Глава 10. Пламя на границе
Утро на границе земли дварфов было хрупким, как дыхание чуда. Воздух хранил ледяной привкус надежды и тревоги. Небо сияло прозрачной сини, а серые пики гор, словно древние титаны, нависали над скалами и лесом, охраняя крохотную деревню, затерянную меж корнями мира.И здесь, среди призрачных теней, собрались те, кого война лишила дома, имени и покоя: старики с глазами, видевшими слишком многое, женщины с застывшей в плечах усталостью, дети, играющие в войну, не зная, что такое мир. Каждый нес свой крест: кто-то хоронил прошлое, кто-то — будущее, и лишь огонь преданности связывал их в единое целое. Они были ветром, что гаснет, но не сдаётся, — искрой, которую не смогли раздавить ни железо, ни тьма. Они остались верны павшему королю — отцу Рея — и потому стали врагами нынешнего трона.Когда Рей и Макс вошли в деревню в сопровождении Илириэль, взгляды встречали их с тревожной осторожностью. Но под этой шероховатой корой страха теплилась надежда: быть может, эти двое принесут перемену.— Вот и вся армия, — пробормотал Макс, вглядываясь в череду сухощавых стариков с вилами, в мальчишеские лица, сжимающие палки, как мечи. — Скажи честно, у тебя в запасе есть хотя бы катапульта? Или, может, дракон где-то в сарае припрятан?Рей криво усмехнулся, в уголках усталых глаз зажглась тень иронии.— Нет, только ты.— Ну, значит, мы обречены, — театрально вздохнул Макс, но в его взгляде вспыхнул азарт битвы, как будто ржавый клинок снова вспомнил, как быть острым.***Вечером, когда деревня утонула в призрачном полусне, они сидели у костра. Пламя трещало, выплёвывая искры в угасающий сумрак, языки огня плясали по лицам, вырывая из них то страх, то решимость. Рей долго молчал, прежде чем решился спросить:— Илириэль, кто вы на самом деле? Почему на ваш род обрушилась такая ненависть Дрейна?Илириэль молчала, всматриваясь в гипнотический танец пламени, будто пытаясь вычитать ответ из самого жара. Когда заговорила, её голос был старше её самой, звучал как летопись.— Наши предки были людьми. Во времена Древней войны над миром поднялось зло — и боги не могли ступить на землю напрямую. Тогда наши предки отдали всё: тела, души, надежду. Божья воля вселилась в них, и они вели людские армии, пока кровь не напитала землю. Когда битва была окончена и боги ушли, тела их избранников стали иными. Их потомки — мы. Небесные Воины, как зовёте нас вы. Не господа, но слуги, хранители королевства, незримые защитники в мирное время, незаменимые в войне.Она подняла глаза, и в них отражался огонь и боль.— Когда Драйн взошёл на трон, мы отказались служить ему. Мы остались верны твоему отцу, Рей. За это началась охота.Слова её были тяжки, как приговор. Рей сжал кулаки: в груди горела вина, но рядом с ней — злость, которая могла стать оружием.— Значит, мой народ гибнет из-за меня...— Нет, — твердо возразила Илириэль. — Они гибнут потому, что Драйн жаждет власти. Но только ты можешь положить этому конец.***Рассвет застал их на поляне, где трава была ещё влажной от росы, а в воздухе висел звонкий холод. Макс, потягиваясь и зевая, стоял среди детей повстанцев, на чьих лицах отражались и смех, и страх.— Ну что, что у нас сегодня? Пулемёт? Гранатомёт, может? — Он огляделся, увидел протянутый лук и вздохнул. — Серьёзно? Лук? Я же не Робин Гуд, а вообще-то — бывший солдат.Илириэль молча протянула оружие.— Попробуй.Макс ухмыльнулся, натянул тетиву, и стрела, описав неуклюжую дугу, едва не сразила местную курицу, которая с возмущённым криком унеслась прочь. Дети захохотали, и в этом смехе был свет — тот самый, который враги хотели задушить.— Если бы у меня была винтовка, я бы вас потряс, — Макс поклонился, но в глазах впервые за долгое время появилась искренняя улыбка.— У тебя её нет, — тихо напомнила Илириэль. — Есть только ветер. Слушай его.Он закрыл глаза. Воздух тронул волосы, тронул ладонь, стрелу — будто мир подсказывал ему ритм. В этот раз стрела легла в сердце мишени, и старики зааплодировали, а мальчишки заулыбались по-настоящему.***Рей учился иначе. Он сжимал кулаки, желая вызвать свет, как огонь, но Илириэль остановила:— Ты не можешь подчинить свет. Можешь только позволить ему быть.Он замедлил дыхание, отпустил контроль, и вдруг почувствовал тёплое сияние внутри. Когда ладонь осветилась мягким светом и царапина затянулась, Рей был потрясён, будто впервые увидел чудо.— Я... чувствовал, как будто весь мир дышит во мне.— Это и есть дыхание жизни, — сказала Илириэль.***Вечером снова зажёгся костёр. К ним присоединились повстанцы: седой мужчина с посохом, женщина с ребёнком, мальчики с лицами слишком взрослыми для своих лет. Они слушали Рея, как слушают будущего короля — с надеждой, со страхом, с ожиданием чуда.Рей смотрел в огонь, и пламя отражалось в его глазах, как обещание. — Я всё время думаю о Лие. Она одна, среди врагов...Макс бросил ветку в огонь: — Она сильная. Если вернёшься сейчас — всё будет зря. Ты должен дойти до конца, брат.Илириэль кивнула: — Алтарь Хранителей в замке — твоя цель. Только он вернёт вас домой. Медальон истощён, но именно через него можно пробудить силу алтаря и открыть путь назад.Пламя треснуло, выстрелив искрами в небо, как звёзды, улетающие за горизонт.Рей сжал медальон — маленький, но тяжёлый, как судьба.— Я сделаю это. Ради неё. Ради всех, кто остался верен памяти моего отца. Ради тех, кто потерял всё и всё равно не сдался.И в этот час, под треск костра и взгляды людей, в груди Рея впервые за долгое время возникла не только боль, но и сила. Он был не один — и в этом была их первая победа.