Теория леса

Родион открыл глаза. Вокруг были размытые очертания какой-то комнаты. Спустя несколько секунд он вспомнил все вчерашние события. Лизочку, ее побег, болото, солнечную Тригонометрию, Деревню Котангенсов, очаровательную Кэти, строгих Лауру и Генри... Парень быстро посмотрел налево. Кровать девушки была пуста и аккуратно застелена. «Где же она? – подумал Родион. – Вроде рано еще, а такое ощущение, что ее уже давно здесь нет. Кстати, который час?» Парень развернулся, чтобы достать рюкзак со стула. Однако рюкзака не было. Вместо этого на стуле стояли глиняные тарелка, чашка и какой-то горшок. Рюкзак же мирно покоился на полу. Родион достал оттуда очки, надел их, сел на кровати и взглянул на посуду.
В чашку было что-то налито, на тарелке лежали три невероятно аппетитных булочки и что-то очень похожее на нарезанное дольками манго. Парень взял одну из долек. По запаху он понял, что не ошибся. «Откуда здесь манго?» – подумал он и съел дольку. Спелое, сочное, мягкое, вкусное манго... На тарелке остались одни шкурки. Родион отпил из кружки. Свежий яблочный сок. «Неплохо, очень неплохо, – подумал он и взял горшок. – Кукурузная каша? С ежевикой? Однако очень странно...» Доев кашу и облизав ложку, парень потянулся к булочкам. О, это было поистине чудесно! Они были настолько мягкие и нежные, что просто таяли во рту. Кроме этого, они были с ярким яблочным запахом и вкусом, хотя сами яблоки на зуб не попадались. «Ароматизатор», – подумал Родион. Несмотря на все опасения, он все же довольно быстро расправился с булочками и допил остатки сока.
«Если это все готовила Кэти, то она готовит великолепно. Даже лучше своей почти тезки тети Кати, – думал парень. – Стоит поблагодарить ее за завтрак. Но раз ее нет, придется поискать. Может, она сама завтракает? Или мило болтает с соседкой? Наверняка же у нее есть подруги. Ах, я еще обещал ей помогать! Если покажет мне, где у них кран, то я смогу помыть посуду. Или еще что-то сделать. Вот сейчас – только посмотрю, который час, и пойду поищу ее», – парень потянулся за рюкзаком и достал телефон. Увы, мобильный был разряжен. «Интересно, есть ли у них электричество?» – подумал Родион и посмотрел на потолок. Там не было даже намека на лампочку. Парень вздохнул.
Все же он решил пока не отчаиваться, спросить об этом у Кэти и, если что, отчаяться уже потом. Он быстро оделся и вышел в коридор. Было тихо и пусто. «Может, она на улице?» – подумал Родион и вышел во двор. Во дворе тоже было пусто, однако с улицы доносились разные звуки. В поисках Кэти парень открыл калитку.
В нескольких метрах от калитки дрались два мальчика лет шести. Не успел парень решить, разнимать их или нет, как из соседнего двора выскочила женщина. Родион вспомнил, что это она вчера чинила забор. Женщина подбежала к мальчикам, засунула руку в эпицентр драки и вытащила оттуда одного за шиворот.
– Стив! – гневно сказала она, хотя было видно, что она на самом деле не сердится.
– Мама, – жалобно протянул пойманный ребенок.
– Вы что здесь устроили? – накинулась женщина на второго мальчика, уже вставшего и начавшего отряхиваться.
– Тетя Синди, это все Стив!
– Нет, это Коля! – не согласился Стив.
– Я прекрасно знаю, как вас зовут, – сказала ему мама. – На поле иди, за ананасами, – добавила она, подтащила сына к своей калитке, открыла ее, достала оттуда корзину и дала ее мальчику.
– Можно, я с ним пойду? – попросился Коля.
– Еще не хватало! Поубиваете там друг друга, а ананасов мне кто принесет?
– Почему ананасы? Яблоки лучше, – возмутился Стив.
– Надоел ты мне уже со своими яблоками! А ну, марш за ананасами!
Мальчик уныло поплелся в глубь деревни. Мимо Родиона прошла девушка с волосами до плеч и пустым коромыслом на плечах.
– Доброе утро, Синди! – сказала она.
– Алисочка! Как твои волосы? Ты мажешь их маслом?
– Да, я купила виноградное на рынке.
– Виноградное – то для кожи! – воскликнула Синди. – А для волос любое пойдет. Иди сюда, я посмотрю на них.
Девушка подошла к Синди и положила коромысло на землю. Женщина развернула ее спиной и стала разглядывать кончики волос. Алиса тем временем заметила Родиона.
– Это кто? – спросила она.
– А, даже не смотри на него! Я понимаю, красавчик, но он – человек!
– Человек в доме Лауры и Генри? – удивилась Алиса.
– Да, это Кэтинька вчера отличника изловила, умница наша! – в голосе Синди слышалась гордость. – Если б у тебя, Алиска, была дочь-красавица, и она поймала отличника, ты бы его не оставила?
– Я бы и двоечника оставила.
– Вот. А этот! Ты посмотри на него! Такой и воды сможет наносить, и картошку выкопать.
– У Кэти разве есть картошка?
Родион захлопнул калитку, перевернул стоящее у забора ведро и сел на него. В этот момент дверь дома распахнулась, и из нее вышла Кэти.
– Родя! Доброе утро. Я и не заметила, как ты встал.
Кэти была одета так же, как и вчера, только платка на голове не было, а косы были переброшены через плечи.
– Давно встал. Кстати, спасибо за завтрак. Очень вкусно.
– На здоровье, – улыбнулась Кэти.
– А где вы берете ароматизаторы? – поинтересовался Родион.
– Что это такое?
– Это есть в твоих булочках. Они без яблок, но пахнут яблоками. Вот, ароматизатор придает булочкам этот аромат.
– А-а, яблочное пюре, что осталось от сока! Я и не знала, что у него есть такое красивое название, – восхитилась девушка.
– Это как бы не совсем так... Кэти, скажи, у тебя есть картошка? Ой, то есть электричество?
– Картошки я чуть-чуть посадила за домом. А электричество – это что?
– Как все сложно, – тихо пробормотал Родион и тут же добавил погромче: – Это свет в доме.
– Свет дает солнце. Зачем заносить его в дом?
– Тут можно долго говорить. Ты хочешь послушать?
– Все очень интересно, что про мир людей, поэтому я бы с радостью послушала. Только дел много. У меня вот вода закончилась, надо идти к колодцу.
