мама...
POVИзана
Видеть, как она плачет, пожалуй, слишком невыносимо для меня, тем более если в этом, от части, виноват и я. Убить меня? Пф, да неужели это хрупкое создание способно на подобное? С нашей первой встречи я не был уверен в том, что она держала в руках что-то опаснее ножниц и кухонного ножа. Я раньше видел девушек-наемниц. В городах, где я проводил инспекцию, многие пытались одурачить меня и убить где-нибудь в подворотне или номере гостиницы. Конечно, до того никогда не доходило, слишком явными были признаки убийц. Глаза, руки, улыбка. Роза оказалась совсем другой. Руки были слишком нежными. Глаза, хоть и видели боль, но в них не сквозили те нотки, которые появляются при первом убийстве и преследуют всю оставшуюся жизнь. Даже я порой в зеркале вижу, как темные искры проскальзывают на моих зрачках. А губы ее совсем иная история: улыбка, искренняя, печальная, манящая настолько, что зубы порой сводит от ее блеска в лучах восходящего солнца.
Она улыбается по утрам, будучи еще в объятиях сна. Наверняка видит тех, кого потеряла в своем мире. Я еще не слышал ее историю, но надеюсь на то, что в скором времени все прояснится. Пожалуй, моя исповедь на счет смерти отца подтолкнет ее на этот шаг, а пока нам нужно было разобраться с этим Аластором. Руки сами собой сжимаются в кулак, когда Роза говорит, что я важнее, чем ее мир. А я и без того знаю, что она меня не убьет, даже пытаться не будет. Но я не знаю, что сделает этот ублюдок, если девушка не выполнит его требования. Он может переместить ее в любой момент куда угодно, а там я уже не смогу ее защитить. От безысходности во всем теле появляется судорога, и я вжимаю ее в себя крепче, чтобы знать, что Роза все еще здесь.
Идея написать письмо матери приходит в голову мгновенно, и я, переместившись с рыжей в другую комнату, уже беру перо и пишу лишь несколько строк: «Аластор хочет меня убить. Старший сын.». Свернув листочек, я поворачиваюсь к смущенной до кончиков ушей девушке. Она сказала, что в их мире это нормально, пожалуй, мне кажется, я знаю почему. Шуткой пытаюсь смутить девушку еще больше, а она посылает меня на диван. Я и не против, такое соседство для меня вышло бы боком.
На утро не видеть перед лицом рыжие локоны и не чувствовать тяжесть на плече оказалось еще хуже, чем больная спина из-за неудобного сна. Поежившись от холода, я встал и потянулся, разминая позвонки и шею. Взглядом сразу цепляюсь за разметавшиеся на подушке огненные волосы. Роза спала на боку, хмуря курносый нос и сводя аккуратные брови. Рука ее немного подрагивала, а к подушке быстро скатилась одинокая слеза. Насупившись, я присел рядом и коснулся ее горячей щеки. Заткнув прядь волос за ухо, я наклонился к ее лицу и слегка коснулся губами ее лба. Девушка тут же приобрела спокойное выражение лица, слегка улыбнувшись. Со спокойной душой, я встал, накинул на нее еще одно одеяло, и вышел, прихватив с собой письмо.
Встретив Кейташи на пути в мою комнату, я уже хотел передать ему письмо, но его слова немного лишили меня дара речи.Королева уже прибыла в замок и ожидала меня в Зимнем саду. Поблагодарив черноглазого и попросив принести Розе новое платье (при этом ловя на себе его пошлый взгляд), я последовал к ней. Мама наверняка что-то знает, раз прибыла в замок. Или же, что хуже, она просто решила не вовремя передать мне королевство, как королю. Если это так, то придется отложить коронацию на неопределенный срок, чтобы она там не говорила.
Харуто наблюдала за цветением белых лилий, что как снег устилали большую площадь сада. Завидев меня, она улыбнулась и поманила изящной рукой к себе. Кто бы там что не говорил, но мама всегда остается самой важной женщиной на свете, Харуто не являюсь исключением, хоть сейчас я и пекусь о безопасности Розы. Но маму я люблю, пусть она и оставила нас Зеном здесь одних. Ее я не виню, так она старалась уйти от боли о почившем муже, но порой, когда Зену была нужна мать, а не брат, я задавался вопросом: «И где же ее носит?». Поклонившись королеве, я поприветствовал ее во дворце, как и подобает будущему правителю и хозяину владений. Харуто тихонько засмеялась, приложив руку, спрятанную в длинном рукаве платья, к губам. Подойдя ко мне, женщина обняла меня, нежно целуя в висок, и я не мог не ответить на ее теплое приветствие.
