сroire a son etoile
***
«Если это любовь, то она взята напрокат».
— Хочешь кофе?
Лиса медленно выныривает из раздумий, вопросительно взглянув на своего парня. После тяжелого денька просто необходимо провести остаток с любимым человеком. Ну как с любимым, с очень важным для неё человеком. Да, они встречаются где-то полгода, у них много общего, она всегда поддерживает его, когда он на ринге — он профессиональный боксер, Сехун присутствует на каждом её выступлении. Да, они официально встречаются, но на деле у них крепкая, чуть пере-, дружба. Но никак не любовь. И в курсе этого, походу, только она.
— Кофе, говорю, будешь?
Кивнув, Лиса отворачивается к окну, за стеклом которого спешат вернутся десятки людей. Круто, наверное, знать, что ты кому-то нужен в этом долбанном, заживо гниющем мире. У неё есть мать, что сейчас сидит перед телевизором и ждет её. У неё есть друзья — Дженни, Джису, Розэ, но они в Корее. Половина её жизни осталась в Корее. И как бы она не старалась, восполнить эту дыру Манобан не удается. Никак. Всё не то. Такое чувство, словно всё, что её окружает — фальшь. Взять к примеру её отношения. В том, что у Сехуна чисто благие намерения, она знает, но под большим сомнением находятся именно её чувства. Лиса играет, уже как три года в свою собственную игру под названием «жизнь». Получается неплохо, что аж от самой себя мутит. Надо это прекращать, но как это сообщить Крису. Он не заслужил такого предательства.
Чёрт. Плюс ещё одна ночь бесконечных размышлений и неопределенное количество дней бесконечного притворства.
Благодарно приняв стаканчик с кофе, Лиса под руку с Сехуном выходит из маленького кафе, что за последние несколько лет стал одним из любимых. Слишком напоминает те чайные кафетерии, где когда-то работала и она. Несмотря на то, что тяжело было сводить концы с концами, совмещать учебу и работу, это время навсегда осталось одним из лучших воспоминаний.
Всю сладостную негу от ностальгии прервала машина, с головы до ног забрызгав их с Сехуном водой из лужи. Ублюдок даже не удосужился извиниться, скрывшись на серебристом макларене за поворотом. Кое-как утихомирив собственную клокочущую ярость в груди, Лиса медленно побрела вдоль аллеи, не забывая между тем посылать проклятия на недоноска. Сехун за спиной лишь иногда вставлял в обозленный монолог своей девушки пять копеек, ни на секунду не отрывая взгляда от тонкой подтянутой фигуры.
Она чувствует его, его желание и тягу, но уже как месяц частично одерживает победу, не давая воли более, чем на объятия и изредка поцелуи.
Держится. Продержится. Сумеет.
— Ты ведь придешь завтра?
Лиса невольно кидает взгляд через плечо на О, вновь выныривая из пучин мыслей, помешкав миллисекунду, утвердительно кивает, отворачиваясь. — Конечно. Как всегда.
Попрощались у подъезда, скромно чмокнув в щеку, Лиса, разом лишенная сил и желания что-либо делать, грузным мешком падает на пуфик в холле. Мама, видимо, спит. А вот ей никак этого сделать не удается. Да ещё и соседи в два часа ночи устроили шумиху за стеной, судя по глухим звукам передвигая мебель. Под конец не выдержав, она всё же раздраженно постукивает кулаком, ибо не хрен мешать покою соседей. Отметив, что ночные нарушители сна всё же приутихли, свернувшись, прикрыла веки.Тяжелый день сегодня выдался. Стоило ей только прощупать тонкую грань между реальностью и забытьем, как потасовка в квартире справа возобновилась.
— Твою мать, — вскакивает с постели Лиса, протирая глаза.
***
— Обе вне зоны действия сети, — раздраженно откидывает отросшие до пояса светло-медовые волосы Розэ, откладывая телефон подальше. На бледном лице отчетливо виднеются темные круги под глазами, очередная бессонная ночь и очередные поиски решения проблем, в общем, ничего нового.
Лиса по ту сторону экрана вымученно вздыхает, весть о произошедшем на показе дошла до неё только сейчас, единственное, что ей самой известно, что убита одна из моделей Дженни. Больше ничего. Джису с Дженни на связь не выходят, ещё больше пугая.
