Теория леса

Усталый Родион бежал по лесу. «Ну куда же она? Ей что, домой не хочется? Пошла бы со мной, сегодня-завтра были бы дома, завивала бы свои кудри хоть каждый день. Но нет – ее гордость и глупые капризы ей важнее всего! Глупая женщина! И ведь ей всего шестнадцать! А дальше что будет? Видать, именно про таких поют «я на тебе никогда не женюсь». Тьфу!..» – парень неожиданно замер.
Дальше путь был закрыт. Впереди расстилалось болото. О, что это было за болото! Оно было необычайно широким. По бокам раскинулись колючие кустарники. Обойти болото было невозможно.
– Вот и здравствуйте, – обескуражено сказал Родион.
– Здрасьте, – ответил кто-то сверху.
Над болотом сплетались ветви высоких деревьев и еще какие-то лианы, поэтому казалось, что над ним зеленый потолок.
– Кто это у нас тут такой вежливый? – спросили с этого потолка.
– Я.
– Ну, я – это тоже «я». Ты-то кто?
– Человек.
– Отличник, поди, раз такой смелый.
– Отличник.
– Дай хоть взгляну на тебя.
Из зарослей свесилась черная шерстистая морда со светящимися глазами.
– Гляди, какой отважненький! Сейчас посмотрим, как ты мне ответишь!
– А почему я должен отвечать? Хоть кто-нибудь мне объяснит? – поинтересовался Родион.
– Тяжело тебе, смотрю, жить в неведении, – усмехнулась морда. – Что ж, я могу тебе все объяснить. Но нужно соблюсти одну формальность – я первый должен задать задание. Сразу говорю, задам с учетом того, что ты отличник.
– Это еще зачем?
– Я же говорю, формальность. Но ты должен мне ответить, прежде чем задавать свои вопросы. Ну, или не ответить...
– А от этого что-то зависит?
– Я тебе и так, и так все расскажу. Но в твоих интересах ответить правильно.
– А это почему?
– А вот ответь – и узнаешь.
– Ладно, задавайте, – Родион достал свой блокнот.
– Представь, что все трехзначные числа записаны в ряд в порядке возрастания. Сколько раз в этом ряду после двойки идет ноль?
– Хм, это значит, от 100 до 999?
– Отличник ты или нет?
Парень вздохнул и принялся писать в блокноте. Через некоторое время он сказал:
– Вот, кажется, 19 раз.
Вслед за мохнатой мордой свесились когтистые лапы и легли на плечи Родиона.
– Показывай, рассказывай, – попросил монстр.
– Вот, смотрите, – начал объяснения парень. – Ни одно нормальное число, в нашем случае трехзначное, не начинается с нуля. Значит, двойка, после которой идет ноль, не может стоять в разряде единиц ни одного нужного нам числа. Ноль может быть в разряде единиц, а двойка – в разряде десятков. То есть, мы учитываем числа, заканчивающиеся на 20. Их девять: 120, 220, 320, 420, 520, 620, 720, 820 и 920. Но это еще не все. Ноль может быть в разряде десятков, тогда двойка нам нужна в разряде сотен. Иначе говоря, это числа, которые начинаются на 20. Их десять: 200, 201, 202, 203, 204, 205, 206, 207, 208 и 209. В сумме получается 19. Все. В других случаях ноль после двойки не встречается.
– Все правильно. Теперь ты вольный человек, и можешь спрашивать о чем угодно.
«Ну, наконец-то», – подумал Родион и спросил:
– В чем смысл всех этих вопросов? Я полагаю, что вы все отлично знаете математику. Если это так, то зачем каждому нужно что-то спросить? Вы проверяете правильность? Зачем?
– Ого, как много вопросов в одном вопросе, – удивилась морда. – Что ж, все твои догадки верны. В вопросах, касающихся нашей жизни, мы разбираемся намного лучше людей. Тем не менее, люди все равно упорно лезут в наш Лес. Причем все подряд. И те, кто уважает нашу культуру и разбирается в ней – отличники. И двоечники – те, кто понятия не имеет, куда пришли и с чем имеют дело. Но все равно людям – и отличникам, и двоечникам – не место в Лесу. Мы охотимся на людей.
– Охотитесь? – не поверил Родион. – Но зачем? Что вы потом с ними делаете?
– А ничего. Они у нас живут, работают по хозяйству...
– А потом вы их отпускаете?
– Некоторые отпускают, некоторые оставляют до конца жизни. Это зависит от хозяина.
– И это всех ловят? Без разбору? – продолжал допытываться парень.
– Нет. Тех, кто хоть как-то осведомлен о нашей жизни, мы не трогаем. Для этого и вопросы. Чтобы отличить одну группу людей от других. Если люди отвечают правильно – могут идти. Если неправильно – идут с нами.
«О Господи! – подумал Родион. – Лизочка! Она могла сразу же попасться кому-то в лапы. Но нет. Она недавно была жива и вроде бы свободна. Что же с ней случилось?»
– Простите, можно еще вопросик?
– Давай. Все равно я здесь целый день, поговорить не с кем, – чудище пощелкало когтями. – Так чего ты молчишь? Спрашивай.
– Вы не видели здесь девушку? Такая яркая, вся в розовом. И светлые волосы.
– И визжит противно, – добавил монстр. – Видел. Совсем мало времени прошло, как она здесь потонула.
– Потонула? – тихо переспросил Родион и опустил взгляд на болото. – Здесь, что ли? Серьезно?
– Ну да. Я сам видел, как она туда упала, а потом и видно ее не стало. Сама виновата, что сильно дергалась. Хотя я тоже ее понимаю, я не красавец, но она сильно пугливая, – морда помолчала и добавила: – Но я и рад был, когда потонула – уж сильно противно орала.
