School 2019: Performance

«Всю мою жизнь я иду ко дну Всю мою жизнь я искал любовь, чтобы любить одну».

Просыпаться от настойчивого поцелуя в плечо уже вошло в привычку за последнюю неделю, жаль, что побыть вместе им удается в редкие случаи. Притворяться сонной дальше уже не имело смысла, пришлось медленно перекатиться на другую половину кровати, иначе утреннее пробуждение плавно переросло бы в утренний секс. А опаздывать сегодня она уж точно не могла. Дженни с неё три шкуры спустит. 

 — Вали на работу, — сев на разворошенную постель, потягиваясь, произносит Джису. Сегодня явно сложный день, а у неё отнюдь не рабочий настрой. Хочется обратно в кроватку, к полуголому Намджуну, у которого, сука, выходной. 

 — У меня отпуск, стерва, — сонно мычит Ким, приподнимаясь на локтях, открывая вид на тату с фениксом. Джису, сдержавшись и не проведя пальцами по чернильному рисунку, все же встает. 

 Через полчаса они сидят на светлой кухне, слушая попсовую музыку, которую Нам просто терпеть не может, но с удовольствием виляет задом Джису. Они живут вместе уже два года, пришлось как-то примеряться со вкусами друг друга и сглаживать углы, хотя в начале отношений приходилось туго. Намджун слишком упрям и непреклонен, чтобы идти на уступки, и практически всегда давала заднюю Ким, потому что без присутствия этого почти двухметрового амбала жизнь сразу становилась скучной и однообразной, она слишком коротка для того, чтобы тратить её на бессмысленные ссоры. 

 Ярким примером этого по сей день служит история с Розэ и Чимином. Воспоминания о Паке отзываются комом в горле, неразлучная семерка раскололась, навеки потеряв одно звено. Каждый ушел в работу, да, они встречаются редкими вечерами в ресторанах, обсуждая прошлое, оставляют ещё один никем нетронутый стул рядом, и Намджун готов поклясться, что каждый из этих вечеров лучший. Иногда к компании присоединяется Дженни, приводя с собой их маленького ледяного принца, что молча сидит на коленях Хосока, слушая рассказы товарищей родителей. Юнджен изумительно похож на своего отца (впрочем, мать тоже не особо отличается энергичностью) сдержанностью, для своих трёх лет он слишком спокойный малый, любит классику, и тайно (нет, потому что каждый за столом в курсе) тоскует по вниманию Юнги, которое с рождения и не получал в дорожной мере. 

 Дженни в бешенстве каждый раз, когда после каждого семейного ужина, на котором присутствуют только два члена, видит слезы сына, что уходит обратно в свою комнату, так и не притронувшись к подарку, присланным отцом. Юнджену всего три года и он слишком все принимает близко к сердцу, слишком чутко и не по-детскому воспринимает каждое брошенное в его адрес слово. Ему всего три года от роду, а так многое хочет узнать, научиться. 

 Дженни как сегодня помнит разговор с мужем, она не думала, что сможет его возненавидеть настолько, что при каждом воспоминание в глазах мутнеет от жгучего чувства. Тот холодный тон и полное безразличие всё-таки разъяснило ей много вещей, в частности их фиктивного брака. Иллюзий на этот счёт, что, быть может (!), статус мужа и жены растопит айсберги между ними, не было, однако сталкиваться с настоящим лбом, после трёх лет совместной жизни, попросту и не с тем человеком потраченного времени, оказалось больно. 

 — Я работаю день и ночь и физически не могу разделиться на две части, — в своей обычной ленивой манере ответил полгода назад Юнги, стоило Дженни заговорить о сыне. 

 — На своих шлюх тебе его вполне хватает. 

 Чуть приподняв бровь, Мин все же дал ответ спустя минуту: 

 — Рожать сына я не просил, тем более бракованного. Дженни неверяще подняла глаза на мужчину. 

Шок продлился полсекунды, не больше, а потом — щелк, — и рвануло. Хрустальная пепельница, к сожалению, полупустая, полетела в брюнета. От былых пепельных волос не осталось ничего, как и от той школьной заинтересованности.

 Он успел увернуться, вот только стекла, что отлетели в разные стороны после столкновения со стеной, все же задели.