– Давай я принесу воды! – воодушевился Родион. – Я обещал помогать тебе.
– Хорошо. Ты знаешь, где колодец?
– Нет.
– Смотри, – Кэти подошла к противоположному концу двора.
Там, как ни странно, тоже была калитка, которую Родион раньше не замечал. Девушка открыла ее. Парень встал и вышел вслед за ней. Здесь был небольшой клочок земли, заканчивающийся обрывом. С обрыва открывался прекрасный вид на поля и лес вдалеке.
– Здесь тоже есть лес? – удивился Родион. По-видимому, в Математике лес был повсюду.
– Конечно. Где же, по-твоему, я собирала ежевику и манго?
– Мало ли.
– Дворик – не такая большая ограниченная плоскость, чтобы там еще и лесную растительность садить. Смотри, – Кэти показала рукой куда-то вниз, – там колодец.
У подножия холма виднелся колодец.
– Далеко, – заметил Родион.
– В обход еще дальше, – приободрила Кэти. – Ну, ты иди, иди, а то мне вода нужна.
– Иду. Где ведра брать?
– Одно я сейчас дам, а на другом ты сидел.
Девушка подошла к окну в стене дома, перегнулась через подоконник и вытащила оттуда ведро. Родион тем временем стоял, закинув на плечи коромысло.
– Теперь цепляй ведра, – сказала Кэти, увидев его.
– Как их цеплять? – на лице Родиона отразилось полное недоумение.
Кэти рассмеялась.
– Да просто. Садишься на корточки и поддеваешь их за ручки коромыслом, – проговорила она сквозь смех.
– Ну, извини, не доводилось мне иметь дела с коромыслом раньше, – отозвался Родион.
– За всю жизнь? И как другие носят, тоже не видел?
– У нас как-то без них обходятся.
– Любят люди все-таки все усложнять, – улыбнулась Кэти и повесила на коромысло пустые ведра. – Иди.
Родион вышел со двора. «И она еще смеется, – думал он. – Сами все поусложняли и еще считают, что это у нас все сложно. Вот интересно, как они вообще живут без цивилизации? Им что, даже в голову не приходит, что это так дико и неудобно? Кэти двадцать лет, как и мне. И все это время она живет так. Неудивительно, что она спрашивает у меня каждое слово. Это для меня все здесь дико, а для нее – абсолютно нормально. Хм, может, в этом и есть секрет ее привлекательности? Она дикая, первобытная, простая и вместе с тем сложная. Ее хочется разгадывать. А еще она красивая... Эти ее косы... Они так переливаются под солнцем. А эта милая улыбка, серебристый смех, – лицо девушки предстало перед глазами Родиона. Он улыбнулся, но тут же спохватился: – Так, что-то я отклонился от темы. У них все очень странно и первобытно. При этом все отлично разбираются в математике. Помнят все формулы, задачи придумывают из ниоткуда, а за водой приходят к таким вот колодцам...»
Колодец стоял здесь, под обрывом, один-одинешенек. «Хоть бы дерево возле него посадили, что ли, как это в книжках рисуют», – подумал парень.
У колодца стояла какая-то бабушка и медленно накручивала цепь на барабан.
– Давайте я вам помогу, – предложил Родион.
– Спасибо тебе. Хорошего парня родители воспитали.
– Так вы бы тоже детей попросили за водой сходить.
– А кого просить? Доченька моя ребенка ждет, а сын на работе. Хорошо, хоть такие, как ты, встречаются. Как тебя звать-то, добрый молодец?
– Родион, – ответил молодец, протянул бабушке ее ведро и сбросил пустое вниз.
– Ты, я смотрю, не из наших. Логарифм? Мелковат ты для них. Интеграл? Да что-то незаметно, чтобы ты сутулился. Так что, скорее всего, ты логарифм.
– Нет, я человек.
– А-а, жертвочка чья-то.
– Да, только добровольная. Я – отличник.
– Правда, что ли? Про такую редкость только легенды слагают, – с сомнением сказала бабушка.
– Правда. Лаура и Генри вчера подтвердили это, – парень вытащил ведро из колодца и стал переливать воду в свое.
– Уж если ты Лауре угодил... Помни, ты станешь еще знаменитым на всю Тригонометрию, – с этими словами бабушка взяла ведро и пошла в деревню.
«Да, – подумал Родион, – уже пророчат мне славу. Надо быстрее найти Лизочку и сматываться из этой глуши. И вообще, Кэти обещала установить слежку за домом Рональда. Ни о какой слежке и речи не идет почему-то, – парень надел коромысло и направился в деревню. – Я даже до сих пор не знаю, где он живет. Зато я знаю, где колодец. Как будто это поможет мне с Лизой. Хотя, может быть, пока я тут таскаю воду, Кэти сама следит за домом? Это вполне логично, не таскать же ей, хрупкой, беззащитной девушке, такие тяжести. Еще и на гору. И по жаре, – парень чувствовал, что выбивается из сил. – Это утомляет ничуть не хуже тренировок в спортзале. Слава Богу, уже деревня близко...»
Зайдя во двор, Родион поставил ведра на землю и потянулся. Из-за дома вышла Кэти.
– Родя, как ты быстро!
– Это ужас. Колодец так непрактично расположен. Спускаешься налегке, а поднимаешься на гору с водой.
– И что?
– Кто тебе воду носил, когда меня не было?
– Как кто? Я.
– Это же тяжело.
– У нас все женщины так носят.
На лице парня отразилось удивление.
– Хватит нам бездельничать, – спохватилась Кэти. – Я вот огород полю, присоединяйся.
– Как, сразу полоть?
– А что ты хотел? Дел еще много. Ты же не будешь ждать, пока станет еще жарче?
Родион кивнул и поплелся вырывать сорняки. Кэти ушла в другой конец двора, и ему ничего не оставалось, кроме как сосредоточиться на прополке.
Наконец, когда жара стала еще невыносимее, из-за дома послышался крик: «Хватит!»
«Слава Богу», – тихо пробормотал парень. Тут же он почувствовал, что не помешает освежиться. Он обошел дом и нашел там Кэти, которая пила воду из глиняной кружки, уютно сидя в тенечке под деревом.
– Скажи, у вас есть где-то ванная или душ? – обратился к девушке Родион.
– Что это? – спросила Кэти, ничуть, впрочем, не удивив парня.
– Это место, где купаются.
– А-а. Река недалеко.
– Река? – не поверил Родион.
