязался разговор. Я знал, что тоже должен был заняться этим, но затем начал думать, как люблю, когда она распускает волосы. Она выглядела более естественной с длинными темными волнами, они подчеркивали ее розовые губы. И я заметил, что верхние пуговицы ее униформы были расстегнуты. Не много, но достаточно, чтобы открыть вид на верх груди. Я наблюдал за тем, как она наклоняется, чтобы взять пластиковую форму для печенья, форма немного отклонилась и... Черт, она это специально делала?
— Откуда ты знаешь, как меня зовут? — спросил мягкий голос рядом.
Я неохотно оторвал взгляд от Роуз, совсем забыл о том, что у меня тут разговор.
— Слышал, наверное.
— От кого? — беспокойно спросила она. — Кто тебе сказал?
— Никто в точности, просто слышал где-то. Наверное, от работника, не волнуйся.
Ее тело напряглось, пока она смотрела куда-то вдаль, я не смог увидеть, куда. Я еле услышал ее, когда она заговорила, даже тише шепота.
— Это был он, да?
Я замер и повернул голову, рассматривая комнату.
— Кто? — спросил я.
— Я... Я не могу сказать. Не хочу говорить об этом.
Она покачала головой и уставилась на стол, на шаг отступив от меня. Было очевидно, что она не собиралась больше отвечать на вопросы. Я вздохнул и посмотрел через стол, где увидел Роуз с полной ложкой теста в руках, она ела его и облизывала ложку в перерывах между разговором с новым приятелем. Господи, она точно делает это специально. Она подняла взгляд и посмотрела на меня. Я не знал, что написано у меня на лице, но думаю, было понятно, о чем я думал, потому что Роуз попыталась скрыть улыбку, когда отворачивалась. Но она продолжала облизывать чертову ложку, и это сводило меня с ума.
Я пытался не смотреть на нее и сделать несколько фигур с теста, бормоча: "Привет" пациентам, обычно, ответа не было. Вскоре мне надоело, и я решил, что с меня достаточно испытаний Роуз, так что я подошел к ней, когда "время выпечки" почти закончилось. Она казалась такой беззаботной, вырезая фигурки печений. Женщина с которой она говорила, уже ушла.
— Ты сегодня энергичная, да? — спросил я.
— Энергичная? — спросила она, довольная выбором моих слов, продолжая смотреть на печенье.
— Да, я вижу, что ты здесь делаешь, — сказал я, не в силах скрыть ухмылку. Она повернулась ко мне, с притворной невинностью посмотрев в глаза. Она поднесла палец ко рту и начала соблазнительно посасывать его, не отрывая от меня взгляда.
— О чем ты, Гарри?
О Боже. Забыв, где мы находились, я положил руку ей на талию и притянул ближе, но она отвернулась, прежде чем я зашел слишком далеко.
— Я сейчас вернусь.
Я закусил губу и застонал от разочарования, когда она ушла. Она оглянулась, и я покачал головой, она хихикнула, а затем отдала надзирателю поднос с печеньем, чтобы она поставила его в печь. Сегодня она была такой... уверенной. Или же ей просто более комфортно со мной. В любом случае, мне это нравилось. Мне нравилось все, что она делала. Она была такой сексуальной, такой сильной, несмотря на то, что пережила, но еще она была милой и чувствительной.
Я наблюдал за тем, как она помогает пациентам отнести подносы к надзирательнице, и когда их больше не было, женщина ее поблагодарила. Роуз вернулась ко мне, но я не успел ничего сказать, так как заговорила женщина.
— Внимание всем, мы закончили. Получите печенье завтра. Немедленно возвращайтесь к своим охранникам, — прозвучал ее голос, и все направились к двери. Но я встретился взглядом с Роуз и поднял руку, будто говоря, чтобы она подождала, и она, казалось, поняла мое послание, так как замерла на месте. Я еще с ней не закончил.
