Chapter 5
На улицах было пусто, и только снег падал на землю, быстро скрывая ее. Я шла по улице, крепко прижимая пальто к телу, дрожа от холода и считая секунды до того, как, наконец, окажусь дома, в теплой постели. Это был долгий день, и ко мне вернулась головная боль. Я была готова бежать, чтобы поскорее добраться домой, когда услышала, что кто-то звал меня.
— Роуз! Эй, Роуз, подожди!
Кто, черт возьми, это мог быть? Я повернулась, чтобы узнать это, и увидела Джеймса. Он был высоким, примерно шесть футов ростом, у него были русые волосы и голубые, как море, глаза. Джеймс имел неплохое телосложение, но был не чересчур мускулистым, на вид ему было примерно двадцать четыре года.
— О, привет, Джеймс. Что ты здесь делаешь? — удивилась я.
— Я всегда хожу этой дорогой, чтобы успеть на поезд. А ты?
— Мой дом в нескольких квартал отсюда, я тоже всегда хожу здесь.
— О, круто. Теперь нам стоит ходить вместе, — сказал он, мило улыбнувшись мне. Джеймс всегда казался немного неуклюжим, но, я думала, что это мило.
— Да, мне нравится эта идея, — сказала я, пока мы шли к моему дому. Мы шли достаточно близко, время от времени задевая друг друга плечами. Я думала, он начнет говорить о Гарри, но, к счастью, этого не произошло.
— Так, ты недавно начала работать в Викендейл, и, кажется, ты нравишься миссис Хеллман, — сказал Джеймс. — Не думал, что она способна полюбить кого-то.
— Не удивляйся, я всегда была очень обаятельной.
Джеймс засмеялся, и мне показалось, что это лучший смех, который я когда-либо слышала.
— И вообще, с чего ты взял, что я ей нравлюсь? — удивилась я.
— Не знаю, — сказал он, выдыхая белое облако в холодных воздух. — Возможно, ты не нравишься ей, может она ненавидит тебя чуть меньше остальных.
— Мне следует считать это комплиментом? — спросила я.
— Да, это должен был быть комплимент, — засмеялся парень.
Мы смеялись и улыбались, и я решила, что мне действительно нравился Джеймс. Он милый и добрый.
Холодный воздух и снежинки, падающие на кожу, заставили меня дрожать.
— Тебе холодно? — спросил Джеймс
— Нет, все нормально, — соврала я.
— Вот, возьми мою куртку, — предложил он, снимая с себя одежду.
— Но ты замерзнешь! — запротестовала я.
— Нет, все нормально, — парень накинул теплую куртку мне на плечи. Я постояла в ней, позволяя себе согреться, его куртка приятно пахла. Но он начал дрожать, и я почувствовала себя виноватой.
— Возьми, — сказала я, растянув куртку на нас обоих, и теперь мы были еще ближе друг к другу. Так было теплее. Мы шли молча некоторое время, но это была не неловкая тишина, а успокаивающая, а затем Джеймс заговорил.
— Станция рядом. Похоже наши пути расходятся, — усмехнулся он.
— Хорошо, увидимся позже. Оу, вот твоя куртка...
— Нет, возьми ее. Принесешь завтра на работу, со мной все будет в порядке.
Я посмотрела на него, раздумывая над тем, нужно ли с ним спорить и дальше. Но решила, что нет.
— Хорошо, спасибо.
— Не за что. Увидимся завтра.
— Спокойной ночи, Джеймс.
— Хороших снов, Роуз.
Затем он повернул за угол, и я пошла домой одна.
***
Сегодня выдался довольно-таки легкий день. Никто не поранился, как вчера, и сейчас мы с Лори были вдвоем. Я пополнила запасы медикаментов и простерилизовала кабинет, чтобы заняться чем-то, но это не заставило меня выкинуть из головы мысли о другом дне.
Я знала, что Лори достаточно долго работала здесь, так что она могла ответить на все мои вопросы. Я знала, что это темное место. В смысле, это же психиатрическая клиника для душевнобольных преступников, но я боялась представить то, что тут происходило. Все же любопытство заглушило страх. Это произошло, когда она сидела в кабинете, перебирая бумаги, а я стучала пальцами по столу, обдумывая свой вопрос.
— Эй, Лори.
— Да, дорогая? — протянула она.
— Эм... Ну, я тут на днях ходила по больнице и увидела... Эм... Дверь, ведущую в другое крыло. И мне просто интересно... Что за дверью в крыло С?
Лори прекратила писать и застыла, не двигаясь некоторое время. Я хотела спросить, в порядке ли она, когда женщина медленно повернулась на стуле. Испустив глубокий вздох, она облизнула губы, и я поняла, что это не приведет ни к чему хорошему.
