4.
Дома Родион не проснулся. Стоило ему открыть утром глаза, как перед ним возникли расплывчатые столбы. «Деревья», – вздохнул парень, доставая из рюкзака очки. Мир вновь обрел желанную четкость. Лес вокруг совершенно не изменился. «Все-таки это было взаправду, – думал парень. – Но действительно ли я познакомился с числом Пи и квадратичной функцией? Лес лесом, но это вполне могло присниться. Хотя нет! Это было ведь еще до того, как я лег спать... Значит, это что, все правда, и я в Математике? – Родион задумчиво остановился и посмотрел вверх. – Лизочка! – неожиданно осенило его. – Она же «чайник» в математике! Она не ответит ни на один вопрос! – тут парень замер. В его голове появилась мысль, которой не было раньше: – А что же будет, если на вопрос не ответить?» – до сей поры Родион легко приводил знакомые ему формулы и правила и даже думать не мог, что на вопросы можно не знать ответа. И лишь сейчас он понял, что Лизочка не справится даже с элементарными заданиями, даже просто на знание формул. «Что же делать? Точнее, что с ней сделают? Какой смысл спрашивать математику? Правильность ответа что-то решает? – беспокоился парень. – Надо найти ее, срочно!» – решил он и бегом бросился в глубь чащи.
А мы с вами вернемся немного назад, к тому самому моменту, когда Лизочка вышла из подъезда Родиона. Она была невероятно расстроена, услышав, что парень думает о ней. До этого момента он если и ругал ее, то совсем не в такой форме, а родители и друзья видели в ней только хорошее. Слезы так и лились из ее глаз, она всхлипывала и быстро шла по городу. Она знала, что, если вернется сейчас домой только с одной решенной задачей, мама снова отправит ее к Родиону на следующий день, а к нему Лизе совершенно не хотелось. Жалея себя и меняя салфетку за салфеткой, девушка дошла до окраины города, до остановки междугородних автобусов. За дорогой начинался пустырь, а за пустырем было нечто похожее на лес. Вытирая остатки слез, Лизочка напряженно думала. Наконец в ее голове сформировалось окончательное решение. «Уйду жить в лес! Когда меня не будет, посмотрю, как Радик пойдет домой извиняться. Да только меня уже не будет дома!» – с этой мыслью Лиза выкинула салфетку и двинулась через пустырь.
От слез не осталось и следа. Шаг за шагом розовые балетки Лизочки приближались к лесу. Все мысли девушки сосредоточились на том, как она отомстит Родиону. Он будет ее искать, потому что почувствует себя виноватым. О, ему будет очень трудно, ведь никто не знает, где она! И наконец, он найдет ее в лесу. Но и тут ему придется помучиться. Ведь никто не будет ждать его на опушке. Он будет долго искать ее – и все-таки найдет. Он будет счастлив, ведь к тому моменту выбьется из сил. Усталый и измученный, он будет просить прощения, нет, он будет ее умолять на коленях. А она будет лишь снисходительно наблюдать за его попытками с высоты своего роста, многозначительно накручивать кудри на палец и молча слушать его мольбы. И вот он, наконец, поднимет на нее свой взор, полный боли, вины и надежды, и в нем будет читаться немой вопрос: «Ты простишь меня?» И она опустит свой презрительный взгляд и ответит: «Нет, Радик, нет». И тут он заплачет, обнимет ее ноги и будет рыдать, рыдать и рыдать. И когда ее ноги начнут чесаться от его слез, она отойдет назад и добавит: «Я подумаю». И Радик вновь подойдет к ней и обнимет ее в знак благодарности.