– Да как вы смеете?! – накинулся на него Родион. – Не имеете права ее осуждать! Она умерла из-за того, что вы ее испугали! Если б не вы, я бы успел ее спасти... – парень беспомощно опустился на колени.
– Когда это она умерла? – удивленно поинтересовалась морда. – Когда я ее видел, была живехонька.
– Изверг вы, – сказал парень. – Сами же говорили, что утонула.
– Утонула. Но при чем здесь смерть?
– А разве можно утонуть в болоте и выжить?! – заорал Родион.
– Разумеется, – спокойно ответил монстр. – Ты не волнуйся, это я забыл рассказать. Это Болото Тригонометрии. Все, кто в нем тонет, попадают в Тригонометрию.
– И Лизочка?
– Девочка эта? Ну разумеется.
– Тогда извините, но мне надо идти.
– Ах да, конечно, – чудище протянуло свои когтистые лапы парню. – Давай руки, перенесу тебя.
– Это еще зачем? – не понял Родион.
– Ты на мой вопрос ответил правильно, а значит, можешь идти дальше. Так давай перенесу тебя через болото. Ты ведь не можешь его обойти.
– Так мне и не надо. Я за Лизочкой в Тригонометрию, – парень стал готовиться к прыжку в болото.
– Туда? Добровольно? Ответил на вопрос – и в болото? Да, отличники – народ рисковый.
– Я должен спасти Лизочку.
– Ладно, покажу тебе путь для своих, – с этими словами чудище сделало сальто и оказалось рядом с Родионом.
Затем оно подошло к одному из колючих кустарников и резко стукнуло по земле ногой. Кусок земли круглой формы упал куда-то вниз и отозвался глухим ударом. Монстр показал на дыру.
– Давай, лезь уже, что ли.
– Туда? – ужаснулся Родион.
– Да. Давай.
Парень подошел и с опаской заглянул в яму.
– Не пойду я туда. Вдруг вы меня там закроете и заставите работать? А я Лизочку хочу спасти.
– Как же я тебя закрою, дурачина? Крышка-то внутри. Да и нужен ты мне, заумный такой? Мы законы соблюдаем, отличников не трогаем.
«Хоть где-то медаль пригодилась. Придется лезть, все равно другого пути нет», – подумал Родион.
– Ладно, – сказал он и прыгнул внутрь.
В яме царил полумрак. Парень различил что-то похожее на дверь. В другой стороне было темно, и нельзя было ничего разглядеть. Математическое существо прыгнуло следом.
– Нам сюда? – указал Родион на дверь.
Чудище лишь подняло что-то темное с пола и заткнуло дыру в потолке. Стало темнее.
– А зачем туда? Там ничего интересного, – существо открыло дверь.
Сразу за ней вместо пола была огромная сетка.
– Сюда падают те, кто тонет в болоте. А мы пойдем дальше, – Родион почувствовал, как его схватили за руку и потащили в темноту. Парень подчинился.
– Осторожно, ступеньки, – послышался знакомый сиплый голос из темноты.
Спускались они минуты три. Наконец стало светлее, и ступеньки кончились. Дальше была еще какая-то дверь, а дальше... Перед глазами Родиона предстала чудесная сельская местность. Такое парень видел только на картинках в книжках. По обе стороны было то ли поле, то ли степь. Вдаль уходила настоящая проселочная широкая дорога, а над всем пейзажем раскинулось бескрайнее голубое небо без единого облачка.
Парень замер. После суток в мрачном лесу казалось, что ничего подобного не существует в принципе. В лесу было темно, мрачно, прохладно и сыро. Здесь же царило самое настоящее жаркое лето, летали бабочки и щебетали птицы.
– Где мы? – спросил Родион, не придя до конца в себя.
– В Тригонометрии, – ответил монстр. Даже он не казался теперь таким мрачным.
– И кто здесь живет?
– Там, – существо показало вперед, – функции. А там, – чудище обернулось, – уравнения, неравенства...
Парень тоже обернулся. Вдали снова начиналось нечто похожее на лес.
– Что там? – спросил Родион.
– Лес.
– А там? – парень снова взглянул вперед.
– Там села.
– И где мне искать Лизочку?.. – озвучил Родион свои мысли.
– Ее поймал арккотангенс. Поэтому она у функций.
– Вот и хорошо, – обрадовался парень. Идти в какой бы то ни было лес после такой солнечной картины совершенно не хотелось.
– Тогда идем, – чудище медленно пошло по дороге.
Парень двинулся следом.
Через полчаса ходьбы дорога разделялась. На обочине стоял заточенный сверху деревянный столб – очевидно, указатель. На нем висели таблички в виде стрелок, направленных в разные стороны. На них были высечены надписи: «Деревня Синусов», «Деревня Косинусов», «Деревня Тангенсов», «Деревня Котангенсов», «Деревня Секансов», «Деревня Косекансов». Также на остриях стрелок стояли пометки: «sin», «cos», «tg», «ctg», «sec», «cosec».
– А эти пометочки зачем? – спросил Родион.
– А, это на коренном языке. Современный язык очень красивый, но корни тоже надо помнить.
– И это теперь нам к котангенсам?
– Тебе – к котангенсам. А мне – к синусам. Один пойдешь.
Парень кивнул. Чудище пожало ему руку.
– Удачи. Ты хороший парень. И умный. Желаю выжить.
– Спасибо.
Существо направилось по направлению к Деревне Синусов. Родион посмотрел ему вслед и пошел в Деревню Котангенсов.
