Chapter 21
Под глазами появились темные круги, а спутанные волосы небрежно падали на лицо. Губы, как и руки, дрожали. Слезы были готовы упасть на покрасневшие щеки. Мягкие черты исказил страх и печаль. А затем по щекам побежали слезы, когда я повернулась к зеркалу, изображение стало расплывчатым. Уборную работников и посетителей держали в чистоте, как и другие публичные места больницы. Они проделывали хорошую работу, чтобы создать впечатление, будто с пациентами обращаются так же хорошо. Но за закрытыми дверями хранились ужасы, которые знали только те, кто был достаточно смел.
И хотела я этого или нет, я видела правду Викендейл. Видела, что это место может сделать с тобой и то, что оно сделало с Гарри. Миссис Хеллман вспорола ему кожу кнутом, а Джеймс забрал двоих людей, о которых заботился Гарри. Я не должна была сейчас идти в полицию, чтобы рассказать о Джеймса, они с миссис Хеллман могли бы быть в полиции, их бы допрашивали, а они бы больше не причиняли боль людям, которые этого не заслуживают. Думаю, я не шла, потому что боялась. Боялась, что Джеймс убьет меня, если узнает, что я пошла в полицию. Он быстро избавится от меня, чтобы ничего не рассказала. Но мне было все равно. Пусть лучше его запрут и у него не будет времени, чтобы замести следы.
Завтра. Завтра после работы я пойду в полицию. Сегодня я не была готова к допросу. А что на счет миссис Хеллман, я не знала, что с ней делать. Если она как-то вовлечена в преступления Джеймса, она будет признана сообщником. Но если нет, я все равно хочу, чтобы ее посадили за решетку. Не из-за порки, поскольку я знала, что это наказание применяется во многих больницах. А из-за того, что она сделала с Гарри.
Потому что как-то я знала, что она знает о его невиновности. Всегда знала. Она никогда не пропускает такие важные вещи. Она — дьявол, как и ее сын. Каждое ее движение было полным циничного превосходства, будто она хотела убить тех, кто не был похож на нее. Она такая же холодная, как и ее ледяные голубые глаза.
И сейчас Гарри был наедине с ней и Розмари. Не важно, как я старалась занять себя мыслями о том, что делать дальше, я не могла отогнать воспоминание о окровавленной спине Гарри и его хриплых криках. И это было только начало. Мне не следовало позволять ему брать всю вину за случившееся на себя. Мне нужно было быть более мудрой и не целовать его, тогда бы всего этого не было. Но я поцеловала, и сейчас его бьют снова и снова, а его шрамы растут.
У меня свело живот от этой мысли. Я ворвалась в ближайшую уборную, и меня вырвало. Несколько недель назад было то же самое. Работа здесь меня убивает, я должна была уйти, но сначала нужно было вытащить Гарри. Было бы не честно оставить его выживать здесь одного. Только я знала его историю, я была единственной в Викендейл, кто в нее поверил бы.
Я спустила воду и стала на ноги, расправляя униформу. Теперь, когда у меня был маленький перерыв, следующим вопросом было то, что делать дальше. Я уже пыталась выбить дверь в кабинет миссис Хеллман, а затем охранники вышвырнули меня прочь, но это ставило под сомнение мое самообладание и здравомыслие, так что я решила прекратить. Я могла бы пойти в офис к Лори и вести себя как обычно, будто ничего не случилось. Хотя это было единственным, что я могла сделать. Прополоскав рот и умывшись, я связала волосы в хвост и покинула уборную.
Время, казалось, замедлилось, поэтому дорога в кабинет медсестры заняла кучу времени. Со мной были только время и мысли. Конечно, большинство из них были о Гарри. Я надеялась, что с ним все в порядке. Было очень мило и галантно с его стороны взять всю вину на себя. Хотя это была моя вина. Мне следовало быть более осторожной. Но я не была, и вот к чему это привело. Я шла по холодному полу и волновалась о Гарри, которого пороли, пока я бездействовала.
