Заколдованное ложе

  Следующая неделя прошла более менее спокойно. Я вылечилась от жуткой температуры, но кашель и предательский насморк все еще появляются время от времени. Шираюки использовала на мне свои лучшие лекарства, я же не брезговала быть ее подопытным кроликом, что очень привлекло ее наставника — пацана лет тринадцати, с замечательными глазами цвета морской волны, по имени Рю. Он попросил меня в будущем, если со мной что-то случится, испробовать и его снадобья, а я, плененная этим наивным детским личиком, согласилась, лишь потом узнав на что подписалась. Но, как говорится, поезд ушел, и теперь мне придется принимать лекарства с содержанием яда. Что, в принципе, меня не особо пугало, ведь если почитать содержание наших лекарств и побочные эффекты, глядишь, как говорилось в одном стихотворении, сдохнешь прежде, чем соберешься вешаться.*

Но в мед. корпусе я не валялась все время, ибо свежий воздух требовался любому больному. Я надевала теплое платье, накидку, колготки и сапоги и только потом шла на улицу в сопровождении Кейташи. Слуга показывал мне красивые места и снаружи, и внутри здания. А однажды мы с ним вышли в город, только в этот раз он не отходил от меня ни на шаг, даже, в качестве извинения, разрешил мне походить по местным «бутикам», где я купила пару платьев и комплекты белья. Все же просит это все у Шираюки мне, порядком, поднадоело, да и совесть не позволяет. Но, как видите, транжирить деньги первого принца Кларинса было мне в радость, даже рука не дрогнула.

Если вспомнить про Изану и наши с ним отношения, могу сказать только одно: мы не зашли дальше пробуждения в обнимку в его кровати. Да, как бы абсурдно это не звучало, мы даже не целовались, но уже спим вместе под одним одеялом, а просыпаюсь я на его плече, с переплетенными вместе ногами. Пожалуй это может войти в привычку, ведь мне это нравится. И, пожалуй, я бы все отдала, только бы это не кончалось. Было уже все равно на то, что он принц. Более того, он принц! Ему можно делать все, что угодно! Так почему мне нельзя стать его Золушкой? Почему он не может сделать из меня принцессу? Чем я хуже?

Но, когда морок сна проходит, и я, улыбаясь, прощаюсь с ним до следующего утра, я даю себе оплеуху за такие мысли. Мы не в сказке, пусть это так похоже на нее. Но все здесь реальней некуда, и хуже, чем есть у нас. Гуляя по городу, я видела брошенных детей, людей, сводящих концы с концами и продающих последнее, что у них есть. Я слышала рассказ Кейташи о набеге на его семью и их смерти, о том как маленького мальчика заставляли убивать. Я видела искореженное злобой и ненавистью лицо Эми, когда она пыталась обезобразить меня, и ее крики мольбы, когда ее сажали под стражу. Она говорила о бедной семье и о больной матери, что в одиночку придется держать на своих плечах трех малолетних детей. Это все реально, и назвать сказкой со счастливым концом не получается. Слишком мрачное и трагичное содержание, наводящее на мысль о смерти главной героини в конце.

Но стоило нам остаться одним, как все это уходило на задний план. Хотя я и высказывала ему свои мысли, Изана находил, что ответить. Он уверял меня, что так будет всегда и во все времена. Слабые умирают, уступая место другим. Естественный отбор, пожалуй, действует везде, не обходя стороной и людской род. Да, Изана не может спасти всех, никто не может. Люди сами должны сражаться и цепляться за жизнь зубами и когтями, не отпуская ее. Только так можно выбраться из топи низших сословий. Хотя, не мне это говорить. Люди, что с детства не были обделены деньгами, никогда не смогут понять каково это, голодать, не зная, доживешь ли до завтра.