 Мин с некой растерянностью не сводил лисьих глаз с побледневшего лица супруги. Она на миллисекунду задержала дыхание, ожидая вспышки гнева. Этого не произошло.

 Кажется, настолько больно от чужих слов ей ещё никогда не было. Грудь, словно в припадке, то поднималась, то опускалась. Незаметные глазу слезы скопились в уголках. 

 — Я попрошу тебе воды, — встает со своего стула во главе рабочего стола Юнги, делая шаг навстречу. Под подошвой хрустит стекло, эхом отдаваясь в голове у девушки. 

 — Пошёл нахуй, — медленно встаёт с места Ким (никакой, чёртов раз, Мин), в последний раз бросив уничтожающий взгляд на мужа, выходит быстрым шагом за дверь.

 Юнги не делает попытку остановить. 

 Рабочие разом вскакивают, стоит смерчем пронестись госпоже Ким мимо них к лифту. Тут она и смогла дать волю слезам, хаотично и не сразу первого раза нажав на кнопку первого этажа. 

 О, как же она его ненавидит. 

 Да, он не просил рожать сына, напротив, даже удостоил выбора: оставить или аборт.

 И он, тварь, не бракованный. Юнджену поставили задержку речевого развития. Дженни обошла всех неврологов, логопедов и педиатров, и никто не смог дать вразумительный ответ. Он мал, и судить об конкретной угрозе пока ещё рано, по прогнозам врачей, есть вероятность того, что он заговорит даже раньше. Дженни не отчаивается, она каждый вечер смотрит развивающие мультфильмы, играют в игры для улучшения моторики, читает каждую ночь (обязательный элемент к подготовки ко сну) сказку. 

 Главная мечта Дженни — услышать слово «мама» от сына. 

 Ким громко ставит кружку на стол, прогоняя плохие воспоминания прочь из головы. Есть рядом Юнги или нет, без разницы, она прекрасно справлялась с ролью матери-одиночки эти три года, будет справляться ещё много лет.

 Где-то месяц назад до слуха Дженни дошли сплетни прислуги, что, якобы, не будет оставлять наследство немощному ребенку, даже не сыну.

 «Ему всего три года, сука, у него вся жизнь впереди!» — негодует Ким, но вслух супругу не озвучила. У неё нет больше сил разочаровываться в этом человеке еще больше

. Она основательница одного из самого популярного бренда Азии, её вещи раскупают в считанные секунды, под её крылом самые топовые модели Кореи, в число которых входит и Джису с самого начала их пути.

 Она оставит всё своё состояние единственному сыну, сделает всё, чтобы будущее Юнджена было светлым и безмятежным. Он обойдется и без грязных денег отца.

 — Доброе утро, — Дженни, вздрогнув, оборачивается. Мин собственной персоной. Темно-синий костюм идеально сидит на подтянутой фигуре, а волосы цвета воронова крыла красиво уложены на бок.

 — Доброе, — женщина поднимается с дивана, поправив подол светло-бежевого платья. Чем она обязана столь неожиданным появлением? Утро добрым не бывает. 

— Вы что-то хотели? 

 Да-да, теперь она всегда обращается к нему на «вы», вошло в привычку, сильнее разграничив их территории.

 — Мне нужно обсудить с тобой кое-что, — садясь напротив, произносит Юнги, обводя взглядом светлую гостиную. — Где Юнджен? 

 — Пришлите Монике по почте, сегодня у меня нет времени на разговоры, — выходит в холл, забрав свою сумочку у Питера — дворецкого, что до этих пор прислуживал Юнги с пеленок. Сейчас он в полной власти Ким. 

 — Будешь выводить своих досок на подиум? — язвительно интересуется Юнги. В любой другой день он бы промолчал, но сдержаться в этот раз не смог. Неизвестность гложет. 

«Для траха ты всё равно выберешь одну из них, » — громко стуча каблуками, Дженни спускается вниз, где её уже ждет машина. 

 — Поговорим тогда вечером. 

 — Это что? — с недоумением осматривает прислугу, выгружающую багаж.

 — Мне надоела квартира, хочу немного отдохнуть в покое, — скрывается на втором этаже, напрочь игнорируя ненавистный взгляд жены, что до самого конца его спроводил наверх.

