Заколдованное ложе

  POVАвтор

До усадьбы Вистериа добираться было примерно три часа, если скакать галопом. Изана не терял рассудок в этот раз и не мчался сломя голову на помощь к Розе. Нужно было разработать план, собрать людей, подготовиться, но совру, если скажу, что сердце его в это момент не билось, как угарелое. Оно клокотало, разрываясь на две части. Жгучее желание бросить всех здесь и полететь к дорогой для него девушке, порой подавляло все здравые мысли.

Внутренняя борьба оставалась невидимой для других людей. Внешне он не отличался от себя обычного: четко отдавал приказы, рассуждал так, будто от его действий зависит судьба всей страны, а глаза были полны голубого огня решимости. Лишь Зен заметил, как его кожа, из молочно-белого приняла цвет светло-серой тучи. Второй принц беспокоился за старшего брата, от того и помогал, не отходя ни на шаг. Именно он предложил взять с собой Шираюки, чтобы та, если, не дай Бог что, смогла оказать первую помощь. Изана не отказал, посчитав это верным решением.

Королеву решили оставить в замке, чтобы та искала способ навсегда покончить с Аластором. Проблема была в том, что Магия Защиты не была рассчитана на убийство раньше. Харуто просто не занималась изучением такого, отрицала смерть, как оборону. Но у защиты есть две стороны: самозащита, и спасение дорогих сердцу людей. И, став щитом для своей семьи, женщина была готова убить этого мерзавца. Оставалось только найти способ, как обратить оборону в нападение. Харуто с этим справится, все в это верили, но на подкормке сознания, королева осознавала, что убить человека — самое трудное испытание. Изана понимал, что могла ощущать его мать, поэтому и желал сам убить Аластора, но Харуто запретила сыну допускать и малейшую мысль об этом.

Когда был собран небольшой отряд из десяти человек — в их число вошли Изана, Зен, Шираюки, Оби, Кейташи и еще пять солдат —, они сели по лошадям. Уже вечерело, когда на горизонте показалась крыша сгоревшего дома. Пришпорив коня, чтобы тот ехал быстрее, Изана вышел вперед на несколько метров. Хотелось увидеть ее. Он лелеял надежду на то, что с ней все хорошо, или хотя бы на то, что она просто жива. Фармацевты в Вистале опытные, вылечат любые ее раны. Принц верил, что они его не подведут.

Солнце почти село за рыжий осенний горизонт, когда мужчина первым спешился у дома. Ноги сами понесли его ко входу в дом, но будто приросли к земле, стоило ему увидеть истерзанное тело рыжей девушки. Сердце пропустило пару ударов, сжалось и ухнуло вниз. Изана не знал, что сейчас держит его на земле, почему он до сих пор не упал, но окровавленная спина, на которой не осталось живого места, заставляла его мозг плясать джигу в черепной коробке. В глазах двоилось, пришлось взяться за дверной косяк, чтобы не упасть. Ноги внезапно подкосились, и принц бы упал, если бы не Кейташи, подхвативший его под руку.

В сознание сразу влетел свет от фонаря и факела, мелькнула красная головка Шираюки, послышался приказной голос Зена. Вдохнув полной грудью, Изана помотал головой несколько раз, отгоняя помутнение. Нужно собраться. Роза жива. Глаза открыты, она дышит, все в порядке. Опустившись перед ней на колени, он снял плащ и прикрыл ее голую спину. Шираюки говорила что-то о том, что ей нужно срочно промыть и продезинфицировать раны, но Изана желал увидеть ее глаза: сладкие, медово-зеленые, затуманенные сейчас поволокой слез и боли. Она кричит от боли, но улыбается, когда он приподнимает ее, чтобы поглядеть в исцарапанное и кровоточащее в некоторых местах лицо. Она плакала, и эта улыбка, которой Роза хотела подбодрить принца, заставила в его груди что-то сжаться. На глазах у него самого навернулись слезы, когда тот попытался сглотнуть. По ней было видно, что сейчас она отключится, пропадет во тьме своего сознания.

— Люблю... — начала шептать она, и Изана тут же напрягся, чтобы услышать все ее слова, — тебя...

Сказав это, девушка упала ему на грудь. Принц забыл, как дышать. Рядом сидящая красноволосая фармацевт, ойкнула, заливаясь краской. Шираюки понимала, она не должна была это слышать, но еще никогда она не видела настолько обеспокоенного чем-то старшего Вистериа и думала, что не увидит. Изана, стараясь понять реально ли здесь все, огляделся по сторонам, зацепился за смущенное лицо возлюбленной его брата. Молоточком кто-то отбивал в висках равномерное постукивание, становящееся с каждой секундой все громче и быстрее. Уже не было слышно никого, глаза заволок туман, руки подрагивали и лишь интуитивно не отпускали хрупкие плечи девушки.

