Chapter 27
Джеймс вел нас коридорами, а мы немного отставали, я молилась, чтобы он просто отвел нас в камеры, хотя и сомневалась в этом. Когда мы шли по третьему коридору, свет начал тускнеть. Мы с Гарри в недоумении посмотрели друг на друга.
— Эм, наши камеры не здесь, — сказал Гарри, и я гордилась тем, что он контролировал злость. По крайней мере, пока.
Я цеплялась за любой маленький кусочек надежды, надеясь, что Джеймс не рискнет причинить нам вред. Но надежда исчезла, как только он замер на месте, нам тоже пришлось остановиться. Он медленно повернулся, и на его лице можно было увидеть злую ухмылку.
— Я знаю, — сказал он.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди от страха из-за того, что должно было произойти. Действительно, я безумно мало знаю о Джеймсе. Эти месяцы я была такой наивной, так быстро ему доверилась. И мне было интересно, ненавидел бы Гарри Джеймса так же сильно, если бы они когда-то были "друзьями". Думаю, узнать это невозможно, но зато я знала то, чего не знал Джеймс. Я видела перед собой совершенно другого человека, обновленную версию зла.
Будто нажали на переключатель, и маска Джеймса небрежно упала, раскрыв его истинную сущность. Даже его аура изменилась, он будто излучал опасность.
Может, это из-за того, как потемнели его глаза, или из-за злого оскала, или уверенности, с которой обычно ходила его мать. Было сложно увидеть это впервые, когда мы столкнулись с ним. Но когда он медленно повернулся, будто хотел насладиться моментом, разглядывая стены в темном пустом коридоре, его изменение сразу показало себя. Он не встречался взглядом со мной или Гарри, когда смотрел на нас, будто мы были недостойны его взгляда.
К моему страху и к злости Гарри его улыбка стала снисходительной. Но как бы не злился Гарри, я была благодарна за то, что он был со мной. Наконец, Джеймс посмотрел на нас с Гарри, а затем на наши переплетенные пальцы.
— Оу, — насмешливо протянул он. — Вы такие милые.
— Что, черт возьми, тебе надо, Джеймс? — требовательно спросила я. Я не хотела заходить так далеко, но это лучше, чем то, что сделал бы он.
— Просто хочу поговорить, — пожал плечами он, но коварная улыбка так и не исчезла с его лица.
— О чем? — требовательно спросил Гарри, наверное, он хотел покончить с этим так же, как и я.
— О вас, ребята, — просто ответил он. — В смысле, конечно, вы крутые. Ваша любовь предначертана звездами, и вы закрыты в психической больнице. Держитесь за руки, говорите за обедом. Да вы пара. Вы такие очаровательные.
Я посмотрела на Гарри, ожидая, что он скажет что-то, но он просто смотрел на охранника.
— Но что бы подумала Эмили? — довольно спокойно спросил Джеймс, а его улыбка только росла. Из всего, что он мог сказать, этого я не ожидала. Но как только эти слова были сказаны, мое тело замерло, наполненное страхом. Он пошел скользким путем.
— Что ты, блять, только что сказал? — спросил Гарри, его голос стал глубже, он убрал свою руку и подошел ближе.
— Гарри, — позвала его я, хотя получилось более умоляюще, чем требовательно. Я молилась, чтобы Джеймс больше ничего не сказал, но мои молитвы остались без ответа.
— Ты меня слышал. Мне интересно, что бы она о вас подумала, — казалось, он шутил об этом, так как ухмылка стала шире, будто он пытался не засмеяться.
Я знала, что если разговор об Эмили продолжиться, Гарри не выдержит. Он уже хотел убить Джеймса, и поднять эту тему было плохой идеей. Я подошла к нему и крепко сжала руку, пытаясь достучаться до него.
— Не слушай его, Гарри. Он сын миссис Хеллман, если ты что-то сделаешь, она озвереет, — прошептала я.
Невозможно было сказать, услышал ли он меня, я могла только надеяться и ждать, пока Джеймс продолжит. Он точно знал, что делает. Я не знала почему, но почему-то он хотел разозлить Гарри.
— Если честно, не думаю, что ей понравилось бы.
