Chapter 17
Викендейл. Это место полно не рассказанных секретов. Здесь хранились тайны, покоились откровения и жили сумасшедшие. Пациенты еле удерживали остатки здравомыслия, похожего на разваливающийся пазл. Эти сломанные люди называли Викендейл домом или адом, в зависимости от того, как они смотрели на жизнь здесь. Судя по красивому внешнему виду и экстравагантным каменным ступеням, можно подумать, что это хорошо охраняемая и даже хорошая больница.
Но люди, которые так думают, не могут ошибаться больше. Это психиатрическая больница, в конце концов. Достаточно только один раз посмотреть на длинные коридоры и главные офисы, чтобы понять, что в этом здании хранится много ужасов, которые могут делать работники. Здесь три крыла, по каждому на разные группы ненормальных. Здесь было детское крыло, но оно больше не работает. В каждом крыле есть офис медсестры, главный офис, охранники и, конечно же, пациенты.
В стенах этого учреждения живет Элла Фарен. Вскоре ее переведут во второе крыло, поскольку ее болезнь прогрессирует. Но очень немногие заметили это. Потому что она никогда этого не показывала, никогда не озвучивала слова, перемешавшиеся в ее голове. Единственный раз она грубо говорила с сотрудником больницы год назад. Она сказала, что хочет качели. Хочет чувствовать полет. Она кричала и плакала, пинала все, пока, наконец, в ее комнате не появились качели, дабы заткнуть Эллу. С того времени она счастлива. Даже если шел дождь и в ее комнате было темно, она сидела на качелях в ночной рубашке, качаясь и улыбаясь в сопровождении скрипа цепей.
В другой части здания живет Дэймон Рэйлофф, которого держат в смирительной рубашке, сколько он себя помнит. Из-за этого его приходилось кормить с ложечки, и никто не решался его освободить. Потому что он самоканибал. По крайней мере, его так называли. Все началось с пальцев, а потом и всей правой руки. А затем он начал охотиться на других людей и ел их. Все было настолько плохо, что его практически отправили в крыло С. Но ему становиться лучше, так что он в безопасности. Пока.
И еще была Синтия. Она была пациенткой Викендейл на протяжении многих лет, а затем мистически пропала. Да, она убила своего отца. Больше того, она ударила его ножом в грудь 47 раз. Из-за этого оказалась здесь. Они говорили, она сумасшедшая. Убила своего отца без причин на это, должно быть, она сумасшедшая. Люди обвиняли ее и думали, что знают о ней все. Они думали, что она хладнокровная убийца. Но они не знали, что каждый удар символизировал каждый раз, когда отец вел ее в подвал и приставал к ней. Он сделал это 47 раз, так что ножевые ранения в груди кажутся не таким плохим наказанием, если ее выслушать. Но нет, у Синтии не было доказательств, и никто не слушал ее.
Каждую ночь в камерах отдыхали различные преступники, у всех были разные истории. Некоторые были и правда сумасшедшими, некоторые просто виновными в преступлениях. Маленькая часть были невиновными. Они были вынуждены жить с многочисленными работниками и охранниками.
Работники больницы тоже немного сумасшедшие. Но пациенты отличаются поведением. Они позволили безумию овладеть их разумом. Несмотря на это, пациенты и сотрудники действительно немного похожи. Один из них невменяем. Он не может патрулировать коридоры, его должны запереть вместе с другими. Потому что один из работников — убийца. И нельзя сказать, кто будет его следующей жертвой.
ROSE'S POV
Я была эмоционально истощена, когда вышла из офиса Лори. Из-за истории Гарри я потеряла дар речи, мои мысли спутались, и я могла сосредоточиться только на его растрепанных кудрях и великолепной улыбке. Но на этот раз, вместо того, чтобы чувствовать восхищение или удивляться, вместе с мыслями о Гарри пришло обожание и благоговение. И я боялась того, как быстро эти чувства под влиянием Гарри превратятся в любовь. Потому что, когда это случится, я не знаю, сколько смогу смотреть на то, что Гарри заперт здесь, среди грязи и жестокости этого здания, и не знаю, сколько смогу продержаться, чтобы не целовать его. Что, к сожалению, я никогда не сделаю, потому что из-за этого потеряю работу и, конечно, голову.
