Tears Of God : Mother's Lullaby

Ночь в Академии Драконьего Ветра была особенной — она становилась густой, вязкой, будто медленно стекала с башен, впитываясь в камень и траву, в дыхание учеников, в затылок каждому, кто решался выйти за порог после отбоя. Лунный свет струился через витражи, ставя на стены и полы узоры, похожие на причудливые печати. В такие часы Академия казалась живой: где-то скрипел пол, хлопали ставни, слышались шаги и едва уловимые голоса, словно сами коридоры шептались между собой, обсуждая новые тайны.

Рей не спал. Он лежал на спине, уставившись в потолок своей и Макса комнаты, и думал: о прошлом, о будущем, о том, каким хрупким стало настоящее. Макс спал вполоборота, то и дело бормоча во сне; раз — хмыкнул, зацепился за одеяло, повернулся и тихо ругнулся. В другой раз он что-то неразборчиво выговаривал, будто пытался спорить с невидимым врагом — может быть, с теми, кто остался где-то там, на Земле, за сотнями миль и двумя мирами отсюда.

Рей был одинок, но не один. Он ощущал присутствие Академии — не как здания, а как существа, которое наблюдает, проверяет, оценивает каждого вновь прибывшего. В груди у него покалывал медальон, и в этом покалывании была не боль, а тревога. Все последние сны были одинаковыми: коридоры без окон, по которым он ходил круг за кругом, двери, за которыми слышались знакомые голоса — Лии, Макса, Илириэль, даже Кайлара. Но стоило попробовать открыть любую дверь, как всё исчезало — и он снова оказывался на пустом перекрёстке, окружённый тьмой.

Он встал тихо, чтобы не разбудить Макса, накинул куртку, запихнул под рубашку амулет и вышел в коридор. Воздух был прохладным, пахло ладаном и старыми книгами. За окнами шелестела листва, над садом кружилась пара огненных светляков — их специально разводили в Академии, чтобы отпугивать ночных крыс.

Он спустился по винтовой лестнице, свернул в галерею, где на стенах висели портреты бывших ректоров — грозные, важные, с глазами, в которых таился огонь. Каждый портрет, казалось, следил за ним; от одного взгляда Рей невольно поёжился, ускорил шаг.

Вдруг в тени арки мелькнула фигура. Рей остановился, сердце ухнуло — но тут из темноты вышла Листиэль. Она была одета не в обычную студенческую мантию, а в простое серебристое платье, волосы перехвачены лентой, лицо бледное, но решительное.

— Ты не спишь? — спросил он, с трудом скрывая волнение.

— Нет, — она улыбнулась едва заметно. — Академия не для сна, а для поиска правды. Пошли за мной. Я знаю, где можно поговорить.

Они прошли по галерее, мимо читального зала, где напротив окон сидели ночные совы и до последнего учились не отставать от преподавателей. Поднялись по узкой лестнице и оказались на чердаке. Здесь пахло книгами, пылью и чем-то ещё — старым деревом, маслом, магией. Листиэль присела на подоконник, обняла колени.

— Слушай, — тихо сказала она, — ты ведь чувствуешь, как что-то меняется? Не только вокруг, но и внутри? Будто кто-то всё время подталкивает к тому, чего ты не хочешь видеть.

Рей кивнул. Он вспомнил слова Илириэль о том, что в каждом из них дремлет нечто такое, что можно либо пробудить, либо утопить в страхе.

— Сегодня на ужине подходил Арнон, — тихо сказал Рей, — тот самый, с кем был бой на фехтовании. Он спросил, кто я на самом деле. Сказал, что видел у меня что-то необычное — не взгляд, не походку, а... свет. Будто вокруг меня всё время что-то мерцает.

— Здесь многие умеют видеть то, что скрыто, — серьёзно сказала Листиэль. — Особенно те, кто из древних родов. Но есть и такие, кому не нужна правда — им важна только власть. Помнишь учителя Арданта? Он не просто преподаватель, он один из хранителей знаний. Они безумно помешаны на магии и следят за всеми кто носит амулеты, артефакты, а особенно они ищут тех кто может быть связан с другими мирами.

Рей сжал амулет под рубашкой.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил он вдруг. — Ты ведь сама рискуешь.

Листиэль посмотрела в окно, на лунный свет, что резал тьму тонкими лоскутами.

— Потому что я считаю что ты не такой, как остальные. Потому что, может быть, если ты дойдёшь до конца, у этого мира появится шанс. А ещё потому, что я устала бояться за себя. Проще бояться за кого-то другого.

Они замолчали. За окном где-то хлопнула дверь, внизу по коридору прокатилась тень — будто кто-то тяжёлый пробежал, не касаясь пола. Рей вздрогнул.

— Ты веришь, что мы можем победить их? Что можно что-то изменить? — вдруг спросил он.

Листиэль улыбнулась — чуть грустно, чуть озорно.

— Я не верю в победу. Я верю в то, что у каждого есть выбор. Даже у тебя. Даже у меня.

***

Вернувшись в комнату, Рей не мог сразу уснуть. Макс уже проснулся, сел на кровати, протирая глаза.

— Ты куда пропадал? — спросил он сонно.

— Гулял, — коротко ответил Рей. — Не мог спать.