– Ну, по-вашему «ванная».
– Нет. Река – это река, а ванная – это ванная.
– И в чем отличие?
– Ванная – это... Это как маленькое озеро в доме, – нашелся парень.
– Какие вы странные! Вам и солнце надо в доме, и озеро. Как будто реки мало.
– Купаются у вас только в реке?
– Да.
– Показывай дорогу.
– Раз уж пойдем к реке, можно и воды там для огорода набрать.
– Конечно, давай наберем, чтобы потом за ней не идти, – воодушевился Родион.
– Тогда вывози бочку, – Кэти показала на тачку, в которой стояла огромная бочка. – Я уже с утра все оттуда вылила, правда, на весь огород не хватило.
Парень вздохнул и потащил бочку за собой. Девушка открыла ему калитку. На улице их встретил радостный крик:
– Кэти! Вы за водой?
– Да, – ответила девушка.
Родион посмотрел в сторону голоса. Над соседским забором виднелась голова женщины, разнимавшей утром мальчиков.
– Хороший у тебя помощник, мне бы такого! – улыбнулась она.
– Да, Синди, познакомься, это Родион. Он повелитель железок.
– Ух ты!
– Нет, на самом деле я не...
– Родя, это Синди, моя соседка.
– Рад знакомству, – ответил парень.
– И я рада. Ну-ка, повелитель, покажи, как ты повелеваешь.
– Я искупаться хочу, – вздохнул парень. – Железки и без меня разберутся.
– Скажи-ка, что такое 2^n?
– Это n перемноженных двоек.
– Дошкольный уровень знаешь. Иди.
Родион посмотрел на Кэти.
– Куда идти? – спросил он.
– Спускаемся.
– У вас всегда на улице базар? – поинтересовался Родион немного погодя.
– Сегодня еще тихо. Ты не обижайся на Синди, она просто очень общительная.
– С чего это она задает мне вопросы? Нет, мне не сложно ответить, просто мне кажется, я прошел здесь уже достаточно проверок, – в голосе слышалось возмущение.
Кэти рассмеялась.
– Синди понятия не имеет, что устроили тебе вчера мама с папой, – еле выговорила она.
– Не вижу ничего смешного.
– Просто даже им было интересно задать вопросы отличнику. Возможность-то редкая.
– А я думал, они просто мне не поверили.
– Не без этого. Двоечника сразу видно, а что ты отличник, надо доказывать.
– Кстати, спасибо тебе огромное за вчерашнее. Если бы не ты, я бы до ночи подбирал числа.
– Тем более, что уже был вечер, – снова засмеялась Кэти.
– Нет, ты, правда, очень мне помогла. Я не умею так хорошо и быстро считать, как ты.
– Зато мои родители теперь уверены в противоположном. Но не стоит благодарности, – Кэти посерьезнела. – Что-то у папы вчера было плохое настроение, наверное, из-за того, что я охотилась. Мы ведь даже в школе учим, что люди медленно считают. А он решил заставить тебя подобрать числа. Да и мама зачем-то задала вторую задачу. Но ты правильно все решил и объяснил. Ты действительно много знаешь о нас.
– Тем не менее, твоя соседка почему-то говорит о каком-то дошкольном уровне, – заметил Родион.
– Ну, подумаешь, это сама Синди задала тебе такой детский вопрос. Она же не видела, как ты вчера отвечал моим родителям.
– Но при чем здесь дошкольный уровень? Степени и действия с ними учат в средней школе.
– Я не знаю, как у людей, – растерянно сказала Кэти. – У нас это знают все дошкольники. И почему школа средняя? Кто там учится?
– Люди. Дети с пятого по девятый класс.
– Класс?
– Год обучения.
– У вас их аж девять? – не поверила девушка.
– Вообще-то одиннадцать. Но некоторые люди учатся и девять.
– Что можно делать в школе целых одиннадцать лет? Семь – это и так много.
– Семь? – теперь пришла очередь Родиона удивляться. – Что можно выучить за семь лет?
– Можно и за пять. Первые три года вполне можно собрать в один.
– Но за семь, а тем более за пять лет ничего невозможно узнать. Я понимаю, еще десять...
– Первые три года обучения по общей программе – это слишком много. Большую часть того, что там учат, почти все уже знают.
– А остальное время программа какая-то другая?
– Начиная с четвертого года, появляются специальные курсы для мальчиков и девочек. Хотя остается несколько общих предметов, например, основной закон Математики, – объяснила Кэти.
– А еще какие есть предметы?
– У девочек – основы кулинарии, домоводство, секреты семейной жизни... А у мальчиков – опять-таки секреты семейной жизни, домоводство, только у них все по-другому. Еще у них есть курс «охота на людей».
– Охота на людей?! – ужаснулся Родион. – Вас в школе учат охоте на людей?!
– Да, это был мой любимый предмет, – мило улыбнулась Кэти.
– Подожди, ты же сказала, что его изучают только мальчики...
– За отдельную плату девочки могут пройти этот курс, если им интересно. Так же, как и мальчики – основы кулинарии.
Родион заметил, что они приближаются к лесу. Правда, лес был не совсем обычный. Если наверху растительность почти ничем не отличалась от обычных смешанных лесов, то здесь были настоящие тропики, с цветами и лианами.
– Это и есть ваш лес? – поинтересовался парень.
– Да. Тригонометрический лес расположен на всей территории Тригонометрии. Так же, как и Единичная река. Она проходит по кругу, и доступ к ней имеют жители всех деревень.
– Это в ней мы будем купаться?
– Да, больше негде. У нас это единственный водоем.
– Один на все шесть сел?
– Да. Но воды хватает. Единичная река довольно длинная.
– Скажи, почему здесь такой странный лес? – спросил Родион.
– Чем же он странный?
– Растения сильно отличаются от растений наверху, – объяснил парень.
– Не знаю, – Кэти пожала плечами. – Так всегда было.
– Такие леса бывают только в местности, где одно время года. Сколько у вас времен года?
– У года есть время? – удивилась Кэти.
– Сезоны. Зима, весна, лето, осень...
– Какие необычные слова. Что же они значат?
– Бывает, и холодает. Например, когда пасмурно или когда дождь. Или ночью.
– Хорошо, а бывает у вас мороз? Когда река замерзает, листья опадают с деревьев... И фруктов нет, и цветов. И темнеет рано. И очень холодно, так, что надо тепло одеваться. Снег вместо дождя...