— Ваше Высочество! — кто-то пытался докричаться до него. Голос, доносящийся как будто с Небес, был женским, но ватный мозг не давал принцу понять очевидные вещи. — Ваше Высочество! Изана! Не время сейчас расслабляться и давать волю чувствам! Я должна обработать раны, если это не сделать, произойдет заражение крови, и Роза умрет! Вы потеряете ее!

Стучаться перестали. Шираюки смотрела грозно, так, как всегда боялась смотреть на первого принца, но ее фармацевтическая совесть не позволяла ей губить жизнь человека. Рядом солдаты уже разводили костер, чтобы погреть ледяную воду из колодца. Зена и Кейташи не наблюдалось, скорее всего обходят дом, выслеживая Аластора. Они видели, что тот сделал с Розой, и не меньше первого принца желали убить этого изверга. Черноглазый, для которого рыжая стала дорогой подругой, был взбешен настолько, что угольки в его глазах запылали, превращаясь в пожар гнева и ненависти. Как бы сказала Роза: сокол вышел на охоту, и не остановится, пока цель не будет поймана в его когтистые лапы.

Мозг заработал и начал отдавать телу необходимые сигналы. Язык уже озвучивал приказ постелить что-то на пол, руки переносили девушку на мягкую поверхность, глаза молили Шираюки помочь рыжей. Фармацевт улыбнулась, ставя ведро с водой на огонь, проспиртованной ваткой она промакивала ссадины на щеках Розы: пострадавшая хмурилась и шипела во сне. Когда вода нагрелась, Шираюки закинула в ведро какие-то травы, начавшие источать приятный аромат. Когда настой был готов, красновласка смочила в нем тряпочку и попросила Изану открыть спину Розы. Больше всего пострадала поясничная часть, но красные борозды проходили и по лопаткам, к плечам и шее. Особой угрозы жизни не было, главное избежать заражение крови, но травы и медицинский спирт должны были помочь.

Сначала промывая вокруг ран, а после поливая сами рубцы высокоградусным препаратом, Шираюки потратила на это около получаса. Все это время Изана сидел рядом, держа вздрагивающую и шипящую девушку за руку. Красные, кровоточащие борозды заставляли принца сжиматься от переходящей к нему боли. Только боль эта деформировалась в душевную, навевающую чувство вины за все происходящее. Когда красновласка обложила раны смоченными в кипятке листьями каких-то растений, пришлось приподнять Розу, чтобы фармацевту было удобнее обматывать туловище девушки бинтами. После этого, принц вернул плащ на плечи девушки.

— Надо было взять повозку, чтобы не беспокоить ее раны, — раздалось со стороны двери. Обернувшись Изана увидел прислонившегося к косяку Зена.
— Времени не было, — ответил старший брат, переворачивая Розу на бок и подхватывая на руки. — Она поедет со мной.
— Никто не сомневался, — ехидно хохотнул рядом Кейташи, ловя испепеляющий взгляд Изаны. — Молчу-молчу.

Обреченно выдохнув, будущий король приказал всем быстро собраться и быть внимательными в пути — мало ли что мог предпринять этот маг Тьмы. Аккуратно усадив бессознательную Розу в седло, Изана запрыгнул следом и бережно обхватил девушку, положив ее голову к себе на плечо. Всю дорогу приходилось оглядываться по сторонам, ожидая подвоха даже из-под земли. Превращаться в маразматика не хотелось, но такая ситуация может подкосить даже первого принца Кларинса. «Он тоже человек», просто ответственно и рассудительно относящийся к делам страны и репутации его семьи.

Хоть Зен и считал, что Изана против их отношений с Шираюки, но это было не совсем так. Первому принцу просто было интересно, как из подобной ситуации выкрутится его младший братец. Но теперь он не мог предъявлять нечто подобное Зену, ведь сам посмел влюбиться в — не то, что простолюдинку — девушку, рожденную в другом мире. Хотелось смеяться от досады, но бросать рыжую принц не собирался, даже если на него будут давить представители всех столпов, на которых держится страна. Роза — невероятная, и Изана хотел показать ее всей стране и сказать: «Смотрите! Вот она, пережившая ради меня муки Ада. Любите ее так же, как я, поклоняйтесь ей так же, как я. Ведь только благодаря ей, я смогу стать королем!».