«Так вот оно что! – думал он по пути. – Они используют двоечников в личных целях. Ловят их на ошибках, а потом заставляют работать. Поэтому они расстраивались, что я – отличник. Ведь был бы я двоечником – я бы и капусту им собирал, и все остальное, что они там хотели. А я их – хоп, и разочаровал! – парень довольно усмехнулся. Но улыбка тут же пропала. – А Лизочка? Как же она? Лизочка и труд – это же несовместимые вещи! Надо побыстрее ее спасти, ведь долго она не протянет. Интересно, как далеко до этой деревни? И кто там живет? Такие же чудища, как и в Деревне Синусов? И можно ли с ними договориться? Может, я решу их задачи, и они отдадут мне Лизочку? А может, придется немного у них поработать. Но я все сделаю, чтобы спасти Лизу. Хотя она наверняка заставит полчаса извиняться. Так уж и быть, извинюсь. Или просто пригрожу, что уйду и оставлю ее здесь. Хотя это, скорее всего, не подействует».
День уже клонился к вечеру, когда вдалеке показалось что-то похожее на деревню. Деревянные домики тесно стояли на высоком холме. «Вполне приличная деревня, – подумал Родион. – Прямо не верится, что в этих милых домиках живут такие монстры. И ведь у кого-то из них будет работать Лизочка!»
Подойдя поближе, парень заметил, что с холма кто-то спускается. Судя по всему, это был один из котангенсов. Выглядел он весьма устрашающе: выпуклые красные глаза, огромные мохнатые лапы, шерсть, свисающая клочьями. Голову существа украшали два бугорка, по-видимому, рога.
– Человек? – спросил котангенс тихим глухим голосом.
«Меня заметили», – подумал Родион. Он был один на один с чудищем, поэтому ответил:
– Да.
– Стой, ты должен ответить на мой вопрос, – грозно сказало существо.
– Задавайте, – согласился парень.
– Слушай. Лист бумаги разрезали на пять частей, некоторые из этих частей разрезали на пять частей, и так далее. Может ли за некоторое число таких разрезаний получиться 2006 листиков бумаги?
«М-да, – подумал Родион, – задачки-то все сложнее. Но что поделаешь, надо решать».
– Разрешите подумать?
– Думай сколько надо.
Парень достал блокнот и принялся что-то прикидывать. Наконец он поднял голову и сказал:
– Каждый раз, когда мы разрезаем один листик на пять
частей, общее количество увеличивается на четыре. В первый раз мы получаем пять листиков, а мы знаем, что 5 = 4 +1. Дальше каждый листик дает нам такой же результат. Поэтому получившееся число листиков всегда будет при делении на 4 давать остаток, равный единице, – не заметив возражений, Родион продолжил: – Я разделил 2006 на 4 и получил 501 с остатком 2. Из этого следует, что мы можем получить либо 2005, либо 2009 листиков, но никак не 2006.
– Отличное решение, – удивилось существо. – Ты, что ли, отличник?
– Я – отличник. А вы, по-видимому, котангенс, страшный и ужасный.
Красные глаза возмущенно взглянули на него. – Вообще-то я – девушка, – заявило существо.
Прежде чем Родион успел что-то понять, «девушка» подняла лапу к голове и что-то там отцепила. Огромный кусок ее шкуры со спины отлетел, и парень увидел косы. Косы! Тяжелые, толстые косы золотого цвета, как спелая пшеница в полях. Длина их была более чем удивительна. Начинались они на самой макушке и лишь сантиметров двадцать не доставали до земли.
– У нас не принято показывать свою красоту, – сказала их обладательница.
– Ой, мадемуазель, простите, вы прекрасны! То есть... нет-нет, я хотел сказать «вы ужасны», – красные глаза снова взглянули недовольно. – Нет, вы прекрасны в своем ужасе! То есть, вы ужасны в своем великолепии...
– Зачем ты говоришь мне «вы»? Я же не старая, – девушка отцепила еще что-то.
Родион замер. Перед его взором предстало невероятно прелестное создание. Нежная бархатная кожа, широко распахнутые голубые глаза миндалевидной формы, обрамленные темными ресницами, брови, словно вышедшие из-под кисти художника, нос... Такие носы встречаются только у кукол и ангелов. Аккуратный, маленький и слегка вздернутый. Чуть ниже красовались чувственные пухлые губки цвета розового пиона. Родион стоял, не в силах вымолвить ни слова, и не верил, что эта неземная красота действительно стоит сейчас перед ним и смотрит на него, как на идиота.
– Вообще-то я сначала хотела показать тебе лицо, но в перчатках руки такие неуклюжие, – с этими словами мохнатые лапы полетели на землю, уступив место точеным нежным ручкам с длинными красивыми пальцами.
– Как же тебя зовут? – спросил наконец Родион.
– Кэти.
– Котангенс Кэти. Какое удивительное созвучие!
– Это старое имя. Раньше так было принято. Многих девушек звали Кэти, а парней – Антонио. У тангенсов девочек называли Татьянами, у косинусов – Кассандрами, у синусов – Селенами, и все в таком же стиле. Это созвучие было обязательным. Сейчас это уже в далеком прошлом, просто мои родители...
– Они старомодные? – подсказал Родион.
– Они ОЧЕНЬ старомодные, – заявила Кэти.
– А ты сама-то кто? Человек?
– Нет, я полностью котангенс. Разве не видно?
– Нет.
– Но мы же совсем не похожи на людей. Мама всегда говорила, что люди устроены по-другому.
– А она хоть знает, как устроены люди? – усмехнулся Родион. – Мне кажется, ничего она не знает.
– Моя мама – учительница. Если бы она ничего не знала, ее не пустили бы работать в школу.
– Не знаю, как про школу, но про людей не знает.
– Это ты ничего не знаешь! – возмутилась Кэти. – Мама всегда говорила, что люди намного глупее.
– Да что ты все «мама» да «мама»? У самой мнение есть?
– Нет! Потому что я никогда не общалась с людьми!
Воцарилось молчание.