Но наконец, узнав о невиновности Гарри, я избавилась от одного из самых больших страхов, хотя оставалось еще много забот. Потому что, если Гарри не убивал этих женщин, то кто?
У меня не было времени для обдумывания этих вопросов, потому что в конце коридора я увидела Келси.
— Эй, Роуз! — поприветствовала она меня с улыбкой, ускоряя шаг. — Чем занималась? — спросила она, когда подошла ближе.
— Гарри невиновен, — выпалила я, потому что должна была поделиться с кем-то информацией.
— Что? — спросила она.
— Он невиновен, — она обдумывала эту информацию несколько секунд, а потом ее брови поднялись вверх и сошлись вместе, в замешательстве.
— Откуда ты знаешь? — поинтересовалась она. Я собиралась рассказать ей, но почувствовала, что слова Гарри нужно сохранить в тайне, что наша связь разрушиться, если я расскажу кому-то, в чем он признался мне. Это не мой секрет. К тому же, она назовет меня слишком доверчивой, если я расскажу, и скажет, что слова Гарри — ложь.
— Просто знаю, — сказала я.
— Роуз, ты понимаешь, как безумно это звучит?
— Да, — сказала я, понимая, что будет сложно убедить кого-то в том, что Гарри невиновен. — Но это правда, Келси. Ты уже знаешь, что он не такой, как остальные пациенты. Ты слышала, что он сделал сегодня?
Келси кивнула в знак согласия. Лори, наверное, уже рассказала ей о Молли.
— Да, это невероятно. Он помог мне усмирить ее лучше, чем охранники. Он не показал даже намека на безумие.
— Лучшие преступники и так не показывают, — с уверенностью сказала она.
— Ну, я знаю, что он никого не убивал. Я абсолютно в этом уверена. Я собираюсь вытащить его отсюда и рассказать всем правду о Викендейл. И ты поможешь мне.
— Нет! — запротестовала она. — Роуз, хотя бы найди доказательства. И пока ты не найдешь что-то, я не буду в этом участвовать, и держи свои мысли при себе. Если миссис Хеллман услышит, что ты замышляешь что-то, это плохо закончиться. Она и так подозревает вас двоих в чем-то, — сказала Келси, по моей спине пробежали мурашки, когда она сказала это.
— Что ты имеешь в виду? — с беспокойством спросила я.
Келси вздохнула и перекинула волосы через плечо, осматривая коридор.
— Пойдем, — шепотом сказала она, взяла меня за руку и повела в ближайший чулан.
— Что ты делаешь? — требовательно спросила я, когда она закрыла дверь, обернувшись ко мне и швабрам.
— Просто послушай, хорошо? Ты не можешь рассказать миссис Хеллман или кому-то еще об этом. Разговоры о том, что ты собираешься кого-то вытащить отсюда до добра не доведут, ты не понимаешь, во что ввязываешься, — она говорила более серьезно, чем когда-либо.
— У меня могут быть проблемы, Келси? Ты определенно знаешь о Викендейл или о Синтие, или о том и другом что-то, чего не знаю я, и не говоришь мне, — сказала я, копируя ее тон.
Она глубоко вздохнула и посмотрела со стороны в сторону, будто пытаясь убедиться в том, что никого здесь нет. Затем она посмотрела мне в глаза, размышляя о том, нужно ли мне доверять.
— Хорошо, пришло время правды, — вздохнула она. — Я расскажу тебе, чтобы ты перестала задавать кучу вопросов.
Я кивнула, радуясь тому, что она собиралась рассказать мне правду.
— Если честно, я сама не знаю, что здесь происходит. Все что я знаю, это то, что Синтия исчезла, и миссис Хеллман хочет, чтобы все молчали об этом. Ты новенькая, поэтому она не беспокоиться о таких, как ты, и охранниках. Но такие люди, как я, которые каждый день работают с ней и имеют копии ее файлов, являемся причиной для беспокойства. Так что она пришла ко мне и сказала сжечь файл о Синтии и никогда не говорить о ней, иначе я потеряю работу. Это все, что я знаю. Я запуталась, как и ты.
