Chapter 20
Поднос с едой, который я принесла Гарри, лежал в углу рядом с паутиной. Он лежал на цементе. Холодном, сером цементе. Стены были сделаны из темного кирпича, как и потолок. На пружинном матрасе лежала белая сморщенная простыня, на которой было несколько непонятных пятен. На кровати лежала одна подушка. И все. Подушка, простыня и униформа. Все имущество Гарри Стайлса в Викендейл.
Многим пациентам, по их просьбам, давали книги или одеяла, даже постеры, если они очень хотели. Но он ни о чем не просил, поэтому комната была практически голой. Всего несколько минут назад я не знала этого, потому что весь мир растаял, пока я целовалась с Гарри. Но сейчас все вернулось. Каждая часть здания, каждая трещина в стене, пыль и грязь. Потому что это не был мир, которым мы с Гарри делились при помощи поцелуя, это была больница для душевно больных преступников.
Хотя было приятно — ненадолго забыть все беспокойства, поселившиеся в моей жизни, я уж слишком увлеклась этим, так что не заметила Розмари. И теперь мой мозг взрывался. Что будет со мной и Гарри, если узнает миссис Хеллман? Сердце бешено стучало в груди, нервы были на пределе.
— Черт, — выругался Гарри. Это были первые произнесенные слова за две минуты. — Это был еще тот поцелуй, Роуз Винтерс.
Я повернулась к нему, он улыбался. Улыбался.
— Гарри, ты что, не понимаешь, какие у нас проблемы? — спросила я.
— О нет, понимаю. Мы в заднице.
Я непонимающе посмотрела на него.
— Тогда почему ты улыбаешься?
— Что? — невинно спросил он. — Только из-за того, что у нас огромные проблемы, я не могу не наслаждаться тем, что произошло.
Я покачала головой, пораженная его безразличием. Я имею в виду, что мне тоже понравился поцелуй, но это не затмевает тот факт, что Розмари все видела. Она видела то, что мы делаем, и что Гарри лежал надо мной. И судя по тому, что я о ней знала, она расскажет все главной. Будто мы в школе, и она любимица учительницы. Она всегда пыталась быть похожей на миссис Хеллман, презирая других только потому, что старше остальных. Но я не могла винить ее. Она не виновата. Я виновата.
Я не могла поверить, что была настолько глупой. Я не планировала целоваться с Гарри. Это все из-за его полных губ, низкого голоса, гладкой кожи... Это все, что занимало мои мысли, и я даже подумать не могла, что нас может кто-то увидеть. Если бы я не была так очарована им, я бы смогла провести черту.
Не важно, как я о нем забочусь, я знала, что не должна целовать его. По крайней мере, не здесь.
Но мораль и предосторожность растворились в очаровании Гарри. И теперь из-за моей невнимательности нам грозило наказание. Кто знал, что сделает миссис Хеллман или Джеймс? Но она не зайдет далеко только из-за одного поцелуя. Но никогда нельзя быть уверенным, и это заставило меня содрогнуться. Я надеялась, что Гарри еще не пришел к этому выводу, и если учитывать его беззаботную улыбку, он не пришел.
Он улыбнулся, когда посмотрел на меня. И несмотря на все, я тоже улыбнулась. Может, это из-за поцелуя, а может, из-за Гарри вообще. Я снова посмотрела в изумрудные глаза, пока реальность не обрушилась на нас.
— Я пойду к миссис Хеллман, а ты будь здесь, хорошо? Веди себя так, будто я просто принесла тебе еду, а потом ушла. Ничего не случилось.
— Понял, — кивнул он, и я, наконец, отвела от него взгляд и повернулась, вышла из камеры и закрыла за собой дверь.
HARRY'S POV
Я лежал на пружинистом матрасе, рассматривая трещины на потолке и выпуская дым. Прошло полтора часа с тех пор, как ушла Роуз. И да, я знаю, что миссис Хеллман убьет меня, и да, я переживал, но был счастлив. Конечно, беспокойство, страх и злость перекрывали радость, но она была.
Потому что наконец, спустя месяцы, я сделал что-то. По крайней мере, я так считал. Не из-за того, что я поцеловал кого-нибудь. Я поцеловал Роуз. И не важно, как это звучит, в этом поцелуе что-то было. Я не уверен что, но точно что-то, чего я давно не чувствовал. Не только физически, было еще что-то глубоко внутри.
Моя голова внезапно дернулась в сторону, образ губ Роуз пропал, когда я услышал звук. Я подумал, что это может быть Розмари, вернулось воспоминание о ее недавнем вторжении. Но нет, это был Брайан.
— Проваливай, — скомандовал я, раздраженный из-за того, что он прервал мои размышления.
— Поднимайся, тебя хочет видеть миссис Хеллман.