ROSE'S POV
Толпа начала рассеиваться, так как десятки людей направились к двери. Все один за другим покидали комнату, но Гарри жестом попросил меня остаться, а на его полных губах появилась дьявольская ухмылка. Я смотрела, как последняя женщина, одетая в голубую униформу, вышла и закрыла за собой дверь. Мы остались одни. Надзирательница, наверное, вышла через небольшую черную дверь.
Гарри подошел ближе и теперь стоял в нескольких футах от меня, он до сих пор рассматривал дверь, а я, не в силах сдержаться, засмеялась из-за его поведения.
— Гарри, что ты... — начала я, но вопрос превратился в вздох, когда я почувствовала сильную грудь, толкнувшую меня к холодной стене.
— Ммм, — протянул он, и я почувствовала, как голос вибрировал у него в груди, он положил руки мне на талию.
Не то, что бы я жаловалась, но это было немного не то, чего я ожидала. Он провел кончиком носа по моему подбородку, горячее дыхание оставило после себя дорожку мурашек, появившихся на коже. Он пахнул тестом и сигаретами. Его губы направились к моему уху, я чувствовала, как они двигались, пока он говорил.
— Не могу дождаться нашего освобождения, чтобы трахнуть тебя, — почти простонал он.
Мои глаза расширились, и я ахнула из-за этих похотливых слов. Никто со мной так раньше не говорил. Ну, никто, кроме Гарри. Я почувствовала, как щеки потеплели, и поняла, что, вероятно, я покраснела, так как полные губы Гарри сложились в неотразимую ухмылку. Но она пропала, так как его губы направились к моей шее, он тяжело говорил между поцелуями.
— Ты такая сексуальная, Роуз. Такая манящая, — прошептал он, из-за горячего дыхания на шее появлялись мурашки. С каждым словом мои колени слабели, я была в его полной власти. То, как он на меня влиял, — неописуемо, будто я таяла в нем. Я провела рукой по густым кудрям Гарри, а его губы продолжали жадно целовать мою шею. Спустя несколько волнующих секунд он поцеловал меня в губы, не теряя времени.
Они были невероятно полными и гладкими, когда касались моих. Он страстно целовал меня, его язык с легкостью проник мне в рот. Желание и страсть лишили нас воздуха, мы задыхались каждый раз в перерыве между поцелуями. Это было потрясающе. Гарри как-то умудрился ближе придвинуться ко мне, и его тело плотно прижималось к моему, так что я не могла пошевелиться. Да и не то, чтобы я хотела.
Он слегка прикусил мою нижнюю губу, и я инстинктивно сильнее сжала его волосы, чего он, казалось, и хотел, так как я почувствовала, что он улыбнулся. Он снова поцеловал меня в шею, посасывая кожу, это было невероятно. Мне пришлось собрать все силы, чтобы молчать, не хотелось, чтобы кто-то услышал. Но мне не долго пришлось молчать, так как Гарри отстранился. И я знала, что он должен, так как нашим охранникам, вероятно, было интересно, где мы пропадаем, но я хотела большего.
— Пойдем, Роуз, — выдохнул он в нескольких дюймах от меня. — Я знаю, что ты хочешь меня, но мы не можем сделать это сейчас. Нас ждут охранники.
Я покачала головой и засмеялась.
— Извини, не могла сопротивляться.
Гарри усмехнулся отступил, выпуская меня от стены. Он пошел двери, схватился за ручку и подождал, чтобы открыть ее для меня. Изумрудные глаза осмотрели мое тело, и я вспыхнула, проходя мимо него, я не могла остановить улыбку, появившуюся на моем лице, он сделал это для меня.
Прежде чем открыть, он положил руку мне на бедро и крепко сжал. Я вскрикнула от неожиданности, и Гарри усмехнулся.
— Гарри, — начала ругать его я, но не успела сказать что-то еще, так как дверь открылась, показывая Брайана и моего охранника, имя которого я наконец выучила — Кевин, стоящих у дальней стены коридора. Как только мы вышли, они схватили нас за руки, толкая по коридору в разных направлениях. Я посмотрела на Гарри в последний раз и увидела, что он тоже на меня смотрел. Он улыбнулся, и на лице появились ямочки, что сделало его очаровательным, а не соблазнительным , и я хихикнула.