Через неделю очередное выступление на фестивале, а после можно уж будет полностью посвятить всё время подготовке к главной премии года. На этот раз у Лисы будет танец с элементами стрип-пластики, плавная и сексуальная хореография, в меру откровенная, Таиланду, к слову, не привыкать, бывает и похлеще постановка.
— Что за шумиха? — подходит к кучке танцоров у двери, что-то пытающуюся рассмотреть за стеклом.
— Приехали новые спонсоры, — восторженным голосом сообщает Джейн, милая и весьма приветливая девушка, портит всё её банальная наивность и доброта, слишком искренний и слепой человек, смотрящий на людей и мир через розовые очки. Стоит отметить, что танцует она великолепно. Её сценический образ в противовес её настоящей — как свет и тьма. — Будут заключать контракт.
— Уже закончили, тупица, — фыркает вторая.
Хмыкнув, Лиса продолжила дальше развязывать бинты на руках, пока в поле зрения не оказываются четверо мужчин, облаченных в темные костюмы, но всё внимание целиком и полностью овладел высокий парень в тёмных джинсах, в белой облегающей футболке и с накинутой наверх кожаной курткой. Сказать честно, внушал он власть и силу во сто крат больше, чем остальные, в своей небрежной и далеко не офисной одежде. Лица хоть и не разглядеть, быть может, это даже к лучшему.
В кармане шорт звякнул мобильник, напоминая о предстоящем мероприятии. Сухо со всеми попрощавшись, Манобан срывается вниз, надо успеть заскочить в супермаркет, купить продукты, затем в любимую пекарню в конце города, дабы отпраздновать победу (будущую) Сехуна. Она не то, чтобы настолько уверенна в своем парне, спорт — и взлеты, и падения — ожидать можно чего угодно. Но, по крайней мере, за два года, в боях, на которых она присутствовала, О всегда выходил победителем.
Проторчав полчаса в пробках, затем еще и в очереди магазине, Лиса медленно бредет по тротуару в сторону остановок. Она знатно измоталась за сегодня, ни сил, ни желания идти на мордобой нет, но есть такое слово как надо.
***
«Не волнуйся, даже если я уйду
Ты справишься сама, без меня».
— Почему она не смывается?! — безысходно стонет Дженни сорванным голосом, в сотый раз пройдясь длинными ноготками по аристократичным запястьям, украшенным бледно-голубыми нитями вен. Чужая кровь давно сменилась собственной, крупными каплями капая на мраморный пол в уборной.
От металлического запаха крови тянет блевать повторно, но в этот раз Дженни сдерживается с ярость и солью в глазах вырывая платье из рук оторопелой девушки из стаффа.
В помещение врывается Моника, эту железную леди крайне сложно вывести из состояния равновесия, ею впечатлен даже Юнги. Кстати, о последнем.
— Где мой муж? — медленно отходит от зеркала Ким, принимая полотенце. Где-то в углу покоится сегодняшнее окровавленное платье, пережившее слишком многое за последние несколько часов.
— Господин Мин уехал, — помогает заправить халат Моника, ничего более уместного она в гримерках не нашла. Дженни молча накинула вещь на себя, вперившись кошачьими глазами в неё. Выждав затравленный взгляд, женщина, мысленно вздохнув, добавляет: — С той девушкой.
— Пусть приготовят машину.
— Для начала Вам стоит успокоиться и-
— Успокоиться?! — взрывается по щелчку пальцев Дженни, — Стреляли в моих моделей, я чуть ли их кровью не умылась сегодня! А мой якобы муж после всего этого уехал со своей шлюхой, я не могу так...
— Именно, — возвращает очки на место привычным движением Моника, — сейчас для нас важнее всего установить личность убийцы. И чем быстрее мы это узнаем, тем лучше для нас.
— Отлично, но сперва поговорю-ка я с кое-кем.
Преодолеть сотню ступенек лестницы на каблуках за минуту оказалось не такой уж непосильной задачей, главное не потерять запал в пути, а уж его Дженни достаточно на данный момент. Стоит девушке показаться в дверях гостиной, как спутница Мина тут же подпрыгивает, вставая с места, но крепкая ладонь, ухватившаяся за запястье, заставляет сесть на место. Что уж точно не укрылось от внимания вездесущей Ким, так это с какой одновременно силой и нежностью она легла на талию.
