Chapter 6
Я шла по улице, без всякого удовольствия направляясь на работу. Как обычно, было холодно и шел снег, но что-то еще заставило меня чувствовать себя подавленной и измученной. Может, это просто один из этих дней.
Несмотря на дерьмовое настроение, я улыбнулась, когда вспомнила вчерашнюю прогулку с Джеймсом. Он джентльмен, к тому же веселый и по-своему милый. С каждой минутой, проведенной вместе, он нравился мне все больше и больше.
Он не был похож на Гарри. Вообще, они были полными противоположностями. Джеймс был спокойный и милый, а Гарри — дерзкий и грубый. Джеймс точно знал, чего хочет, и тяжело работал, чтобы добиться этого, а Гарри, казалось, ни о чем не заботился. Джеймс нравился мне все больше и больше с каждой секундой, но ненависть к Гарри тоже росла. Эти два чувства боролись во мне.
При мысли о психопате меня накрыла волна непонятной боли. Что бы это ни было, оно мне не нравилось. Возможно, это было чувство вины или ненависти, я не знаю. Но у меня голова болела только от мысли о нем.
Я потрясла головой, пытаясь выбросить образ парня с кудрявыми волосами и вишневыми губами. Я больше не буду тратить свое время, раздумывая об этом.
Как только я подошла к Викендйел, я увидела дорогую машину, подъезжающую к ступеням. Я копила деньги, чтобы купить себе авто, так что мне не придется ходить пешком по плохой погоде каждый день.
Дверца открылась, и из машины вышла хорошо одетая женщина в пальто, застегнутом на все пуговицы. Темно-рыжие волосы доходили ей до плеч. На вид ей было примерно тридцать.
Я раздумывала над тем, что могла делать такая женщина здесь, пока она поднималась по каменным ступеням. А затем я увидела камеру в ее руках. Она репортер.
Не знаю почему, но ее пребывание здесь вызвало волну негодования с моей стороны. Знаю, она всего лишь делала свою работу, но большинство репортеров слишком шумные и назойливые, находясь рядом с ними, я испытывала отвращение.
Я зашла в больницу, держась на несколько шагов позади женщины, и меня окутал теплый воздух. Я направилась в кабинет медсестры, но меня остановила сцена, представившаяся моему взору. Репортершу остановила миссис Хеллман, которая, как обычно, была в плохом настроении. Казалось, они спорили о чем-то, но я не могла услышать слов из-за криков, доносящихся издалека. А затем с раздраженным видом репортерша покинула здание. Что, черт возьми, происходит?
Я проигнорировала мысль о том, чтобы спросить миссис Хеллман о произошедшем, это была плохая идея. Так что просто продолжила свой путь, когда увидела человека, приближающегося ко мне.
— Келси! — воскликнула я.
— Привет, Роуз. Где ты была?
— Работала, — ответила я, пожав плечами.
— Должно быть, ты очень занята, я не видела тебя уже вечность.
— Несколько дней, но да, — засмеялась я.
Келси работала психологом в консультирующем крыле, а я следила за физическим здоровьем пациентов, так что мы не могли видеться так часто, как мне хотелось бы. Но на этой неделе мы практически не встречались.
Я посмотрела на часы, висящие на стене, чтобы убедиться в том, что у меня есть время на разговоры. Я пришла рано, так что, думаю, у меня есть несколько минут.
— Так чем ты занималась? — спросила я.
— Ничем, — сказала она, ее глаза осматривали все, будто девушка боялась чего-то. — А ты? — поинтересовалась она, меняя тему.
Я закусила нижнюю губу, размышляя о том, следует ли мне сказать что-то о Гарри, хотя тут практически не о чем говорить. Мы разговаривали всего несколько минут, но я рассказала Келси все, стараясь как можно понятнее описать все разговоры с Гарри. Я решила опустить ту неловкую часть, где его рука исследовала мое бедро. Из-за этого воспоминания во мне вспыхнуло желание, но я быстро выкинула эту мысль из головы.
