Так ты ведь и есть то пространство
Попался в ловушку и стал центральной фигурой одной из главных интриг против Валиде Султан. Той, которую так высоко ценил из-за привязанности сердца. Всего лишь или же того слишком много. Не хотелось думать совсем, только бежать по зову сердца. Как же ему нравилось забывать обо всём, становиться сумасшдешим лишь учуяв запах жасмина.
- Вы не сможете меня подставить в глазах нашей Валиде Султан, она ни за ччто не поверит клевете. За правщду мир разрушит, если кто посмеет так солгать. Мы же не так и чужды. - сказал лишнего, но уже знал как это оправдать.
Подставлять его султанша тоже даже не думала, но все факты, ещё и эти слова... хвастался, пусть и скрытно, но не мог не поделиться своей радостью, что могла стоить не только жизни, но и истории. Всего государства, большой империи.
Предстала перед ним, будто раба перед Всевышним. Понимала, что не сможет больше дышать, если всё не выяснит прямо здесь и сейчас. Понимала, а начать разговор не решалась, лишь смотрела на него. Совсем немного поддерживали стражники дабы не мог встать с колен, их руки лежали на его мужественных плечах, что раньше расслаблялись под её ладонями.
- Ты и есть то пространство, Мустафа. Правда неожиданно превратилась в кинжал, которому ты не сможешь противостоять. - говорила уверенно и слишком официально.
Холодок прошёлся по его шее, но того вовсе не желал выдавать.
- Вы не можете быть в этом так уверены пока не было расследования. - голос даже не дрогнул, но от её взгляда весь мир помутнел на несколько мгновений.
Или же то была вечность? Его собственная. Невероятно печальная и просто дивная.
Да, вполне могла быть. Так как потеряял бы сознание точно, если б рука её не коснулся предплечья. Так было не по себе. И всех слов мало дабы описать правдиво то состояние. Да и особого желания нет выражать хоть что-то сейчас с помощью речи. Только бы молчать и видеть в её голубых глазах своёт отражение.
От того ему и хочется забыться, просто потеряться в тех озёрах, где нашёл себя настоящего. Того, что стоял всех битв, на которых мог бы потерять жизнь. Ведь та и не стояла ничего без госпожи, его единственной надежды на спасение от страшного обряда любви.