Гарри молчал. Если бы он смог контролировать себя еще чуть-чуть, возможно, все было бы хорошо. Просто пока Джеймс не прекратит свою маленькую игру. Но я практически видела, что творилось у него в голове: плохие воспоминания об Эмили, и действия Джеймса, вероятно, подливали масла в огонь. Я могла сказать, что он больше не мог сдерживаться.
И, конечно же, Джеймс продолжил говорить.
— Готов поспорить, что она не хочет быть снова брошенной.
И тут Гарри заговорил.
— О чем ты говоришь?
Джеймс усмехнулся, покачав головой. Гарри ждал ответа, но его так и не было.
— Джеймс, о чем ты, блять, говоришь? — требовательно спросил он, толкая его в плечи. Один толчок. Думаю, он не навредил ему, по крайней мере, раз толкнуть можно. Джеймс только громче усмехнулся.
— Ты в этом виноват, Гарри. Ты забыл о ней, она звала тебя, Боже, как она кричала, но ты не пришел. Она плакала и кричала, каждую секунду интересуясь, почему ты не пришел, чтобы спасти ее.
— Не слушай его, Гарри, — быстро сказала я, вцепившись ему в руку, надеясь, что он хотя бы взглянет в мою сторону, но ничего не произошло. Он смотрел на Джеймса. Его челюсти сомкнулись, он сжал кулаки, а мышцы напряглись под моими руками. Такое было и раньше, однажды я видела Гарри еще более злым. Но в этот раз все было по-другому. Он пытался контролировать себя. Его трясло, глаза закрылись, он пытался делать глубокие вдохи, из-за чего коротко дышал. Внутри него шла борьба, чтобы предотвратить предстоящую драку.
Даже тогда, когда Гарри готов был взорваться от гнева, мне стало страшнее, так как Джеймс еще не закончил.
— Она была красивой, Гарри. Одна из моих самых веселых жертв, и вообще я хочу поблагодарить тебя. Я рад, что ты был достаточно бессердечным, чтобы отвергнуть ее, а я изнасиловал ее и снял кожу заживо.
И после этого я даже не пыталась его остановить. Я абсолютно ничего не могла сделать. Гарри закричал и в гневе бросился на Джеймса, хватая его за талию и толкая к стене с такой силой, что земля подо мной затряслась. Он быстро отстранился и схватил Джеймса за воротник обеими руками, толкнув обратно к стене.
— Я убью тебя нахрен! — закричал Гарри, его голос эхом отдался в коридорах.
Кто-то мог услышать и придти, и тогда Гарри наказали бы так, что и представить невозможно. Но он вел себя с Джеймсом, как с куклой, бросил его на землю, я знала, что не смогу остановить его. Это был парень, который заживо сжег собственного отца, парень, который отправил в кому человека, ударив его головой о стену. Парень, в котором скрывалась тьма, которую я никогда не смогу понять. В нем также были страсть и любовь, но сейчас любовь подпитывалась ненавистью.
Через секунду он нависал над Джеймсом, его высокая фигура и безуный гнев не шли ни в какое сравнение с беспомощным охранником. В течении одного ужасно эгоистичного момента я была рада. Я хотела, чтобы Гарри его убил, хотела его смерти. Но внезапно я поняла, какие у него будут проблемы. Хотя я хотела, чтобы Гарри остановился не только из-за этого, но вторую причину признать было труднее. На его шее выступили вены, а глаза расширились. Может это из-за того, что он стиснул зубы, но я подумала, что на его лице появилась улыбка. Я хотела, чтобы он остановился, потому что боялась его.
Он ударил Джеймса в челюсть, когда тот беспомощно лежал. Затем снова, снова и снова, один удар за другим. С каждым тошнотворным скрипом изо рта Джеймса шла кровь. Я подбежала к Гарри, чтобы остановить его, сумев схватить за руку, но он быстро вырвался из моей хватки. В конце коридора я увидела двух охранников, спешащих к нам. Нет, лучше бы троих.
Я запаниковала, и когда Гарри снова ударил Джеймса, я закричала. Я кричала, чтобы он остановился, и что идут люди, но он не слушал меня, ему было все равно. Послышались шаги бегущих людей, Гарри избивал Джеймса, а я кричала. Это был хаос.