— Роуз, позволь кое-что объяснить.
Я кивнула, ожидая продолжения.
— На земле живет много людей, правильно? Миллионы и миллионы людей. Многие из них хорошие. Это медсестры, добрые христиане, волонтеры. Добро делается каждый день. Его делают хорошие люди. Они открывают двери другим, делают комплименты, подбирают мусор, который видят на улицах. Нормальные, обычные, хорошие люди. Но в то же время существует много плохих людей. Тех, кто убивает, хулиганит, они эгоистичные и жадные, — она замолчала, чтобы убедиться в том, что я слушаю. И я слушала. — Итак, есть много хороших людей и плохих. Но и есть очень добрые. Филантропы, те, которые пойдут на что угодно, чтобы сделать добро другим, как Ганди. Но не забывай, что существуют противоположности. Садисты, те, кто сделают что угодно, чтобы страдали другие. Такие заперты в крыле С.
Я молчала, ожидая продолжения.
— Мы говорим о серьезно невменяемых людях. Они даже не люди, а животные, которые вообще не должны были появиться на свет. Они действительно больны, они сделали такое, в сравнении с чем снятие кожи с женщины просто детская забава. Их преступления находятся за гранями воображения, только их упоминание напугает тебя до смерти. Их разум настолько покрыт тьмой, что людям, как мы, никогда не понять их. Они будто одержимы демонами, но мы вызвали священников, и это не помогло.
— Ого, — вдохнула я, задаваясь вопросом о том, что они могли сделать.
— Роуз, — серьезно сказала Лори, смотря на меня. — Не приближайся к той двери. У них есть лучшая охранная система, чтобы держать этих зверей внутри. Но все равно не ходи к крылу С.
Я кивнула.
— Сколько там пациентов? Кто-то пытался сделать что-нибудь, чтобы вылечить их? Там убили кого-то из работников?
— Ну, с тех пор как Викендейл стала одной из наиболее охраняемых больниц с наибольшей территорией в стране, сюда начали отправлять людей со всего мира. Пациенты, психологи, доктора... Я не знаю точное количество, но здесь несколько сотен людей.
Я подняла брови в удивлении. Сотни злых, опасных людей, практически демонов, находились под одной крышей со мной прямо сейчас.
— Им пытаются помочь и нескольких вылечили. К ним применяют лоботомию и электрошоковую терапию, на некоторых использовали какой-то новый метод в хирургии. Но я не знаю, помогло ли это. Я не владею этой информацией, ее скрывают. И на счет убийств... Я не знаю. Наверное, нет. В смысле, охрана бы не допустила этого, они очень строги с пациентами. Это все, что я знаю.
Я снова кивнула, пытаясь принять эту информацию. Я пыталась придумать что-то, что должны были сделать эти пациенты, чтобы подходить под описание Лори, но не могла. Возможно, было бы лучше вообще не думать об этом. Но я не могла, подсознательно пытаясь ответить на этот вопрос, потому что ненавидела состояние неведения. Должно быть, Лори увидела в моих глазах что-то, о чем я не знала, потому что сказала:
— Но не беспокойся, Роуз. Никто из них не сможет даже близко подойти к двери, чтобы выйти из крыла С. Мы в безопасности. Нет ни одного повода бояться.
Я кивнула, даже несмотря на то, что боялась или беспокоилась не из-за побега этих людей. Я просто была напугана тем, что люди, которых описала женщина, вообще существуют. Но просто покачала головой, пытаясь выкинуть из головы все пугающие предположения.
— Сколько сейчас времени? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Полдень.
— О нет, я опаздываю. Мне нужно идти присматривать пациентами. Увидимся позже.
Она кивнула, отпуская меня. Я пошла по пустому коридору, здесь было намного холоднее. Единственными звуками были эхо моих шагов и отдаленные крики. С приближением к столовой, мое сердце начало биться быстрее, а ладони слегка потеть. Я замедлила шаг. Это все было непроизвольно, и я не знала, почему это происходило. Но, наверное, причиной был преступник с глубоким, хриплым голосом, ожидающий меня.
Наконец я дошла до столовой. Здесь было шумно. Большинство пациентов хорошо себя вели, и я была им благодарна. Но Гарри не большинство. Он казался намного общительнее и нормальнее, чем остальные. Кстати, говоря о Гарри, где он? Спустя несколько секунд, я наконец-то увидела копну кудрявых волос, широкие плечи, скрывающиеся под голубым комбинезоном. Это точно был он.
Я подошла и села на металлический стул на другом конце стола, пытаясь держаться от Гарри настолько далеко, насколько это возможно, учитывая то, что случилось в прошлый раз. Его прекрасные глаза смотрели на меня, с тех пор как я подошла, и губы незамедлительно изогнулись в усмешке. Это было даже немного мило из-за того, что на правой щеке появилась ямочка.