***

«Who are you? Cause you're not the boy I fell in love with»

Смена мест никак не уменьшает пустоты внутри. Розэ в этом убедилась. Возвращаться сил всё равно не находит. Глупо бросать работу и свою новую жизнь. Прошедшего времени не вернуть. Ушедших из мира тоже.

 На другой стороне улицы показывается Хосок, как обычно приветливо улыбаясь, словно солнце. За последние два года это утреннее приветствие вошло в привычку. Его дом находится напротив, их разделяет лишь дорога, и везде этот приторно-сладкий аромат роз. Они повсюду: на прилавках, практически в каждом дворе есть несколько кустов роз, вдоль улиц. В руках у Хосока. 

 — Как спалось? — протягивает цветок мужчина, поправляя съехавшие на нос солнцезащитные очки. 

 — Хорошо, — врёт.

        Предложение Хосока насчет работы было очень кстати, ей просто необходимо было чем-то себя занять, найти своё дело. Сейчас она один из секретарей Чона, у неё хорошая зарплата, даже слишком, собственный просторный кабинет в главном офисе и дом, она завела рыбок, но чувство, что чего-то не хватает, точнее кого-то.

 Розэ любит, как заядлая мазохистка, вдаваться в прошлое, особенно вспоминать самые незначительные моменты, приметы, находить что-то общее, но в этом городе, где она живет, около миллиона человек, но в каждом прохожем она ищет именно его, и не находит. Девушка не знает, как это объяснить, она просто идет и мечтает встретить пепельную макушку в серой массе. Но реальность как и всегда сталкивает её с бетоном, разбивая вдребезги так и не зажившее сердце.

 — Ты меня вообще слышишь? — машет перед лицом рукой Хосок.Розэ слегка заторможено переводит взгляд на собеседника. 

 — Извини, я прослушала. 

 — Как тебе идея съездить в Корею на следующей недели? 

 — Ну, не знаю, у меня столько незаконченных отчетов да и остальной рутины хватает. 

Навестить кладбище хочется, вот только встречаться с призраками прошлого не особо, они и так изматывают её каждую ночь, бросая то в огонь, в воду. Жгучее чувство вины в смерти Чимина заставляет просыпаться в холодном поту. Будь она чуть терпеливей, быть может, всего этого не произошло бы. В глазах остальных бантанов она выглядит — нет, даже не выглядит, — она является предателем, что свела их брата в могилу. Встречаться с ними, а это обязательно произойдёт, нет никакого желания, ведь она тоже так же. 

 — Они ничего тебе не скажут, — будто прочитав мысли, кладет руку на плечо и чуть сжимает Хосок, отбросив улыбку.

 Розэ, проглотив ком в горле, не находит сил посмотреть в лицо своего босса, прикрыв глаза, она останавливается у ларька с различными браслетами. Задает вопрос, что мучает её в последнее время: 

 — Ты... тоже- 

 — Нет, — резко обрывает Хосок, вмиг преобразовываясь. Таким он становится на различных переговорах, где иногда присутствует и сама Чеён. Это как будто два разных человека. Серьезный, рассудительный, он никому из подчиненных не прощает промахи, смотреть на него в ярости страшно даже её, что уж говорить об остальных. Правда, её пока что не удавалось застать его вспышки гнева. 

— Твоей вины в этом нет. 

 — Зачем ты мне помогаешь? 

 — Поверь, Чимин тут ни при чём.

***

«Несмотря на то, что я пытаюсь вырваться из цепких лап, Всё равно проваливаюсь в пасть льва».

— Похоже, наша ведьма не в духе, — вздыхает Джису, пересаживаясь на стул рядом, куда Дженни сажает Юнджена. 

 — Ты мой сладкий! — бросив папку в руках, подлетает к экрану мобильника Розэ. Перед этим большеглазым чудом практически невозможно, так что, потратив двадцать минут на воркование, девушки внимательно слушают Ким.

 — Что случилось на этот раз? — интересуется Джису, отправляя в рот Юнджену, что сидит на её коленях, ложку с йогуртом. — Этот мудила переезжает, — откинув мешающие чёрные пряди назад, пробует кофе Дженни. 

 — Тебе-то какая разница? — недоуменно приподнимает бровь Лиса, приятно устроившаяся на полу в зале тренировок. 

