Дерзкий подсудимый
23 мая 1416 года по требованию Иеронима состоялось публичное слушание. Да, подсудимый диктовал свои права, и ему шли на встречу! Он подготовился. Он отказался клясться, что будет говорить по правде и по совести. Он согласен, но клясться отказывается. Ему угрожали, а он отказывался. Он диктовал свои условия.
«Какая несправедливость! В течение трехсот сорока дней, когда меня держали в жестоких темницах, вонючих и грязных, в дерьме, оковах и нехватки всего, вы всегда слушали моих противников, и теперь вы не хотите слышать меня! Несомненно, из этого следует, что когда вы подставили им уши, и они так долго обвиняли еретика, врага веры, противника духовенства, я не мог защитить себя, потому что вы уже осудили меня, как недостойного, в своих умах! Но вы тоже люди, и не боги, живущие вечно, но смертные, вы также можете ошибаться, заблуждаться, быть обманутыми, как и другие люди. Говорят, что свет мира и мудрейшие люди собрались здесь, поэтому, тем более, вы должны быть осторожны, чтобы ничего не сделать непреднамеренно, неразумно и несправедливо. Я знаю, что я просто маленький человек, я знаю, что я забочусь о своей голове. Я умру, потому и говорю. Тем не менее, кажется мудрым, что многие люди навязывают мне неуважение к закону, что, например, может повредить в будущем».
Иероними насмехался над свидетилями и прокурорами. Обзывал своих врагов. Шутил и играл словами.
23 мая на совет пришло очень много людей. Все понимали, что Иеронима сожгут. Но многие сомневались в его еретичности.
Последняя честь.
Ассамблея 30 мая была посвящена исключительно Иерониму. Последняя честь в его жизни.
«Вы, католические паны, посмотрите на тупость этих людей низкого, неизвестного происхождения, которые осмелились напасть на все чешское королевство, подстрекать лордов и дворян к борьбе и разногласиям, подстрекать рыцарей, менять древние и полезные порядки, вызывать толпы, делить народ, чтобы спровоцировать огромные споры между бюргерами, возглавить народ и вооруженные банды, совершать и покрывать убийства, грабить храмы и осквернить алтари. О, как было бы счастливо Чешское Королевство, если бы этот человек не родился!» — такова была формулировка обвинителя епископа с Лоди.
Иероним никого из коллег не осуждал. Он очень сожалел о том, что испортил репутацию чешского королевства. Он сказал, что потерпел неудачу как дурак, и ему очень жаль. «...и когда я осудил Яна Гуса, которого я считаю праведным и святым человеком, я поступил слишком плохо».
«Он вернулся к своим заблуждениям, как собака к своей рвоте» — заключит Совет. Иероним был объявлен еретиком и отлучен от церкви.
По дороге на костер и на самом костре он делал то, что получалось у него лучше всех — исполнял литургические песнопения.
«С радостным лицом, ясным челом и нетерпеливым взглядом он умер, не боясь огня, мучений или смерти. Никто из стоиков не обладал таким устойчивым и твердым умом. Таким образом, этот человек умер, превосходный во всем, кроме веры. Я видел его конец и его действия».14