Такие картины рисовало воображение обиженной Лизочки. Доходя до логического завершения, то есть своих слов «я подумаю», она была почти счастлива. Поэтому она нисколько не побоялась зайти в мрачный лес. К тому же уже смеркалось, а ночевать на пустыре было страшно. Зайдя в лес, Лиза критически оглядела его. Он был таким темным, мрачным и жутким, что она довольно улыбнулась. «Здесь я спрячусь так, что Радик будет целую вечность искать меня, – подумала она и стала готовить место для сна. – Можно и поспать немного в лесу, лишь бы этот хам запомнил, что девушек нельзя обижать. А то он совсем обнаглел. Если он знает математику, это не дает ему право обижать меня». Лизочка постелила розовую джинсовую курточку, положила на нее голые ноги, а голову – на сумку, и отправилась в мир грез.
Проснувшись утром, Лиза вспомнила, что сильно замерзла ночью. Вместо того чтобы понять, что причина в шортах и майке, девушка выместила злобу на Родионе. «Это по вине Радика я мерзла здесь всю ночь. Ему придется извиняться еще дольше», – подумала она и снова погрузилась в свои мечты.
Прошатавшись так неопределенное время, Лизочка решила, что надо искать место, где спрятаться, причем самое укромное. Однако густые заросли не горели желанием предоставлять ей уютное укрытие. Как ни пыталась девушка сунуться в какие-нибудь кусты, ее сразу встречали непроходимые дебри, проявляющие какой-то странный интерес к ее одежде и волосам. Со временем одежда становилась все грязней, кудри – все спутанней, а Лиза – все более уставшей. Подошло и то время, когда она устала настолько, что бросила свою курточку на землю и села на нее, облокотившись о дерево. Ноги гудели, совершенно не желая идти дальше.
«Подожду Радика тут, – решила Лизочка. – Я – девушка, и я сама решу, где его ждать. А здесь хорошее место».
Неожиданно за деревом что-то зашуршало, и чьи-то холодные руки обхватили девушку за плечи. Не успела Лиза как-то отреагировать от испуга, как позади прошептали хриплым голосом:
– М-м-м, девочка... Тепленькая, живая. Будет сестре на кухню подмога.
– И-и-и-и-и! – завизжала Лизочка от страха.
– Скажи формулу площади трапеции – и отпущу.
– Что?
– Просто формулу.
– Чего? – любые предложения со словом «формула» девушка и так воспринимала с большим трудом, а от страха ее мозг вообще отключился, не позволяя ей думать.
– Площади трапеции. Просто как ее найти.
– А что это такое? – Лиза старалась найти хоть что-нибудь в самоустранившемся мозге.
– Ладно, скажи «не знаю», и пойдешь со мной.
– Подождите! – Лизину голову, как молния, озарила догадка. – Я сейчас.
Девушка взяла сумку и начала искать в ней тетрадь. Она вспомнила, что каждый год, начиная с шестого класса, Родион заставлял ее выписывать на обложку тетради все, что в учебнике называлось словом «формула». Он говорил выписывать все подряд, разборчиво и с необходимыми пояснениями, а потом учить. Лиза выполняла все неукоснительно, правда, за исключением последнего пункта. Из-за этого она отрывала эти обложечки в конце года и носила с собой, чтобы пользоваться ими, когда угодно. Каждая из них с обратной стороны была подписана, как тетрадь. Поэтому, как только Родион начинал вдруг орать что-то вроде «Не помнишь? Это формула с седьмого класса!», Лиза быстренько отыскивала среди них ту, на которой было «ученицы 7-В класса», и зачитывала оттуда нужную формулу.
Вот и сейчас она судорожно искала в сумке хотя бы одну из них. Обложки лежали в учебнике. Лизочка вытащила их, открыла первую попавшуюся и стала искать там хоть что-то со словом «трапеция». Треугольники, прямоугольники, ромбы, квадраты, параллелограммы... О, вот она, желанная трапеция!
– Что вам нужно? Средняя линия трапеции? – спросила девушка.
– Нет, площадь.
Лиза подняла глаза повыше. Над средней линией была написана площадь.
- S= (a+b)/2 ×h, где a и b – основания, h – высота, - счастливо ответила Лизочка.