Спустя, казалось бы, вечность, я вошла в кабинет, Лори, как обычно, сидела за столом. Она подняла взгляд, когда я закрыла за собой дверь.
— Привет, Роуз, — поприветствовала она меня слабым голосом.
— Привет, — сказала я, прошла немного и села на краешек больничной кровати. — Ну, эм... Чем могу помочь?
Она просто покачала головой и продолжила рассматривать бумаги. После этого молчание затянулось, и в воздухе повисло атмосфера опасений, будто были определенные слова, которые должны были прозвучать, но никто из нас не сказал их.
— Все хорошо, Роуз? — в конце концов, спросила Лори, положив ручку и повернувшись ко мне.
Я была немного смущена ее вопросом, но ответила.
— Да, а что?
— О, я не знаю. Просто ты, кажется, немного... не в себе.
Я надеялась, что это не так очевидно, но, видимо, то, что я не в порядке, не является секретом.
— Я в порядке, — заверила ее, пытаясь изобразить улыбку, чтобы избежать любых вопросов.
— Хорошо, — сказала она, хотя, казалось, совсем не поверила мне. — Но помни, что можешь рассказать мне все. Я знаю, это трудная работа.
Это было обобщенное заявление, но то, как она произнесла его, было более важно. Может, она знала, по крайней мере, частично, некоторые из мерзких вещей, которые здесь творятся. Видя ее морщинистые руки, сутулую спину, седые волосы и усталые глаза, я поняла, что она работает здесь дольше всех. Она, по крайней мере, должна знать, какой стервой является миссис Хеллман. Черт, может она знает что-то о хирургии мозга или о том, что случилось с Синтией. Она может даже знать, как вытащить Гарри. У нее должны быть какие-то идеи, потому что, хоть и редко, таких пациентов, как Гарри, тоже освобождали. И я была уверена, что она может это подтвердить.
Мне так и хотелось спросить, но я молчала. Потому что, если спрошу, придется все объяснять. Никто не знает о невиновности Гарри кроме нас с ним, и даже если Лори кажется мудрой, я не знала, поверит ли она мне. К тому же, я уже жила с Келси, и она отвозила меня с работы домой и наоборот каждый день, чтобы я избегала Джеймса. Я не хотела быть обузой еще для кого-то. Так что я решила, что лучше держать рот на замке.
— Хорошо, спасибо, — только и сказала я.
Но неожиданно я подумала кое о чем.
— Лори?
— Да? — спросила она, не отрывая взгляда от бумаг.
— Эм... Куда обычно приводят... выпоротых пациентов?
На этот раз подняла подняла голову.
— Ну... обычно сюда, чтобы промыть раны.
— Ох, — только и смогла сказать я.
Живот скрутился в узел. Я отчаянно хотела снова увидеть Гарри, но не так, как через несколько минут. Хотя я предпочла бы встретиться с ним раньше, чем позже, потому что наказание уже длиться слишком долго. С каждой минутой узел становился все туже, тишина заставляла меня думать только о Гарри. Поглядывая на часы, я наблюдала за каждой секундой, конечно же, время из-за этого не шло быстрее, но это все, что я могла сделать. Прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как я покинула кабинет миссис Хеллман, хотя казалось, что в четыре раза больше. Но пятнадцать минут все равно слишком много, если учитывать то, какую боль приходится переживать Гарри.
Внезапно дверь распахнулась, и мы с Лори подпрыгнули. Сначала вошел Брайан, и я приготовилась к тому, кто будет за ним.
Охранник отступил в сторону. У меня пропал дар речи, когда он вошел в комнату, приковывая к себе взгляды. Не было ничего определенного, что заставляло обратить на него внимание, это был весь он. Все наблюдали за ним и его красотой, шармом. Но в этот раз все смотрели на него не из-за привлекательной внешности. А из-за темно-красной крови, сочившейся из ран на спине. Из-за пота, который слепил несколько прядей на лбу. Из-за усталого тела и полузакрытых глаз, обычно таких сияющих и живых.
