Chapter 25
Неделя. Прошла одна неделя с того момента, как миссис Хеллман забрала мое здравомыслие и бросила в темную камеру, в которой я не должна была быть. Сейчас меня считают психически неуравновешенной те, кто не знал всего. И эй, может быть, я и была такой. Но, черт побери, не достаточно, чтобы быть запертой здесь. Это место было еще ужаснее, когда ты внутри. Самым раздражающим было то, что я была здесь не просто так. Я не сделала ни одну вещь, которая доказывала, что я опасная или сумасшедшая. Но в любом случае я была здесь. И если бы кричала что-то типа: "Я не сумасшедшая!", это просто заставило бы меня казаться еще более сумасшедшей. Любой посетитель или репортер не будут думать дважды о моей вменяемости. Я была в зыбучих песках, чем больше двигалась, тем быстрее меня тянуло на дно. Единственным выходом была помощь Келси или Лори, но они слишком боялись потеряться в себе. Так или иначе, слово "спасение" — единственная вещь, которая была у меня в голове.
Все же было трудно просто пытаться придумать план побега. Безопасность была жесткой, и нас постоянно сопровождали охранники, куда бы мы не пошли. Не было способа сделать что-то подозрительное и не быть пойманным; я поняла, как это тяжело, когда увидела окровавленную кожу Гарри. Так что сейчас мы застряли здесь до тех пор, пока кто-то из нас не придумает что-то полезное. Застряли здесь, ели ужасную еду и спали на пружинистых матрасах, сидели с психопатами.
Но как и в любой ситуации, в этом была и хорошая сторона. И этой стороной был Гарри. Даже не из-за того, что я была с ним, а из-за того, что он уже не один. Было двое разумных людей, которых несправедливо обвинили. Мы могли болтать и играть в clue, придумывать способ выбраться. У него была я, а у меня был он.
Даже если мы оказались в ловушке, где можем лишиться разума, по крайней мере, мы сойдем с ума вместе. Никому из нас не придется проходить через это в одиночку. И в конце концов, мы выберемся отсюда. Мы должны. Я снова и снова обещала Гарри, что мы сделаем это. И только так я могла выносить жизнь здесь, и я не в последний раз сказала себе это. Если я буду надеяться, мы выберемся. И я должна продолжать надеяться, потому что надежда — это все, что у меня осталось.
За стенами Викендейл у меня практически ничего не было. Только я и вещи в квартире. Но, по крайней мере, у меня были свобода, возможности и выбор. Здесь ничего из этого у меня не было. То, что у меня было, это более четкое понятие о Викендейл. Вместо работы, он стал моим домом. И после проведенной здесь недели у меня открылись глаза на многое, чего обычно я не замечала. Когда я шла на ежедневную терапию, созданную, чтобы пациент "поправился", я прошла мимо холла. Так как когда я была работником, я заходила через черный вход, я не очень часто видела холл. Но теперь, когда я проходила здесь каждый день, я могла получше ее рассмотреть. Здесь были дети, матери и отцы, ждущие лечения. Их здравомыслие ускользало прочь, они хотели, чтобы их и их близких впустили. Мне так хотелось рассказать им, что на самом деле все здесь не так, как они думали. Или хотя бы попросить помощи, чтобы они помогли выбраться отсюда. Но мольбы об освобождении скорее навредят мне, чем помогут. Эти люди скорее всего испуганно посмотрят на меня и будут ждать, пока охранник уведет меня. Это забавно, честно, то, как ярлык безумия все меняет. Когда люди видели, что я иду мимо арки, отделяющей холл от всей больницы, в их глазах появлялся страх, и они отворачивались, боясь встретиться со мной взглядом. Они даже не знали, почему я здесь находилась, но думали, что я безумная, и это их пугало. Если бы они только знали...
Я также заметила, что здесь намного больше докторов и психологов, чем я думала. Обычно я приходила в больницу, работала, а затем уходила, не говоря ни с кем, кроме Келси, Лори и Гарри. Но пробыв здесь примерно 168 часов, я видела намного больше людей в белых халатах и красивых костюмах.