И опять я скатилась в страдальческие нотки, но что поделать, такой я человек. Но не будем о плохом, ведь с Изаной у меня связаны и хорошие воспоминания. Я пела ему каждое утро, а, когда он находил свободные от работы часы, мы гуляли с ним. Однажды принц дал мне в руки скрипку и я смогла на время отвлечься от всех печальных дум. А еще, например, вчера он, ссылаясь на то, что не может уснуть, пришел ко мне в комнату, куда я переехала после выздоровления, то бишь только на днях. Попросив спеть ему, он лег у меня под боком в ожидании колыбельной. Я была немного ошарашена его визитом и, отложив на тумбочку записную книжечку, используемую мной, как дневник, спросила, не хочет ли он, чтобы мы вернулись в его комнату. Но принц уверял меня, что больше не сдвинется с места, ведь очень устал за день, а я живу у черта на рогах.

Так у меня не осталось выбора, и я, положив ладонь на его светлую макушку, запела Сплина «Двое не спят». «Немного символично, » — подумала я. «Как символично, » — подтвердил Изана, вызывая стаю мурашек по телу, когда он хохотнул мне в сгиб между плечом и шеей. Впервые он спал на моей груди, а не я на его и, пожалуй, было приятно, несмотря на то, что было тяжело держать его умную головушку. Все же я слишком маленькая и хрупка, как сказал однажды принц, добавляя, что меня легко сломать, как куклу. Пожалуй, тогда случилась наша очередная ссора, после которой он очень долгое время вымаливал прощение, даже целый день посвятил мне, освободив Кейташи от обязанностей.

Но, надо сказать, сейчас все хорошо. Лежа в своей кровати перед сном, я записывала в дневник произошедшее вчера вечером и сегодня утром, когда Изана ушел, не разбудив меня, но по ощущениям от кратковременного пробуждения было ясно, что он осмелился поцеловать меня в лоб. На лице сами собой образовались глупая улыбка и яркий румянец. В предвкушении утреннего пробуждения, я завернулась в одеяло и быстро уснула.

Яркая вспышка, как всегда озарила мой сон, но на сей раз я не чувствовала перин и подушек, наоборот, в бок упирались какие-то палки. Встав с твердого пола, я постаралась вглядеться в темноту. Когда глаза привыкли к лунному свету, пробивающемуся сквозь окна, я, наконец, смогла разглядеть комнату. Пустая, темная, с разбитыми окнами и закопченными стенами, можно было с уверенностью сказать, что это сгоревший дом. Из окном было видно осенний сад с еще весящими на ветках яблоками, а среди пожухлой листвы просачивался старый колодец с резной крышей из белого дерева. Чувство дежавю вдруг накрыло с головой, и я, впервые за все время, вспомнила тот мужской силуэт и единственное «Спаси!».

Страх одолел меня и я повернула голову назад, туда, куда падал белый луч луны. Как маленький остров, среди бескрайнего океана, на черной стене висела обугленная по краям картина. Портрет семьи, из четырех человек. Мужчина лет тридцати со светлыми, почти белыми волосами и пронзительными синими, как ясное небо глазами стоял и одной рукой обнимал женщину. Ее лицо не тронула ни одна морщина, она была блондинкой, и взгляд ее сапфировых глаз был направлен на маленького мальчика двух лет, которого она держала на руках; белые волосы малыша растрепались, а на лице играла задорная улыбка. У ног счастливых родителей стоял еще один мальчик, лет восьми с волосами и глазами, как у мамы, а на губах его играла теплая улыбка.

Все это было мило, но в дрожь бросало то, что портрет такой счастливой семьи висит в сгоревшем доме. Отогнав от себя эту мысль, я начала бороться с не менее назойливой и ужасающей: эти глаза мне до боли знакомы. Хоть это и не фотография, и нарисовать можно все, что угодно, но эти сапфиры и светлые волосы так характерны для семьи Вистериа. Это было не менее удручающе. Что же все это значит?

На свой страх и риск я решила заглянуть в соседнюю комнату, которая явно служила, как прихожая, если судить по входной двери и разрушенной лестнице, ведущей на второй этаж. По канону всех фильмов ужасов, а сейчас я представляла себя его героиней, я позвала кого-то, кто может здесь быть. А кто может жить в сгоревшем доме? Явно не нормальный человек. По спине пробежали мурашки в ожидании.