– Эй, Кэти, – нарушил его чей-то крик, – ты что, поймала двоечника? – в голосе слышалась насмешка.
– Я – отличник! – крикнул Родион, обернувшись.
Чуть выше на холме стоял парень с издевательской ухмылкой на лице. Высокий и очень худой, он был примерно одного возраста с Кэти, хотя казался старше из-за высокомерного и пренебрежительного взгляда. Его темные волосы были спутаны и лезли в глаза. На лице читались хитрость и изворотливость, странным образом соединяясь с интеллектом. Хотя парень был довольно симпатичным, в его тонких чертах было нечто отталкивающее. Как только слова Родиона достигли его сознания, выражение его лица резко изменилось. Теперь он выглядел опешившим и испуганным.
– Кэти, ты поймала отличника? – с ужасом и удивлением спросил он.
Саму Кэти тоже, казалось, подменили. От нежного очарования не осталось и следа. Милое личико девушки исказилось гневом, губы сжались в тонкую черту, а из глаз вот-вот должны были полететь если не молнии, то искры точно.
– Никогда не упущу возможности переплюнуть твою добычу. Как ни хвастай теперь двоечницей своего отца, а я все равно круче, – заявила Кэти с вызовом и какой-то агрессивной торжественностью.
– Это моя добыча! – в ярости заорал парень.
– Пойманная твоим отцом.
– Как же я тебя ненавижу, Кэти!
– И, я надеюсь, ты перестал думать, что я смогу тебя полюбить.
Парень замахнулся, затем развернулся и молча начал подниматься на холм. Удивленный Родион взглянул на Кэти. Она в бессильной злобе опустила сжатые кулаки.
– Это тоже котангенс? – спросил Родион, чтобы хоть что-нибудь сказать и нарушить это гнетущее молчание.
– Нет. Он – арккотангенс.
– И как вы их различаете?
– Вы же как-то различаете парней и девушек.
– Парни с приставкой «арк»?
– Именно.
– А что это сейчас было? – задал Родион интересующий его вопрос.
– Что?
– Ну, это, между тобой и этим «арком».
– «Арк» – это любой мужчина. А этого зовут Рональд. Он живет в моей деревне. На пятый год обучения в школе он предложил мне встречаться, а я отказалась.
– На пятый? Не рано ли?
– Сама не знаю, что на него тогда нашло. Но с тех пор он поставил цель испортить мне жизнь.
– Понятно. А с чего он решил, что я твоя добыча?
– Просто так человек не будет общаться с математическим жителем.
– Почему же? Я буду.
– Правда? – удивилась Кэти.
– Я же общаюсь.
– А можно у тебя кое-что попросить? – в голосе Кэти явно не хватало уверенности.
– Попробуй.
– Пройди со мной по деревне. Пусть все и правда подумают, что ты моя добыча.
– Зачем?
– Рональд смеется надо мной, потому что родители запрещают мне охотиться. Сегодня я решила поохотиться впервые. И поймала отличника. Вернее, мне встретился ты. В Тригонометрии сложно ловить людей. Двоечников расхватывают до нашего болота, еще в лесу. Отличники же вообще к нам не попадают. А ты попал. Но этого мало. Уникален тот охотник, с кем отличник остался по доброй воле. Ведь обычно они уходят, – объяснила Кэти.
– Ладно, я помогу тебе. Я как раз собирался пройти по деревне. Мне надо найти одну девушку.
– Зачем она тебе? Ты разве знаешь наших девушек?
– Она не ваша. Ее сегодня поймали. Один из Деревни Синусов сказал мне, что ее привели сюда. Она одета во все розовое, и у нее светлые волосы.
– Я видела ее. У нас добычи редки, поэтому, кто поймает двоечника, тот становится героем. Ту девушку поймал очень хороший арккотангенс, отец Рональда. И сказал всем, что это добыча его сына.
– И ты хочешь прогуляться со мной, чтобы перекрыть славу бывшего ухажера? – усмехнулся Родион. – Да, Кэти, ты опасная женщина.
– Он издевается и обижает меня всю жизнь. Я мечтаю утереть ему нос!
– И я помогу тебе, хотя бы за твою искренность. Заодно поговорю с этим Рональдом, чтобы он отдал мне Лизочку.
– Он ее не отдаст. Пусть даже из-за того, что ты разговаривал со мной. Ну, и ни один охотник не отдаст свою добычу добровольно.
– Так я что-то сделаю. Поработаю или задачи решу.
– Не вариант. Поверь, я знаю Рональда слишком хорошо.
– А что делать? Я пообещал Лизочкиной маме, что верну ей дочь. Я прошел много испытаний в лесу, и я не уйду, испугавшись какого-то Рональда. Если надо, отберу Лизочку силой.
– Можно подождать, пока в доме никого не будет, и выкрасть.
– Стой, это же суперидея! Они и знать ничего не будут. Молодец, котангенс!
– Меня зовут Кэти, – девушка сразу посерьезнела. – Кстати, у тебя, верно, тоже есть имя? Я не помню, чтобы ты мне его называл.
– Родион. Можно Родя.
– Как это? У тебя два имени?
– Нет, это одно. Родион – полное. Так записано в паспорте. А полные имена принято сокращать. Сокращенно – Родя, – растолковал парень.
– Я поняла странный людской обычай. У вас есть имя, которым вы не пользуетесь, а пользуетесь похожим на него коротким именем. У меня один вопрос: что такое паспорт?
– Удостоверение личности. Там записано, кто я.
– Зачем? – Кэти, как ни странно, ничего не поняла. – Все и так знают, кто ты. А тем, кто не знает, ты можешь сказать.
– Знаешь, Кэти, я объясню тебе это в другой раз. К тому же, это больше, чем один вопрос. Сейчас покажи мне дом Рональда, чтобы я смог за ним следить.