Пусть это можно назвать чувством вины, пусть все считают, что он с ней только из-за сострадания, но сам Изана знал — любовь может прийти откуда угодно. А, если вспомнить, что отец женился на простолюдинке, да еще и на потенциальном враге, то можно утверждать, что у них это семейное. Да и ничто не случилось со страной, когда их мама стала королевой, значит и с Розой все пройдет удачно. Но чем больше Изана уверял себя в этом, тем страшнее ему становилось за рыжую, ведь она и так пережила многое, так на нее еще и будет оказываться ужасное давление. Он не мог заставить ее пойти на это. Но ведь она сказала, что любит. Что ж, когда она придет в себя, он обязательно ее спросит об этом.

Дорога была спокойной, если не брать в расчет тяжелые мысленные баталии. По прибытию в замок на главных часах стрелки показывали без пятнадцати девять. Шираюки и Изана с Розой на руках спешили в мед. корпус: хоть красновласка и оказала медицинскую помощь девушке, но госпожа Гаррак была опытней, а за жизнь рыжей принц пекся, как о собственной. Главный фармацевт посапывала на своем рабочем столе, когда они зашли в кабинет. Шираюки стала быстро будить свою начальницу, что получилось с трудом, но как только Газельт увидела принца и израненную Розу, она сразу приняла серьезное выражение лица.

Будущего короля отослали отдыхать. Но, вопреки словам и предложенному успокоительному, Изана остался у входа в приемную палату. Он волновался, что, если уйдет далеко от нее, Розу опять заберут. А ему этого не хотелось от слова «совсем». Но кое-что — а точнее кое-кто — все же заставило его уйти обратно в замок. Королева ждала его на одном из балконов, откуда открывался вид на вечерний город, все еще тонущий в огнях. Харуто была спокойной, когда говорила, что пойдет одна сражаться с Аластором. Возмущенный до глубины души, старший сын стал отговаривать королеву идти одной, но та быстро пресекла все его попытки переубедить ее.

— Ты обязан быть рядом с Розой, понял меня? Это мой наказ, и... если он будет последним, я надеюсь ты будешь выполнять его до конца своих дней, — сказала Харуто, протягивая ему синий камешек на серебряной цепочке. — Голубь принес два часа назад, он защитит ее. А пока, мне надо придумать, как сказать прощай Зену. Прости меня, мальчик мой.
— Мама... — опустив голову, прошептал Изана. — Я не собираюсь говорить тебе «прощай»! Не смей нас покидать! Я знаю, ты вернешься...

Королева рассмеялась. Звонко, заливисто, но смех ее перерос в слезы и рыдания в объятиях своего сына. Она не хотела уходить, не хотела бросать их, но там может случиться что угодно, а «прощай» — самая важная часть в расставании навсегда, которую удается сказать не всем. Изана понимал это, поэтому не собирался терять надежду — она, все, что остается в данной ситуации. Мама ушла, а первый принц еще долго смотрел ей во след, не веря в то, что скоро ее может не стать. Он привык к ее отсутствию в замке, привык полагаться на самого себя, но представить то, что ее не станет совсем... Для Изаны это был бы неожиданный удар под дых со стороны оппонента-судьбы.

Когда женщина скрылась совсем, принц посмотрел на маленький сапфир в своей руке, и вдохнул полной грудь, наполняя организм свежим воздухом. Нужно собраться, ради них обоих. К ней в палату его не пустят, Гаррак ясно дала это понять, но ведь Аластор еще не убит, значит, возможно, заклинание еще не снято. В это хотелось верить всем сердцем, а еще в то, что маг Тьмы не заберет ее вновь этой ночью и даст, наконец, объясниться.

Долгих пять часов он пролежал без сна в своей постели. Вчитываясь в от чего-то нечитаемый сейчас текст книги, он ждал ее прихода, ждал, когда сможет увидеть ее и надеялся, что она придет в себя. В обычное для перемещений время место на кровати рядом с ним засветилось и через секунду Роза уже лежала на его подушке. Горькая улыбка сама собой образовалась на лице принца, когда он увидел, как девушка болезненное скривилась. Коснувшись ее поцарапанной щеки, он провел по скуле вниз, мягко проводя по тонкой шее. Через пару минут синий оберег уже блистал на ее перебинтованной груди.

Изана аккуратно лег рядом, беря ее за руку, поднося ладонь к лицу. Там тоже красовались легкие царапины от маленьких коготков, а запястья так же были перебинтованы, как и туловище. Не хотелось верить, что все ее тело будет изуродовано шрамами. Не хотелось верить, что фантомные боли будут преследовать Розу всю ее жизнь, пробуждая во снах, внезапно появляясь в самые неподходящие моменты. Но если такое произойдет, если он будет свидетелем этой боли, Изана будет просто обязан забрать ее боль, пусть она и будет перерастать в его душе более ужасной, сжигающей изнутри. Принц готов пережить ради нее все, что угодно, ведь она пережила и сказала...