— Мама, зачем ты приехала? — спросил я.
— На душе было как-то не спокойно последнюю неделю, вот и решила проведать вас с Зеном, — наклоняясь к цветку и вдыхая его аромат, сказала мама. — Ты слишком долго спишь, Зен уже успел поведать мне, как идут дела в замке.
Если братишка уже рассказал королеве о Розе, значит не имеет смысла от нее это скрывать. Но, нужно еще как-то выяснить, насколько она осведомлена.
— И много он тебе рассказал?
— А есть то, что должен рассказать мне ты, а не он? — мама встала, выпрямив спину, и посмотрела куда-то за меня.
Обернувшись, я заметил, как за колонной от ветра вздыбилось чье-то красное платье. Прикрыв глаза, понимаю, что пришла она совсем не вовремя. Проснулась слишком рано. И где Кейташи? Неужели он не мог ее остановить, зная, что я сейчас говорю с матерью. Вспоминаю его взгляд и понимаю, что скорее всего в этом и заключался весь план черноглазого. Закатив глаза, я посмотрел с извинением на снисходительно улыбающуюся мать и последовал к ней. Сложив руки на груди, я прислонился к колонне рядом с ней, с задором наблюдая, как Роза вздрагивает.
— Это твоя мама? — шепчет девушка, выглядывая из-за меня, чтобы посмотреть на Харуто, но сразу прячется обратно, видя ее заинтересованный взгляд. — Мне страшно. Может лучше мне уйти?
— Ну, моя мама явно не страшнее Аластора, а нам нужно поговорить с ней именно о нем. Да и поздно уже уходить, — сказал я, подавая ей руку.
Дрожащей ладонью Роза обхватила меня за локоть, опираясь на него, как на костыль, который не даст ей упасть. Но, когда мы подошли к королеве, девушка уверенно отпустила меня и поклонилась, поприветствовав Харуто. Правда ее уверенности надолго не хватило, и от волнения Роза начала быстро щебетать что-то про нас с ней. Это что-то не мог разобрать даже я, а мама лишь молча улыбалась, закрыв глаза.
— Роза, ты говоришь слишком много лишнего, — до коснувшись до ее плеча, я остановил трель неугомонного соловья.
— Да? — испуганно она глядела на меня, теребя юбку платья. — П-простите...
— Ах, дети так быстро растут, — как ни в чем не бывало восхитилась мама. — Хотя у нас с Каином в твоем возрасте уже был маленький не безызвестный нам всем принц, Изана.
— Мама, — возмутился я, понимая, что смущен сейчас разве что чуть менее, чем Роза. — Кстати, говоря об отце, — схватился я за соломинку, чтобы, наконец, начать важный разговор, — что ты можешь сказать о его смерти?
— Зачем вам это? — вдруг, Харуто резко изменилась в лице. Она знает.
— Кто такой Аластор, мама? — сразу начал я, беря вздрогнувшую Розу за руку.
Пол минуты королева смотрела куда-то вдаль, явно вспоминая что-то. Конечно, в душе я ликовал, что смогу, наконец, вывести ее на чистую воду, но внешне я был серьезен. Хотя привру, если скажу, что мне будет в радость выслушивать эти подробности. Все же Каин — мой отец, пусть я уже и позабыл о горе, преследовавшем мою мать и маленького брата в те годы.
— Прикажи слугам позвать Зена в кабинет вашего отца. Он тоже должен знать, — от радостной и шутящей Харуто не осталось ни следа.
Когда Зен пришел, в кабинете собралось пять человек. Мама разрешила остаться Кейташи, поэтому он тоже сейчас присутствовали при объяснении всей ситуации королеве. Поведывав всем и об Аласторе, и о его приказе, я выжидающе смотрел на свою мать, кто как статуя стояла недвижно и вглядывалась в старую книжную полку отца. Зацепившись взглядом за одну из книг, женщина достала ее и открыла, развернув ее к нам.