Проходя по коридору, по которому обычно не ходила, я увидела много людей, с которыми даже не встречалась. Казалось, они были психиатрами, докторами, медсестрами, которые работали в определенном крыле, поэтому я никогда не видела большинство из них. Не говоря уже о работниках крыла С.
Мысль о множестве сотрудников должна была успокаивать. Работники должны быть как Лори или Келси, они могли предоставить помощь. Но я знала, что они бьют, пихают и относятся враждебно. Некоторые были неплохими, но большинство — полная противоположность. И одним из таких работников был Джеймс.
Просто имя человека, который был другом, вызвало мурашки по телу. Он пока ничего не сделал, но он наблюдал. Когда я входила в столовую и сидела с Гарри, он наблюдал. Если он шел по коридору и встречал меня и моего личного охранника, чьего имени я даже не знаю, он наблюдал. Следил, как змея, с ухмылкой на лице. Рассматривал. Думал. Я не знала, о чем, и не думаю, что хотела бы. Но я знала, что он что-то задумывал, и я с ужасом думала об этом. Гарри тоже боялся, но его страх выплескивался через злость. Я могла сдерживать его, чтобы он не оторвал Джеймсу голову, но он не делал ничего, чтобы уменьшить ярость. Если Джеймс заговорит с нами, я знала, что Гарри взорвется. И я боялась этого дня, потому что знала, что не могу остановить его, как и знала то, что последствием будет что-то большее, чем порка.
Но, казалось, этот день наступит не скоро.
Я думала об этом, пока ждала, охранник повел меня в кабинет Келси. Я надеялась, что он скоро появиться, потому что меня уже тошнило от мыслей о Джеймсе и его планах. Я ничего не могла сделать, чтобы отвлечься от мыслей о психопате, только лежать на кровати, уставившись в потолок, пока волосы запутанными волнами спадали мне на плечи. Скука пришла ко мне в десятый раз за неделю, и я начала напевать, чтобы убить время. Это была мелодия из памяти, я не могла понять, что это за песня, но она мне нравилась. Если бы я могла пройти мимо камеры, как работник, я бы подумала, что мне здесь место. Девушка, бормочущая что-то, уставившись в потолок, подходит под описание сумасшедшей.
Но я прекратила, когда крепкий мужчина, который сопровождал меня повсюду, открыл дверь. Забавно, как много денег они тратят, чтобы сделать все автоматическим — роскошь, которую имеют не все здания, — а затем находят недостатки и открывают двери ключами, когда пропадает питание.
Когда я подошла к нему, он грубо схватил меня за руку, потянув по коридору. Затем через другой коридор, в конце концов, мы пришли к кабинету Келси на "сеанс терапии". Это был первый раз, когда я увидела ее с тех пор, как оказалась в Викендейл, если не считать то, что как-то я прошла рядом с ней в коридоре. Она ничего не сказала, но посмотрела на меня одним из самых изумленных взглядов, которые я видела на лице человека.
Я открыла деревянную дверь, а затем закрыла ее за собой, оставляя устрашающего охранника в коридоре.
— Роуз! — требовательно сказала Келси, я даже не успела повернуться. — Что, черт возьми, с тобой случилось? — ну, было очевидно, что она не будет говорить, как психолог, и пытаться узнать мои сокровенные мысли. Она стояла, пока я садилась напротив ее стола, волосы обрамляли ее загорелое лицо. Я вздохнула, а затем снова начала рассказ. Я рассказала о неприавильных деяниях миссис Хеллман и причинах этого. — О Господи, — сказала она, когда я закончила. — Это безумие, Роуз! Ты не должна здесь быть. Я раньше терпеливо относилась к миссис Хеллман, но на этот раз она пересекла линию.
Энергия все еще бурлила в Келси, но привычная улыбка поблекла, она была настолько серьезной, насколько могла.
— Знаю, — согласилась я. Я хорошо это знала уже неделю. — Мы можем как-то доказать это? Пойти в суд или еще что-то? Нельзя все так оставлять.
Келси вздохнула, качая головой, и села. Несколько мгновений она не говорила, обрабатывая и сортируя информацию. Когда она наконец ответила, ее голос был спокойнее.
— Не знаю. Ее история довольно убедительна, не вызывает подозрений.