— Как ты? — мрачно интересуется Юнги, не прекращая поглаживать бок Джихё. А что ещё больше бесит, так это его поза, эти разведенные ноги, перекинутая через спинку дивана рука и этот полностью непроницаемый взгляд.
— Как я? — спрашивает Дженни своим самым милым тоном, что только способен её голос. Она останавливается возле окна, за стеклом которого вступила во владения тьма, сожрав всё светлое. — Превосходно, знаешь, искупалась сегодня в крови, впрямь волшебные ощущения. Не хочешь попробовать? Только уж в своей ей.
Не выдержала, подошла на несколько шагов, заглянула в темную бездну напротив, пожалела, но отступать поздно.
— И? — выразительно поднимает левую бровь парень, — Мне жаль твоих моделей, но причём здесь я?
— Ты издеваешься, сука?! — рычит Ким, вплотную приблизившись к супругу, — Я уверена на все сто, твои ебаные партнёры по бизнесу. По нелегальному бизнесу, — чётко выделяет последние два слова Дженни, не скрывая сочащуюся из всех клеток её организма ненависть. — Дай-ка подумаю, твои нарко-товарищи или всё же оружейные?
— О чем она? — слегка отодвигается Джихё, сам же Мин раздраженно прикрывает веки.
— О, ты не знала? — гадко хохотнув, садится рядом Ким. — У твоего любимого целый комплект подпольного бизнеса, или ты думала, что он просто так пытается выгородиться, показушно помогая сиротам?
— Заткнись, — просит (пока что!) Юнги, дыша через раз.
— Почему же? Я, как твоя законная супруга, должна помочь этой бедной девушке сделать правильный выбор.
— А именно? — холодно осведомляется Джихё.
Она на дух не переносит эту богатую и стервозную сучку, но ради Юнги сцен не устраивает, в отличие от этой неуравновешенной, что явно ведёт к этому. Слишком низко, тем более сейчас, когда он лично пригласил её в своё имение.
— Съебаться на хуй, — ласково улыбается Ким, — желательно не моего мужа. Хмыкнув, девушка встает на ноги, чудом не теряя самообладания.
— Я, так уж и быть, последую твоему совету.
— Джихё, не выключай телефон, — когда Пак уже почти скрылась за дверью, чуть ли не приказывает Юнги.
— До свидания, Юнги. В гостиной наступает режущая слух гробовая тишина, давящая на нервы, накручивающая самые худшие завершения сей вечера. К счастью, переместиться с дивана, на котором так и восседает Мин, на подоконник Дженни успела. Мало ли.
— Довольна?
— Вполне, — врёт.
На душе скребут кошки, никакого удовлетворения, ведь главной её целью было сделать больно не этой Джихё, а своему мужу, которому, впрочем, плевать настолько, что ни единый мускул не дрогнул на его лице, он будто каменное изваяние, лишенное чувств и эмоций. Он не заслуживает ту девушку, ни грамма её внимания. Это они друг другу под стать: два прогнивших существа в человеческом обличье, хладнокровные твари, обделенные всеми положительными людскими качествами. Разве что любовь Дженни к сыну и Юнги к своей девушке.
Юнги поднимается с дивана, Ким следом спрыгивает с подоконника, звонко стукнув каблуками по паркету.
— Я кожей чувствую твоё желание закатить истерику, не старайся понапрасну, — едко скалится Юнги, глазами прожигая в ней дыру. Обладай он сверхъестественными силами, от Ким остался бы один лишь пепел.
— Не пугай сына, он хоть и дефектный-
Звонкая пощечина, подобно кинжалу, разрывающему кусок материи, рассекает тишину.
— Твоя жизнь и само существование сплошной дефект, понял ты, ублюдок?! — цедит сквозь зубы Дженни, тяжело дыша. Как жаль, что ваза с цветами стоит далеко.
— Еще раз ты меня ударишь, и я клянусь, ни один моральный устой меня не остановит ответить тем же. — одними аспидными глазами вспарывает кожу Юнги, чудом не ломая тонкое запястье, зажатое меж длинных пальцев, — Я понятно выразился или повторить?!
Ответом послужил плевок.
Ладонь Юнги пролетела в паре миллиметрах от лица девушки, смачно врезавшись в стену позади. Он хотел её ударить, но в последние секунды передумал. Зато сама Ким разом съежилась, закрыв глаза и затаив дыхание. Тихо рыкнув, Юнги отступил на несколько шагов назад, подобрал упавший на пол свой пиджак и молча удалился.