— Посадите его здесь, — сказала Лори, ее голос был таким неистовым. Брайан посадил Гарри на кровать так, что он выпрямился, но не говорил. Он все еще смотрел в пол. — Спасибо, — сказала Лори Брайану, пока тот выходил из комнаты. — Давай быстро зашьем раны, он теряет кровь.
Она работала быстро. Потянула за край его униформы, чтобы она не задевала раны. Как только форма упала, я ахнула и закрыла рот рукой, а глаза наполнились слезами. На спине Гарри были многочисленные раны от пыток, через которые он прошел. Глубоко в ранах засыхала кровь, его кожа казалась не загорелой, а красной. Должно быть, там тридцать ран.
Мне пришлось отвернуться, чтобы не видеть этой тошнотворной картины. Когда я моргнула, по щекам покатились слезы. Отсутствие помощи заставило Лори обернуться, чтобы найти меня. Слезы застилали мне глаза, но я могла понять, что она подозрительно на меня смотрит. Она задумчиво смотрела на меня и Гарри, а затем заговорила.
— Роуз, тебе надо уйти? Я сама могу справиться.
Я тут же покачала головой, не желая оставлять его ни на секунду.
— Хорошо, тогда, — сказала она, — можешь принести ему стакан воды?
Я кивнула и пошла к раковине, наполняя один из бумажных стаканчиков. На этот раз я повернулась и увидела лицо Гарри, что было не так ужасно, как спина. Он выглядел уставшим, несколько прядей прилипло ко лбу, его безупречная осанка пропала, он ссутулился. Волосы были взъерошены, и на них виднелась кровь. Широкая грудь и мышцы пресса не были красными, но на них блестел пот. Я посмотрела ему в лицо и поняла, что он смотрел мне в глаза. Я так хотела подбежать и обнять его, зарыться пальцами в волосы, успокоить и утешить, как смогла бы. Но Лори, конечно же, не будет мириться с таким поведением, учитывая обстоятельства, и сейчас важнее всего было убедиться в том, что с ним все в порядке. Я подошла к нему и, не отрывая взгляда, отдала стаканчик.
— Спасибо, — сказал он.
Голос был хриплым из-за криков. Он поднес стаканчик к губам и медленно начал пить. По сравнению с другими пациентами он вел себя странно. Большинство кричали бы или вырывались, или же плевали воду в лицо. Но Гарри, под маской беззаботности и сарказма, был честным и мужественным. Он не был похож на других. Я была уверена, что Лори тоже заметила это, хотя ничего и не сказала.
Мне пришлось отвернуться от Гарри, чтобы осмотреть спину. Я собрала дезинфицирующее средства и бинты и положила их на кровать рядом с ним. Я придвинула стулья, и мы с Лори сели возле Гарри, чья загорелая кожа стала красной. Мы молча вытирали кровь, прочищали порезы и бинтовали рваную кожу. Гарри резко вдыхал, когда мы нажимали слишком сильно или распыляли слишком много дезинфицирующих средств. А так в комнате было тихо, мы с Гарри хотели поговорить друг с другом, но не могли из-за Лори. Комнату наполняли обычные вопросы или бормотание, но в основном было тихо. Это дало мне время подумать, и мне было кое-что интересно. Если миссис Хеллман не хочет, чтобы мы с Гарри были вместе, почему она отправила его сюда? Она знала, что я буду здесь, и что я буду помогать промывать раны. Если для нее было так важно разлучить нас, она не могла пустить его ко мне. Или же она бы заставила меня уйти. Но она не сделала ничего из этого. Она, казалось, была больше обеспокоена наказанием, чем тем, чтобы это больше не повторилось. Черт, может она даже хочет наказывать нас. Может она испытывает нас, хочет, чтобы мы снова и снова нарушали правила, чтобы она показывала свое превосходство. Она жестокая и хладнокровная, как и ее сын, так что меня не удивило бы то, что она взяла себе за цель заставить меня и Гарри страдать. То время, когда я нравилась миссис Хеллман, было недолгим, и как теперь оказалось, все было совсем наоборот.