Роза легонько дернулась и глухо застонала, от чего Изана тут же подскочил, принимая рядом с ней сидячее положение. Она подняла руку, проводя по лицу. Протерев глаза, она опустила руку, все еще корчась от жгучей боли в спине. Похоже, она продолжала лавировать между сном и реальностью, потому что ее медовые очи все еще были закрыты. Изана вновь коснулся ее руки, проводя пальцами вдоль плеча и предплечья, смотря из-под опущенных век на то, как ее глаза, подернутые сонной дымкой, открываются. Роза скосила голову набок, будто спрашивая что-то.

— Все хорошо? — озвучила она свой вопрос чуть хриплым голосом. На прикроватном столике стоял кувшин с водой, и Изана налил немного жидкости в стакан, подавая ей.
— Ты здесь, со мной, думаю, это можно назвать хорошим обстоятельством, — Роза не могла подняться, да и принц совсем не хотел тревожить ее раны, поэтому аккуратно, глоточек за глоточком он поил ее. — Прости, не получилось тебя уберечь. Сильно болит?
— Физическая боль никогда не сравнится с душевной, — горько усмехнулась она, отводя взгляд. Изана заметил, как померкли ее глаза, а волосы из костра превратились в груду пожухлой осенней листвы. — Он портил мою жизнь с самого детства, подстроил смерть родных, а сейчас заставил ощутить боль от любви. Я не хочу верить в его слова.
— Что он тебе сказал? — поворачивая ее голову к себе, спросил Изана и заглянул в ее глаза.
— Что ты оставишь меня с моими шрамами одну, — брызнули слезы, опаляя щеки, придавая щипающую боль, когда соль попадала на ранки.
— Да гореть мне в Аду, если я посмею причинить тебе какую-либо боль, — скривив лицо в гримасе призрения к самому себе за еще несовершенное преступление, выдавил принц.
— Правда? — пискнула Роза, с мольбой смотря куда-то сквозь блондина.
— Наичистейшая, — он поднес к своим губам ее пальцы и стал покрывать их легкими поцелуями.

Аккуратно, боясь причинить боль, он касался ее нежной кожи своими устами, придавая блаженное чувство девушке, что была так дорога его сердцу. Каждая нервная клеточка обострила свою чувствительность, и Роза шумно вдохнула и выдохнула, когда Изана провел языком вдоль ее среднего пальца. Поддавшись порыву, принц, не отрывая кончик языка от ее кожи, проложил мокрую дорожку до основания кисти, очертил края бинта, дотронулся до него губами. После чего он стал покрывать поцелуями каждый миллиметр ее руки, переходя на забинтованную шею и грудь.

Ее аромат опьянял, пусть сейчас сладостный запах сирени затмевали медикаменты. Ее кожа — нежная и тонкая, как лепестки роз, венки чуть вздувались и по ним было удобно проводить языком, выдавливая из девушки еле слышные стоны, так приятные для его слуха. Пусть лучше это будут звуки наслаждения, а не страдания. Он больше не выдержит ее боль. Это слишком горько для его души и сердца. Но сейчас она рядом, очень близко, настолько, что позволяет ласкать свою кожу. Наверно, это был сон.

Сердечко Розы не выдерживало такого напора. Это было — как растопленный сахар. Сладкая пытка Изаны, и горькая резь в спине смешались во что-то умопомрачительное, что жизненно важный орган не мог уже принять обычный ритм, разрывая грудную клетку. В ушах кровь стучала, будто кто-то настойчиво просился в гости, но ей не нужно было никого, кроме ее принца. Он станет королем Кларинса, а трон в ее сердце занят им уже давно.

Живот скрутило в сладостной неге, и треклятые бабочки уже танцевали свой ритуальный танец любви и желания. Девушка хотела Изану, желала его взглядов, прикосновений, поцелуев — его всего, без остатка. Но страх, что чувствовала Роза, — страх быть отвергнутой — все еще теплился где-то в самом потаенном углу. Но сейчас все ушло на второй план — сейчас был только он и его ласки, и единственное, чего рыжая могла страшиться сейчас, — это издать непозволительно громкий стон, когда Изана вновь проведет языком по ее личной чувственной точке.