Вскоре охранники были в нескольких футах от нас, но Гарри не остановился. Им пришлось отрывать его от избитого тела Джеймса, и только тогда окровавленные кулаки Гарри остановились. Прежде чем я смогла остановить их, они воткнули иглу ему в руку. Он втянул воздух, когда успокоительное попало в вену, но не сопротивлялся. Конечно, сначала он немного извивался, но быстро сдался, понимая, что проиграл. Что сделано, то сделано, а теперь придут последствия.
— Не делайте ему больно! — закричала я, хотя меня не слушали. Что было еще хуже, так это то, что в коридоре появилась миссис Хеллман. Коридор был пуст, только в некоторых камерах горел тусклый свет, были только главная, двое пациентов и трое охранников — один из них окровавненный и в синяках, он не мог двигаться.
Она быстро дошла до нас и взглянула на сына. Вместо того, чтобы злиться, плакать или хотя бы броситься к нему, чтобы проверить, жив ли он, миссис Хеллман оставалась спокойной. Ее холодное каменное лицо не выражало никаких эмоций.
— Отведите его в 204 комнату, я с ним там разберусь. Не начинайте без меня.
— Что в 204? Что вы собираетеь с ним делать? — спросила я, голос был более напуганным, чем мне хотелось.
— И уберите ее отсюда, — сказала миссис Хеллман, не обращая внимания на мой вопрос. Один охранников схватил меня за правую руку, другой Гарри — за левую, и они потащили нас, оставив миссис Хеллман и одного охранника. Я не сопротивлялась и послушно шла по коридору.
Гарри ссутулился, его веки опустились, он тяжело дышал из-за того, что делал раньше. Казалось, ему пришлось собрать все силы, чтобы поднять голову и посмотреть на меня .
— Мне жаль, Роуз, — выдохнув, прошептал он. — Мне так жаль.
— Все хорошо, Гарри, — сказала я, хотя это было не так. Не то, чтобы я была расстроена из-за него или еще чего-то, в смысле, многие хотели бы отомстить кому-то, как Джеймс, если бы он сделал с его любимыми то, что он сделал по отношению к Гарри. Но я была не в порядке, потому что была в ужасе от того, что миссис Хеллман с ним сделает. Было сложно перенести порку, а теперь я и представить себе не могла, что будет.
— Куда вы его ведете? — снова спросила я, но ответа не было. — Что за 204 комната?
Ничего. Очевидно, я ничего не добилась бы. Так что просто продолжила идти молча, так как у меня не было ничего, что бы я могла сказать, а Гарри молчал, потому что наполовину спал, пока его вели по коридору.
Но после нескольких поворотов мы остановились. Мы были недалеко от области, где находяться операционная и кабинет медсестры. Напротив нас была белая дверь с небольшой черной написью сверху. 204.
— Где мы? — спросила я, но мои попытки снова оказались неудачными. Один охранник постучал в дверь и отступил. Человек с другой стороны распахнул ее, показался темноволосый мужчина в белом халате. Это определенно не хорошо.
— Вот, миссис Хеллман хотела, чтобы мы привели его к вам. Она хочет о нем позаботиться, сказала, чтобы без нее не начинали.
Он забрал Гарри у охранников. Прежде чем я смогла посмотреть на него в последний раз, дверь закрылась, вместо Гарри появилась белая дверь с черной надписью.
— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите, что, черт возьми, они с ним сделают? Что это за комната?!
Наконец один из охранников повернулся ко мне и сказал последнее, что хотела услышать.
— Электрошоковая терапия.
Затем подошла миссис Хеллман, проигнорировав нас, она стремительно вошла в комнату. Обычно это не было бы проблемой. Как правило, этот вид лечения помогла пациентам с депрессией или шизофренией. Но у Гарри этого не было, что значит, что миссис Хеллман уж точно не хотела ему помочь. И бывали случаи, когда что-то шло не так. Если использовать слишком много тока или сделать что-то не правильно, все может пойти ужасно, ужасно не правильно.
И когда я услышала приглушенный крик боли Гарри за закрытой дверью, у меня появилось плохое предчувствие, что это случилось.