Но размышлений о миссис Хеллман и ее злодейских намерениях в Викендейл было мало, чтобы отвлечь меня от окровавленной спины Гарри. Ее вид все еще вызывал у меня слезы, которые, казалось бы, не пропадали с тех пор, как он вошел. Я всегда хотела быть сильной, уметь преодолевать проблемы. Но с тошнотой и рыданиями, очевидно, что я была далеко не бесстрашной.
Взгляды Лори дали понять, что мои горестные слезы и беспомощность не остались не замеченными. Но она ничего не сказала, пока мы работали. К тому времени, как спина Гарри была вся покрыта бинтами, я почти перестала плакать.
— Ну, думаю, все, — сказала Лори, когда мы закончили. — Как чувствуешь себя, Гарри?
Он повернула и посмотрел на нас, удивленный вопросом.
— Ужасно, но лучше, — голос был не таким хриплым, привычное звучание вернулось.
— Хорошо, — улыбнулась Лори, поднимаясь, и пошла к маленькому шкафу в углу.
Она взяла что-то, чего я не увидела, но когда она достала это, я поняла, что это новая униформа Гарри, так как старая вся в крови. Он поблагодарил ее и взял одежду, которая выглядела так же, как и та, в которую он был одет. Он пошел к ширме возле больничной кровати, чтобы переодеться, а я забрала медикаменты с кровати, возвращая их в ящички. Он вернулся до того, как я закончила. Выглядел, как новенький. Но внутреннее состояние не соответствовало внешнему виду, сидел на кровати, поскольку слишком устал, чтобы стоять.
— Роуз? — спросила Лори, когда я выбрасывала последний окровавленный бинт в мусорное ведро.
— Да?
— Хотите, чтобы я оставила вас вдвоем на минутку?
Мои брови сошлись в недоумении, когда она это спросила. Оставить одних? Я знала, что она чувствовала, что между мной и Гарри что-то происходит, но не знала, что она не будет против этого возражать. Должно быть, она думает, что я запала на серийного убийцу или, по крайней мере, так думают остальные. Но может Лори — не остальные. Может, просто предположение, она знает, что Гарри невиновный. В смысле, она работает здесь дольше других, она была свидетелем скрытых ужасов Викендейл, и я помню, как несколько месяцев назад она говорила, что здешние пациенты не слишком отличаются от нас. Она сказала, что половина из них даже не должны здесь быть. Может она знает правду.
Наконец-то, кто-то на нашей стороне. Мне всегда нравилась Лори.
— Если ты не против, — сказала я с небольшой улыбкой. Она такая добрая. Лори улыбнулась мне в ответ, встала со стула и пошла к двери. — Спасибо, — пробормотала я ей вслед.
Я быстро встала и заперла большую дверь, чтобы миссис Хеллман или кто-то с охранников на этот раз нас не увидели, хотя я сомневалась в том, что кто-то войдет. Недоумение, Лори, все исчезло из моих мыслей, как только я повернулась к Гарри. В комнате никого не было, только мы. Не теряя времени я подбежала к нему, обняв за шею, но осторожно, чтобы не задеть спину. Он закряхтел от боли, и я тут же отстранилась.
— Извини, извини, извини, — отчаянно начала я.
— Все хорошо, — сказал он улыбаясь, даже посмеиваясь.
Я взяла лицо Гарри в руки, пытаясь разглядеть признаки боли.
— Мне так жаль. О Боже, Гарри, я так беспокоилась, они так долго тебя держали, а я пыталась помочь, но охранники вытолкали меня прочь, я не могла вернуться. Сходила здесь с ума, пока ждала тебя, а затем хотела спросить, в порядке ли ты, когда ты вошел, но здесь была Лори. Но я знала, что тебе чертовски больно, в смысле, я не могла поверить, что ты это сделал. Это, должно быть, так больно, и я просто...
