Глава 18.
Ливиана
Я не знаю, сколько вечностей мы провели в этой душной, пахнущей кожей и насилием каюте. Для Сантино это был триумф, очередная взятая крепость, а для меня — окончательные похороны моей души. Я лежала на смятых простынях, глядя в потолок, и чувствовала внутри себя только сосущую, черную пустоту. Разве так должно быть? Разве мы — просто марионетки, чьи нити перерезают по прихоти Капо? Оказывается, людьми так легко пользоваться, если у тебя есть власть, а у них — только страх за тех, кого они любят.
Мне было тошно от собственного тела, которое теперь казалось мне оскверненным храмом. Сантино же, напротив, выглядел почти окрыленным. В его движениях появилась ленивая грация сытого хищника.
Он был доволен: он взял то, что считал своим по праву, и заставил меня подчиниться. А я... я просто слабая девочка, чьим единственным оружием была любовь к тем, кто остался по ту сторону моря. И именно этой любовью он меня и шантажировал.
Когда мы пришвартовались, он помог мне выйти на причал. Его рука крепко сжимала мою ладонь — не для поддержки, а чтобы я не упала от слабости, которая сковала мои колени. Ночной воздух порта показался мне горьким.
На пирсе, прислонившись к черному внедорожнику, стоял молодой человек. Он был моложе Сантино, стройнее, и в его облике было что-то порочное, почти женственное, но скрывающее под собой опасную сталь.
— О, мой братец! Что ты делаешь здесь в такое время? — парень оттолкнулся от машины, и на его лице заиграла дерзкая, неприятная улыбка. — А ты не один. С женой.
Я вспомнила его. Это лицо мелькало на помолвке среди сотен других, но тогда я была слишком ослеплена ужасом, чтобы запомнить детали.
— Ливиана, знакомься, это мой младший брат, Марко, — произнес Сантино. Его голос снова стал хозяйским, он собственническим жестом положил руку мне на талию, притягивая к своему боку.
Марко подошел ближе. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то сладковатым, тошнотворным. Он бесцеремонно оглядел меня сверху вниз — от моих растрепанных волос до сандалий. Его взгляд задержался на моей припухшей губе, и в глазах вспыхнул нехороший огонек.
— Вы такая очаровательная девушка, Ливиана, — протянул он, и в его голосе послышался издевательский смешок. Он склонил голову набок, продолжая сканировать меня. — Настоящая фарфоровая кукла. Ну, думаю, это ненадолго.
Он перевел взгляд на Сантино и подмигнул ему, будто они делили какую-то грязную тайну.
— Все мы знаем, братец, как быстро в твоих руках ломаются красивые вещи. Ты уже успел сорвать лепестки с этого цветка или оставил что-то на десерт?
— Придержи язык, Марко, — холодно отозвался Сантино, но в его тоне не было настоящей злости, скорее — предупреждение хозяина. — Ливиана — твоя королева. Веди себя соответственно.
— Королева? — Марко рассмеялся, обнажая идеально белые зубы. — Королева в клетке — это всего лишь певчая птичка.
Он подошел ко мне вплотную, так что я почувствовала холод его взгляда.
— Будь осторожна, Ливиана. В этом доме стены имеют уши, а у моего брата очень тяжелая рука. Но если тебе станет совсем одиноко в его покоях... ты всегда можешь позвать меня. Я умею утешать тех, кого Сантино забывает поблагодарить за послушание.
Я почувствовала, как пальцы Сантино на моей талии сжались так сильно, что я едва не вскрикнула. Атмосфера между братьями мгновенно накалилась, превратившись в натянутую струну.
— Пошла в машину, Ливиана, — приказал Сантино, не сводя глаз с Марко.
Я не заставила себя ждать. Я почти бегом направилась к автомобилю, чувствуя на своей спине два взгляда: один — тяжелый и властный, другой — скользкий и предвкушающий. В этой семье не было спасения. Здесь были только охотники и те, кто рано или поздно станет их трофеем.
Дом Сантино встретил нас мертвенной тишиной, которую нарушал только гравий, шуршащий под колесами. Следом за нами во двор въехал еще один внедорожник. Марко. Он не собирался оставлять нас в покое, его присутствие ощущалось как липкий налет на коже.