– Ты будешь сидеть там все время?
– Рано или поздно-то все уйдут.
– Да, уйдут. Но неизвестно, сколько дней или недель это займет.
– Что? Недель? – не поверил Родион.
– Да. Мать Рональда редко покидает свою ограниченную плоскость.
– И что мне делать? – рассуждал вслух Родион. – Мне нужно жилье на это время.
– Да, дом построить ты не успеешь, – продолжила рассуждения Кэти. – Да тебе и без надобности.
Неожиданно Родиона осенило.
– Кэти! – воскликнул он. – Не могла бы ты приютить меня на несколько дней? Ну, пока я не спасу Лизочку?
– Что? Да ни при каком знаменателе! Ишь, чего придумал!
– Но почему? У тебя не будет со мной проблем. Я на полу могу спать. И ем я все подряд, – уговаривал Родион. – Я не потребую много внимания. Для тебя даже лучше: все окончательно поверят, что я твоя добыча. Нет никаких препятствий.
– Совсем. Кроме моих родителей.
– А что твои родители?
– Не что, а кто! Старомодные, эгоистичные узурпаторы! Они никогда мне ничего не разрешали. А уж человека в доме они не потерпят, – с этими словами Кэти развернулась и стала подниматься на холм. – Желаю выжить, – бросила она на прощание.
– Кэти! Подожди! Не уходи! – кричал Родион вслед. – Я ведь не смогу без тебя!
Кэти обернулась.
– Не сможешь? Это еще почему? – холодно поинтересовалась она.
– Я ничего здесь не знаю. Ни правил, ни обычаев. А ты здесь мой единственный друг.
В лице девушки что-то изменилось.
– Если бы я и хотела тебя взять, то я уже объяснила, почему я не смогла бы этого сделать.
– Твои родители, наверное, не такие уж плохие.
– Ты их просто не знаешь.
– Может, они разрешат? – в голосе Родиона появилась надежда. – Я же отличник.
– Они меня и слушать не станут.
– Давай я с ними поговорю, – не сдавался Родион.
– Ты? – удивилась Кэти. – Ты думаешь, они тебя послушают?
– Меня все слушали, когда узнавали, что я отличник. Если у меня ничего не получится, я уйду. Просто дай мне шанс поговорить с ними.
– Хорошо. Я разрешу тебе остаться, но до прихода родителей.
– Спасибо! – воскликнул Родион.
– Рано благодарить. Идем.
Кэти пошла вверх. Родион направился за ней. Полюбовавшись немного, как блестят на солнце ее косы, он догнал ее и пошел рядом. «Что ж у нее за родители такие? – думал он. – Как я уже понял, они не очень-то любят людей. Да и дочь, судя по всему, тоже. А все-таки интересно, чем котангенсы отличаются от людей? Что у них есть такого отличительного? Кэти говорила, мы устроены по-другому...». Парень искоса посмотрел на Кэти. В чем он точно не сомневался, так это в том, что сама Кэти другая. Ее внешность, мимика, манера говорить заметно отличали ее от других девушек. Было в ней что-то... необычное. Что-то, чего Родион ни в ком не встречал раньше. «Это, наверное, потому, что она котангенс», – подумал парень. В ее математической природе было что-то манящее, неизведанное, таинственно привлекательное... Родион почувствовал, что ему захотелось взять девушку за руку. Увы, в руке она несла кусок своей «шкуры». Парень вздохнул.
– Родион! Родя, – отвлекла его Кэти.
– Да, – парень вопросительно взглянул.
– Можно тебя... – девушка смущенно опустила глаза, – потрогать? Я никогда не прикасалась к живому человеку.
– А к мертвому, значит, прикасалась?
Глаза девушки наполнились ужасом.
– Я никогда не видела мертвых людей. Женщинам и детям запрещено смотреть на мертвецов.
– О Господи! Прости меня. Я, кажется, сказал глупость. Ты меня простишь?
– Я прощу. Но не вздумай сказать ничего подобного при
родителях.
– Просто в мире людей принято так шутить, – пытался оправдаться парень, думая про себя: «Юмор здесь отличается. Теперь придется думать над каждым словом».
– Какие вы странные!
– Я и забыл, – Родион протянул руку. – Трогай.
Кэти осторожно сжала его руку чуть ниже локтя.
– На ощупь ничем не отличается. У вас тоже есть кости.
Парень протянул свою вторую руку к руке девушки.
– Можно? – спросил он.
Кэти кивнула. Родион взял ее за запястье.
– И у вас кости, – усмехнулся он. – Мы почти не отличаемся друг от друга.
Не дождавшись реакции, Родион спросил:
– Мы идем?
– Да, разумеется.
Они снова стали подниматься.
– Ты ведь ничего мне не сделаешь? – задала Кэти неожиданный вопрос.
– А ты, что ли, меня боишься?
– Нет, я могу защищаться.
– А зачем спрашиваешь?
– Чтобы понять, что мне не нужно будет защищаться.
Родион посмотрел на Кэти. Внезапно она показалась ему такой маленькой, хрупкой, нежной и беззащитной, что ему захотелось спрятать ее от всех жизненных бед и невзгод, от возможных опасностей и печалей.
– А чем ты занимаешься в мире людей? – прервала девушка его мысли.
– Живу, как и вы в своей Тригонометрии.
– Ты ведешь хозяйство, получаешь профессию или работаешь?
– Получаю профессию. Я учусь на программиста.
– Как интересно! Ты изучаешь гром во время грозы?
– Какой еще гром? – не понял Родион.
– «Программист» разве не от слов «про гром»?
– Нет, это от слова «программа».
– А-а-а, как чудесно! Ты придумываешь программы к праздникам?
Парень вздохнул.