– Замолчи! – в голосе девушки слышался неподдельный страх. – Хватит рассказывать такие ужасы! Цветы, фрукты и листья на деревьях всегда были и будут! Они не могут пропасть! Не могут!
– Тише, тише, прости меня, – попытался утешить ее Родион. – Я и не думал, что для тебя это так страшно. Просто для нас это нормально.
– Мир людей такой страшный...
– У нас бывает и тепло. Время, когда так же тепло, как у вас, мы называем лето. Дальше постепенно холодает, приходит осень. Потом все становится так, как я рассказывал раньше. Это зима. А затем постепенно теплеет, просыпается природа, появляются листья, цветы. Это весна. За весной снова приходит жаркое лето, – улыбнулся Родион.
– Это так интересно, странно... и страшно, – произнесла Кэти.
– Ко всему можно привыкнуть, – ответил парень и прислушался: где-то шумела вода. – Река близко? – спросил он.
– Да, мы почти пришли.
– Она глубокая?
– Очень. Возле самого берега мелко, постепенно становится глубже, а после того места, где вода где-то по плечи, резко становится глубоко. Так же и у второго берега, – рассказала Кэти.
– А живность там есть какая-то? Например, рыбы...
– Я не знаю, кто такие рыбы. На дне живут водные функции.
– У вас еще и водные функции существуют?
– Конечно. Они линейные. Квадратичные функции относятся к тем, кто умеет летать. А мы – тригонометрические. Мы ничего не умеем.
– Зато вы живете в домах, как нормальные люди.
– Что? Ни при каком знаменателе я не хотела бы жить, как люди! – воскликнула Кэти.
– Это еще почему? У нас много хорошего.
– Согласна. Вы можете занести в дом солнце и озера, повелевать железками, знаете много красивых слов, да и вообще новый язык лучше нашего, у вас почти всегда есть бумага, и одежда у вас другая, особенно красивая, у вас все так странно... Но вы слабые, плохо считаете, не умеете ничего по дому, не можете иногда решить простейшие задачи, сидите в школе по одиннадцать лет, всегда все усложняете, а еще у вас исчезают фрукты и цветы, и вокруг какие-то рыбы.
Родион расхохотался.
– Что ты смеешься? – недовольно спросила Кэти.
– Ой, если бы ты пожила у нас хоть месяц, ты бы поняла, почему я смеюсь.
– Месяц? Что это?
– Год у нас делится на месяцы, – вздохнул Родион. – Их двенадцать. Каждое время года занимает по три. Вообще, это довольно приблизительно, но так удобнее считать.
Кэти задумалась. Ей нелегко было это понять. Человеческая жизнь выглядела такой странной, трудной, полной разных нюансов и особенностей и заметно усложненной ими. «Как же они так живут? – думала она. – Каждый раз выясняется что-то новое. И чем дальше от нуля, тем сложнее это понимать. Просто в голове не укладывается. Почему нельзя жить, как мы? Гораздо проще и удобнее, и все понятно. Неужели люди никогда не задумываются, как сложно они живут? При этом они думают, что у них все удобнее, а на самом деле... Если бы я была человеком, я бы всячески старалась упростить свою жизнь. Хотя повелевать железками тоже неплохо было бы научиться. Например, заставить ведра сами ходить к колодцу...»
– Смотри, река! – Родион показывал вперед.
Деревья поредели, и отчетливо виднелась речная гладь. Друзья вышли на небольшую полянку. Здесь царила уютная полутень. Единичная река неспешно несла свои воды. Она была не больше тридцати метров в ширину. По обоим бокам росли деревья. Одно из них росло не ровно, а под наклоном, как бы стелясь по земле. Ближе к центру реки оно поднималось довольно высоко и почти параллельно земле, а на уровне второго берега уходило вверх. Должно быть, когда-то оно было повреждено грозой или ураганом, вот и выросло таким кривым. Казалось, что на это дерево можно легко подняться, как на недостроенный мост. «Наверное, круто сидеть на нем, в тени от его веток, и смотреть, как под тобой течет река», – подумал Родион.
– Можешь купаться. Только будь внимательным – вдруг кто из водных функций решит на тебя поохотиться и схватит за ногу, – предупредила Кэти.
– И что делать?
– Ты же отличник. Ответишь им достойно. А мы просто отпихиваем их ногой, да и все.
– А на дерево можно залезть?
– Конечно! С него можно прыгать, – заверила девушка и зашла на дерево.
– Не вздумай прыгать! Это высоко и опасно!
Родион побежал на дерево вслед за Кэти. Как только он представил ее, летящую в воду с высоты как минимум метров пять, страх за ее жизнь охватил его сердце.
– Кэти! – кричал он. – Стой на месте! Я сейчас приду! Ничего не делай!
Девушка удивленно наблюдала за ним.
– Родя, что с тобой? Я всегда здесь прыгаю. И многие тоже, – пыталась она успокоить Родиона.
Парень же, казалось, не слышал ее. Он подбирался все ближе и продолжал орать:
– Стой! Не двигайся! Ты разобьешься!
Наконец он подошел почти вплотную и крепко прижал Кэти к себе.
– Слава Богу, ты цела, – тихо сказал он.
– Родя, что ты делаешь? Отпусти меня. Что ты себе позволяешь? – в голосе девушки слышалось возмущение.
– Прости, я просто испугался, – Родион отпустил девушку. – Я подумал, что ты собираешься прыгать.
Кэти сделала шаг в сторону.
– А кто тебе сказал, что я не собираюсь? – улыбнулась она и, оттолкнувшись, прыгнула в реку.
– Кэти! – воскликнул Родион, глядя вниз.
Однако девушка отлично вошла в воду и вынырнула через несколько секунд.
– Давай, прыгай! Я тебя жду! – крикнула она Родиону.
– Ты... Э-э... С тобой все в порядке?
– Конечно. Что могло со мной случиться?
– Здесь высоко. Ты понимаешь, что могла неудачно войти в воду и повредить себе что-то? Или вообще погибнуть. Это ведь так опасно!
– Какой же ты мнительный! Я так прыгаю уже лет восемь. Опыт.
– И все нормально? – растерянно спросил Родион.
– Естественно. Ну, прыгай же!
– В одежде?
– И что? Ты же со мной. Если бы ты был один, рано утром или поздно вечером... Я тебя сколько ждать буду? У меня дома дел от минус бесконечности до плюс бесконечности.
– Я же тебе помогаю.
– За помощь спасибо, но ты компенсируешь только то время, которое я трачу на тебя. Как, например, сейчас, – отметила Кэти.