— Ничего себе! — возмущенно воскликнула Келси. — Это не честно!
— Эм... Я бы не назвала себя счастливицей.
— А я — да! Мне безумно хотелось бы поговорить с ним, узнать, о чем он думает, — сказала она, прищурившись, будто пытаясь понять его мысли. Она хотела бы знать, как устроен мозг безумцев, как он отличается от мозга нормальных людей и прочее.
— Он еще не был у тебя? — удивилась я. Обычно Келси видит всех пациентов в неделю их прибытия.
— Да, конечно, был. Но он умнее остальных, рассматривает меня, как препятствие. Он замкнут, и мне хотелось бы нормально поговорить с ним, чтобы он раскрылся. Я не хочу допрашивать и делать записи.
— Так не делай этого, — ответила я, а Келси медленно кивнула. — Я опаздываю, увидимся позже.
— Подожди. Мне нужно сказать тебе кое-что, — сказала Келси, прервав меня. — Эм... Я... — начала она, смотря мне прямо в глаза, а затем снова осмотрелась, словно остерегаясь того, что за ней наблюдают. — Знаешь, не обращай внимания. Увидимся позже, — с этими словами она развернулась и ушла прочь.
Это было действительно странно. Любопытство съедало меня изнутри, желая понять, что она хотела сказать. Но у меня не было времени на то, чтобы пойти за Келси и спросить, иначе я опоздаю. И опаздывать я ненавидела еще больше, чем состояние неведения.
***
Это был скучный и загруженный день, на протяжении которого мое настроение не раз менялось. Как только хотела расслабиться, часы пробили полдень, и мне пришлось идти на обед. Нежелание видеть Гарри забавляло меня, поскольку раньше обед был моей любимой частью дня, ведь это гораздо интереснее, чем пополнение запасов медикаментов и помощь с бумагами.
Как только я прошла через двойную дверь, ведущую в большую столовую, я осмотрела помещение в поисках его. Обычно, благодаря притягивающей внешности, он выделялся из толпы измученных, похожих на призраков, людей. Но его нигде не было видно, так что я взяла колоду карт и села за наш столик.
Я стучала пальцами по столу, но вскоре это надоело мне, так что я разложила карты на стол и принялась перемешивать их, складывать по номерам, а затем снова перемешивать. Прошло уже больше пяти минут, и я придумывала различные комбинации, пытаясь развлечься. Я просидела здесь десять минут, а Гарри так и не появился. Где он?
Как только в моей голове появился этот вопрос, в комнату вошел Гарри.
Это было будто в кино. Все смотрели на него, будто на парня был направлен прожектор, а сам он был какой-то знаменитостью. Только вот смотрели на него без обожания и восхищения. Даже самые злобные пациенты, казалось бы, боялись его, поскольку внимательно наблюдали за парнем, будто боялись, что он наброситься на них. Но он не набросился.
Вместо этого он просто облизал губы и подошел ко мне, не обращая внимания на взгляды.
— Роуз, — протянул он, садясь на стул, и я слегка удивилась этому. После того, что произошло вчера, часть меня думала, что он не вернется.
— Привет, Гарри.
И мы сидели в тишине. Не успокаивающей, а угнетающей, учитывая то, что Гарри не сводил с меня взгляда. Я пыталась уменьшить напряжение, сконцентрировавшись на перемешивании карт, так, чтобы не думать о том, что сказать. Я вскочила от неожиданности, когда Гарри взял меня за руку, чтобы остановить. Это было на удивление мягкое прикосновение.
— Прекрати, я не хочу играть в карты, — сказал он.
Я хотела спросить, чем он хочет заняться вместо этого, надеясь, что парень не скажет: "Просто поговорить". Потому что, несмотря на то, что это произошло всего несколько раз, мне не нравились окончания наших разговоров. Но, к счастью, он встал и направился к столику с играми. К моему удивлению, парень достал настольную игру, и по зеленому цвету коробки я поняла, что это Clue (прим. переводчика: настольная игра детективного жанра). Такой же глубокий и насыщенный цвет, как и глаза Гарри.