Но, слава Богу, на мой зов никто не вышел, не ответил и не зашипел из темноты. Уж не знаю, хорошо это или плохо. Мои ноги тряслись и совсем не хотели двигаться с места, но пересилив себя, я сделала шаг по направлению к центру комнаты. В проеме, выходящем на улицу, было видно, что от обуглившегося крыльца шла каменная дорожка к железным витым воротам. Как только я попыталась ступить за порог, какая-то сила отбросила меня назад и я больно ударилась копчиком, упав на пол. Пижаму придется отстирывать от сажи. Цыкнув, я встала, потирая ушибленное место.

И что это было? Если бы это был сон, я бы уже проснулась, но боль эта была реальнее некуда. Неужели, я перенеслась куда-то еще? Из-за болезни что, сбой начался? От чего-то паника возросла и я стала нервно дышать. Сердце больно бьется о грудную клетку, от чего я схватилась за то место, где по идее оно должно было быть. Нервно оглядевшись по сторонам, я заметила в углу разбитое почерневшее по краям зеркало. Вглядевшись, я увидела там себя и чуть не вскрикнула, заметив что-то еще позади.

Оно стояло в углу, облаченное в черный плащ, с длинным изогнутым посохом в руке. Я чувствовала, как из-под капюшона на меня смотрят холодные глаза, и в жилах застыла кровь. Я не кричала и не двигалась с места. Я просто стояла и смотрела на него через гладь зеркала. Черт, а это страшно. И что мне предпринять?

— З-здрасте... — я нервно улыбнулась, тут же повернувшись к шагнувшей ко мне фигуре.

Медленно и не торопливо стуча каблуками, ко мне подходило оно. От страха сковало конечности и заледенело тело, покрываясь гусиной кожей. В горле появился ком, не дающий нормально дышать и приносящий боль при глотании. Стукнув посохом по полу особо громко, незнакомец остановился в двух шагах от меня. Я зажмурилась, услышав громкий стук, а когда открыла глаза, увидела, как белая рука тянется к капюшону.

Когда мне открылось лицо, я увидела мужчину средних лет. Бледное лицо, сведенные к переносице черные тонкие брови, ледяной взгляд белых, будто прозрачных глаз, аккуратная бородка и усы, все это обрамляли черные масляные волосы, зализанные назад. Хоть лицо его и было с виду злым, но губы были сложены в интригующую полуулыбку. Но, не смотря на его привлекательность, он отталкивал меня от себя. А эти хрустальные глаза, не отражали в себе совсем ничего. Прочесть его истинные эмоции у меня не получалось.

Когда он подошел ко мне ближе, я попыталась сжаться в комок. Повеяло холодом, и мое тело затряслось, как осиновый лист на ветру. Сердце пропустило удар, когда его ледяная рука коснулась моего подбородка. Я сопротивлялась, но ему все же удалось приподнять мою голову. Он заглянул мне в глаза, и этот взгляд вдруг показался мне знакомым. Будто отголосок из далекого-далекого прошлого прилетел в порыве страха и паники.

Flashback
POVАвтор

Летом в лесу хорошо, прохладно. Легкий ветерок колышет молодую сочную траву, где-то на полянке звенят колокольчики, зреет сладкая земляника, да под кустом прячется белый гриб и его семейство. Маленькая девочка лет девяти с двумя рыжими косичками неслась по протоптанной тропинке на ту самую полянку, держа в руке аккуратную плетеную корзинку. К голубому платьицу прицепился репей, а опавшие веточки впивались в ножки, одетые в босоножки. Но, несмотря на это, она улыбалась.

Девочка любила находиться в лесу и слушать пение птиц в далеке от шумящих машин. Каждый раз она напевала новую песенку, придуманную детской фантазией. Иногда она приносила с собой скрипку и играла, не мешая никому, как это обычно бывало в квартире. В лесу спокойно и тихо, можно подумать о своем.