— Роуз, — усмехнулся Гарри, прерывая меня. — Роуз, со мной все хорошо, — он удивил меня, поскольку обнял, придвигая ближе. — В смысле, это, блять, больно, но я в порядке.
— Хорошо, — вздохнула я.
Я стояла, пока Гарри меня обнимал, зарывшись пальцами в его мягкие кудри. Вчера мы стояли так же, но в этот раз я влюблялась в него быстрее. Моя влюбленность в этого мальчика, которого я считала преступником, начинала перерастать в любовь.
— Не думаю, что ты понимаешь, насколько невероятен, — тихо сказала я. — Гарри, то что ты сделал, замечательно.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его лице появилась маленькая ухмылка, когда я сказала это, но он не ответил. Теперь, когда в комнате были только мы, а дверь была заперта, он решился прикоснуться своими губами к моим. Но этот поцелуй был более страстным, чем предыдущий. Казалось, за всеми беспокойствами и переживаниями, я забыла, какие у него губы. Теплые и полные, а его был язык мягким. Он отстранился на несколько секунд. Мои руки опустили его шею и начали двигаться вниз, так что теперь лежали на его груди. Его лицо была в нескольких дюймах от моего, но этого хватило, чтобы я увидела его удовлетворенную ухмылку.
— Я снова это сделаю, — прошептал он.
— Что? Поцелуешь меня или возьмешь вину на себя? — так же тихо спросила я.
— И то, и то.
И затем он снова поцеловал меня.
— Ты сумасшедший, — улыбнулась я.
— Все это говорят.
Он снова поцеловал меня, а затем я отстранилась. Неожиданно я вспомнила кое-что, это было очень важно, так что меня удивило то, что я забыла об это.
— Что? — спросил Гарри, увидев мое задумчивое выражение лица.
— Ничего, я... Я просто вспомнила, что сегодня у меня день рождения.
— Правда? — спросил он, будто знал об этом. Я кивнула, казалось, что он пытается спрятать улыбку. — Не обижайся, но это чертовски ужасный способ его отпраздновать, — захихикал он так, будто это не его недавно выпороли.
Я засмеялась, иронично то, что это должен был быть веселый день с вечеринкой и подарками. А оказалось в точности наоборот. Но предполагаемое торжество забылось, когда Гарри прикоснулся губами к моей щеке.
— С днем рождения, детка.
Хотя он называл меня так раньше, это было не так ласково, как сейчас, мои щеки вспыхнули.
— Спасибо, — пробормотала я.
Гарри ухмыльнулся и посмотрел на мои руки, которые все еще покоились на его груди. Он взял их, переплетая наши пальцы. В комнате было тихо, нам не нужно было разговаривать. Было хорошо молчать и смотреть в глаза. Больше всего в нем мне нравилась мудрость в глазах. Иногда они были темными, но иногда такими яркими и очаровательными. Хотя море было голубым, я бы именно так описала его глаза — волны насыщенного изумруда. Как бы пафосно это не звучало, мне стоило посмотреть в них только раз, чтобы узнать все, что он чувствовал. Даже когда пытался быть жестким и непоколебимым, глаза показывали внутреннюю доброту и страсть.
— Ты не заслуживаешь всего этого, — прошептала я. — Я вытащу тебя отсюда, Гарри.
Он просто кивнул, хотел покинуть Викендейл больше, чем я. И я решила, что в последний раз пообещала это. Потому что завтра я это сделаю. Хватит порки, рыданий, смятения и поисков ответов. Начиная с завтрашнего дня, я найду их. Я поговорю с полицией, буду спрашивать о Синтии, пока не узнаю правду, и что самое главное, вытащу Гарри из Викендейл.
Но все это легче сказать, чем сделать.