Я была шокирована и немного разочарована ее словами. Шокирована, потому что начальница заставила работников молчать о пациентке, что неслыханно, вычеркнула ее из файлов, сделала так, чтобы ее не существовало. И разочарована, потому что надеялась решить эту загадку с меньшим количеством вопросов.
— Ладно, — вздохнула я. — Спасибо.
— Не за что, но никому не говори. Просто не беспокойся об этом, не задавай вопросов. Что-то происходит, и что бы это ни было, лучше держаться от этого подальше.
— Хорошо, так и сделаю, — кивнула я.
— И не проводи так много времени с Гарри. Миссис Хеллман спрашивала, что между вами происходит, она что-то подозревает.
— Что ты сказала ей? — поинтересовалась я.
— Что не знаю, но что ты, наверное, просто хочешь убедиться в том, что он в порядке, и я заверила ее в том, что ты профессионал и никогда не сделала бы того, чего не следует.
— Большое спасибо, — облегченно вздохнула я. — Я буду более осторожна.
— Хорошо. Но в любом случае, нужно сделать что-то на следующей неделе. Пройтись по магазинам или сходить на ланч, что-то вроде этого, — предложила она, и я засмеялась из-за этой резкой перемены.
— Звучит неплохо, — сказала я. — Но для начала нужно выйти из чулана.
***
Я вышла из Викендейл, и мое дрожащее тело окутала атмосфера приближающейся зимы. Я не видела Гарри с момента нашего разговора и понимала, что скучаю по нему.
Я хотела убедиться в том, что с ним все в порядке, я очень хотела услышать его глубокий голос, хотела увидеть его улыбку, которая немного поднимает мне настроение. Но он, наверное, весь день был заперт в камере или был в группе общей терапии, которые, как я знала, он ненавидел.
Я думала о нем, пока я весь день выполняла легкую работу по настоянию миссис Хеллман и Лори. Но длинный день, наконец, закончился, и я могла пойти домой с Джеймсом, а затем немного поспать. Я пять минут ждала его на нижней ступеньке, но так и не увидела, как он выходил из здания, а на улице было очень холодно. Я уже была готова пойти домой без него, когда внезапно появился свет фар, и возле меня проехала машина. Я с завистью посмотрела на нее, поскольку тоже хотела машину, особенно в такие дни, как этот.
Автомобиль замедлился и остановился рядом со мной. По моему телу прокатилась волна паники, а в голове появились бесчисленные теории того, что это может быть. И вскоре я узнала это, потому что открылось окно, и я увидела улыбающегося Джейса.
— Привет, Роуз, — улыбаясь, почти прокричал он, чтобы его можно было услышать за шумом мотора.
— Привет, — сказала я с облегчением. — Это машина твоего брата?
— Нет, — ответил он, — моя.
— Правда? — спросила я. Я не знала, что он купил машину.
— Да, купил вчера после работы, — сказал он, гордо улыбаясь автомобилю. — Хочешь прокатиться?
— Нет, я могу пройтись.
— Да ладно тебе, я могу подбросить тебя, — сказал он. Сама не знала, почему я колебалась.
— Давай же, здесь холодно.
Я наконец сдалась и открыла переднюю дверцу, садясь на теплое сидение.
— Спасибо.
— Да без проблем, — ухмыльнулся он.
Мы сидели в теплой машине, наслаждаясь отсутствием холодного воздуха. Я слушала хруст гравия и гальки под колесами, а также свист ветра. Кроме этих звуков ничего не нарушало тишину, казалось, нам не о чем поговорить. И как только я заметила тишину, Джеймс заговорил, как иронично.
— Черт, думаю, бензин заканчивается. — сказал он. — Не знаю, хватит ли до твоего дома. Не возражаешь, если мы остановимся возле моего дома? Он ближе, и у меня есть галлон бензина.