– Ты стоишь ногами на дне?
– Нет, держусь на плаву.
– Все это время? – удивился Родион.
– Да. И уже устаю. Поэтому прыгай. Кстати, если ты так боишься неправильно войти в воду, или еще чего-то, чего ты там наговорил, ты можешь спуститься и зайти с берега, – предложила девушка.
– И не надейся, что я так просто сдамся! – заявил Родион и прыгнул в воду.
Вынырнув, он услышал смех Кэти.
– Ты неплохо прыгаешь. Никогда бы не подумала, что ты можешь так бояться, – сказала она.
– Я не боялся. Это был инстинкт самосохранения.
– Я не буду спрашивать, что это значит, потому что мне хватило твоих «Кэти, стой!», «Кэти, не двигайся!», «Я сейчас приду!», «Это опасно, ты могла погибнуть...»
– Ах ты!.. Я беспокоился за тебя! – воскликнул Родион.
– На абсолютно пустом множестве.
– Неправда! В нем были элементы.
– Какие же?
– А вот такие! – Родион взмахнул рукой и окатил девушку фонтаном брызг.
Кэти взвизгнула, перевернулась на спину и быстро задвигала ногами, брызгая на парня. Затем она ловко перевернулась обратно и быстро нырнула. Родион, сделав наконец глубокий вдох, стал оглядываться по сторонам. Неожиданно Кэти вынырнула в нескольких метрах от него.
– И все же причины твоего беспокойства пока остаются теоремой! – смеялась она.
– Может, хватит уже? У кого-то дел в доме много...
– Ты прав, как никогда, – неожиданно согласилась Кэти. – Кстати, если хочешь очистить кожу, можешь пользоваться глиной с берега.
– Кэти, скажи, – начал Родион, зачерпывая глину, – почему у вас все так сложно?
– Это надо посмотреть, у кого еще сложно. Вот ты мне скажи, куда ты дел свои очки?
– На дереве оставил. Кто их возьмет? А вот в реке они утонули бы.
– Давай уже воду для огорода набирать, – девушка вышла из реки. – А то так до вечера не управимся.
Родион вышел на берег и заглянул в бочку. Там лежало ведро и две небольших плетеных корзины.
– Зачем тебе корзины? – поинтересовался парень.
– Для ежевики. Соберем немного на обратном пути. Надо же к ужину чего-то приготовить.
– Но мы еще не обедали, – заметил Родион. Почему-то именно сейчас он заметил, что не прочь чем-нибудь и перекусить.
– Когда мы придем, как раз будет готова каша, – обрадовала его Кэти.
– Интересно, что за каша? – протянул Родион, предвкушая рис с овощами, который прекрасно готовила его мама.
– Та же, что и вчера, пшеничная с тыквой. Кабачков только нет, еще не созрели новые.
Парень вздохнул, выложил корзины из бочки и начал набирать воду ведром.
– В чем смысл – каждый день есть одну и ту же кашу? – спросил он.
– Просто тыкву надо доесть, чтобы не пропала. А на завтрак лучше сладкая каша.
– И сколько осталось еще этой тыквы?
– Сегодня на ужин сварю суп с тыквой и помидорами, и она закончится.
– Тыква и помидоры?..
– Нормальный суп. Хотя, оценивая по твоему тону, это для тебя отрицательная перспектива.
– Сомнительная, – не согласился Родион. – Я никогда не готовил суп из этих продуктов.
– Не стоит сомневаться, пока не попробуешь.
– И то верно. А вот ты всегда готовишь? Или иногда – твоя мама?
– Согласно старым традициям, дети начинают полностью вести домашнее хозяйство, когда вырастают. Так как я женщина, на мне все женские обязанности. Сейчас все делят домашние дела между собой, и получается, что дел на каждого меньше, но у нас все по старинке. Как только я в семь лет угостила родителей нарезанным манго, я начала готовить в доме. А родители только возмущались: «Почему каждый раз манго?» И мне пришлось осваивать новые рецепты, – рассказала Кэти.
– М-да... А разве носить воду из колодца и отсюда – женская обязанность?
– Если бы у меня был брат, носил бы он. Но больше некому. Родители на работе.
– Я набрал бочку. Куда идем?
– За ежевикой, а потом домой.
– Показывай дорогу. Сейчас, только возьму очки.
Родион поднялся на дерево и вернулся уже в очках.
– Идем за твоей ежевикой.
– И вовсе она не моя, – возразила Кэти. – Ее все будут есть. – Слушай, забыл спросить. Где работают твои родители? – Мама – учительница, она с утра до вечера в школе. Папа – строитель, так что он все время на какой-нибудь стройке. Закончится одна, начнется следующая.
– Неужели в Тригонометрии все время кто-то строится?
– С нуля не так часто, в основном что-то достраивают, перестраивают. Иногда приходится работать наверху. Если очень далеко, то иногда папа даже не живет с нами некоторое время. Но это не страшно, это же редко бывает, – улыбнулась Кэти.
– Бочка ведь тяжелая, – неожиданно заметил Родион. – Почему вы не живете возле реки?
– В лесу? Зачем же здесь жить? – удивленно спросила Кэти. – Река была бы близко.
– Здесь неудобно строить дома, это же лес. Да и вообще, если наши предки поселились не здесь, значит, в этом есть смысл.
– Но ты сама говорила, что старые традиции отходят, – напомнил Родион. – Почему бы кому-нибудь не переселиться сюда? За ним потянулись бы остальные, и со временем даже такие консерваторы, как твои родители, переехали бы сюда.
– Что за глупость! – воскликнула Кэти. – Пришлось бы рубить деревья, строить новые дома, куда-то девать старые... Так и весь лес бы перевелся. А в лесу растет много нужного.
– Фрукты можно было бы выращивать и дома.
– Здесь хватает фруктов и ягод на всех, а мы выращиваем у себя то, что здесь не растет. А так каждый выращивал бы у себя лесные плоды, и на ограниченной плоскости не хватало бы места для того, чего нет в лесу, – объяснила Кэти.
– Да я и не думал об этом, – признался Родион.
– А ведь в лесу растет не только еда, но и полезные лианы, – добавила Кэти.
– Вы используете лианы? – удивился парень.
– Да. Одни идут на эластичные сетки, другие – на ткани или обувь, еще из одних мы давим сладкие и соленые соки для вкуса разных блюд... Многие лианы – очень полезные растения.
– Я и не думал, что у них такой широкий круг применения.