— Какая "ее история"? — поинтересовалась я, и Келси снова вздохнула.
— У нее есть это... — она поднесла руку к лицу и провела линию по щеке, будто показывала то, что хотела сказать. — Царапина. Ходят слухи, что это сделала ты. Видимо, ты сошла с ума и напала на нее.
— Это ложь! — отчаянно воскликнула я. Я не могла в это поверить. В глазах начали появляться слезы, но я быстро сморгнула их. За эту неделю я плакала больше, чем за всю свою жизнь, а
это много. Но я пообещала себе, что больше не буду. Меня заперли в психической больнице, я должна принять этот факт и смириться.
— Знаю, — сказала Келси, — но люди ей верят. Я знаю, что некоторые охранники считают странным то, что ты всегда была с Гарри. Они думают, что ты с самого начала была немного странной, так что это неудивительно для некоторых. Без обид.
— Черт, — выдохнула я. — Ну, разве с этим не должен согласиться психолог или свидетель? С тем, что я сумасшедшая. Разве там не должен был быть еще кто-то, кто решил бы нужно ли мне здесь быть?
— Я не знаю, кто еще, — пожала плечами Келси. — Она же главная, к тому же, ее отец построил это место. Обычно ее словам верят. Если бы мы жили в другое время, где законы и правила решают, нужно ли человека отправлять в психушку, ты бы не осталась здесь. Но сейчас люди не очень об этом заботятся. Царапина на ее лице, вероятно, достаточная причина для репортеров и полиции. Я слышала, что мужья приводят жен сюда, чтобы избавиться от них, так что список не ограничен.
— Ничего себе, ты только что повысила мою самоуверенность, — сказала я с оттенком сарказма Гарри. — Как я теперь выберусь отсюда?
— Не знаю, что сказать тебе, Роуз. Это отстой.
Я кивнула, соглашаясь. Я не знала, что еще сказать, боялась что могу задать вопросы, ответы на которые не хотела услышать. Разве что кроме одного вопроса, над которым долго думала.
— Ты поможешь мне выбраться? — я говорила тихо, поскольку мог кто-то услышать.
Ее рот открылся, будто она собиралась что-то сказать, но слов так и не было.
— Я знаю, что прошу слишком много, но мы с Гарри не сможем сделать этого одни.
— Ты собираешься бежать с ним? — попросила она разъяснить.
— Конечно. Он тоже невиновен.
Келси испустила еще один длинный вздох.
— Роуз, для меня это безумно рискованно.
— Я знаю, знаю, но другого выхода нет. Это не правильно, и ты это знаешь. Я не могу оставаться здесь, не могу делать это каждый день, я... — голос сорвался на полуслове, а по щекам покатились слезы.
— Хорошо, — сказала она, хотя, казалось, ей не хотелось этого делать. — Хорошо. Увидим, что я смогу сделать.
— Огромное спасибо! Келси, ты даже не понимаешь, как я благодарна. У нас еще нет плана, но хорошо знать, что ты на нашей стороне.
Она кивнула, а я признательно улыбнулась. Я просто молилась, чтобы когда придет время, она сдержала слово.
HARRY’S POV
Джеймс чертов Хеллман. Он — воплощение отвратительности, определение сумасшедшего придурка. Он просто стоял в своем маленьком уголке с тупыми друзьями охранниками и смотрел на нас. Ну, сейчас только на меня, Роуз еще не пришла. Если он пытался запугать меня, то это не работало. Он в считанные секунды отобрал жизнь того, о ком я заботился. Он мог быть грубым, но не чувствовал того, что чувствовал я. Он не жаждал мести, он не хотел сделать больно в ответ. Может он хорошо дрался, но у него не было ничего, за что бы он мог бороться.
Я не мог бояться его, даже если хотел.
Во мне бурлил гнев, когда я просто смотрел на него, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не раздавить ему череп в ту же секунду. Мне было наплевать на то, что меня накажут, но я знал, что Роуз не наплевать. Я знал, что она будет убиваться и плакать, если снова увидит раненного меня. Я ненавидел видеть ее такой, я ненавидел видеть, как она плачет. Так что я воздерживался. Но если он коснется ее хотя бы пальцем, я знал, что не смогу сдержаться.