Тихий всхлип выводит Дженни из состояния оцепенения, она тут же порывается к застрявшему у порога Юджену.
***
Встречаться с одним из бантанов Розэ не сильно хотелось, однако Хосок настоял, так что деваться некуда. К тому же Тэхена она не видела уж точно года три, поскольку тот в постоянных разъездах, в поиске любимого места, потому что на своей Родине дома найти он не смог, по крайней мере, так ей объяснил Хосок, что поддерживает связь со всеми парнями. Он в курсе буквально каждого их вздоха. В отличие от неё, как дела обстоят у Дженни с Джису она до сих пор не знает.
— Ты уже всё? — осторожно стучит в дверь Хосок, который получив позволение войти, немедленно возник за спиной.
— Потрясно выглядишь.
— Спасибо, ты тоже, — еле заметно заливается краской Чеён, поправляя складки на золотистом платье чуть выше колена, что было подарено подругами перед отъездом. Волосы пришлось просто распустить, потому что времени делать что-то с ним просто нет.
Минут через сорок они уже прибыли в ресторан «Tetsuya's», где их за столом уже ждал Тэхен с какой-то девушкой. Розэ реально чуть не поседела, когда узнала в этой особе в розовом с блестками платье Лису.
— Мясо здесь готовят просто шикарное, — скользит взглядом по меню Тэхён, пытаясь себя чем-то занять, поскольку, ели он повторно заговорит с рядом сидящей девушкой, всё вновь обернется очередной ссорой и выяснением отношений. А портить себе вечер Киму не хотелось, тем более сейчас с минуты на минуту должны были появиться гости.
После продолжительной тишины, изрядно мешавшей дышать Тэхену, которому молчать было сложно, он привык всё время что-то балаболить; его спутница заговорила, правда, на тему, что ему в последнее время стала ненавистней настолько, но уж лучше это, чем молчать.
— Ты обещал. Парень, глубоко вдохнув, откладывает меню подальше.
— Да, я обещал и обещание своё сдержу, а теперь прекрати гипнотизировать бокал, приехал Хосок.
— Кто с ним рядом? — бросив быстрый взгляд на появившуюся парочку, продолжила исследовать скатерть на столе.
— Тебе она понравится, — ухмыляется Тэхен, поднимаясь со стула и сгребая в медвежьи объятия своего друга.
— Лиса? — тупо на автомате слетело с губ Пак прежде, чем она даже поздоровалась. Девушка растерянновскидывает голову, ни в меньшем шоке уставившись светло-серыми глазами на них. И давно она носит линзы?
— Знакомься, Розэ, это Лали, — за локоть подводит слегка опешившую Пак Хосок к столу. — Лали, это Пак Розэ.
— Очень приятно познакомиться, — протягивает ладонь Лали, которую тут же принимает Чеён. растерянно
— Взаимно, прости, я перепутала тебя со своей подругой.
— Ничего страшного, Рози, они с Лисой близнецы, — отвечает за партнершу Тэхен, с лица не сползает привычная усмешка, янтарные глаза пристально изучают ее саму. Он сильно изменился со времен школы, возмужал, от былого чуть хлипкого пацана не осталось ровным счетом ничего, его сменил высокий Ким с темными кудряшками.
Розэ ошарашенно садится на стул, отодвинутый Хосоком, мысли в ее голове разбежались в разные стороны.
— Она мне ничего о тебе не рассказывала.
— У нас... сложные отношения, — грустно улыбается Лали. Тэхен тут же перекидывать через плечо руку, аккуратно подвинув к себе.
— Не будем о плохом, лучше расскажите, как обстоят дела у нашего босса. — подмигивает Ким.
Из всех бантанов единственный, кто сам лично управляет своим офисом, является именно Хосок. Не без надзора родителя, конечно, но некую самостоятельность и уважение своих сотрудников он приобрел.
Чеён потихоньку начала расслабляться в компании старых друзей. Правда, больше всех молчала Лали, точнее вообще не вступала в разговор, предпочитая слушать. Внешне их практически не различить, разве что по волосам и цвету глаз. В отличие от огненно-рыжих кудрей Лисы, у Лали они платиновые, красиво сочетающиеся с серебряно-серыми очами.