Малышка Роза не любила играть с другими детьми, чаще всего она уходила в себя и играла на музыкальных инструментах. Все это было так не свойственно детишкам ее возраста, что даже родители обеспокоились. Но вместо психолога, девочка сбегает от них в лес. Вот и сейчас она радостно хохоча вбегает на полянку и вдыхает сладкий аромат зрелой земляники. Наклоняясь, девочка срывает одну — большую, красную — и рассматривает ее в лучах яркого солнца. А потом отправляет в рот и довольно жует, смакуя сочный вкус.

Следующая земляника попадает в корзинку. И уже через десять минут маленькая корзиночка заполнена на половину. Улыбаясь, девочка представляет довольные лица родителей, которые хвалят свою юную «добытчицу». Ей хотелось, чтобы с ней вновь так понянчились, как несколько лет назад.

Каркнула ворона, привлекая к себе внимание Розы. Повернув голову в сторону шума, девочка увидела черную птицу, сидящую на низкой ветке сосны. Она посмотрела на девочку своими черными бусинками и, вновь громко каркнув, улетела вглубь леса. Тут же небо почернело, а солнце скрылось за тучами. Сильный порыв ветра унес светлую панамочку девочки куда-то в кусты. Роза лишь прижимала к груди корзинку и жмурила глаза, чтобы пыль не попала.

В один момент все закончилось, и солнце засветилось вновь. Птицы пели, будто ничего и не произошло. Девочка приоткрыла зеленые глазки и ахнула: на поляне лежал мужчина весь в черном и бледный. Девочка подумала, что он похож на вампира, поэтому подходить не стала. Но мужчина зашевелился и приподнял голову, посмотрев в глаза девочке холодным взглядом льдистых глаз. Моргнув, он исчез, не оставляя после себя и следа.

Конец Flashback

POVРоза

Я расширила глаза от осознания, а он, будто понял все, глухо засмеялся, но смех этот перерос в хохот сумасшедшего. Мужчина с силой сжимал мой подбородок, что, казалось, там останется синяк. Зашипев, я постаралась вырваться из его холодных, как у мертвеца, рук. К слову, он очень походил на мертвеца, особенно своим пустым взглядом. Тогда, в лесу, я была еще ребенком и, после уговоров родителей, все списала на свою детскую фантазию и больше не вспоминала о том случае. Но я даже и представить не могла, что тот детский кошмар может оказаться самой что ни на есть реальность! И эта реальность меня сейчас пугает больше всего на свете.

А он стоял и наслаждался моим страхом, будто это была его главная пища, а я — деликатес на его праздничном столе. Меня трясло от его холодных прикосновений, пустого взгляда, голодного оскала. Страх уже заполнил собой всю мою душу липкой субстанцией, которая все никак не хотела рассасываться, как бы я не гнала этот морок куда подальше. Вдоволь насладившись моим испуганным взглядом, мужчина отошел от меня на шаг, и я, наконец смогла выдохнуть, поняв, что секунду назад чуть не умерла от недостатка воздуха.

— Вижу, помнишь меня, деточка, — голос его был певучим и бархатистым, но это не отменяло того, как несло ядом и холодом от пары этих слов. Я молчала, просто не знала, что сказать, да и, казалось, говорить я разучилась напрочь. — Что ж, раньше не удавалось представиться. Мое имя Аластор, и я надеюсь на сотрудничество.
— Что? — тихо пискнула я, найдя хоть толику уверенности в себе. Она, к слову, тут же улетучилась, когда мужчина стукнул посохом.
— Сотрудничество, Розочка. Ради него я тебя сюда и переместил, — размеренно объяснил он.
— Вы меня переместили? — эхом отозвалась я, и осознание обухом ударило по голове. — Значит, вот кто причастен к этому случаю! Вы...
— Я пока не давал тебе права говорить, — остудил он мой пыл, приподняв мой подбородок концом посоха и выводя им узоры на моем лице. — Я могу вернуть тебя домой, но для этого, ты выполнишь кое-что по моему приказу. Если поняла и согласна слушать дальше, кивни.

