Верит, что сердце будет «жить»
Только по нескольким причинам, лишь из-за истинного желания быть королевой, не Валиде Султан и уважаемой персоной, а его личной принцессой, что и в чёрном будет будоражить.
Пробежали уже ту самую линию, что когда-то отделяла Римскую империю от владений султана Мехмеда Фатиха, что буквально из ниоткуда вырос. А чего лишь стояла история дочки паши, что могла и быть выдумкой, но только... такое вряд ли выдумает здравомыслящий человек, а других не было смысла и держать в империи.
- Кеманкеш, ты знаешь куда ведёшь меня? - неуверено спросила, пусть и не было совсем сомнений.
С ним готова была и мир перевернуть, на верхушке оставаясь. Ведь он круглый и риск упасть тогда бы был больше всех прошлых, а с ним не упала бы. Почему-то верила в это, словно кто-то высший вселял веру, шептал на ухо именно это.
- Сомневаться неправильно, давая такую волю человеку, что важным становиться, после же...
- Займись чем-то более важным, чем моих решение обдумывание и осуждение моих решений. - холодный тон, вернулась к ней гордость и впервые за долгое время, проведённое с ним, закрыла глаза с таким настроением.
Не готова была простить, понять, задел и просто действовал на нервы. Как он только мог одним предложением всё так сменить не на пользу себе? Точно влюблённый, но скорее даже одураченный.
Стрела торчала у него над головой так ровно, что порой казалось: из головы и выходила. Так не могло быть, конечно, но разве может талант даваться просто так? Перед высшими силами всего и всегда следовало заслужить. Лишь так, по-другому невозможно. Или же только были уверенны в этот век в том единственном, что есть всего лишь суеверием для вселенной. Есть большая вероятность, что всё именно так.
- Простите, госпожа. - склонил голову, не желал ссоры, разлуки, что всегда прожигала изнутри.
До боли, которая неподвластна никаким словам, никаким действиям и ничему, что возможно поддать пониманию живых, только на грани жизни и смерти, и то не всегда. До того самого чувства, от которого и появляется понимание: всё находит свой конец только тогда, когда неимоверно острая необходимость его продолжения.
Обнял, нежно, но чувствовалась его некая твёрдость. Хотел было уже ответить, но не смог, её губы оказались неимоверно близко.
- Прощаю, только если больше подобного не будет.