Глава 21.
Ливиана
Прошел год. Триста шестьдесят пять дней в клетке, прутья которой я научилась не только кусать, но и затачивать.
Боль в ребрах была резкой, вышибающей дух. Я согнулась пополам, хватая ртом воздух, когда Рауль случайно задел меня локтем во время спарринга.
— Ливиана, извините! — Рауль тут же отступил, его лицо побледнело. — Давайте дальше без рукоприкладства. Сантино убьет меня, если увидит на вас новые синяки. Он и так в последнее время зациклен на вашей безопасности.
— Ничего страшного, Рауль. Давай... я в порядке, — прохрипела я, выпрямляясь.
Тело ныло. Каждая мышца горела от регулярных тренировок, которые Сантино ввел в мой распорядок как обязательный ритуал.
За этот год я научилась метать ножи так, что они входили в дерево со свистом, научилась стрелять, не закрывая глаз от грохота. Но борьба... тут природа была против меня. Против веса и мощи мужчины я всё равно оставалась лишь хрупкой тенью.
— На сегодня достаточно, — я вытерла полотенцем пот с шеи и медленно пошла в сторону дома.
Проходя мимо гостиной, я увидела его. Сантино стоял ко мне спиной, глядя в панорамное окно на заходящее солнце. Его белая рубашка была расстегнута на пару пуговиц, плечи казались еще шире, чем раньше. Внутри меня проснулся какой-то дикий азарт, смешанный со злостью. Я решила проверить свои навыки.
Я медленно, почти не дыша, стала подбираться к нему на цыпочках. Мои шаги были бесшумными, как у кошки. Я уже занесла руки, чтобы резко толкнуть его или попытаться повалить...
Секунда. Рывок. Сантино среагировал молниеносно, будто у него были глаза на затылке. Он перехватил мои запястья, рванул на себя и с невероятной силой перекинул через бедро. Я охнула, оказавшись прижатой к его груди спиной, а у моего горла блеснул холодный металл столового ножа, который он, видимо, только что вертел в руках.
— Осторожно, куколка, — прошептал он мне в самое ухо, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Я могу и поранить. Не подбирайся ко мне так неожиданно.
Он медленно убрал нож и нежно, почти благоговейно поцеловал меня в щеку. За этот год он изменился. Стал спокойнее? Или я просто перестала давать ему поводы для вспышек ярости? Он бил меня лишь пару раз за последние месяцы — когда я проявляла слишком много воли. Теперь он проявлял «заботу». Он выпускал меня в город с охраной, разрешал тратить его миллионы в бутиках, возил на ужины.
Мой отец бывал у нас. Я смотрела на него через стол и не чувствовала ничего. Этот человек — чужой. Пустое место в дорогом костюме. Моя кровь, которая продала меня за спокойствие своего бизнеса.
Иногда мне казалось, что Сантино меня любит. Но разве монстры умеют любить? Его любовь была похожа на удушение шелком. Он твердил, что защитит меня от всего мира, потому что я — его. Его драгоценность. Его собственность.
— Куколка, — он развернул меня к себе, не выпуская из кольца своих рук. Его опытный, хищный взгляд медленно пробежался по мне — от мокрых после тренировки волос до кончиков пальцев. — Может, тебе стоит сходить к врачу?
— Зачем? — я старалась, чтобы мой голос
звучал ровно. — Со мной всё в порядке.
— Я знаю, что с тобой всё в порядке, — он прищурился, и в его глазах блеснуло что-то пугающе расчетливое. — Мы уже год вместе. Целый год, Ливи. Но я так и не слышу от тебя той самой новости. Почему ты до сих пор не беременна? В чем дело?
Мне стало тошно. К горлу подкатил ком омерзения. Ему нужны были наследники. Маленькие вороны с его глазами и его холодной кровью. Он не знал, что каждое утро я тайно пила противозачаточные, которые мне чудом удавалось доставать через одну из служанок.
Я бы убила себя, если бы почувствовала внутри плод его семени. Я бы вырвала это из себя вместе с сердцем.
— Наверное, просто не время, Сантино, — ответила я, опуская глаза. — Организм в стрессе от тренировок... врач говорил, что так бывает.
— Врач скажет то, что я прикажу, — он крепче сжал мою талию, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала пряжку его ремня. — Я хочу сына, Ливи. И если природа берет паузу, мы ей поможем. С завтрашнего дня ты начнешь курс витаминов. Я лично буду следить за этим.