Он вернулся обратно и сел на стул, держа в руках коробку, ее содержимое зашуршало, когда парень положил ее на стол.
— Clue? — удивленно спросила я.
— Как ни странно, да, — сказал Гарри, доставая карточки. Похоже, сегодня у него было хорошее настроение, и мне это нравилось.
— Ну, это плохой выбор, потому что я порву тебя на куски, — сказала я ему.
— Уверена? — спросил он, и на его лице появилась вызывающая ухмылка.
— Да, абсолютно, я никогда не проигрывала в этой игре. Я играла против всей своей семьи пять раз, и все равно постоянно выигрывала, — сказала я, улыбаясь этому воспоминанию.
— Ну, ты что, особенная? Я завидую твоему таланту, — с сарказмом сказал он. — Позволь угадать, твоя семья — это счастливое, отвратительно богатое сборище, идеальная семья, где каждый выпустился из Гарварда или медицинской школы с высшими оценками, я прав?
Это предположение задело меня, поскольку оно далеко от правды.
— Нет, вообще-то, ты ошибаешься. Мой папа пил и ушел от нас, когда я была маленькой, а мать застрелилась, потому что, вероятно, не могла справить с болью из-за его ухода. Так что некоторое время я жила с бедными дедушкой и бабушкой, и у нас практически не было еды. Я изо всех сил старалась получить хорошие оценки, что и сделала. А затем нашла квартиру и получила работу здесь, где мне платят деньги. Так почему бы тебе не перестать строить эти чертовы предположения и не заняться своими делами?
Выражение его лица было бесценным.
— Извини, Роуз, я не знал, — сказал он. Его глаза были наполнены сожалением и жалостью, но затем я вспомнила, что психопаты умеют подрабатывать эмоции и хорошо владеют мимикой, так что не была уверена в том, что эти извинения были искренними.
— Все нормально, — фыркнула я. — Но если уж речь пошла об этом, я хочу, чтобы ты рассказал что-то о себе.
— Хорошо, — пожал плечами Гарри. — Что ты хочешь знать?
Существовало столько всего, чего я хотела узнать о нем, поэтому вопросы сами слетали с моих губ.
— Ты убил тех женщин? Если да, какой у тебя мотив? Что с ними случилось? И где ты вырос, только будь честным? Ты разговаривал с родителями? Что твоя семья чувствует из-за всего этого? И где ты...
— Воу, — усмехнулся он, вскинув руки, защищаясь. — Притормози, дорогая. Я отвечу только на один вопрос.
Черт. Может быть, он рассказал бы больше, если бы я не вывалила все сразу. Я задумалась на минуту, пытаясь выбрать правильный вопрос. Я собиралась спросить, виновен ли он, но часть меня пока что не хотела знать это. И сомневаюсь в том, что он сказал бы правду.
— Хорошо, обещаешь, что будешь честным? — поинтересовалась я.
Он кивнул с серьезным видом и сложил руки вместе, смотря мне прямо в глаза. Я наконец-то выбрала вопрос, на который ему будет легко ответить честно, это ответа все равно не будет достаточно, чтобы я могла понять Гарри Стайлса.
— Каков твой наибольший страх? — наконец спросила я. Гарри не ответил. Вместо этого его брови сошлись вместе, он достал сигарету и зажигалку из кармана. Я ненавидела говорить это, но когда он поджигал сигарету и затягивался, я не могла отвести от него взгляда, он выглядел чертовски сексуально.
— Хороший вопрос, — пробормотал он, держа сигарету во рту. Я терпеливо ждала, пока он поправит комбинезон, положит зажигалку обратно в карман и снова поднимет глаза. — Ты действительно хочешь знать, чего я больше всего боюсь? — спросил он, выдыхая облако дыма.
Я кивнула, надеясь на то, что он просто ответит и перестанет говорить так соблазнительно медленно. Он осмотрелся, убеждаясь, что никто не смотрит, и наклонился ближе.