На форзаце красивым почерком, очень похожим на мамин, было написано «Магия Защиты», что я и озвучил, для непонимающей нашего языка Розы. Королева кивнула, перевернув страницу дальше, где было написано «Собственность Харуто Аоки —
ученицы Кауса Медиуса». Раньше я не задавался вопросом о том, кем являлась семья моей мамы, но о доме с такой фамилией я никогда не слышал. Приподняв бровь, я стал ждать, когда же начнется ее рассказ.
— Когда-то Каус Медиум стал изучать возможность преобразования энергии собственного тела, которую люди называют душой или аурой, в нечто, под названием магия. Он считал волшебство наукой, а свое детище открытием века, но король Озэму — ваш дедушка —, присек на корню все его попытки доказать полезность магии. Называл его шарлатаном, хотя и видел, на что способен Каус. Как говорил Медиус, Озэму просто боялся, что того свергнут с престола и займут его место.
Тогда Каус набрал себе последователей, или, как он нас называл, учеников. Как вы поняли и я, и Аластор были среди их числа. Он подобрал нас с улиц — мне тогда было всего восемь — и дал нам крышу над головой, еду и, даже, любовь. Всего нас было пятеро и каждый изучал что-то одно. Мне досталась Магия Защиты, Аластору — Тьмы. Мы не знали, к чему все шло, хотя многие из нас считали, что Каус пытается захватить власть и трон. Я, честно признаюсь, была против этого, но не выказывала протесты, просто боялась лишиться семьи. Но Каус умер, и наше братство распалось. Мы ушли, кто куда, Аластор пошел за мной. Но для королевства, как считал Озэму, мы оставались угрозой. Он учил своего сына не бояться нас, и если что-то случится, дать отпор.
И внезапно король Озэму умирает, и принц Каин, считая, что виноваты мы, устроил на нас охоту. Живыми или мертвыми. Меня схватили первой, живой и привели в замок, где меня и встретил ваш отец. Внезапно, он поверил всем моим словам, распустил солдат, что пытались нас схватить и прекратил охоту. Я недоумевала, почему он так поступил, но после принц сказал, что исполнит это, если я останусь в замке. Что и случилось. Каин полюбил меня, от того и поверил, а моя душа, плененная им, не могла не ответить на его чувства. Приняв его предложение, мы сыграли свадьбу, после которой я и забросила магию навсегда, попросив Каина спрятать книгу подальше.
Мы жили счастливо. У нас появились чудесные дети, и я совсем позабыла о горести, что окружала меня, когда я жила в подворотне или доме Кауса. Я совсем забыла ребят, что обучались со мной, и в особенности я старалась забыть Аластора, потому что, что греха таить, первая любовь забывается всегда очень тяжело. Но он сам не хотел так просто сдаваться и пришел, когда я его совсем не ждала.
Мы собирались праздновать день рождение Зена* в нашей усадьбе с яблоневым садом, и Каин поехал туда раньше нас всех. Когда же туда прибыла я, дом во всю полыхал, и ни вашего отца, никого не было рядом. Смерть короля все посчитали несчастным случаем, но я знала, я чувствовала магию вокруг. Магию Тьмы. Чтобы он не пробрался в Висталл, я разложила обереги из сапфира — моего духовного камня — по периметру замка, поставила барьер. Через него не мог пробраться ни один недоброжелатель, тем более маг Тьмы.
Но я понимала, что просто так он не отступится, а вас я не смогу всегда держать под своим крылом, поэтому послала ему волшебную весточку с местом и временем встречи. Он был зол на меня, считал предательницей, пытался убить, но я подготовилась, собрала все нужное для заклинания переноса за пространство нашего мира. В нужный момент я применила его, и Аластор исчез, как я думала, навсегда. Но он все же нашел лазейку. Нельзя дать ему использовать невинного человека. Я самолично найду его и теперь точно убью.
Мама стукнула кулаком по столу, исказив лицо в гримасе боли и ярости. Я сжимал плечо сидящей в кресле передо мной Розы, скорее для того, чтобы самому не потерять связь с реальным миром. Как я и ожидал, узнать правду гораздо больнее, чем жить в неведенье. Пройдясь взглядом по лицам всех остальных, я понял, что держусь получше, чем мои собратья по несчастью. Для всех нас магия была чем-то запредельным, неподдающимся объяснениям, а здесь оказалось, что мы в ней по самые не хочу. Захотелось взвыть волком и начать рвать на себе волосы от всей это абсурдной ситуации.