Он снова поцеловал меня, на этот раз в губы — долго и жадно. Я стояла неподвижно, как мраморная статуя, пока внутри меня всё кричало от ненависти.
Я бросилась в ванную, едва Сантино скрылся за дверью кабинета. Сердце колотилось в горле, отдаваясь пульсацией в разбитых ребрах. Мне нужно было принять таблетку сейчас же, пока его запах еще не выветрился с моей кожи, пока я чувствовала себя оскверненной.
Я рванула дверцу шкафчика, лихорадочно перебирая баночки. Мои пальцы коснулись потайного углубления за стопкой полотенец. Пусто.
Холод прошел по спине. Я точно помнила, что там оставался еще один блистер. Мои глаза заметались по полкам, дыхание стало прерывистым.
— Ищешь это, куколка?
Я резко обернулась. В дверном проеме, небрежно прислонившись к косяку, стоял Марко. В его руках, зажатый между указательным и средним пальцами, лежал мой блистер с противозачаточными. На его лице играла та самая змеиная улыбка, которую я ненавидела больше всего на свете.
— Как ты здесь оказался? — прошипела я, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Ты приехал к Сантино? Уходи отсюда!
— Сантино занят делами клана, а я... я заглянул проверить, как поживает моя очаровательная невестка, — он вошел внутрь, медленно сокращая расстояние. — Знаешь, я давно подозревал, что ты не так проста. Мой брат грезит о наследнике, представляет, как будет учить сына держать нож, а ты в это время методично убиваешь его мечту каждое утро.
— Это не моё, — выпалила я, чувствуя, как краснею от гнева и страха. — Это... это служанки. Я нашла это и хотела выбросить.
Марко рассмеялся — сухим, безжизненным смехом.
— Ливи, не держи меня за идиота. Служанки не прячут таблетки в твоем личном шкафчике в тайных нишах. Давай опустим оправдания. Теперь мы с тобой повязаны общим секретом.
Он подошел так близко, что я почувствовала запах его сигарет. Марко протянул руку и кончиком пальца провел по блистеру.
— Мне нужно, чтобы завтра Сантино не поехал на сделку в порт. Сделка должна сорваться, он просто не должен там появиться. Слышишь?
— Я не могу его остановить! — выдохнула я. — Он никогда не слушает меня в вопросах бизнеса.
— О, не скромничай, — Марко наклонился к моему уху, его голос стал ядовитым. — Никто не сможет его остановить, кроме тебя. И я думаю, ты справишься. Ласки, похоть, твои слезы... Сделай что-нибудь, чтобы его не было завтра на ногах! Напои его, соблазни, заставь его забыть о часах. Мне плевать, как ты это провернешь.
Я смотрела на него с ужасом. Он требовал от меня невозможного — манипулировать дьяволом.
— А если я откажусь?
Марко резко схватил меня за подбородок, его ногти больно впились в кожу.
— Тогда я просто положу этот блистер на стол Сантино сегодня за ужином. И я гарантирую тебе, куколка: он не будет кричать. Он просто лично вырвет тебе матку прямо в этой спальне, чтобы ты больше не могла его обманывать. Ты ведь знаешь, как он относится к предательству?
Его слова ударили меня под дых. Я видела в его глазах, что он не шутит. Он сдаст меня без тени сомнения.
— Ты справишься, — он внезапно отпустил меня и небрежно бросил блистер в раковину. Металлический звук удара фольги о фаянс прозвучал как приговор. — У тебя есть одна ночь, чтобы стать его самой желанной погибелью. Удержи его в доме, Ливи. Иначе завтрашний вечер ты встретишь на дне залива в бетонных туфлях.
Я смотрела на маленькие белые таблетки, и они казались мне смертельным ядом. У меня было несколько часов, чтобы превратиться в ту самую искусную сирену, которую Сантино хотел видеть, и погубить его планы ради собственного спасения.
Я должна была выйти к столу. Должна была сесть за один стол с мужчиной, который распоряжается моей жизнью, и с тем, кто только что приставил к моей голове невидимый пистолет.
Когда я вошла в столовую, тяжелые дубовые двери за моей спиной закрылись с каким-то могильным звуком. Сантино сидел во главе стола, изучая какие-то бумаги. Марко развалился напротив него, лениво ковыряя вилкой в тарелке. Атмосфера была наэлектризована, и я чувствовала, как волоски на моих руках встают дыбом.