— Больше всего я боюсь того, что никогда не выберусь отсюда. Застряну тут на всю свою жизнь. У меня не будет детей, дома, работы, даже собственной одежды. Я буду вынужден сидеть с этими умалишенными идиотами, без возможности нормально поговорить с кем-то, кроме тебя. Я буду жить в тесной и грязной клетке, всю ночь слушая крики и бормотание. Я не смогу нормально спать и буду чувствовать себя ужасно. Это место сведет с ума кого угодно. А что, если я умру здесь, Роуз? Что, если это здание будет всем, что я увижу в следующие 50 лет? От меня ничего не останется. Потому что я не хочу ничего отдавать. У меня не будет похорон, будут только люди, которые, проходя мимо больницы, скажут: "Я слышал, что маньяк, который снял скальп с трех женщин вчера наконец-то умер здесь. И они будут рады тому, что меня не стало. И это будет последним воспоминанием обо мне — псих, который наконец-то умер. И самая худшая часть этого всего — страх не уйдет, потому что он внутри меня.
Я была удивлена этой речью, ведь не ожидала, что он скажет столько всего. И вдруг я почувствовала себя жалкой. Я знала, что не должна была, ведь он заслуживал худшего, но не могла не думать о том, какого это — быть им. Быть запертой в Викендейл до конца жизни. А что, если он невиновен? Что, если ему придется пройти через все это ни за что? Я выкинула эту мысль из головы. Конечно, он виновен. Должен быть виновным.
— Звучит грубо, но не могу сказать, что мне тебя жаль, — сказала я ему. Он лишь вздохнул и опустил взгляд. — Знаешь, будет не так плохо, если ты подружишься с кем-то, — предложила я. Гарри покачал головой.
— Нет уж, спасибо.
— Почему нет? — удивилась я.
— Ты издеваешься? Большинство из них едва ли могут связать слова в одно предложение.
— Это не правда, большинство пациентов не настолько выжили из ума. Ты когда-нибудь пытался поговорить с ними? — спросила я.
— Нет, и у меня нет никакого желания.
— Это глупо.
— О, Роуз, не веди себя так, будто вообще подошла бы к кому-нибудь из них, если бы не работала здесь. Ты бы избегала их любой ценой и прекрасно знаешь это.
Это заставило меня заткнуться. Он был прав. Я бы не стала дружить с кем-то из этой комнаты, если бы была на месте Гарри.
Я посмотрела на него, но он не смотрел на меня, так что я больше не могла видеть, что он чувствует. Внезапно он поднял взгляд, но я все еще не могла понять, какие эмоции скрывались в этих зеленых глазах, обрамленных длинными ресницами. Он оставался таким же серьезным, когда заговорил.
— Я могу быть мистером Грином? (прим. переводчика: один из персонажей в Clue) — спросил он.
Я засмеялась, посмотрев на стол, где лежала игра. Честно говоря, ожидала что-то более впечатляющее.
— Конечно.
— У тебя красивый смех, — быстро произнес Гарри.
— Что?
— У тебя красивый смех, — он улыбнулся, когда этот чертов румянец снова появился на моих щеках. Я ненавидела такие моменты.
— Спасибо, — пробормотала я. Мне не хотелось заострять внимание на этом комментарии, так что я посмотрела на стол, пытаясь выбрать себе персонажа.
Я собиралась взять миссис Скарлет, когда внезапный грохот грома сотряс комнату. Мы с Гарри посмотрели за окно, защищенной решеткой, но несмотря на это, я увидела серые тучи.
Дэмьен, один из пациентов, о чьих преступлениях я не знала, пробрался к пыльному окну в углу комнаты и теперь с восторгом ожидал того, что должно было произойти.
— Юху, — присвистнул он хриплым голосом, оборачиваясь и глядя мне в глаза. В комнате стало тихо, все пытались понять причину его радости. — Приближается шторм.