 — Он. Переехал. В. Мой. Особняк. — по словам процедила Дженни. 

 — Хм, ну он как бы «его» особняк, — подмечает Чеён. 

 — Я там живу последние несколько лет. 

 — И тем не менее, это его фамильный особняк. 

 — Перееду сегодня же в свою квартиру, — фыркнув, откидывается на спинку Ким. 

 — Хей, не смей так быстро сдаваться, — толкает в плечо Джису. 

 Остаток часа прошел в проработке плана действий, они занимались этом и в школьные годы, пытались вывести из себя бантанов, что в большинстве в своем случае, получалось на все сто. Теперь же всё совсем иначе.Ну или чуть-чуть. 

 По крайней мере, Дженни нарваться на гнев Юнги уж точно не планирует, тактика последних лет — бег. Они всячески избегают проблемы, касающиеся друг друга, избегают друг друга. Вошло уже в привычку как-то. 

 — Ладно, — быстро вскакивает с места Розэ, — Мне уже пора на совещание.

 — А нам в студию.

 После разговора с подругами Лиса всегда ощущает некую пустоту и одиночество. Ей не хватает общения вживую. Здесь, в Таиланде, у неё практически нет друзей.

 — Будем начинать через десять минут, — оповещает всех главных хореограф, выводя из пучины мыслей, возвращая вновь в зал. 

 Танцевать — это главная страсть Лисы, что пять лет назад, что сейчас — она дышит ими. Попасть в одну из самых престижных академий в Таиланде было для неё сродни большому кушу. Ей удалось в короткие сроки добиться лидирующих мест в списке, стать ведущим танцором в своей группе, выиграть несколько больших призов на соревнованиях. В этом году самое главное соревнование будет проходить в Японии. Вся её группа усердно готовится к этому событию, но на данный момент их задача обогнать по баллам здешние группы соперниц. 

 Лиса не спала ночами прорабатывая хорео, совершенствуя каждое мимолетное движение, взгляд, мимику. В этот раз её выбор пал на более грустный стиль, песня, которую они выбирали всей группой, идеально подходит сюжету, в полной мере отображает всю боль танцора, желание наслаждаться моментом, рвение к совершенствованию, стремление к цели. Основная же мысль — оставаться на плаву, пока музыка и танцы не изъедят себя полностью. До тех пор, пока не наступит смерть танцора. Лиса наблюдает за выступлениями остальных уже около сорока минут. Главным соперником (читай, как враг) остается Анне Лей. С ней отношения не заладились с самого первого раза. Это стервозная девушка любит ей досаждать. Впрочем, Манобан не уступает: на войне так на войне. 

 — Пристроить-то твой папик пристроил, а дальше на продвижение бабло тратить не стал, как я вижу, — о, любимый выпад Лей — нести чушь о несуществующем содержателе. 

— Видишь этот светильник? — с самым доброжелательным тоном спрашивает Лиса, — Сейчас он полетит в твою наштукатуренную морду. 

 Лиса не может представить, как может разонравится танцевать. Можно потерять вдохновение, тягу и возможность, но чтоб у неё отпало желание двигаться — такое навряд ли. Все, присутствующие здесь, в один миг, стоит вступить на сцену, перевоплощаются в свою более сильную и мощную версию. Появляется невесомое чувство, что тебе подвластно всё, исчезают рамки, неуверенность и стеснение. Результат не сильно обрадовал Лису. Решили объединить две команды: её и Анне. Как оказалось, в этом году от каждой академии должно быть два выступления — групповое и сольное. Сольник достался ей, а вот центр придется делить с Лей.

***

«Неважно, если дождь накроет тебя с головой...».

Встречать гостей-акул приветливой улыбкой одна из первоначальных пыток Дженни. Эти сливки общества так и жаждут увидеть её падение. Что ж, пока она держится на ура, не доставляя им такое удовольствие.Зал оформлен на высшем уровне, её люди прекрасно постарались, что не может её не радовать. Дальше дело за моделями, что через полчаса должны выйти на подиум. 

 — Банкетный зал готов? — подходит к Монике Дженни, стараясь не запачкать своё платье в пол, и тут же выпрямляется, как гитарная струна, стоит лишь завидеть в конце помещения, у входа, мужа в сопровождении девушки. Ей кажется особа смутно знакомой, но с далека не разглядеть.