— Отец обещал засунуть меня в университет, если продолжу так же игнорировать его звонки, — пожимает плечами Тэ, переложив разрезанные куски мяса в тарелку Лали. Наблюдать за ними Розэ было приятно, сколько любви и восхищения в глазах у Кима — она, наверное, впервые его таким видит. Смотря на Тэхена, в голову сразу лезет Чимин, такой яркий и жизнерадостный, вечно уделявший ей всё своё внимание, время и душу. А они ведь были лучшими друзьями с Ви, не разлей вода.
От разговора отвлёк входящий вызов от Джису. Извинившись перед присутствующими, Розэ скрывается в уборной.
— Почему ты не брала трубку?! — в лоб спрашивает Пак.
— Отходила от произошедшего. Всё в порядке, честно. Чеён вздыхает, аккуратно прислоняясь к стенке за спиной:
— Что с Намджуном? Джису слабо тянет улыбку, естественно, скрыть что-то от подруг у неё не получится, никогда не получалось.
— Без понятия, этот ублюдок будто провалился, ни звонит, ни пишет.
— Может, он не в курсе.
— Ха, ты на другом материке об этом в курсе, — хмыкает Ким, — И вообще, даже опустив этот инцидент, он должен был мне позвонить независимо от чего-либо.
— Да-да.
— Хей, ты где, что за шум на заднем плане?
— Да так с Хосоком вышли погулять.
— Ладно, поговорим позже, хорошо повелись.
— Да подожди ты-
***
У Лисы перехватывает дыхание, когда на ринг вступает Се, чуть шаткой походкой проходит к своему углу. Ему стоит огромного труда сфокусировать свой взгляд на ней, сидящей в первом ряду, с напряжением и тревогой глядящей на него. В своей белоснежной рубашке, заправленной в голубые джинсы, волосами, завязанными в высокий конский хвост, совершенно не вписывающейся в общую картину. Вокруг одни мужланы, со слюнями во рту провожающие каждый поединок, готовые положить на кон всё своё имущество. Он пожалел в сотый раз, что вообще пригласил её посмотреть. На своё поражение.
Конферансье объявляет начало боя. Лиса не замечает подсевшего к ней мужчину, всё внимание обращено на своего парня, что с глухим стуком падает на мат. Манобан подскакивает на месте, как только Сехуна седлает коренастый боец с приличными габаритами. Ей бы зажмурить глаза и не видеть как на совершенно не сопротивляющегося О градом льются хаотичные удары, меньше, чем за минуту, лицо становится похоже на кровавое месиво. Закрыть глаза и отвести от ринга сил нет. Она, словно умалишенная, с широко раскрытыми зрачками смотрит на избиение своего парня. Она было уже порывается помочь, но кто вообще на неё обратит внимание.
— Он уже сдался, вы не видите?! — кричит Лиса, стараясь перекричать толпу.
Её колотит изнутри, а Сехун так и лежит, не способный поднять ни одну конечность. Сердце кровью обливается.
Реакции ноль.
Животные сзади радостно вопят, наслаждаясь каждой крупицей боли лежащего, радуясь и впитывая чужое унижение. Чтоб вас всех.
Она всё же порывается к нему на ринг, но сильные руки двух громил, взявшихся из ниоткуда, легко подхватывают и швыряют назад, к скамьям. Больно ударившись головой, Лиса медленно приподнимается на локтях, пока чьи-то ноги не смыкаются, больно сжимая шею, не давая сделать вдоха.
— Как ты думаешь, долго протянет напичканный наркотой горе-боксер против насытившегося допингом противника? Лиса замирает, разом шумно втянув в легкие воздуха. Этот голос она узнает тысячи, всё такой же презренный, полный самодостоинства и величия. Лиса медленно поворачивает голову назад, натыкается на облаченного в тёмное пальто Чона. Отросшие черные пряди упали на лицо, делая его истинно звериным, сейчас он явно походил на гибрид кобры и льва. Руки ложатся на макушки Манобан, больно оттягивая за огненные волосы назад, чудом их не вырвав.
— Твоих рук дело, ублюдок? — хватает тупости-мужества прошипеть Лисе, тщетно пытаясь вырваться из плена мощных ног Чона.
Чонгук усмехается, собственнически хватая за шею, притягивает к себе:
— Что выберешь, рыжик?
Верить в свою звезду