Макс зевнул, потянулся.

— Мне сегодня снилось, что мы снова дома. Только дом был не наш, а какой-то... слишком большой. Там была Лия, смеялась, а потом вдруг всё затянуло туманом. А вместо неё стоял этот твой золотой воин и говорил: «Время возвращаться». Я ему: «Да никуда я не пойду!» — а он только качает головой.

Рей улыбнулся — впервые по-настоящему за ночь.

— Если бы ты видел, как ты выглядишь во сне, сам бы не поверил, что ещё цел.

— Как ты думаешь, — вдруг серьёзно сказал Макс, — не зря всё это? Может, надо было остаться там, где мы были... там хоть всё было понятно.

Рей покачал головой, не зная, что ответить. Он снова и снова вспоминал ночь, когда оставил Лию в больнице, когда всё вокруг разлетелось на куски, а теперь — здесь, под чужими звёздами, он каждый раз делал вид, что знает, куда идти.

***

Утро встретило их громким боем колоколов: в Академии это означало особый день — собрание Круга наставников, на котором объявлялись грядущие испытания. Студенты стекались во двор, где на возвышении уже стоял драконид-декан, рядом с ним — двое магистров (один — эльф с серебряными глазами, другая — женщина-гном с косой до пояса) и сам ректор Академии, высокий, похожий на старую сосну человек с глазами цвета янтаря.

— Сегодня, — начал ректор, — наступает день круга. Каждый из вас пройдёт испытание, не похожее ни на одно другое. Вы встретитесь лицом к лицу с тем, что скрываете — от мира и от себя.

Рядом с Рейем стояла Листиэль, за ней — Арнон, за ним — пара шепчущихся новичков-орков. В воздухе висело напряжение.

— Каждого из вас мы вызовем по имени, — продолжал ректор. — Вы войдёте в круг испытаний. Не ищите там врага — ищите своё отражение.

Рей вдруг почувствовал, как в кармане похолодел медальон: будто что-то внутри него зашевелилось, задышало, проснулось.

Шли друг за другом: эльфийка, гном, человек, орк, ещё человек... Потом — Листиэль, потом — Макс. Рей остался среди последних.

Внутри круга было тихо — будто воздух стал плотнее. В центре стоял каменный алтарь, рядом — чаша из чёрного стекла, на поверхности которой плавали отблески света.

Когда назвали его имя, Рей шагнул вперёд. За спиной гулко захлопнулась дверь — будто край мира. Алтарь зашептал — не словами, а мыслями. В стеклянной чаше заклубился туман, и Рей увидел в нём: Нью-Йорк, ночь, приют, Лия на больничной койке, Макс с пистолетом, перепуганные дети, огонь, вода, корона на чьём-то лбу, золотой воин, Кайлар, отец, мать, и снова — Лия, протягивающая руку.

— Почему ты убегаешь? — голос был её, но не её, глубокий, как колодец.

— Я не убегаю... — выдохнул он.

— Ты всегда убегаешь. Ты не там, где нужен. Ты бросал меня, бросил Макса, бросил всех.

— Я... просто не смог...

— Смог бы, если был сильнее.

Туман сгустился, свернулся в фигуру — теперь перед ним стоял не он сам, а кто-то похожий: чуть моложе, чуть светлее, с глазами, в которых не было ни одной тени.

— Ты выбираешь путь бегства, — сказал двойник. — Или путь силы.

Рей смотрел на себя и не знал, что ответить. Он вспомнил слова Листиэль — о том, что у каждого есть выбор. Он вспомнил, как Кайлар стоял до последнего, как Макс всегда вставал на его сторону, как Лия, даже в самые тёмные моменты, ждала, что он вернётся.

— Я выбираю путь вернуться, — наконец сказал он. — Я больше не буду убегать.

В этот момент медальон на груди вспыхнул — не холодом, а чистым светом, который залил чашу, разбил тьму, растворил тени.

Дверь за его спиной открылась сама собой. Рей вышел в зал и увидел, что ректор смотрит на него серьёзно, с одобрением.

— Ты прошёл, — сказал он просто. — Но помни: круг — не конец пути. Это только начало.

***

Вечером, когда испытания закончились и Академия погрузилась в привычную суету, Рей и Макс сидели на крыше, где было видно весь замок, сады, башни, огоньки в окнах.

— Ну и денёк, — выдохнул Макс, выпуская в воздух щепку, которую жевал вместо сигареты. — В следующий раз, брат, если увидишь портал в другой мир — обойди стороной. Ладно?

— Нет, — сказал Рей и улыбнулся. — Теперь мы идём только вперёд.

Они сидели рядом, молча, глядя, как над Академией поднимается луна, и в её свете всё казалось не таким страшным — ни испытания, ни прошлое, ни даже тот путь, что вёл куда-то за горизонт, за пределы привычного мира.

А где-то внизу Листиэль читала письмо с печатью круга. На нём было всего одно слово: «Началось».

И в эту ночь никто из них не знал, что тени уже собираются у порога, и что за первым кругом испытаний последует второй — куда более опасный, чем любой страх или боль.

Но пока что они были здесь, вместе, и этого было достаточно, чтобы поверить: у каждого, кто не сдаётся, есть шанс изменить этот мир.