 — Да, ждёт лишь гостей, — Моника прослеживает за взглядом руководительницы, — Узнать, кто это.

 Дженни, поморщившись, отворачивается.

 — Плевать. Он не испортит мне вечер своей подстилкой. 

 Помнится, его она не приглашала. Его пассию тем более.

  Дженни сама не в курсе, как держится, ярость вперемешку с ненавистью кипит в крови. Ублюдок, как он посмел прийти в обнимку с кем-то на её мероприятие. Он унизил её публично. 

 Ким молча становится на своё место, игнорируя заинтересованные взгляды присутствующих, которым до одури любопытно понаблюдать за развернувшейся картиной. 

Дженни натягивают привычную оболочку стервы, что держала в себе все годы замужества, притворяясь холодной глыбой льда. Достало. У всего есть предел. 

 Жаль, что именно сейчас ей нельзя устроить истинный перфоманс, многим бы понравилось. Это её показ, её время блистать и какой-то мерзавец не помешает Ким Дженни. 

 Юнги медленно приближается к ней, ведя под руку свою избранницу, на его фарфором лице ноль эмоций, происходящее вокруг его мало интересует, он безжизненным взглядом скользит по миниатюрной фигуре жены, скрытой тонкой тканью белоснежного платья в мелкую сеточку, а собранные в низкий пучок чёрные волосы с двумя прядями, красиво обрамляющие округлое личико, делают Ким изящней во сто крат. Юнги должен признать, что в этом помещение есть только две девушки, захватывающие внимание одним лишь видом, и обе они принадлежат ему. 

 — Хорошо выглядишь, — сухо бросает Мин, проходя мимо, краем глаза задерживаясь на алых губах, презренно исказившихся в ухмылке.В ответ — тишина.

 Впрочем, другого от этой стервы услышать он и не ждал. 

 ***

 Джису уже пять минут гипнотизирует лежащий рядом телефон в голубом чехле с коалой, купленный Намджуном. А вот самого Намджуна не видать. Ей выходить через пятнадцать минут. Как и всегда, за редким исключением, подиум открывает она, являясь главным амбассадором бренда Kim's. На ней алое платье, с глубоким на бедре вырезом, сверху ушитый золотым швом, на ногах такого же золотистого цвета каблуки, макияж вызывающий и яркий. Однако у неё с утра плохое предчувствие, возможно, это из-за Намджун, что пропал куда-то, не соизволив позвонить. В том, что он за пределами Кореи она уверена на все сто. 

 Глубоко вдохнув воздуха, Джису вступает на усыпанный блёстками подиум. Свет камер и фотоаппаратов на миллисекунду ослепляет её, который год в этой сфере, привыкнуть не получается. Изящной походкой продефилировав до конца, девушка успевает зацепить взглядом всех сидящих на первых рядах, к сожалению, своего парня среди них не находит. Крики и аплодисменты несколько отвлекают от унылых мыслей, и она возвращается в гримерку, чтобы переодеться в следующий образ, более лёгкий и нежный. 

 Дженни с восторгом, искрящимся в глазах, провожает подругу. Вслед за ней появляются и остальные модели, не менее шикарно закончив обход. Наблюдать за ними одно удовольствие, а как на них превосходно смотрится её одежда, сливаясь с кожей, идеально подчеркивая фигуру. 

 Остался последний заход. Обводя взглядом заполненные ряды, Дженни пересекается с лисьими глазами на другой стороне зала. Чуть приглушенная обида вновь расходится по венам, стоит мельком завидеть, как к боку её мужа прижимается белобрысая особа. Они знакомы, определенно, но вспомнить Ким не в состоянии. О, у прессы будет, что обсудить в ближайшее десятилетие. 

 Девушка отворачивается, Юнги же не смеет, как губка, впитывая каждое её движение. Он не обращает внимание на замешкавшуюся модель, что подвернув ногу, подкошенная, падает с платформы, но с похолодевшим сердцем в груди наблюдает за алым пятном, расплывающимся на белоснежном платье супруги. Громкий звук выстрела оглушает каждого на рядах.  

Роза под лучами солнца