Когда они повернули за угол, я все еще улыбалась, раздумывая над тем, что это было бы не плохо. Может, просто предположение, мы могли бы выжить миссис Хеллман и ее ужасного сына, могли создать собственное небо среди этого ада. Пока мы не выберемся отсюда, я смогу терпеть, если Гарри будет со мной.
Только он мог сделать меня счастливой, даже на минуту, в психиатрической больнице. Каждый раз, когда я видела его, мое сердце билось немного быстрее, а улыбка становилась шире. Я знала, что влюблялась в него, и молилась, чтобы он чувствовал то же самое. Я слишком потерялась в мыслях о его полных губах и больших руках на моих бедрах, и не поняла, что мы пошли к ванным.
— Десять минут на душ, а затем обед, — пробормотал Кевин.
Я быстро вошла в комнату, чрезмерно благодарная за то, что она была пуста. Я залезла в одну из ванн и быстро вымылась. Не было ни шампуня, ни кондиционера, только кусок мыла и полотенце. Я смывала всю пыль, грязь и копоть этого места, чтобы отвлечься, но непристойные мысли о Гарри все еще оставались в моей голове. Я представляла капли воды, стекающие по его оголенной груди, рукам, прессу и катились по V-линии. Я видела крошечные капельки на его губах, когда она прикасались к моим, мои пальцы скользили по мокрой коже его спины.
Я покачала головой, чтобы избавиться от этих мыслей. Я закончила, но у меня оставалось несколько минут, чтобы высушиться и одеться. Я вышла из ванной и быстро высушила волосы полотенцем, лежащим на скамейке напротив.
Если и было что-то, в чем Викендейл придерживался приличий, так это чистая форма после ванны. Вы должны были оставить старую возле занавесок, это значило, что вы помылись, но кто знает, пациент мог легко забыть оставить грязную униформу, так что никто не мог знать наверняка, чист ли он.
Но она пахла моющими средствами, так что я была практически уверена, что ее можно было надеть. И я была рада узнать, что она подходила лучше, чем предыдущая, которая оказалась слишком большой, но работники не заботились о том, что могли принести женщине мужскую униформу, или о том, что она может плохо сидеть.
С наполовину мокрыми волосами я вышла из ванной, готовая к тому, чтобы Кевин отвел меня на обед. На пути к столовой я поняла еще один из бесконечных недостатков Викендейл. Все было слишком далеко друг от друга, ванные в одной стороне, столовая — в другой , кабинет медсестры вообще не в том направлении. Будто они не хотели, чтобы много людей были вместе, будто пытались всех отделить друг от друга.
Пока я думала об этом, в конце коридора появилась одна из самых огромных проблем Викендейл — миссис Хеллман. Она не смотрела мне в глаза, когда я шла, она смотрела прямо. Будто я была невидимой, я надеялась, что она вела себя так из-за того, что чувствовала вину, поскольку заперла меня здесь. Не хотела смотреть на то, что сделала.
Но я смотрела на нее. И почему-то я ненавидела миссис Хеллман больше, чем Джеймса, хотя его поступки были более ужасающими. Они оба были ужасны, но что-то в миссис Хеллман вызывало ярость, которую я не испытывала раньше. И она возросла, когда миссис Хеллман прошла мимо меня, потому что я увидела царапину у нее на лице. От скулы к верхней губе, она была глубокой. Она, наверное, сама ее сделала или кто-то еще. Но она обвинила в этом меня, сказав, что я "напала на нее". И хотя я этого не делала, мне хотелось бы.
Но у меня не было шанса, так как Кевин тащил меня за собой по коридору, пока мы пришли к столовой. Я пошла и увидела Гарри, ожидающего меня на привычном месте. Я быстро пошла туда и села рядом.
— Привет, — поздоровалась я, поцеловав его в щеку.
— Привет, — улыбнулся он.
— Что будем сегодня делать? Карты или Clue?