Черт. Я тут же поднялся, сигарета упала на пол. Живот скрутило от страха, я сглотнул и неохотно встал. Итак, Розмари рассказала о нас, сука. Брайан открыл дверь, барьер между мной и Викендейл пропал. Я вышел на цементный пол и медленно пошел по коридору, по которому не так давно шла Роуз. Счастье медленно исчезало, на смену ему пришла тяжесть, делающая каждый шаг труднее. Но наконец мы пришли к кабинету миссис Хеллман. Я прошел через двойные двери в просторную комнату, и мой пульс ускорился.
Обычно я был очень спокойным, ни о чем не беспокоился, но сейчас меня одолел неизвестный ранее страх. Миссис Хеллман сидела за столом, она была враждебно настроена и с циничным выражением лица рассматривала сидящую перед ней Роуз. На столе из красного дерева, на котором в хаотичном порядке были разные гравировки, лежала куча бумаг. У одной стены стояли ящики с непонятными предметами, возле другой — шкаф. Перед столом стояло два стула с темно-бордовыми подушками. Я представил себе, как сюда пришли просить о помощи мать и ее сумасшедший сын, или муж и его любимая жена оплакивали ее ускользающее здравомыслие. Через эту комнату прошло столько людей, столько конфликтов пыталось решиться, когда пациенты садились напротив миссис Хеллман. Но сейчас на стуле слева от меня сидел только один человек. Роуз.
— Садись, Гарри, — сказала миссис Хеллман, а Брайан стал возле стены к другим охранникам. Когда я сел на стул, отважился посмотреть на Роуз, ее волосы все еще были распущены и волнами спадали на плечи. Она смотрела на колени, лицо было непроницаемым. — Итак, — начала миссис Хеллман, прочистив горло. — Розмари рассказала мне, что вы двое обвели нас вокруг пальца.
Никто из нас не говорил, правда была слишком очевидна. И еще было чувство, что миссис Хеллман не закончила.
— Также я и несколько других работников заметили, что между вами что-то большее, чем просто отношения работника и пациента. Не говорю о том, что недавно ты была в камере Гарри, Роуз, не так ли?
— Я просто отнесла ему еду и ушла, — тихо заговорила Роуз. — И все. Я не знаю, что видела Розмари.
Наступила тишина, миссис Хеллман рассматривала нас, сжав губы.
— Не пытайся врать, — сказала она. — Розмари — уважаемый работник, и я больше верю ей. Вы провели вместе ужасно много времени, вы оба были в камере перед тем, как Розмари рассказала мне о случившемся. Твои волосы распущены, Роуз, а волосы Гарри — взъерошены. Я — главная, я знаю о всем, что здесь происходит.
Черт, мы два идиота.
— Ты же знаешь, что с тобой будет, да? — поинтересовалась миссис Хеллман. — Вместе с другими наказаниями, тебя уволят, Роуз.
И тут появился страх.
Роуз не может меня оставить, она не может бросить меня одного. Как же я буду знать, что она делает, как я буду без возможности видеть ее каждый день? И что, если миссис Хеллман и Джеймс что-то сделают с ней? Я не узнаю этого, потому что буду заперт здесь. Роуз пообещала вытащить меня, как она это сделает, если не будет здесь работать?
Я не мог позволить ей уйти. Я должен был сделать что-то, чтобы ее не уволили. Должен снять с нее вину. И у меня появилась идея, я знал, что из-за этого у меня будет очень, очень большие проблемы. Но я намеревался ее осуществить.
ROSE'S POV
Воцарилась напряженная тишина. Только что миссис Хеллман озвучила неизбежное, но я все еще не могла в это поверить. Я уйду. Потеряю работу, будущую машину, не смогу заплатить за квартиру, у меня не будет денег. У меня не будет Гарри. Я посмотрела на него, чтобы увидеть его реакцию. Между его бровями появилась морщинка, но он не был грустен и напуган. Он был задумчив. Он посмотрел на руки, его дыхание участилось. Он медленно поднял взгляд, будто боялся сделать то, что хотел. Я видела, насколько изумрудными были его глаза, хотя он не смотрел на меня, он смотрел на миссис Хеллман.
— Миссис Хеллман, — сказал он, его хриплый голос заполнил комнату, — не увольняйте Роуз. Это не ее вина, а моя. Я... напал на нее. Поцеловал силой, она не сделала ничего плохого.
В комнате стало еще тише, я не слышала ни звука. Или, может, он был, но я была слишком шокирована, чтобы слышать что-то. Мой рот открылся, я с благоговением уставилась на Гарри. Я знала, что Гарри импульсивный, но не знала, что он такой заботливый. Я не могла позволить ему нести всю тяжесть вины, когда все это было из-за меня. Не могла.