– Нет, это компьютерные программы. Программа – это список команд, которые я даю компьютеру для выполнения, – объяснил он.
– А что такое компьютер? – поинтересовалась Кэти.
– Это машина. Вычислительная.
– Машина? Что это?
– Это железка, – ответил Родион, теряющий терпение.
– Я поняла! – обрадовалась Кэти. – Ты – повелитель железок!
– Нет, ты не поняла. Я не повелитель... – парень замер.
Они были уже на верхушке холма. Перед ними лежала деревня. Настоящая деревенская деревня. Глухая, тихая, маленькая. На холме раскинулась кучка деревянных маленьких домиков, называющаяся Деревней Котангенсов. Вперед уходила неширокая дорога. Почти на краю холма стояло два домика, обнесенных деревянными заборами. Во дворе одного из них, того, что стоял слева от дороги, было тихо. Во дворе второго стояла полная женщина со светлыми короткими волосами и стучала молотком по забору.
– Вот мы и пришли, – сказала Кэти.
– Ты всю жизнь здесь живешь?
– Да.
– И тебе не хотелось перебраться в город?
– Город? Что это?
– У вас и городов нет... Город – это место, где очень много многоэтажных домов.
– Многоэтажных... Зачем в доме больше одного этажа? – удивилась Кэти.
– Это помогает сэкономить место. На каждом этаже живут люди.
– Глупости все это. Места всегда всем хватит, – девушка подошла к дому слева и толкнула калитку в заборе. – Проходи. Это наш дом.
– Наш?
– Ну да, наш с родителями.
Родион зашел во двор. От калитки к крыльцу вела широкая короткая дорожка. Возле стены росло раскидистое дерево, за домом виднелись еще деревья. Возле забора стояла огромная тачка, а в ней – большая бочка. Рядом с тачкой стояло коромысло. Под деревом тоже стояла бочка, но поменьше. На земле лежала большая деревянная крышка. Сразу над маленькой бочкой в стене дома было большое окно, без стекол, но со ставнями. Повыше было такое же окно. Двор в целом напоминал большой огород: то тут, то там что-то росло.
Пока парень осматривался, Кэти успела зайти в дом и вернуться с железным казанком и деревянной ложкой в руках.
– Есть хочешь? – спросила она.
– Еще бы, – ответил Родион.
– Тогда садись, – девушка села на крыльцо.
Парень последовал ее примеру. Как только он сел, на коленях у него оказался казанок с ложкой.
– Ешь, – улыбнулась Кэти.
– Что там?
– Пшеничная каша.
Родион открыл крышку.
– С чем она?
– С тыквой и кабачками.
– Фу! Как можно было сварить кашу с кабачками, да еще
и с тыквой? Ты серьезно думаешь, что кто-то это будет есть?
– Я ем. А ты не хочешь – не ешь, – обиженно сказала Кэти и забрала казанок.
– И не буду, – парень открыл рюкзак и выудил оттуда остаток своего батона, который уже зачерствел и начал засыхать. – Вот, у меня есть еда.
– Ты будешь есть это старье? – с сомнением спросила Кэти.
– Да, – Родион откусил кусок. – Смотри, как вкусно, – продолжал он, давясь несвежим хлебом.
– А говорил, ешь все подряд, – смеялась Кэти. – Назвался модулем – не будь отрицательным.
– Ничего ты не понимаешь, – пробубнил парень с набитым ртом.
– Наелся? – спросила Кэти, увидев, что хлеб закончился.
– Нет, – честно ответил Родион.
– Каши?
– Ладно, попробую ложечку.
Кэти вернула казанок.
– М-м-м, довольно неплохо, – заметил парень после третьей ложки. – Только чего-нибудь бы свеженького.
– Помидор?
– Точно! У меня же есть помидор! – с этими словами Родион снова полез в рюкзак и достал пакет с помидором.
Проведя больше суток в пакете, в рюкзаке, который использовался вместо подушки, да еще и вперемешку с остальными вещами, помидор выглядел весьма печально. Увидев его, Кэти рассмеялась.
– Это разве помидор? Такой сгодится разве что на семена, – девушка забрала овощ и ушла за дом.
Вскоре она вернулась с тремя упругими, сочными, спелыми помидорами.
– Вот, нормальные помидоры.
– Спасибо, – Родион взял овощи и попросил: – Расскажи мне о своих родителях. Должен же я знать, что меня ждет. Кто предупрежден, тот вооружен.
– Ой, долго рассказывать, – Кэти смутилась. – Тебе надо знать, что людей они воспринимают как рабочих. Правда, к отличникам они благосклонны больше, чем к двоечникам. Еще они очень придерживаются старых традиций, даже тех, которые признаны устаревшими и отпали за ненадобностью. Я – их ребенок, поэтому должна уважать родителей и слушаться их во всем, – девушка вздохнула. – Они и меня пытаются подогнать под традиции. У меня старое имя, и еще я никогда не обрезала волосы. По традиции женщина не должна обрезать и красить волосы.
– И сколько ты их отращиваешь?
– С рождения. Все двадцать лет.
– Ух ты! Тебе двадцать? – почему-то обрадовался Родион.
– Да. И что здесь такого?
– Мне тоже двадцать. Но я стригусь.
– И правильно. У мужчины должна быть короткая стрижка.
– Еще что-нибудь расскажешь?
– Родители строгие. Очень строгие. А вон, похоже, и они, – забеспокоилась Кэти и вскочила.
Родион тоже встал и взглянул вдаль. К подножию холма приближались двое, однако разглядеть их еще было нельзя. Парень оглянулся, но Кэти уже куда-то исчезла, прихватив с собой оставшуюся еду. Пока Родион думал, что ему делать, девушка вышла из дому. Она избавилась от остатков охотничьего костюма и теперь была одета в синие штаны и розовую футболку. На голову она повязала белый платок, который опускался до самой земли, скрывая под собой роскошные косы. В ответ на вопросительный взгляд Родиона Кэти сказала:
– Родителям ни к чему знать, что я охотилась и ходила без платка. Незамужняя женщина не должна находиться без платка где-либо, кроме спальни.