Пока мы все приходили в себя после услышанного, мама искала что-то в своей книге, а найдя то, что хотела, она записывала это на листок бумаги павлиньим пером отца. Когда-то я любил смотреть на то, как мой отец занимается бумажной работой. При записи чего-то особо важного, он пользовался именно этим пером и особыми чернилами, которые не закончились и не иссохли по сей день. Возможно, это тоже магия моей мамы, но вдаваться в подробности сейчас совсем не было желания. Высушив чернильную надпись, мама подошла к окну и, открыв его, высунула руку с листочком наружу, и дунула, отпустив его лететь по налетевшему в мгновение ока ветерку. Да, волшебство, все же, завораживает.
— Роза, — обратилась Харуто к вздрогнувшей под моей рукой девушке, — Сейчас я не могу тебя защитить. И никто не может. Он поставил на тебя свою метку, снять ее может только он, или если получится его убить, она слетит сама. Но пока ты под его властью, перемещения не прекратятся. Конечно, если бы при мне был хоть один сапфир, я бы попыталась обойти его заклинание, но увы и ах.
— Сейчас нужно бояться не этого, а его действий, — отозвался я, вернувшись к ните разговора. — Отыщем его побыстрее и дело с концом. Тем более мы знаем, что сейчас он находится в нашей сгоревшей усадьбе.
— Там наверняка стоит барьер, а сам он прячется за его гранями, — мама начала что-то объяснять. — Если бы Аластор был в нашем мире, а бы почувствовала его присутствие. Но он зашел за саму материю, его вам не найти, пока он сам не выйдет на свет. Я послала ему приветственную весточку, надеюсь, он оценит шутку, и у меня получится его выкурить. Но за сохранность Розы я переживаю, скорее всего, сегодня ночью он утащит ее в свое логово. Прости, Роза, я действительно пока не знаю, что делать.
Королева опустила голову, сложив руки вместе. Она действительно переживала, по лицу видно, что ее грызет червячок бессилия. Я подхожу к маме и кладу руку ей на плечо, слегка сжимая. Она улыбается, и слезинка скатывается по ее щеке, опадая на грудь. Харуто шепчет слова извинения натворившей плохих дел волшебницы, а я просто обнимаю дрожащую мать, что не может помочь находящимся в беде детям. Для женщин это самая большая боль, ведь нет ничего важнее, чем дети.
Когда Харуто перестала вздрагивать, я отпустил ее, повернувшись к находящимся в комнате людям, задерживая взгляд на еще одной, очень дорогой мне особе. Роза, раскрыв глаза в изумлении, часто дышала, будто только что выплыла из воды. Кейташи, тоже заметив эту странность, присел перед ней опустив руку на ее ладонь, лежащую на подлокотнике кресла. В груди что-то екнуло — уже не в первый раз —, но сейчас не было времени разбираться в своих чувствах. Роза тем временем продолжала глубоко глотать воздух, вцепившись пальцами в кожаную обивку до побеления костяшек. Зрачки ее глаз метались из стороны в сторону, не зная, на чем зацепиться.
— Кейташи, дай воды, — приказал я, приземляясь рядом с черноглазым.
Кивнув, слуга встал и вышел из кабинета: здесь кувшина не наблюдалось. Сердце от чего-то заколотилось, как после длительной пробежки. Девушка передо мной смотрела в никуда, задыхаясь, и я испугался, что вот сейчас следующий вздох станет для нее последним. Обхватив ладонями лицо Розы, я приблизился к ней своим. Опаляя ее губы горячим дыханием, начал шептать слова утешения. Рыжая внезапно замычала что-то, мотая головой из стороны в сторону, сбрасывая мои руки с себя и отталкивая. Продолжая часто и глубоко дышать, девушка зарылась пальцами в свои густые волосы, впиваясь ногтями в кожу.
Впервые вижу настолько ужасную истерику. Я не знал что делать, испуганным взглядом умолял помочь мне, сам чуть ли не впадая в истерику. Что случилось? Неужели она так испугалась? Почему я не могу ей помочь? Почему мне никто не может помочь? Хоть раз в жизни, в самый нужный момент! Они все здесь, но никто даже и слова не вставит! Сжимая ладони в кулак, я прикрыл глаза, чувствуя, как закипает кровь в венах. Хотелось закричать. Проорать проклятия в сторону этого гребанного Аластора, что посмел довести ее до такого злосчастного состояния, настолько громко, чтобы он услышал, в какой степени он мне ненавистен и противен.