– Хм, разве круг может быть широким? – возмутилась Кэти. – У него только диаметр, или радиус, или длина окружности. Площадь может быть. Но у него нет ширины.
– Согласен. Это просто выражение такое, – попытался объяснить Родион.
– Ну-ка, приведи мне пример хоть одного выражения, где используется ширина круга, – не успокаивалась Кэти.
– Нет, у людей просто принято так выражаться. В смысле говорить.
– Странные вы. Права была мама, когда говорила, что у вас нормально вообще не знать наши законы.
– Но ведь это совсем не значит, что мы вас не уважаем. А твоя мама, как мне кажется, подразумевала именно это, – сказал Родион.
– Да, она это и подразумевала. Ведь так и есть. Мы – тригонометрические функции. Поэтому лучше всего мы разбираемся в вопросах, которые касаются тригонометрии. Даже дошкольник должен знать основные тригонометрические тождества для того, чтобы поступить в школу. Но такие условия только для нашей школы. Если ребенок собирается в логарифмическую школу, он должен уметь делать многие действия со степенями. Правда, я не знаю точно, я никогда не собиралась туда поступать. Но это не главное. Главное – то, что потом, в школе, мы изучаем основной закон Математики. Этот курс включает в себя все грани нашей жизни. Мы учим не только свои законы, но и те, по которым живут все другие народы, вплоть до водных функций и иррациональных чисел. Если мы забудем кого-то, то это будет значить, что мы не уважаем их. А люди не уважают не только какой-то отдельный народ, а всех нас, – вздохнула Кэти. – Что у них не спросишь, они ничего не знают.
– Это не совсем так, – заметил Родион. – У нас математика – это просто наука, не более, чем обычный школьный предмет. Вот есть у вас какой-нибудь предмет, который вы изучаете лишь в теории и не практикуетесь по нему каждый день, потому что не видите в этих знаниях практической пользы?
– В общей программе есть бесполезный курс «растениеведение», – ответила Кэти.
– И неужели никто из учеников не относится к нему как к неважному? И, как следствие, не прилагает к нему всех возможных усилий?
– Так делают многие. Да и я была в этом множестве.
– Вот видишь. Но никто ведь не считает, что если так относиться к предмету, то таким образом можно показать неуважение к растениям?
– Конечно, нет, – согласилась Кэти. – Растения ведь бесхарактерные. Как можно показать к ним неуважение? Тем более, что самые нужные и опасные растения мы знаем и так, и нет смысла учить, как цветет каждое дерево и какие у него семена.
– Вот. Так же и в мире людей относятся к математике, – объяснил Родион. – Для нас это – не больше, чем обычная наука. На уроках мы довольно поверхностно изучаем ваши законы и решаем задания, наподобие тех, что вы задаете нам для проверки знаний. Наш предмет «математика» имеет очень мало общего с тем, как вы на самом деле тут живете. Мы даже понятия не имеем, что вы – живые существа, пока не попадаем в ваш лес и не видим все сами. А те, кто не забредает сюда, так и живут всю жизнь в неведении. По тому, что я здесь увидел и узнал, можно было бы вводить новый курс в школьную программу. Я назвал бы его «теория леса».
– А как же наше болото?
– Болото ведь тоже в лесу находится, – улыбнулся Родион. – Теперь ты и сама понимаешь, что люди не находят широкого применения вашим законам (а некоторые не находят вообще) и поэтому не уделяют математике должного внимания.
– Я поняла, – сказала девушка, – что люди о нас просто ничего не знают, а пустое изучение чужих законов и решение заданий не интересует их. Поэтому они не разбираются в нашей жизни не из неуважения к нам.
– Именно. Я и сам не знал ничего о вас. А если бы в наших школах изучали теорию леса, все встало бы на свои места. Хотя бы даже из-за теории. Практику можно познать, только живя у вас.
– Можно один вопрос? Если наши законы для людей такие неинтересные, откуда тогда берутся отличники, которые что-то все-таки знают?
– Отличники – это или очень ответственные дети, которые учат хорошо все предметы в школе, или же те, кому действительно интересны ваши законы, – объяснил Родион. – Такие тоже есть. Им интересно изучать вашу жизнь. Она заставляет нас думать. Те правила, по которым вы живете, закономерности и взаимосвязи, которые есть у ваших народов, не так легко понять человеку. Не каждый это может, а некоторые и не хотят прилагать для этого усилия.
– Мне тоже сложно понять, как живут люди, – призналась Кэти.
– Вот видишь. Кстати, у вас в школе изучают жизнь людей?
– Да, в общей программе есть человековедение. Ну, и кое-что учат и в курсе охоты на людей.
– Вот и мы так же учим законы математики. Знания, полученные на человековедении, тоже ведь не всем пригождаются. И готов поспорить, что они не полностью отражают нашу жизнь и, скорее всего, много где ошибочные.
– Может быть, – задумчиво произнесла Кэти. – Скажи, каким был ты? Тем, кто ответственный, или тем, кому интересно?
– Честно сказать, – улыбнулся Родион, – я объединил в себе обе категории.
– Смотри, мы пришли! – воскликнула Кэти. – Вот ежевика.
И правда, вокруг были целые заросли из кустарников ежевики.
– Давай собирать ягоды, – сказала девушка.
Родион подошел к кусту с корзинкой в руках. Ежевика была сочной и
крупной, такой, что ее хотелось есть сразу, не складывая ни в какую корзинку. Парень съел одну ягодку, потом еще одну, и еще... «Хорошо, что у нас с Кэти состоялся этот разговор, – думал он. – Лаура, судя по всему, ужасно разбирается в нашей жизни, поэтому у ее дочери такое предвзятое отношение к людям. А я хоть как-то помог ей во всем разобраться. Мне кажется, что она все поняла. Или не все, но главное, что уже немаловажно. Кэти – просто прелестная девушка. Интересно, что она думает обо мне...»
Кэти рвала ежевику, а в ее голове роились мысли: «Родя. Он – человек, но он совсем не такой, как говорила мама. Мама даже сама оставила его дома. Он не издевается надо мной, а совсем наоборот. К тому же он не похож на тупого варвара. Он хорошо разбирается в наших законах, они всегда были ему интересны. Да, он разбирается хуже, чем мы, но он уважает меня и всех наших. Люди вовсе не плохие, злые, грубые и глупые. Люди очень положительные. Как Родя. Интересно, что он думает обо мне?..»