В голове все перемешалось. Я могу попасть домой, но нужно ли мне это? Я уже смерилась со своей участью, смогла позабыть, что там осталась память о семье и вся моя жизнь, а мысленно я надеялась на счастье в этом мире рядом с принцем, хоть и отрицала всеми силами такую возможность. Но сейчас мне дали шанс, использую ли я его? А что будет, если откажу? Да ничего хорошего, он скорее всего просто меня убьет. А так у меня будет шанс рассказать все Изане, если меня конечно перенесут обратно в замок. Но выбора нет. Кротко кивнув, я посмотрела на Аластора.

— Что ж, наверно ты задавалась вопросом, почему именно Изана, — начал говорит мужчина, охаживая вокруг меня. — Удобно. Потому что твоя задача — убить его, и, по-возможности, его младшего братца.

Сказать, что я была шокирована — значит ничего не сказать. Глаза, размером в пять рублей, я вперила в Аластора, а он лишь улыбался. В голове проскользнула мысль, что это всего лишь плохой сон, а я сейчас проснусь рядом с Изаной, заплачу, а он меня обнимет и утешит, положив мою голову себе на грудь. С такими то условия мне нафиг не сдался мой мир! Да кем он себя возомнил? Ярость внезапно захлестнула меня с головой, и я, схватившись за все еще поднятый у моего лица посох, притянула мужчину ближе.

— Да кто ты вообще такой? — процедила я сквозь зубы, наблюдая за его самодовольной улыбкой. — Почему я должна это делать?
— Бог ты мой, неужели чувства? — усмехнулся Аластор, тут же меня выражение лица на устрашающе-грозное, сводя брови к переносице. — А с того, моя мила Роза, что выбора у тебя нет. Так еще и срок ты сократила. Теперь на все про все у тебя есть день. Если молва о смерти Изаны не разлетится, пеняй на себя. Твой обожаемый принц не сможет спасти тебя от моего гнева. Тебе не спрятаться, моя метка навсегда останется на твоем теле.

Отойдя, он посмотрел на меня так, будто уже представил, что сделает со мной. Сглотнув, я продолжала надеяться на сон и укусила себя за щеку, до крови и тихого крика прокусывая тонкую кожу. Я не смогу этого сделать! Более того, не хочу! Он что, издевается? Аластор усмехнулся, глядя на то, как я меняюсь в лице. Наклонившись к моему лицу, он зашипел:

— Нет-нет-нет, это все не сон, и никогда им не было. А теперь отправляйся, уже пришло время.

Щелкнув пальцами, он растворился, как и все вокруг меня. Яркая вспышка наполнила пространство, позволяя мне понежиться в облаках, но когда я переместилась полностью, я тут же подскочила на кровати, сдавленно крича, пытаясь побороть слезы. Осмотревшись вокруг, тяжело дыша, глохнув от стука сердца в ушах, я поняла, что в безопасности, хоть и сравнительной. Изана, лежавший, как всегда, рядом, тоже проснулся, недовольно что-то бурча в ладонь, которой протирал сонное лицо. Все еще с закрытыми глазами, он попытался положить меня на себя и уснуть дальше, но я больше не усну и мне нужна была его поддержка да и рассказать я все должна была. Он поймет, а если понадобится, я не буду сопротивляться, если он посадит меня в тюрьму.

— Изана, пожалуйста, — взмолилась я, слыша, как надрывается собственный голос. — Мне нужна помощь.

Как только принц открыл глаза и увидел мое заплаканное лицо, он сразу вскочил, беря мое лицо в свои большие ладони. Вытерев слезы большими пальцами, он взволнованно спросил:

— В чем дело?
— Я... я должна убить тебя! — выкрикнула я, заплакав еще сильнее, и упала головой ему на грудь.
— Ч-что? — непонимающе спросил Изана, но все же положил одну ладонь мне на голову, зарываясь в волосы, массирую макушку тонкими длинными пальцами.
— Он так сказал. Я думала это сон, до сих пор надеюсь, но, черт возьми, мне страшно, — обессиленно кричала я, но мой голос был глух.
— Роза, успокойся, — отодвинув меня от себя, Изана посмотрел мне в глаза, говоря все четко и по делу. — Кто он? И что он сказал? Начни с самого начала.
— Я очнулась в каком-то сгоревшем доме, увидела сад и колодец за окном. Когда повернулась, моему взору открылся портрет семьи, я почему-то сразу вспомнила тебя и твою семью, ведь глаза у них были синими, как у вас с Зеном. Сначала все казалось сном, но потом я упала и ударилась, осознав, что боль была реальной. Потом появился он, назвался Аластором и сказал, что это заклинание его рук дело. Потом сказал, что если хочу домой, я должна убить тебя и твоего брата, а если не сделаю, то... он угрожал и сказал, что ты не сможешь меня спасти. Изана, скажи, что все это был сон, пожалуйста.
— Я бы с радостью, но... — принц опустил взгляд вниз, что сделала и я. Моя ночнушка, вся в саже и пятнах, пачкала его белое постельное белье. Закрыв глаза, я попыталась остановить слезы, что не вышло.
— Я не убью тебя! Никогда! Верь мне, — я тихо кричала, обреченно думая, что Изана больше мне не доверяет. — Сдалсе мне мой мир, как козе баян, если тебя не будет рядом. Но я... я боюсь его, с самого детства. Он появился, когда мне было девять, и я испугалась так, что пришлось вновь ходить к психологу. А теперь кошмар вновь ожил и хочет забрать тебя.
— Я не позволю ему, — Изана прижал меня так крепко к себе, что воздух в легких перехватило, а в глазах появились звездочки. Стало тепло и спокойно. — Я тут кое-что осознал. Когда у нас была усадьба, куда мы приезжали всей семьей. Там действительно был сад и колодец, а в гостиной висел наш большой портрет. Ты на год младше меня, верно? Когда мне было десять, отец сгорел в том доме. Что там тогда случилось, никто не знает. Но возможно он как-то причастен к смерти моего отца. Даже и не знаю, что думать теперь.

Его отец сгорел? Нет, я, конечно, думала над тем, где его родители, в теории рассуждала, что они погибли в каком-нибудь бою смертью храбрых. Спрашивать не хотела, зная, что самой потом придется рассказывать о своей участи. Но теперь... он был таким маленьким, а Зен совсем еще младенцем. Как-то на душе тяжело стало от таких мыслей, и я обняла принца в ответ, скрепляя руки на его спине.

— А, где твоя мама? — совсем не ожидая от себя, задала я вопрос.
— Кларинс разделен на две части, северную и южную. Висталл — южная столица, а Ее Величество сейчас в Виланте — на севере. Она уехала туда, передав мне бразды правления, когда мне исполнилось семнадцать*. С тех пор она в этот замок почти не приезжала. Быть может, следует отправить ей письмо. Да, утром так и сделаю. А теперь, нам пора спать.

Выдохнув с облегчением, я посмотрела на принца и улыбнулась. Правда, потом пришло осознание того, что я вся в саже, как, в принципе, и кровать. Многозначительно осмотрев себя и кинув взор на Изану, я приподняла бровь. Принц засмеялся, и встал с кровати.

— Поменяем дислокацию, — сказал блондин, посмотрев на меня. — А вот твой наряд...
— Просто... — я покраснела, понимая, что собираюсь просить. — Просто дай мне свою рубашку. И не смотри так, в моем мире это нормально.

Я возмутилась, а Изана захохотал, разбирая свои вещи в шкафу. Вытащив белую рубашку, он протянул ее мне, а после мы перебрались в соседнюю комнату. В ванной я умылась и переоделась, а так же осознала, насколько устала. Одергивая рубашку ниже, хоть она и была мне почти до середины бедра, я вышла к принцу. Он еще не лег и писал что-то на листочке, но когда увидел меня, Изана на мгновение опешил, а я смутилась, отводя взгляд.

— Ты ведь понимаешь, что это опасно? — игриво спросил Изана, подходя ко мне ближе, заставляя краснеть еще больше.
— Да, да, — я толкнула его в грудь, и отвернулась, последовав к кровати. — Ты спишь на диване.

Когда я плюхнулась на кровать и зарылась в одеяло, услышала приглушенный хохот Изаны. Позабыв про невзгоды, я улыбнулась, потихоньку начиная засыпать.