Внезапно накрывшая мою щеку теплая маленькая ладонь заставила вернуться меня из глубин своей ненависти, до крови прокусывая нижнюю губу. Открыв глаза, я увидел ее растерянный взгляд, подрагивающие сухие губы, которые она облизнула, вторя моим действиям, и нездоровую бледность ее лица. Опустив свою руку вниз, проводя ноготками по коже, касаясь пальцами моего подбородка, она улыбнулась, одними губами прошептав слова извинения. Я, еще не отойдя от своего прошлого помешательства, лишь растерянно кивнул. Слишком свеж в воспоминаниях был ее испуганный, полуобморочный образ, что видеть вновь спокойную, хоть и взволнованную, Розу было необычно.
На мое удивление, привел ее в чувство даже не Кейташи, стоящие в проходе со стаканом воды, не мама, копавшаяся в книге заклинаний, а Зен, стоящий возле ее кресла с гордо поднятой головой и улыбающийся во все тридцать два. Кажется, ему нравится видеть, как развиваются мои отношения с Розой. Правда, он до сих пор считает, что я сплю отдельно от Розы. Маленький, наивный юнец. Ухмыльнувшись в его сторону, я кивнул, вводя его в ступор и заставляя смутиться. Давно он не смотрел на меня так, будто... рад за меня? Да, такого действительно не было слишком давно. «Надо наверстывать упущенное, » — внезапно всплыли в голове слова Розы из нашей первой встречи, а я лишь тихо хмыкнул, косясь в ее сторону.
Девушка приняла поданный ей стакан воды и пила ее маленькими глоточками. Скорее всего от немого крика болело горло. Вновь пришло помутнение, но я быстро отогнал нежелательные сейчас мысли на самый задний план. Нужно было вернуться к нашей главной птичке, и понять, что делать.
— Мама, — внезапный голос Зена заставил вздрогнуть. — ты сказала, что по периметру расставлен барьер из сапфиром, а он может помочь Розе. Так давайте разрушим его к чертям, нам все равно нужно выкурить мага из логова, так почему бы не ловить на живца? На трех. Так Аластор и Розу оставит в покое, и мы сможем с ним разобраться. По-моему, это лучшее решение всех проблем.
Похоже, Зен единственный, кто сохранил толику рассудка и имел здравые мысли. Я бы даже согласился с ним, если бы и мама, и Роза одновременно не пресекли все замыслы младшего принца на корню.
— Это может повлечь гибель ни в чем неповинных людей, — рыжая уступила право слова моей маме. — ведь своей магией, он может с легкостью разрушить пол страны. А это всего лишь замок, полный простого работящего народа. Это ни к чему, я найду способ.
— Не стоит, — заговорила Роза, поправляя волосы на затылке. Пришлось подавить в себе чувство того, что я хочу коснуться этих волос и вдыхать тонкий аромат сирени — ее любимого шампуня. — Я не могу подвергать ни вас, ни других людей этого мира опасности. Я здесь чужая, умру я или просто исчезну — ничего не изменится. Я не винтик, который, если его открутить, повлечет за собой разрушение целого дома. Я всего лишь лишняя деталь, которую некуда деть, только выбросить, или отложить как запасной вариант. Поэтому я, — ее полную печали и самобичевания речь прервал яркий свет, отходящий от ее пальцев, выходящий из глаз, рта, проходящий сквозь поры кожи. — Ч-что?
Мама внезапно оттолкнула меня и подлетела к Розе, но все было тщетно — ее уже не было в этой комнате, а через мгновение пропал и свет. В немом крике застыло выражение лица Кейташи; Зен не понимал, что произошло, и просто хлопал синими глазками; Харуто тянула в никуда свою руку, затравленно глядя на то место, где только что стояла Роза; а я... просто закрыл лицо руками, срывая голос на гортанный рык, что потонул в моих широки ладонях, звуча как сдавленный стон обессиленно плачущего человека, что потерял все в один момент. И чувствовал я себя так же. Он забрал ее. Так рано, не дав даже попытки защитить это хрупкое создание. За закрытыми глазами сразу стали всплывать ужасные картинки, а мысленно я убивал мага-ублюдка всеми возможными способами. Но нужно было мыслить здраво, что не удавалось сейчас, от слова «совсем».