– Традиция?
– Да.
– Как мне себя вести?
– Будь вежливым. Больше молчи. И не говори лишнего. И еще: будет лучше, если ты будешь говорить маме с папой «вы» вместо «ты».
– Хорошо.
Калитка скрипнула и открылась. Во двор вошли мужчина и женщина. Они оба были старше, чем Родион их представлял. Женщина была точной копией Кэти, за исключением рта. Вместо милых пухлых губок дочери у нее были тонкие, плотно сжатые губы. Также у нее были каштановые прямые волосы с заметной сединой, собранные в тугой пучок на затылке. За ней стоял мужчина с заостренными чертами лица. Волосы его были коротко стрижеными и немного седыми, однако было видно, что они золотые и волнистые, как и у дочери. Также Кэти унаследовала его ясные голубые глаза.
– Здравствуй, Кэти, – сказали они по очереди.
– Здравствуйте, мам, пап, – ответила девушка. Она стояла на крыльце, опустив руки вниз. – Мама, папа, – продолжала она, не давая говорить родителям, – это Родион, или Родя, моя добыча, я его случайно поймала.
– Родион, – представился парень.
– Лаура, – представилась женщина.
– Генри, – сказал мужчина.
– Приятно познакомиться, – улыбнулся Родион.
– Случайно поймала... Ты что, охотилась? – нахмурила идеальные брови Лаура. Видимо, она хмурилась довольно часто, так как между бровями у нее залегла глубокая морщина.
– Нет, – быстро оправдывалась Кэти, – я просто спустилась, а там был он. Там еще и Рональд гулял, хвастался своей добычей. Как я могла позволить ему перехватить?
– Ладно, – сказал Генри, и лицо Лауры смягчилось.
– Но ловить людей – не женское дело, – тут же сказала она.
– Мам, пап, Родион хочет с вами поговорить.
– О чем? – поинтересовался Генри.
– Спросите его, я не знаю.
– Двоечник? – грозно спросила Лаура.
– Отличник, – ответил Родион.
– Пусть зайдет в дом, – сказал Генри.
Кэти взяла руку Родиона и одобрительно сжала ее. Парень улыбнулся. Они зашли в дом вслед за родителями. В доме вдаль тянулся небольшой коридор с четырьмя дверьми. Кэти толкнула первую слева. Перед ними возникла довольно большая столовая. Часть ее, правда, была отгорожена шторой. Возле стены справа стоял длинный стол, накрытый красным покрывалом. За столом сидели Лаура и Генри.
– Сначала мы должны проверить, действительно ли ты отличник, – сказал Генри при виде Родиона.
– Я уже проверяла, – быстро проговорила Кэти.
– Мы должны проверить сами, – отрезала Лаура.
Кэти опустила глаза и вздохнула. «Бедняжка, мать ей не доверяет», – подумал Родион.
– Слушай задачу, – начал Генри. – Существуют ли в пространстве четыре точки A, B, C, D, такие, что длина AB и CD равна по 8 см каждый отрезок, а длина AC и BD – по 10 см, при этом сумма длин AB и BC равна 13 см? Отвечай.
– Отвечу. Только мне надо время подумать, прикинуть, нарисовать. А то не смогу.
– Время есть.
– Хорошо, – Родион принялся за рисунок и решение. Минут через десять он сказал:
– Вот, смотрите. Рисунок.
Родители Кэти взглянули в его блокнот и увидели это:

– Обнадеживает, – заметила Лаура. – Но нам нужны объяснения.
– Слушайте. В этой фигуре выполняются все условия. Она образована двумя равными треугольниками – ABC и BCD. Сторона BC у них общая. Если длина AB равна длине CD и равна 8 см, а сумма длин AB и BC равна 13 см, то длина стороны BC равна 5 см. Из всего этого следует, что указанные в условии точки существуют в пространстве, – рассказал Родион.
– В принципе, задача решена правильно, – заметила Лаура, – но этого недостаточно. Я хочу задать тебе еще одну.
«Господи, неужели еще не конец?» – мысленно вздохнул Родион.
– Задавайте, – решил он не сопротивляться.
– Итак, – Лаура нахмурилась, – имеется четыре целых числа: a, b, c, d, которые удовлетворяют равенству a^2+ b^2+ c^2= d^2.  Докажи, что произведение чисел a, b, c делится нацело на четыре.
– Постараюсь, – ответил Родион и снова принялся писать в блокноте.
«Эта проверка может быть последней, – думал он. – Но почему им не хватило первой задачи? Я плохо решил? Или не так, как они ожидали? Или им просто мало? В любом случае, я хорошо разбираюсь в математике и уже доказал это всем, кого встречал. Докажу и им».
– Задача, в общем-то, несложная, – заметил парень.
– Да что ты говоришь! – вспыхнула Лаура.
– Есть и посложнее, – усмехнулся Генри, – если этой мало.
«А вот сейчас, кажется, я ляпнул лишнего», – подумал Родион и поспешно добавил:
– Я не говорю, что она простая. Придется порассуждать.
Вот, мы знаем, что квадрат любого четного числа делится на 4, а квадрат любого нечетного при делении дает остаток, равный единице.
– И что с того? – скептически изогнула бровь Лаура.
– Если числа a, b, c все нечетные, то выходит, что d^2 при делении на 4 должно давать в остатке 3. Это ведь невозможно.
Возражений не последовало.