«Я уверен, Кэти считает меня лишь бесплатной рабочей силой, – думал Родион. – Я для нее – всего лишь человек. Она всю жизнь росла с Лаурой и людей не видела. Она думает, что мы даже устроены по-другому. Не говоря уже о характере. Что бы я ни делал и ни говорил, я для нее всегда буду всего лишь...»
– Родя! – крикнула Кэти. – Может быть, ты будешь собирать ежевику, а не только есть?
– Прости, – парень начал кидать ягоды в корзинку.
– Ты ешь ее так, как будто ни разу не видел. Мы так до вечера не управимся.
– Скажи, почему мы занимаемся непонятно чем вместо того, чтобы спасать Лизочку? – возмущенно спросил Родион.
– Ту девушку, добычу Рональда? – спокойно уточнила Кэти.
– Да. Ее зовут Лизочка. Лиза. Елизавета.
– Три имени. Странно.
– Это разные варианты одного, – объяснил парень.
– Все равно странно. А вообще, я ей завидую: она такая уникальная.
– Что же в ней уникального? Девчонка как девчонка, – сказал Родион.
Назвать Лизочку он мог какой угодно, только не уникальной. «Разве что тупит она, как никто другой», – подумал он.
– У нее такие волосы... – восхищенно говорила Кэти. – Они такие светлые. Я ни у кого никогда не встречала волос подобного цвета.
– Ха, да у нас такие уникальные на каждом углу, – усмехнулся Родион.
– Правда?
– Ага. Только это не ее цвет. У нее на самом деле темные волосы.
– Но в такой цвет волосы не покрасишь, – возразила Кэти.
– У нас можно покрасить волосы в любой цвет.
– Прямо в любой? В какой захочешь? Даже как... как... – Кэти задумалась, подбирая что-то уж совсем нереальное. – Как помидор?!
– И даже в такой, – заверил Родион.
– А как огурец?
– И в такой.
– Как чудесно! Кстати, у той девочки еще очень красивая, яркая одежда. Чем вы таким ее красите?
Родион улыбнулся, вспомнив ярко-розовую Лизочку.
– У нас есть специальные красители, – ответил он.
– Типа отвары цветов и шелуха лука?
– Не совсем, хотя, думаю, можно сравнить. Но я сейчас не об этом. Почему мы до сих пор не следим за домом Рональда?
– А смысл? Его нет, – заметила Кэти. – Мама Рональда, тетя Мила, выходит за пределы своей ограниченной плоскости очень редко, а еще реже в эти моменты там нет Рональда или Петра, ее мужа. Сидеть там целыми днями подозрительно и глупо. Наш дом на окраине, поэтому, если они все уйдут, мы увидим.
– Но мы уже битый час торчим в лесу, – Родион начинал злиться. – Вдруг они уже ушли?
– Если и ушли, то надолго. Когда мне придется пройтись по деревне, я увижу это и вытащу эту девушку, – Кэти оставалась спокойной.
– Ладно, делай уже, как знаешь, – сдался парень.
– Вот и хорошо, что ты согласился, – обрадовалась Кэти. – Ягод у нас уже достаточно, поэтому нам можно возвращаться.
Корзинка Кэти была уже заполнена почти через край. Часть ягод она отсыпала в корзинку Родиона и поставила одну на другую.
– Вот теперь можно и идти.
Парень кивнул и потащил бочку.
Дойдя до своего забора, Кэти распахнула калитку. Запыхавшийся Родион вкатил бочку.
– Вот мы и вернулись! Пора за работу! – воскликнула Кэти.
Она подошла к окну, перегнулась внутрь дома и поставила туда ягоды.
– Кэти, я так устал. Можно мне чуть-чуть посидеть? – взмолился Родион.
– Хорошо, садись, взбивай масло.
Девушка подошла к большой деревянной крышке, которая лежала на земле в тени от дерева. Эту крышку Родион заметил еще вчера, но до сих пор ничего не узнал (и даже не придумал) о ее предназначении. Кэти открыла ее, и Родион заглянул внутрь. В земле было достаточно глубокое и широкое отверстие, отделанное деревом. Там стояла глиняная посуда.
– Здесь ты хранишь пустую посуду? – спросил Родион.
– Нет, здесь всегда тень, поэтому здесь продукты, для которых жара вредна, – объяснила Кэти.
Затем она достала оттуда какой-то кувшин и закрыла крышку.
– Здесь сливки, – сказала она.
Перегнувшись через подоконник, девушка вытащила из окна табуретку и еще какое-то странное приспособление. Это был металлический цилиндр с крышкой, в которой было отверстие со вставленной ручкой. Кэти открыла крышку. Ручка продолжалась и внутри цилиндра, правда, здесь на ней были лопасти.
– Масло хоть взбивать умеешь? – поинтересовалась девушка.
– Нет, – честно признался Родион.
– Тут много ума не надо, – заверила Кэти и вылила сливки из кувшина внутрь цилиндра. – Просто ручку надо вращать, – объяснила она и закрыла крышку.
– Я понял, – вздохнул Родион. – Но у меня другой вопрос. Есть ли у тебя для меня одежда? Эта еще мокрая.
– Ах, одежда, я и забыла. Конечно, я дам ее тебе, а твою завтра постираю. Только сначала я сама переоденусь, а ты подожди здесь, – улыбнулась Кэти и зашла в дом.
Родион сел на табуретку и попробовал крутить ручку на маслобойке. «Да, еще масло я не взбивал, – подумал он. – Как же уныло жить в таком первобытном мире! Если все так, как говорит Кэти, то Лизочку придется ждать неизвестно сколько, а долго работать она не выдержит. Вдруг этот Рональд свалит на нее все свои обязанности? Хотя так даже лучше! Пойдет она к колодцу, как раз мимо меня, я ее увижу и спасу. Главное, чтобы не под конвоем. Но тогда я смогу отобрать ее силой. Я же когда-то ходил на бокс... Давно это было, классе так в девятом. Но, думаю, спасти Лизочку сумею. Кстати, а что мне мешает сделать это сейчас?»
Дверь дома распахнулась, и оттуда вышла Кэти в милом голубом сарафанчике и с огромным ножом в руках.
– Можешь идти переодеваться, – сказала она.
– А ножик тебе зачем? – осторожно спросил Родион.
– Я схожу на поле, ананас срежу. А ты переодевайся и дальше взбивай масло. Я скоро вернусь.
– Я тоже пойду, – неожиданно заявил Родион. – Только к Рональду. Покажи мне его дом.