Он все еще смотрел на меня, так что я холодно посмотрел на него в ответ, полный злобы и ненависти. Боковым зрением я заметил, как двери столовой открылись, и в комнату вошла знакомая маленькая фигура. Я оторвал взгляд от Джеймса и почувствовал, как лицо расслабилось, когда я посмотрел на нее. Она беспокойно рассматривала толпу, казалось, с каждым днем ее нервы не успокаиваются. Когда она посмотрела на меня, казалось, немного расслабилась.
Она была брошена здесь, несмотря на то, что не заслуживала этого и всего, что случилось в Викендейл. Каждый день за обедом мы сидели вместе, это не изменилось. Это все еще был наш стол.
— Как дела? — спросил я, когда она скользнула на стул рядом.
— Хорошо, — ответила она с маленькой улыбкой. Точно не "хорошо".
— Роуз, если что-то не так, можешь рассказать мне.
— Нет-нет. Все хорошо. Я просто еще не ко всему привыкла.
Я кивнул, поскольку понимал, что она чувствовала. Даже не думая, я положил руку ей на талию, что было практически вне поля зрения охранников, и рисовал маленькие круги большим пальцем, пытаясь успокоить ее. Я знал, что для нее все это — куда больший стресс, чем тот, который испытывал я.
Мы просидели так немного, Роуз была погружена в мысли, а я думал только о ней.
— Как мы будем выбираться отсюда, Гарри? — она смотрела куда-то далеко, когда говорила, ее голос звучал тихо и немного сокрушенно. — Мы никак не сможем достать оружие или ключи, или то и другое, когда мы пациенты. Охрана повсюду.
— Здесь есть видеонаблюдение? — спросил я, пытаясь найти что-то, что могло бы нам помочь. Потому что я бы не смирился с поражением.
Роуз подняла взгляд, брови сошлись вместе в раздумьях.
— Вообще-то не думаю. Но почему есть автоматические двери, а камер нет? И то, и то — новое и дорогое, но камеры более важны.
— Может в Викендейл есть что-то, что нежелательно видеть людям, — сказал я.
Думаю, мы с Роуз знали, что происходит в больнице, и чего не хотела бы записывать миссис Хеллман.
— Но мы можем сделать это преимуществом.
Она кивнула, соглашаясь.
— Нам нужна помощь других, не думаю, что мы сможем сделать все в одиночку. Мы же даже не знаем, откуда начать, так что надо найти того, кто знал бы.
— Да, но к кому мы можем еще пойти, кроме Лори и Келси?
Роуз осмотрелась, будто пытаясь что-то найти. Я проследил за ее взглядом, она осматривала столики, за которыми сидели сумасшедшие пациенты. И тогда я понял.
— О черт, нет.
— Гарри, мы должны, — сказала она.
— Нет, я не хочу говорить с этими психами. Я уже встречал некоторых из них, и позволь сказать, Роуз, ты бы вообще не хотела с ними встречаться.
— Я тоже знаю большинство пациентов, — ответила она. — Я прочищала их раны и помогала при травмах. Они мне доверяют. Если мы уговорим их помочь нам, можно будет попросить отвлечь охранников, достать нам ключи, не знаю, что-нибудь. И нам нужна вся помощь, которую мы только сможем найти.
Я вздохнул и покачал головой.
— Роуз, ты можешь говорить с ними, а я — нет. Я...
— Ты хочешь отсюда выбраться или нет? — прервала меня она. — Пожалуйста, Гарри, не заставляй меня делать это в одиночку.
В ее голосе звучало отчаяние. Я осмотрел слегка надутые, полные губы, и умоляющие глаза, я просто не мог отказать.
— Хорошо, хорошо, — вздохнул я.
Просматривая варианты, я увидел старую женщину с жирными, спутанными волосами в инвалидной коляске в углу комнаты, она разговаривала с окном. Напротив нее был мужчина, который не останавливаясь касался себя. А рядом с ним женщина, которая жутко мне улыбалась, за ней — тощий мужчина, который, казалось, либо спал, либо умер. Как весело.
— Давай заведем друзей.