– Если из чисел a, b, c нечетных только два, то, по идее, d^2 при делении на 4 должно давать остаток 2, а это тоже невозможно, – объяснял Родион дальше. – Выходит, что числа a, b, c или все четные, или среди них одно нечетное. А значит, если их перемножить, то получится четное число, которое к тому же делится нацело на 4.
– Что ж, я почти поверил, что ты отличник, – нехотя сказал Генри. – Только я хотел бы увидеть пример.
– Да-да, – оживилась Лаура. – Подбери числа, которые подойдут под равенство a^2+ b^2+ c^2= d^2.
«Да чего им неймется-то? – возмущался про себя Родион. – Я решаю правильно вторую задачу, а им все не так. Хотя Кэти предупреждала... А пример попробуй придумай. Тут до ночи можно подбирать числа». Парень посмотрел на Лауру, Генри и Кэти, стоящую рядом и абсолютно безучастную. Девушка, поймав его взгляд, быстро посмотрела на свою опущенную руку. Проследив за ее взглядом, Родион увидел, что она показывает три пальца. «Это подсказка? Кэти подбирает мне числа?» – подумал он, написал в блокноте цифру 3, и снова взглянул на руку Кэти. Девушка разогнула еще один палец. «Видимо, второе число – четыре, – решил Родион и написал четверку. – Должно быть еще и третье», – он снова посмотрел на руку. Кэти два раза сжала и разжала кулак, потом сжала его еще раз и отогнула всего два пальца. «Хм, что это значит? – не понял Родион. – Третье число – два? Нет, тогда она сразу показала бы два. А так... Пять, пять, а потом два. Двенадцать?» Он написал в блокноте цифру 12 и посмотрел на Кэти. Девушка улыбнулась. «Я угадал? – не поверил парень. – Что ж, сейчас проверим. 3^2=9; 4^2=16; 12^2=144. Теперь надо все сложить. 9 + 16 + 144 = 169. Это же 13^2! Ура! Умница Кэти!»
– Я подобрал числа, – заявил Родион.
– Какие же? – поинтересовалась Лаура.
– a = 3, b = 4, c = 12, – ответил парень. – В сумме их квадраты дают 169, а это, как всем известно, 13^2. Так что d = 13. Если мы захотим перемножить a, b и c, то увидим, что их произведение действительно будет делиться нацело на 4, так как один из множителей – число 4, и это еще раз доказывает, что я корректно подобрал числа.
– Хм, для человека ты неплохо считаешь в уме, – отметил Генри. – Да и числа подобрал довольно быстро. Теперь мы можем выслушать тебя.
«Эх, это ваша дочь – отменный математик», – мысленно произнес Родион и начал:
– Знаете, у меня беда. К вам в Тригонометрию я попал не по своей воле. Я ищу одну девушку...
– Человека? – прервала его Лаура.
– Да, но она двоечница, – осторожно сказал Родион. – Ее поймал здесь некий Рональд, а мне очень важно вернуть ее родителям. Я решил выследить, когда в доме Рональда никого не будет, и выкрасть девушку оттуда. Но я понимаю, что это займет несколько дней или недель. Все это время мне нужно где-то жить. Раз уж я попался Кэти, можно, я останусь у вас?
– Ты охотишься за добычей Рональда? – с интересом спросил Генри.
– Получается, что да.
– В принципе, ты отличник и мог бы остаться. Но своим присутствием и потребностями ты будешь отвлекать Кэти от выполнения ее домашних обязанностей, – сказала Лаура.
– Я не буду... – начал Родион.
– Будешь, – оборвала его женщина. – Если хочешь остаться, сделай так, чтобы мы этого не заметили. Если заметим, сразу выгоним тебя.
– Хорошо. Я готов помогать Кэти во всем! – заявил парень. – Вот и иди. А то мы с Генри устали уже тебя слушать.
Родион выскочил за дверь. «Не может быть! Я сделал это! Я остался! Остался!» – звенело у него в голове. Радости не было предела. Через пару минут вышла Кэти. Она тоже была счастлива.
– Тебе повезло, хотя ты держался просто отлично, – улыбнулась она.
– Да, мне очень повезло. В том, что ты у меня есть. Если бы не ты, вряд ли я подобрал бы числа, да еще и так быстро.
– Я тоже так подумала. Идем, я покажу тебе нашу комнату, – девушка толкнула дверь напротив.
Родион зашел в комнату. Напротив него была стена, справа стоял большой шкаф, слева – две кровати в метре-полутора друг от друга. Над кроватями в стене было окно, снова без стекол. Возле каждой из кроватей стояло по стулу. На стуле возле дальней кровати в легком беспорядке лежали какие-то вещи.
– Кровать, что дальше – моя, – объяснила Кэти.
– Подожди, мы что, будем жить в одной комнате? – с удивлением спросил Родион.
– У нас не принято жить на чердаке, если есть свободное место.
– Нет, просто так нельзя. Ты же девушка. И тут ты со мной, в одной комнате, ночью...
– Ты что, боишься? – не поверила Кэти. – Чего? Что я схвачу тебя? Ты же отличник. Я для тебя безопасна.
– И правда, чего это я? – с сомнением сказал Родион и сел на кровать. – Кстати, ты говорила, что я не останусь здесь ни при каком знаменателе. Тем не менее, при каком-то да я остался.
– При равном нулю! А вообще, пора спать.
– Так рано? Ты что? Только вечер в разгаре.
– Уже смеркается. Пора спать, – заявила Кэти, закрыла ставни и задернула окно плотной темной шторой. Воцарилась полная темнота. Родион наощупь принялся готовиться ко сну. Кэти быстро переоделась и легла в постель.
«Родя. Отличник. Человек. Он решил нелегкие задачи и добился разрешения остаться здесь у моих родителей. Что-то в нем есть...» – думала она, засыпая.