— Конечно, — сказала я, хотя внезапно начала нервничать. Я не знала причину этого. Он был у меня дважды, так что я не должна отказывать в посещении его дома.
Я внимательно смотрела на дорогу, пока мы ехали через густой лес по грязи, минуя повороты, чтобы добраться до кирпичного дома.
— Красивый дом, — прокомментировала я, увидев дом средних размеров с ухоженным газоном и деревянным крыльцом.
— Спасибо, — ответил Джеймс, доставая ключи и останавливая машину. — Входи, — сказал он мне, кивнув в сторону дома. Я отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, пока я шла, под ногами шуршали опавшие листья. Джеймс толкнул незапертую дверь, открывая ее для меня. Как только я вошла, увидела уютную гостиную с диваном и двумя креслами с кучей подушек, стоящими перед каменным камином. Все было нормально и по-домашнему, так что я слегка успокоилась. — Не хочешь горячего шоколада, пока мы здесь? — спросил Джеймс.
— Конечно, — улыбнулась я. Я уже давно не пила горячий шоколад. Джеймс пошел на кухню, которая располагалась прямо за гостиной, чтобы сделать напитки, а я села на диван. Я слышала звон чашек и серебра. Я просидела еще минуту, а затем поднялась на ноги, чтобы найти ванную. Я вышла в коридор, ступая по ковровому покрытию, и вдруг поняла, что все еще обута.
Ну, мы, вероятно, скоро едем, и обувь моя чистая. Я продолжила идти по коридору, когда заметила небольшую деревянную дверь справа. Должно быть, это она. Я подняла руку и вытянула пальцы, собираясь дотронуться до ручки.
— Что ты делаешь? — услышала я грубый голос позади. Я подпрыгнула от неожиданности, осматриваясь. К счастью, это был Джеймс.
— Извини, ты напугал меня, — улыбнулась я. — Я просто ищу ванную.
На лице Джеймса не появилась теплая улыбка, как обычно, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Это не она, — сказал он. — Она в конце коридора, — он твердо стоял на своем, будто хотел скрыть от меня содержащее комнаты.
— Хорошо, — сказала я, тревога вернулась ко мне, когда я шла к ванной.
Я закрыла за собой дверь и глубоко вдохнула. Это странно. Почему он так защищает то, что скрывается за дверью? Что он скрывает? "Ничего", — сказала я себе. Наверное, я опять слишком эмоционально реагирую. Но даже если это случайность, я провела в ванной так много времени, сколько только могла, поправляя прическу и моя руки. И когда я снова открыла дверь, во мне появилось любопытство. Что, если в той комнате и правда что-то такое? Я знала, что это глупо, но мне нужно было знать.
— Джеймс? — позвала я, но ответа не последовала. Он был на кухне. В таком случае, ничего не случиться, если я взгляну одним глазком. Просто чтобы успокоиться. Я быстро побегла к двери, оглядываясь, чтобы убедиться в том, что меня не видно. И как только я убедилась в этом, я медленно повернула ручку. Медленно, медленно... почти открылась...
— Как ты думаешь, что ты делаешь? — требовательно спросил Джеймс, он был настолько близко, что я могла чувствовать его рядом. Я едва успела повернуться, когда он прижал меня к стене. Что, черт возьми, происходит? — Я говорил тебе, не ходить туда, Роуз.
— Извини, — выдавила я. Кто бы это ни был, это не Джеймс. По крайней мере, не тот Джеймс, которого я знаю. Страх завладел мной, когда его дыхание обожгло мне лицо, я попыталась увернуться, но потерпела неудачу. Он прижимал меня к стене.
— Глупая, глупая Роуз, — неодобрительно покачал головой он. — Это хорошо, что ты красивая.
— Джеймс, что ты делаешь? — спросила я, практически пропищав.
— Разве не очевидно? — спросил он, и теплая улыбка превратилась в угрожающую. — Ты моя следующая жертва.
Мои глаза почти выскочили из орбит, и я ахнула от ужаса.