Он отвел взгляд от миссис Хеллман и посмотрел на меня. И я увидела все. То, как длинные ресницы, обрамляющие его глаза, практически касаются щеки, когда он моргает. Эти глаза могли рассказать обо всем. Если бы я хотела узнать о том, что он чувствует, мне нужно было бы только посмотреть в них. Выступающие скулы и линия подбородка идеально подчеркивали ожесточенное выражение лица. Вены выступали на больших руках, достаточно сильных для того, чтобы разбить человеку голову о кирпичную стену, но достаточно деликатные, чтобы выводить круги на моих бедрах, пока мы целовались. Я посмотрела на его лицо, и его черты смягчились. Он кусал нижнюю губу и рассматривал меня. Он выглядел моложе, чем обычно, напоминал потерянного маленького мальчика, которого поймали на том, что он делал что-то плохое на глазах у матери.
Но он не отвел взгляд, как и я. Если глаза могут выражать силу, тогда именно это показывали глаза Гарри. Он слегка повел головой, движение было настолько незаметным, что я сомневалась в том, что миссис Хеллман заметила. Но я заметила. Это было так, будто он говорил мне, что все в порядке, что с ним все будет хорошо. Будто он просил позволить ему сделать это.
— В таком случае, я назначу другое наказание, — заговорила миссис Хеллман. Я ожидающе смотрела на нее, пытаясь угадать, что она может ему сделать. Я сочувствующе посмотрела на Гарри, но он смотрел на миссис Хеллман, так что я последовала его примеру. Она смотрела между нами, будто знала о нашей взволнованности, она раздумывала над нашими судьбами так долго, как только могла. Наконец она заговорила. — К столу его.
Охранники должно быть не раз делали это, потому что знали, что к чему. Брайан и другой охранник подошли ближе, схватили Гарри за руки. Он обеспокоено посмотрел на них, на его лице появился детский страх. Он разорвали переднюю часть его формы, обнажая все, выше пояса. У меня перехватило дыхание, когда они подвели его ближе, толкая на пол так, чтобы он стоял на коленях. Миссис Хеллман встала и достала наручники, фиксируя его руки и соединяя запястья.
— Что вы делаете?! — спросила я, хотя никто, кажется, не услышал. Все происходило так быстро, миссис Хеллман открыла шкаф, стоящий сбоку. Она секунду рассматривала его, искала что-то. Затем достала что-то. Она держала в руках большую деревянную палку, хотя конец, казалось, был гибким. О черт. — Вы собираетесь его выпороть? — требовательно спросила я. Мой голос был намного громче и пронзительнее, чем я хотела. Всего секунду назад Гарри сидел рядом со мной на бордовой подушке, целый и невредимый, а сейчас он был усмирен и беззащитен, но готовый выдержать самое болезненное наказание.
— Нет, не собираюсь, — сказала миссис Хеллман, подходя ко мне с кнутом в руке, остальные молчали. — Это сделаешь ты.
Мои глаза расширились, а сердце ускорило темп. Меня чуть не вырвало. Я не могла сделать это. Я знала, что миссис Хеллман испытывает меня, но не важно, насколько мы оба хотим, чтобы я осталась, я не могла причинить ему боль.
— Сделай это, Роуз. Я заслужил, — сказал Гарри на другом конце комнаты, миссис Хеллман посмотрела на меня так, что по спине побежали мурашки. Я могла поддержать историю Гарри, но этого я сделать не могла.
— Нет. Я... Я не могу кого-то выпороть, миссис Хеллман, — особенно, Гарри.
Ее глаза потемнели, когда я отказалась. Она точно не привыкла к отказам. Но сейчас это было не важно.
— Хорошо, — монотонно сказала она. — Охрана, выведите ее.
Двое мужчин отошли от Гарри, и прежде чем я поняла, что происходит, схватили меня за руки.
— Отпустите, — потребовала я.
Гарри обернулся, насколько мог, я могла видеть только часть его лица.
— Не прикасайся к ней, блять! — закричал он, и он мышцы на его руках напряглись, когда он попытался освободиться. На смену тишине пришел хаотичный шум. Гарри кричал на охранников, утаскивающих меня прочь, их мертвая хватка и крики Гарри заставили меня кричать.
— Уберите от меня руки! Не трогайте Гарри, это моя вина, я поцеловала его! — кричала я, но миссис Хеллман не слушала. Гарри кричал, я кричала, охранник хмыкнул, когда пытался заставить меня идти, а я пыталась вырваться.
Но миссис Хеллман молчала. Тогда я не заметила это, потому что меня медленно выводили из кабинета, что было похоже на пытку, и я смотрела на Гарри. Я видела, какая гладкая у него кожа на спине и на руках, как напрягаются мышцы под загорелой кожей, он повернул голову в сторону, чтобы увидеть меня. Его силуэт отдалялся, меня вывели за дверь, но я все еще видела его. Мой взгляд был прикован к его спине, обнаженной и беззащитной. Но неожиданно я увидела темную линию. Что-то с силой ударило Гарри. Его спина выгнулась от боли, и он хрипло закричал. На месте, куда ударила палка, появилась кровь.
А затем дверь с хлопком закрылась.