– Верно, – холодные руки отпустили ее плечи. – Иди уже. В кустах что-то зашуршало. Лиза все так же сидела спиной к дереву. Она просто не знала, что делать. Все произошедшее сейчас было таким странным, непонятным и быстрым, что она совершенно не успела опомниться. Она четко знала только одно: обложечки с формулами спасли ее. От чего – неизвестно, но от чего-то спасли. Лиза убрала обложки в сумку. «Нельзя здесь оставаться!» – звенела в мозгу одна и та же мысль. Девушка вскочила и быстро пошла в лес, навстречу еще более неизведанному, но, возможно, не такому опасному.
После бега с перерывами по лесу у Родиона не осталось никаких сил. Под конец он уже еле плелся, прислоняясь почти к каждому дереву, а поискам не было ни конца, ни края. Ни одного следа Лизочки больше не встречалось за все время поисков, хотя было пройдено уже немало. «Я никогда ее не найду, – вздыхал Родион. – Должно быть, с ней что-то случилось в начале леса, там, где была ее резинка, – парень достал резинку из кармана. – Я отнесу ее тете Кате. Эх, что я ей скажу?! Это ведь только я виноват. Обидел ее дочь так, что она исчезла в лесу, да и найти не смог. А ведь я пообещал. И тетя Катя верила в меня. Говорила, что у меня все получится и что как хорошо, что я у них есть. Да, хорошо. Просто прекрасно! Прекрасно, что у них есть такой самоуверенный человек, который лишил их единственной дочери», – парень остановился.
– Эх, какой же я никчемный! – воскликнул он.
Через пару минут он подумал: «Раз уж так все случилось, надо выбираться отсюда. Не останусь же я здесь жить. Учебу с работой никто не отменял. Правда, придется тетю Катю и всех Лизиных родственников привести сюда, чтобы повесить на дерево веночек. В память о девочке, которую загубила злая, бессердечная скотина, то есть я. Хм, а может, остаться жить здесь? Ну, в качестве наказания...»
Родион поднял опущенную голову и оглядел лес, как возможное место жительства. Впереди деревья становились заметно реже. Не успел парень что-то подумать о проглядывающей между ними поляне, как услышал доносившиеся оттуда голоса. Он ускорил шаг и осторожно выглянул из-за дерева. Впереди стояло что-то невероятно мрачное, серое с черными разводами и с загнутыми когтями. А рядом... А рядом стояла дрожащая от страха Лизочка! Каким неестественно ярким пятном выглядела она среди мрачного леса! Ее волосы, казалось, отражали едва пробивающийся на поляну свет. Да, это была она, «погибшая» Лизочка. Для призрака она была слишком реалистичной. От страха перед математическим существом ее круглые глазки были в несколько раз круглее. Волосы были заметно растрепаны, кое-где с листьями и веточками. Одежда была помятой и грязной. О, с каким наслаждением смотрел Родион сейчас на это буйство розового цвета, так раздражающее его раньше!
Придя немножко в себя после неожиданно свалившейся радости, Родион прислушался, о чем чудище спрашивает Лизочку.
– Я же сказала, мне нужна формула n-ного члена арифметической прогрессии, – говорило оно с чувством легкого раздражения.
– Вы мне ничего не сделаете? – дрожащим голосом спрашивала Лизочка.
– Ответишь правильно – просто отпущу.
«А если неправильно? – подумал Родион. – Что тогда будет?» На какое-то мгновение ему даже захотелось, чтобы девушка ошиблась – тогда все станет понятно. Но он тут же отогнал эту мысль: ведь он так близко к цели! Сейчас он ее спасет! Только действовать надо осторожно, чтобы не испугать чудище – вдруг оно утащит Лизочку.
Лиза тем временем перебирала свои обложечки. Родион узнал их. «Вот теперь она выкрутится», – подумал он.
– Ну, где формула? – торопило девушку чудище.
– Вот, я нашла такую: a_n = a_1+ d(n-1), - неуверенно сказала Лизочка.
– Верно. А теперь расшифруй ее.