— Хм... — протянул Гарри. — Ничего из этого.
Затем он встал и пошел к столу с играми, стоящего у стены напротив. Я видела, как он рассматривал их и наконец выбрал настольную игру, которую я не могла рассмотреть на расстоянии. Но как только он принес ее, я разглядела печатные буквы — шахматы. Он сел и положил коробку на стол, фигуры загремели.
— Гарри, я буду честна с тобой. Я понятия не имею, как играть в эту игру.
— Не волнуйся, я научу тебя, — сказал он.
Я подвинула стул к столу, чтобы было удобнее, и мы провели примерно час, играя. Мне понадобилось время, чтобы понять название фигур и то, как играть, поэтому мы играли три раза, чтобы я поняла. А после этого мы сыграли еще раз, по-настоящему. Я выиграла.
— Как ты можешь так хорошо играть в настольные игры? — требовательно спросил Гарри, когда мы закончили.
— Не знаю, — ответила я, снова подвинув стул к нему. — Это один из моих многочисленных талантов.
Я села рядом с ним и положила голову ему на плечо, было приятно сделать это, когда охранники не могли на нас донести. Мы оба были пациентами, и теперь им было плевать.
— А другие какие? — спросил Гарри.
— Я шучу.
— Я знаю, — усмехнулся он. — Но все же.
— Хмм, — сказала я, думая. — Мне нравится рисовать, так что думаю, это еще один. И я играла на пианино в детстве, если это считается.
— Рисование и фортепиано, — подвел итог Гарри, кивая в знак одобрения.
— А у тебя?
— У меня нет талантов, — просто сказал он.
— Ну же, Гарри, должно быть что-то, — он покачал головой. — Ладно, хорошо. А хобби?
Он задумался на мгновение, прежде чем ответить.
— Мне нравится писать, — сказал он мне. — Когда я был моложе, у меня был вроде как дневник, я писал в нем каждый день, чтобы выложить мысли на бумагу.
Писательство. Ну, это ему подходит. Он пытался скрыть это, но он очень милый и поэтичный, а еще умный. Я могла представить его, ссутуленного, сидяшего за дневником, пишущего, осторожно подбирающего мысли и события. И вдруг мне безумно захотелось прочитать этот дневник.
— Он все еще у тебя? — поинтересовалась я.
— Дневник? Нет, я порвал его. В нем было слишком мнго писем и записей о Эмили, когда я узнал, что она ушла, то разорвал его в клочья.
Мое сердце болело каждый раз, когда он говорил о ней. И больше всего тревожило то, что ее убийца был с нами в одной комнате. Но я не смела говорить этого Гарри, иначе он снова бы рассердился.
— Тебе нужно завести новый, — предложила я, но как только слова прозвучали, Гарри покачал головой. — Почему нет?
Его голос стал немного тише, когда он заговорил.
— Потому что я боюсь, что ты прочитаешь мои мысли.
Сначала я подумала, что это странно, но затем поняла, что не хотела бы, чтобы кто-то прочитал то, что я писала в самые темные моменты.
— Я бы тоже, — ответила я.
После этого мы почти не говорили, но с Гарри не нужны были слова. Я просто сидела, положив голову ему на плечо, а он опустил голову на мою. Мы сидели так немного, и я чувствовала спокойствие, которое не чувствовала уже давно.
Но, конечно же, так или иначе, все хорошее когда-нибудь заканчивается. И у меня было плохое предчувствие, что это хорошее закончится именно сейчас, так как Джеймс смотрел на нас с другой стороны комнаты. Гарри, казалось, еще не заметил этого, но я заметила. Сначала я не придала этому значения, но вскоре он начал идти к нам, и мое сердце заколотилось в груди.
— Гарри, — сказала я, садясь.
— Что? Что случилось?
Ему нужно было только проследить за моим взглядом, он почувствовал то же, что и я, хотя, конечно, он больше злился, чем был обеспокоен.
Джеймс подошел к нашему столу, вскоре он был очень близко, всего в нескольких метрах напротив Гарри. У меня появилось чувство, будто меня вырвет.