Внутри меня всё кричало. Мне нужно было смыть с себя этот день, эту яхту, это ощущение собственной беспомощности. Вода казалась единственным спасением.
— Можно мне поплавать в бассейне? — тихо спросила я, не глядя на Сантино, когда мы вошли в холл.
Он остановился, расстегивая часы. Его взгляд скользнул по моему бледному лицу, по темным кругам под глазами.
— Разве ты не хочешь спать? — в его голосе прозвучало странное подобие заботы, которое сейчас злило меня больше, чем его грубость.
— После, — отрезала я. — Мне нужно... прийти в себя.
Сантино помолчал, изучая меня.
— Хорошо. Ты можешь поплавать. Охрана будет по периметру. Не задерживайся.
Бассейн находился в крытом крыле с огромными панорамными окнами, выходящими в сад. Я скинула одежду, оставшись в одном белье — мне было плевать, увидит ли меня кто-то через камеры. Я просто нырнула. Вода была прохладной, она приняла меня в свои объятия, заглушая все звуки внешнего мира.
Я плыла долго, до боли в мышцах, пытаясь вымыть из памяти прикосновения Сантино, вкус его поцелуев, его шепот. В воде я чувствовала себя невесомой, будто я всё еще та девочка, которая могла просто убежать к воде и забыть обо всем.
Я вынырнула у края, тяжело дыша, и замерла. На другом конце бассейна, прямо в воде, бесшумно появился Марко. Он плыл ко мне, едва задевая поверхность воды, как змея. На нем были только плавательные шорты, и я увидела, что его тело тоже покрыто татуировками, но другими — более тонкими, изящными и от того еще более пугающими.
Он остановился в паре метров от меня. Его мокрые волосы были зачесаны назад, а глаза блестели в свете подводных ламп.
— Вода здесь ледяная, — произнес он, и его голос эхом отразился от кафельных стен. — Но ты, кажется, этого не замечаешь. Ищешь очищения, Ливиана?
— Уходи, Марко, — я попятилась назад, чувствуя, как вода сковывает движения.
— Зачем так грубо? — он улыбнулся, и эта улыбка заставила мои волосы встать дыбом. — Мы ведь теперь семья. Я просто хотел спросить... каково это? Быть трофеем моего брата? Он ведь не умеет ценить искусство, он просто его присваивает.
Он подплыл еще ближе. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела.
— Сантино — мясник. Он видит в тебе только продолжение своей власти. А я... я вижу в тебе надлом. Это самое красивое в женщине. Когда она понимает, что её мир рухнул, и начинает искать, за что бы уцепиться.
— Я не ищу опоры в тебе, — я уперлась спиной в бортик.
— Зря, — Марко протянул руку и кончиками пальцев коснулся воды рядом с моим плечом.
— В этом доме есть два пути: стать рабом Сантино или найти союзника. Ты ведь любишь кого-то там, в Америке, верно? Я видел это в твоих глазах на свадьбе. Ты смотрела на выход так, будто ждала призрака.
Я замерла, боясь выдать себя даже вдохом. Откуда он знает?
— Не бойся, — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Я не скажу ему. Мне нравится смотреть, как он ошибается, думая, что владеет тобой полностью. Если твой «призрак» объявится в Палермо, он труп. Но если ты будешь дружить со мной... возможно, я помогу тебе увидеть его в последний раз.
— Хватит! — я попыталась оттолкнуть его, но в этот момент двери в зал бассейна с грохотом распахнулись.
На пороге стоял Сантино. Он был в брюках и белой рубашке, расстегнутой на груди. Его лицо было бледным от ярости, а кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Охрана за его спиной испарилась в секунду.
— Марко, — голос Сантино был похож на скрежет металла по камню. — Я, кажется, ясно дал понять на причале.
Он медленно пошел к краю бассейна, и каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Марко лениво отплыл от меня, сохраняя на лице свою наглую улыбку.