— Нет, — прошептала я, не желая верить в это. Он откинул голову и громко засмеялся, я чувствовала, как при этом вибрировала его грудь.
— Да, это правда. Господи, Рози, я месяцами ждал этого момента, — сказал он, и съежилась, когда он назвал меня "Рози". — Мне просто нужно было привести тебя сюда, в мой дом, но сначала нужно было, чтобы ты доверяла мне. И я знал, что смогу заслужить твое доверие. У меня были виды на тебя, еще когда ты в первый раз пришла в Викендейл. Ты была такой красивой, с такими прекрасными длинными волосами, — пропел он, накручивая прядь на палец. Мои губы дрожали, а тело тряслось, я пыталась оттолкнуть его, но не могла, как бы ни пыталась. — А какая замечательная кожа, — прошептал он.
Он провел рукой по моей руке, шее, лицу, а затем указательным пальцем провел по моей щеке. С каждой секундой мое сердце стучало быстрее и быстрее, будто хотело вырваться из груди. Я отвернулась, но это только открыло ему больший доступ к моему лицу.
— Миссис Хеллман сказала, что тебя не было в городе, когда убили тех женщин, — сказала я, будто это предложение могло помочь мне. С моих глаз начали литься слезы.
Я снова услышала смешок, и он стер слезу с моей щеки.
— Это и не удивительно. Я имею в виду, что конечно, моя мать будет прикрывать меня.
Мне понадобилось немного времени, чтобы осознать то, что он сказал. Миссис Хеллман его мать.
— Но хватит болтать, красавица. Давай повеселимся, — прошептал он, его несвежее дыхание обожгло мне шею.
Я умру.
Но в этот момент я неожиданно подумала о Гарри. Он все это время был прав на счет Джеймса, мне следовало бы прислушаться к нему. Он потерял Эмили из-за этого жестокого человека, и я была его другом. И теперь он потеряет меня. Я представила его в своей камере: слезы падают с глаз, он оплакивает смерть еще одного близкого человека, единственного, кто заботился о нем. Но нет, я не могу позволить этому случиться. Он не заслуживает такого. Я должна жить.
Эта новоприобретенная сила смешалась с адреналином, бурлящим во мне, мои мускулы приготовились к бегу, как только Джеймс достал нож из заднего кармана. Я ударила его коленом в пах, а затем наступила на ногу. К счастью, на мне была обувь. Он замычал от боли, наклоняясь в сторону, что позволило мне выбраться. Я повернулась и побежала, но Джеймс быстро пришел в себя. Он побежал за мной, схватил большую книжку с журнального столика, стоящего посреди гостиной, и бросил в мне в голову. Он попал в цель, и я со стуком упала, ударившись головой. Если он хотел, чтобы я потеряла сознание, у него почти получилось. Почти.
Но я все еще могла думать. Голова болела. Он подошел ко мне, осматривая мое тело, чтобы понять, двигаюсь ли я. Но я не решалась даже пошевелиться. Пусть думает, что я без сознания. Это может стать моим преимуществом.
— Хм, — одобрительно протянул он. Я услышала, как его шаги отдаляются, быстро открыла глаза и осмотрела комнату на наличие импровизированного оружия. Но ничего не нашла, ничего, что могла бы использовать. Вскоре я услышала, что Джеймс возвращается, значит, взял то, что ему нужно. Быстро, Роуз, думай. Но времени думать не было, так что я схватила то, что было ближе всего. Полено, лежащее возле камина. И это было как раз вовремя, потому что красивая фигура Джеймса появилась в дверях.
Я закричала, ударив поленом его по голове с такой силой, на которую была способна. У меня получилось, потому что Джеймс упал на пол и лежал неподвижно. Я не проверяла, без сознания он или нет, потому что ноги несли меня к выходу. Я бежала по траве, между деревьями. Бежала, бежала, бежала. Так быстро, как только позволяли легкие. Я мчалась сквозь холодную ночь, отдаляясь от Джеймса.
Потому что знала, что он пойдет за мной, и мои шансы на выживание таяли с каждым шагом, который я делала.