– Зачем? Я пройду мимо их дома и посмотрю, есть ли там кто-то.
– Нет, – не согласился Родион. – Я сегодня же заберу Лизочку. И мне все равно, есть ли кто дома.
– Тебе ее не отдадут! – воскликнула Кэти.
– И что? Я сам заберу ее, – не сдавался парень. – Я попробую решить все мирным путем, но если не выйдет, отберу ее силой. Драться я умею.
– Нет! – ужаснулась Кэти. – Не вздумай этого делать!
– Почему? Я – мужчина, и он тоже. Мы разберемся, – заверил Родион.
– Если ты нападешь на Рональда, то за него заступятся его родители. Они схватят тебя, и останется только надеяться, что они заставят тебя работать. А вообще, они смогут сделать все, что угодно, – сказала Кэти.
– Я же отличник. Как мне рассказывали, по вашему закону они могут лишь задать мне вопрос или задание, и не смогут ничего мне сделать, если я отвечу правильно. А я отвечу, – уверенно заявил Родион.
– Не обязательно. Если они захотят, то придумают такое задание, которое ты не решишь, – разуверила его Кэти. – Но и это не самое страшное. Тебе никто не рассказывал, что у нас есть и другой закон. Любой человек – гость в Математике. Если гость проявит агрессию по отношению к кому-то из наших, то отличник он или двоечник, становится неважно. Этот человек оказывается в полном распоряжении у того, на кого он напал. И с этим ничего не сделать, если только тебя не захотят отпустить. А обычно пострадавшие никого не хотят отпускать, а особенно сразу.
– Я и не знал об этом, – парень выглядел шокированным.
– Теперь знаешь. Поэтому лучше тебе делать, как я говорю.
– И что ты скажешь? – улыбнулся Родион.
– Я скажу, что тебе надо идти переодеваться. А я – за ананасом.
Кэти вышла за калитку, а Родион зашел домой. В спальне на его кровати лежала одежда: черные штаны и серая футболка из легкой ткани. «Может, в них будет не так жарко, как в джинсах», – подумал парень. Переодевшись, он снова вернулся во двор и сел за маслобойку. Он думал о Лизочке. Вспоминал ее яркие наряды, обесцвеченные волосы, ее визгливое «Радик!», унылые вечера за ее домашними заданиями, звонки тети Кати с жалобой на очередные «двойки»...
– Кэти! Кэтинька! – неожиданно позвал кто-то. – Кэтюш, ты дома?
Родион поднял голову и увидел, что калитка приоткрыта, а в нее заглядывает какая-то женщина. У нее было круглое лицо, смуглая кожа и каштановые волосы. Заметив незнакомца, она заметно удивилась.
– Это что, Кэти уже замуж выйти успела? А я что-то не помню, чтобы свадьба была, – женщина зашла во двор. – Да еще и не местный. Интеграл?
– Нет, – ответил Родион. – Я ее добыча, и я человек. А вы кто?
– Я – секанс. Заходила в гости к брату, он на котангенсе женился, – объяснила гостья.
– Секанс? Это типа косинус наоборот?
– Да, но не совсем. Хотя косинусы – мутные товарищи. Вечно им все надо сделать наперекор. Недаром говорят: «Что секансу плюс, то косинусу минус», – заметила женщина.
– Я так и думал. А брат ваш, стало быть, арксеканс? – решил уточнить Родион.
– Разумеется. А Кэти-то где? – нетерпеливо спросила женщина.
– Они ушла за ананасом и обещала скоро вернуться, – попытался успокоить ее парень.
– Ладно, тогда подожду, – секанс прошлась по двору. – А ведь ничего здесь и не меняется. Лаура всегда была параллельна здешним делам.
– Зато есть я! – гордо сказал Родион.
– А ты-то тут в какой точке касательный? – удивилась гостья.
– Вот, масло взбиваю.
– Ха, масло. Вот, пока ты тут занимаешься этим мелким делом, Кэти уже бочку с водой от реки привезла, – с упреком заметила женщина.
– Это я принес, – возразил Родион.
– М-м-м, даже ты... Есть все-таки польза от двоечников, – отметила секанс.
– Я – отличник.
– Не делай из меня тупой угол, – возмутилась женщина. – Отличники здесь не работают.
– А я уникальный. Обо мне легенды пойдут. Мне это одна бабушка сказала, – вспомнил Родион.
– То-то мне теща моего брата говорила про какого-то отличника у колодца. Я-то уж думала, она умом на все 180° повернулась, а ты, оказывается, существуешь. Как тебя звать-то?
– Родион.
– Джулия.
– О, а я думаю, кто у меня тут во дворе разговаривает женским голосом, а это ты, – сказала возникшая словно из ниоткуда Кэти.
– Привет, – поздоровалась Джулия. – Хороший ананасик.
Действительно, в руках у Кэти был красивый ананас.
– Я и не знала, что у тебя есть отличник, – улыбнулась Джулия. – Хотя я и сама могла догадаться. Обычно двоечники при слове «секанс» выпучивают глаза и говорят: «Что?»
– Да, я вчера случайно поймала отличника.
– А ты, Родион, рисковый, как и все отличники, – заметила Джулия. – Добровольно остался здесь, да еще и у Лауры.
– Хватит об этом. Ты чего заходила? В гости? – спросила Кэти.
– Нет, я по делу. У меня сладкий сироп закончился, у брата мало, а мне до рынка далеко. А у вас я все равно была. Будь другом, поделись.
– Да, конечно.
Кэти зашла в дом и вскоре вышла с небольшой баночкой в руках. Банка была из глины, поэтому нельзя было увидеть, что там внутри. Джулия заглянула туда и удовлетворенно кивнула.
– Спасибо, Кэтинька, – сказала она и направилась к калитке. – До скорых пересечений. А тебе, Родион, желаю выжить.
– Пока, – попрощалась Кэти.
Когда калитка за гостьей захлопнулась, она взглянула на парня.
– Есть хочешь? – спросила она.
– Не отказался бы, – улыбнулся Родион.
– Хорошо.
Девушка снова зашла в дом. Через пару минут она вернулась с двумя тарелками каши.
– Приятного аппетита, – сказала она и протянула одну из них парню.
– Спасибо.
Родион взял тарелку и ложку. Каша была еще теплой, и от нее пахло тыквой. Кэти, сидя прямо на земле, уже уплетала кашу за обе щеки и выглядела сейчас невероятно мило. «Что ни говори, а хорошо жить в Тригонометрии», – подумал Родион.