— Спокойно, брат. Я просто проверял, не утонула ли твоя драгоценная женушка. Она такая хрупкая... — Марко вышел из бассейна, демонстрируя свое натренированное тело. — Оставляю вас. Не переусердствуй с «воспитанием», Сантино. Она еще нужна нам живой.
Марко прошел мимо брата, задев его плечом. Сантино не шелохнулся, пока дверь за Марко не закрылась. Затем он перевел взгляд на меня. Я всё еще стояла в воде, чувствуя себя абсолютно голой под его яростным, ревнивым взором.
— Вылезай, — приказал он. — Сейчас же.
Я стояла в воде, как вкопанная. Холод бассейна больше не ощущался — его вытеснил ледяной ужас, исходящий от Сантино. Он стоял на самом краю бортика, возвышаясь надо мной, как темное изваяние. Свет подводных ламп снизу подсвечивал его лицо, делая его похожим на маску демона.
— Что в сказанных мною словах ты не поняла, Ливиана? — его голос был тихим, но в этой тишине звенела неприкрытая угроза. — Или ты хочешь, чтобы я утопил тебя прямо здесь? Чтобы это стало концом твоей недолгой и глупой игры?
Я видела, как ходят желваки на его лице. Он не шутил. В этот момент я поверила, что он может просто прыгнуть и прижать меня ко дну, пока последний пузырек воздуха не покинет мои легкие.
— Я просто плавала... — мой голос дрогнул.
— Вылезай! — рявкнул он так, что эхо ударило в потолок.
Я медленно, цепляясь за скользкие поручни, выбралась из воды. Вода стекала с меня ручьями, белье липло к телу, а зубы начали выбивать дробь — не от холода, а от того, как он смотрел на меня.
Сантино не дал мне даже потянуться за полотенцем. Он схватил меня за мокрое предплечье и рывком притянул к себе, заставляя стоять на цыпочках.
— Ты решила, что раз я дал тебе немного свободы на яхте, то можешь крутить хвостом перед моим братом? — прошипел он мне в самое ухо, обжигая кожу горячим дыханием.
— Ты хоть понимаешь, кто такой Марко? Ты хоть понимаешь, какую игру он ведет?
— Я ничего не делала! Он сам пришел!
— Закрой рот! — он встряхнул меня так, что капли воды разлетелись во все стороны. — Ты стояла с ним в воде. Ты позволяла ему дышать тебе в шею. Так делают только шлюхи, Ливиана. Дешевые девки, которые ищут, кому подороже продать свою лояльность. Неужели кровь Валленти настолько прогнила, что ты готова лечь под любого, кто просто скажет тебе пару сладких слов?
Слово «шлюха» ударило больнее, чем его ладонь утром. Внутри меня всё вспыхнуло.
— Как ты смеешь... — я попыталась вырваться, но его хватка была мертвой. — Ты сам запер меня здесь! Ты привез меня в этот дом, где каждый угол пропитан гнилью! Твой брат — чудовище, но ты... ты ничем не лучше!
— Я твой муж! — он перехватил мою вторую руку, выламывая запястья. — И если я еще раз увижу, что ты хотя бы посмотришь в сторону Марко, я заставлю тебя смотреть, как я выпускаю ему кишки. А потом примусь за тебя. Ты не будешь позорить мое имя. Ты — делла Виттория, и если ты не научишься вести себя как жена Капо, я научу тебя вести себя как его рабыня.
Он сорвал со спинки шезлонга огромное махровое полотенце и с силой накинул мне на плечи, почти сбивая с ног. Его движения были грубыми, лишенными всякой тени нежности.
— В комнату. Сейчас же, — он толкнул меня в сторону выхода. — И молись, чтобы за ночь я забыл то мерзкое выражение лица, с которым ты слушала моего брата.
Я шла впереди него, кутаясь в полотенце, которое не грело. Мокрые следы моих ног на дорогом мраморе казались мне следами крови. Я чувствовала его тяжелые шаги за спиной и знала, что эта ночь еще не закончена. В его глазах я увидела не просто гнев — там была черная, разъедающая ревность человека, который не умеет любить, а умеет только охранять свою собственность.
Подписывайтесь на мой тгк: https://t.me/airiabook11 там вы найдете все ответы на ваши вопросы ✨🫶🏻