Коснувшись губами артерии на шее, Изана почувствовал, как быстро бьется ее маленькое сердечко, и усмехнулся, опаляя и без того взбудораженную кожу теплым дыханием. Носом принц провел дорожку от сгиба между плечом и шеей до подбородка и, приподнявшись, заглянул в полуоткрытые глаза девушки. Пройдясь взглядом по всему ее лицу, он задержался на губах Розы. Пухлые, налитые кровью, от чего принимают малиновый оттенок, они были чуть приоткрыты, и в щели виднелись белые ровные зубы.

Наклонившись к ее лицу, коснувшись кончиком своего носа ее, он улыбнулся, когда услышал ее смешок. Рука Розы, которую он терзал своими ласками мгновение назад, легла на его щеку, поднялась чуть выше, зачесывая светлые волосы за ухо, чуть щекоча бархатом своей кожи хрящик. Изана поддался ласкам, блаженно закатив глаза и, как кот, подставляя голову, чтобы ее погладили. Начав массировать кожу на его затылке, рыжая упустила момент, и непослушная блондинистая прядь выскользнула, опадая ей на лицо, попадая в глаз, от чего та тихонько пискнула.

— Прости, — хохотнул Изана, проведя ладонью по ее волосам. — Кажется, мне прямая дорога в Ад.
— А я не позволю тебе отправиться туда одному, — воскликнула Роза, с вызовом глядя в его сапфиры.
— Значит, сгорим вместе?
— Это предложение?

Их губы сомкнулись, ударяя своих обладателей током, током любви. Изана целовал легко, не углублял поцелуй, не старался сменить темп. Он был нежен и аккуратен, будто целовал не девушку, а фарфоровую куклу, которая при любом неверном движении могла треснуть. Возможно, его сдерживали ее раны, возможно, он просто наслаждался смесью меда и крови на ее устах. А Розе было все равно. Ей просто хотелось плакать от радости и блаженства, что она ощущала, когда его рука вновь проходила по раненой щеке, когда его губы смыкались на ее, опаляя лицо долгим выдохом, или когда их взгляды сходились, замечая искры, не виданные доселе. Кровь вскипала, хотелось большего, и, не выдержав, Изана прошелся по ее зубам языком, уделив деснам особое внимание, от чего девушка гортанно выдохнула, позволяя проникнуть в рот.

Не первый раз Роза ощущает подобное, не первый раз мужчина целует ее так пылко, но никогда до этого она не была настолько обескуражена происходящим, чтобы не знать, куда деть руки. Словно новорожденный ребенок, она била ладонями по кровати, сжимая простынь в кулаке, оттягивая, вновь нарушая порядок на его кровати. Она боялась коснуться Изаны, боялась обжечься, ведь он был так горяч в этот момент. Но так хотелось почувствовать его нежную кожу, коснуться его груди, почувствовав, как бьется его благородное сердце, провести вдоль кубиков пресса, дойти до паха. Хотелось исследовать каждый сантиметр его тела. И забрать себе. Ведь она эгоистка, не так ли?

Воздуха было мало, они тонули друг в друге и не могли выплыть, чтобы глотнуть хоть немного кислорода. Но когда Роза, наконец, совладала со своими конечностями и дотронулась до его плеча маленькой ладошкой, Изана отстранился. Глубоко дыша, они глотали один воздух на двоих, не отрываясь от лиц друг друга. Его грудь высоко вздымалась, касаясь ее бинтов, чуть вдавливая в матрац. Пройдясь рукой по ее волосам, Изана приподнялся повыше и посмотрел на девушку свысока. Роза, облизав истерзанные поцелуями губы, наслаждаясь его отчетливым вкусом, тоже пыталась приподняться на локтях, но резкая боль в спине не позволила ей это сделать.

— Не терзай свою спину, я что, зря старался лишить тебя этой боли? — с издевкой спросил принц, сжимая ее руку.
— А я думала, ты старался меня соблазнить, — приподняв бровь, парировала Роза.
— Ну, не думаю, что сейчас для этого есть время. Но, когда появится возможность, я обязательно это продолжу, — подмигнув девушке, принц лег с ней рядом.

Заведя одну руку ей за голову, Изана помог рыжей лечь на его плечо. Раны немного саднило, но Роза была счастлива, вновь оказаться в его объятиях и на его груди. Чмокнув девушку в макушку, принц вдохнул ее аромат еще раз, еще глубже, чтобы задержать ее частичку в себе чуть подольше. Запустив пальцы в рыжий костер, Изана зашептал:

— Я тоже тебя люблю, Роза. Но серьезные разговоры оставим на потом, ладно?

Изана чувствовал, как сжались мышцы девушки. Розе хватило сил только на то, чтобы кивнуть. «Боже, я как школьница!» — возмутилась про себя рыжая, сжимая в руке одеяло, которым Изана накрыл их, обнимая ее за талию свободной рукой.