— Не Роуз ли это? — наверное, он простудился, поскольку голос был грубее, чем обычно. — Вернулась, чтобы получить больше, как я вижу.
Я засмеялась и покачала головой.
— Доставай карты, Гарри.
— Почему ты не захватила их по дороге?
— Не знаю, просто забыла.
Гарри тяжело вздохнул, поднимаясь, он оттолкнулся от стола, и на его плечах появились мускулы. Я наблюдала за тем, как он идет к последнему столу, где лежали бессмысленные настольные игры, которые должны были занять всех невменяемых, и, конечно, несколько колод карт.
Пока он шел обратно к столику, я заметила, что теперь на парне не было наручников, и я не могла понять, успокаивало это или же пугало.
— Снова go-fish, да? Или ты знаешь какие-то другие игры? — спросил он, садясь на стул.
Я раздумывала над этим примерно минуту, пытаясь вспомнить что-то.
— Как на счет "Войны"?
Гарри посмотрел на меня в недоумении, пытаясь вспомнить такую игру.
— Как в нее играть?
— Тебе двадцать два, а ты никогда не играл в "Войну"? — спросила я, практически смеясь.
— Тебе двадцать и у тебя никогда не было секса? — парировал он.
Эм, это было неловко. Я почувствовала, как мои щеки снова покраснели, что заставило меня смутиться еще больше. Это личное, я не понимаю, почему он снова пытался поднять эту тему.
— Ты можешь прекратить? Черт, ты невыносим.
— Ну, я не так уж плох, учитывая то, что ты все еще здесь.
— Я здесь не из-за тебя, — отрезала я. — Я здесь, чтобы оценить уровень твоего безумия и больше узнать о твоих жертвах.
Гарри покачал головой, как только эти слова вылетели из моего рта.
— Нет, ты здесь, чтобы понять, виновен я или нет. Быть виновным и быть безумным — совершенно разные вещи.
— Ну, Викендейл — место для обоих случаев, и, мне кажется, что ты одинаково подходишь для этих понятий.
То, что я сказала, должно быть, задело в Гарри что-то, из-за чего его терпение лопнуло. Потому что в следующее мгновение он нахмурил брови и понизил голос, из-за чего казалось, будто внутри него что-то потемнело.
— Не надо делать предположений на счет меня, ладно? Ты даже не знаешь меня, так что перестань вести себя так, будто что-то понимаешь.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Ничего, меня уже просто тошнит от того, что ты смотришь на меня, как на какого-то придурка, словно я чертов мерзавец. Будто ты намного лучше меня, просто потому, что я заперт здесь. Ну, так что ж, у меня есть для тебя новости, любовь моя, ты не так умна, как думаешь.
Я непонимающе покачала головой.
— О чем ты? — спросила я. — Это ты смотришь на меня, будто у тебя есть что-то на меня, будто мне пять лет. И эта тупая ухмылка, не сходящая с твоего лица, из-за которой ты выглядишь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я. И я ненавижу это. И может я и лучше тебя, потому что, по крайней мере, не снимала кожу с трех человек! — воскликнула я намного громче, чем хотелось бы.
Выражение лица Гарри почти испугало меня. Он был в ярости.
— Если я настолько отвратителен, то почему же ты еще здесь? Почему бы тебе не пойти делать свою гребаную работу? Потому что я больше не хочу играть в карты, — с этими словами он кинул колоду на стол и откинулся на спинку стула.
Гарри отвернулся, будто отказываясь смотреть на меня. Он крепко сжал челюсти, при этом выглядел так, будто готов заплакать. Но я знала, что даже если это правда, он никогда не позволил бы слезам выйти наружу, он будет скрывать эмоции. Под всей этой злостью в его глазах была печаль, он выглядел сломанным.
И, поднимаясь, чтобы уйти после всего, что он наговорил, я чувствовала себя виновной из-за того, что сказала, даже если он заслуживал этого.
Я покачала головой, понимая, насколько лицемерно это звучало. Я всегда осуждала людей, которые плохо обращались с пациентами. Мне всегда казалось, что люди не должны были судить их, а наоборот, помогать, и теперь я сама стала такой, нагрубив пациенту, который, возможно, больше всего нуждался в помощи. Но Гарри вынудил меня. Я запуталась. Иногда он заставлял меня злиться, только из-за того, что был собой. В результате, я всегда чувствовала либо похоть, либо отвращение — адская смесь. Но я не знала, что с этим делать.
Так что я ушла, оставляя злого Гарри, надеясь на то, что завтра все будет лучше. Мои мысли настолько были заняты переменами настроения Гарри, что я забыла отдать куртку Джеймсу.