— Привет, — поздоровался он, казалось, со мной, но я не ответила. — Я делаю Кевину услугу, отведу тебя в камеру. Обед заканчивается.
Гарри в считанные секунды вскочил на ноги, положив руки на стол, мышцы напряглись.
— Нет, блять, — тихо сказал он, холодно посмотрев на Джеймса. Тот слегка рассмеялся, вскинув руки, защищаясь.
— Ого, расслабься, Гарри. Я просто пройдусь с ней к камере, все будет нормально.
Ну, что ж, видимо, мистер Хороший Парень вернулся. Мне хотелось, чтобы мы были в каком-то другом месте, чтобы я могла отвлечь Гарри и тот не разукрасил лицо Джеймса. Но он не мог это сделать. В конце концов, этот момент наступит, но не здесь и не сейчас.
— Перестань нести ерунду, Джеймс, я не позволю тебе увести ее.
Джеймс только посмотрел на Гарри, и на его лице появилась высокомерная улыбка.
— Давай, Роуз, — с этими словами он дотянулся до моей руки, но я дернулась, в это же время, Гарри слегка толкнул Джеймса. Или, по крайней мере, легче, чем я ожидала.
— Не прикасайся к ней, черт возьми, — сказал Гарри, пытаясь сделать это тихо.
— Эй, — появился четвертый голос. Я посмотрела назад, чтобы узнать, кто это, и увидела охранника Гарри, Брайана, приближающегося к нем. — Все хорошо? — я хотела закричать: "Нет", но, очевидно, он говорил к Джеймсу, и что бы я ни сказала, он пропустил бы это мимо ушей.
— Да, — ответил Джеймс. — Просто Гарри сегодня немного вспыльчивый, — Гарри усмехнулся и закатил глаза. — Я просто пытаюсь отвести Роуз обратно в камеру, и, думаю, он разозлился.
— Гарри, — вздохнул Брайан, — просто позволь ему сделать это, чтобы никому не пришлось тебя усмирять.
— Хорошо, но я тоже иду, — сразу сказал он. Брайан посмотрел на Джеймса, затем на Гарри и на меня, будто у него было чувство, что что-то происходит.
— Все хорошо, — заверил Джеймс с поддельной улыбкой. — Я могу отвести обоих.
Брайан, вероятно, думал, что может довериться сыну главной, он неохотно кивнул и отступил к стене. Мое сердце ушло в пятки. Ранние надежды на то, что у нас с Гарри будет хоть какой-то проблеск счастья, испарились, когда пришло понимание, что нет ни одного способа, чтобы осуществить это.
Я не была уверена, утешал или пугал меня тот факт, что Гарри тоже идет. Он, конечно же, не допустит того, чтобы я оказалась в опасности, но опасность окружала его, и я волновалась из-за этого. Если дело дойдет до этого, я знала, что Гарри победит в драке, но он не решал последствия.
Мы шли за Джеймсом, двери столовой впустили нас в темные коридоры Викендейл. Гарри должен был чувствовать тот же неопознанный страх, повисший в воздухе, что и я. Потому что он с радостью сжал мою руку, когда я протянула ее.
Джеймс вел нас коридорами, а мы немного отставали, я молилась, чтобы он просто отвел нас в камеры, хотя и сомневалась в этом. Когда мы шли по третьему коридору, свет начал тускнеть. Мы с Гарри в недоумении посмотрели друг на друга.
— Эм, наши камеры не здесь, — сказал Гарри, и я гордилась тем, что он контролировал злость. По крайней мере, пока.
Я цеплялась за любой маленький кусочек надежды, надеясь, что Джеймс не рискнет причинить нам вред. Но надежда исчезла, как только он замер на месте, нам тоже пришлось остановиться. Он медленно повернулся, и на его лице можно было увидеть злую ухмылку.
— Я знаю, — сказал он. По этой самодовольной ухмылке я поняла, что то, что произойдет, не предвещает ничего хорошего.