– Как? – голос девушки звучал перепугано.
– Расскажи, что такое a_n, a_1, d и n.
– Но я не знаю...
Родион вышел из-за деревьев.
– Подождите, – начал он, – я все вам расскажу.
– Радик? – удивленно взвизгнула Лиза.
– Итак, a_n – n-ный член арифметической прогрессии, a_1 – первый член арифметической прогрессии, n – порядковый номер, d – разность арифметической прогрессии, – рассказал парень.
– Ладно, отпущу я вас. Идите, – сказало математическое существо и скрылось в кустах.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Лизочка. – Я пришел за тобой. Пошли домой.
– Мне здесь так страшно! – воскликнула девушка, но тут же вспомнила о своей обиде и сказала: – Но ты должен передо мной извиниться.
– Ах да, конечно. Лиза, прости меня, пожалуйста. Я был слишком резок с тобой.
– Что? – возмутилась Лизочка. – Да как ты смеешь? Орал на меня, значит, минут двадцать, а извинился тут за одну!
– Не двадцать, а максимум десять, – не согласился Родион.
– Пятнадцать, – сказала девушка так, что стало ясно, что она не уступит.
Парень вздохнул.
– Лиза, я признаю свою вину, я попросил у тебя прощения. Но извиняться полчаса – это какое-то безумие.
– Эх ты! Математик, а считать не умеешь. В часе шестьдесят минут. Пятнадцать минут – это не полчаса, а треть.
– Вообще-то четверть, – поправил Родион.
– Ну да, четверть больше, чем треть, – нехотя согласилась Лизочка. – Но ты понятия не имеешь, как мне здесь плохо! Холодно, есть нечего, и волосы негде завивать! – девушка показала на свои кудри, которые уже почти выпрямились. – Да, у меня волосы чуть волнистые, но больше прямые. А с кудряшками я выгляжу так мило...
– Лиза, пошли уже домой, а?
– Сначала извинись!
– Прости меня.
– Нет, я тебя не прощу! – заявила Лизочка. С этими словами она схватила свою сумку и ринулась в лес.
«Какая поразительная гордость... и глупость! – подумал Родион. – Но надо бежать за ней. Мало ли что ее ждет. Вдруг опять придется подсказывать?..»
Лиза бежала по лесу, продираясь сквозь заросли. «Ничего он от меня не дождется, – думала она. – Где это видано, чтобы он мне – два слова, а я за ним – хоть на край света? Он потанцует еще, разыскивая меня...»
– Формула площади круга! – крикнули откуда-то из кустов.
Не соображая, что делает, от ужаса, Лизочка крикнула:
- 2πR!
– Нет! – злобно ответили из кустов. – Иди-ка сюда, милая двоечница!
– Нет, нет! – визжала Лиза. – Я все сейчас скажу! – она потянулась к своей сумке за обложечками.
– У тебя нет права на ошибку! – из кустов выскочило что-то большое, черное и с длинной шерстью.
Девушка начала бежать, но не смогла – чудовище схватило ее за курточку. Лиза высвободилась из куртки, схватила сумку и бросилась наутек. Чудище погналось за ней. На бегу девушка совершенно не смотрела вперед, пытаясь достать хоть что-то из сумки. Какая-то сухая ветка неожиданно подвернулась под ногу, и Лизочка не очень изящно приземлилась... на что-то мягкое. Это что-то полностью обволокло ее, почти не давая двигаться. Более того, Лиза почувствовала, что медленно погружается в эту жижу. Где-то вдали слышалось дыхание чудища. От страха девушка попыталась вырваться из цепкого болота. «Надо достать сумку», – думала девушка.
Внезапно сверху из непролазных зарослей высунулась шерстистая морда со светящимися зелеными глазами и звериным оскалом и сказала сиплым голосом:
– Только не шевелись.
– А-а-а-а-а! – заорала перепуганная Лиза и задвигалась еще быстрее.
Жижа сомкнулась над ее головой...