— Ливи, ты припозднилась, — Сантино поднял взгляд, и его глаза на мгновение смягчились, задерживаясь на моих губах. — Садись. Мы как раз обсуждали завтрашний день.
Я села, чувствуя на себе скользкий, торжествующий взгляд Марко.
— Да, братец, завтра великий день, — Марко усмехнулся, отпивая вино. — Порт, большие деньги, запах пороха и успеха. Главное — не проспать. Правда, Ливиана? У тебя сегодня такой... решительный вид. Видимо, тренировки с Раулем пошли на пользу.
Я промолчала, сжимая салфетку под столом.
— Она делает успехи, — коротко бросил Сантино, возвращаясь к бумагам. — Но завтра она останется дома. В порту будет жарко.
— Жарко? — Марко наигранно вскинул брови.
— Брось, Сантино. С такой женой, как у тебя, любая жара — пустяк. Я бы на твоем месте вообще из спальни не выходил. Зачем тебе этот грязный порт, когда у тебя в постели такое сокровище? Может, стоит перепоручить дела мне, а самому насладиться... супружеским долгом?
Марко бросил на меня многозначительный взгляд и подмигнул. Это была игра на грани фола. Он дразнил зверя, проверяя, насколько я готова выполнять его приказ.
Сантино медленно отложил бумаги. Воздух в комнате будто замерз. Он поднял глаза на брата — в них не было гнева, только та ледяная пустота, которая предшествовала буре.
— Марко, ты сегодня слишком болтлив, — произнес Сантино подозрительно тихим голосом. — И твои шуточки начинают пахнуть неуважением.
— Ой, да ладно тебе! — Марко рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Я просто завидую. У тебя всё: власть, деньги, женщина, которая смотрит на тебя... ну, почти как на бога. Или как на палача? Ливиана, напомни мне, какой у Сантино любимый вид пыток? Кажется, он предпочитает ломать тех, кто ему дорог?
Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Марко шел по тонкому льду. Он хотел, чтобы я вмешалась, чтобы я начала свою игру прямо сейчас.
— Перестань, Марко, — мой голос дрогнул, но я выдержала взгляд. — Твои слова неуместны.
— Неуместны? — Марко подался вперед, его глаза блеснули безумием. — Неуместно — это когда родной брат не доверяет мне сделку. Или когда жена скрывает от мужа маленькие белые...
Я замерла, перестав дышать. Сердце сделало кувырок.
— Что скрывает? — Сантино медленно повернул голову к брату. Его рука легла на стол, и я увидела, как побелели его костяшки.
Марко на секунду замолчал, наслаждаясь моим ужасом. Он играл с моей жизнью, как кошка с полуживой мышью.
— Скрывает... свою безграничную любовь, конечно, — выплюнул Марко, и его улыбка стала оскалом. — Что же еще она может скрывать в этом доме, где каждый твой шаг под охраной?
Сантино долго смотрел на брата, а потом перевел взгляд на меня. В его глазах я увидела подозрение — глубокое, древнее подобие инстинкта, который никогда его не подводил.
Он почувствовал ложь, но еще не понял, откуда она исходит.
— Вон, — тихо сказал Сантино, не сводя с меня глаз.
— Что? — Марко опешил.
— Вон из моего дома, Марко. Если я увижу тебя здесь до завтрашнего вечера — я забуду, что в нас течет одна кровь. Убирайся.
Марко поднялся, его лицо исказилось от ярости, но он не посмел возразить. Проходя мимо меня, он наклонился и едва слышно прошептал:
— У тебя есть время до ночи, куколка. Часы тикают.
Двери захлопнулись за ним. Мы остались одни. Сантино медленно встал и подошел ко мне. Он положил руку мне на шею, и я почувствовала, как его большой палец надавливает на сонную артерию.
— О чем он говорил, Ливи? — прошептал он.
— Почему мой брат ведет себя так, будто у него есть козырь в рукаве, о котором я не знаю? И почему ты выглядишь так, будто стоишь перед расстрельной командой?
Он смотрел на меня так, будто пытался вскрыть мою черепную коробку и прочитать мысли, затаившиеся в самых темных уголках.
— Он ничего тебе не сделал? — Его голос был непривычно тихим, лишенным привычного грохота, и это пугало меня еще больше. — Если он обижает тебя, если он позволил себе лишнее... ты только скажи, куколка.
Я видела, как дернулась жилка у него на виске. Сантино был параноиком. Он чувствовал ложь кожей, как хищник чувствует запах страха жертвы за мили до встречи. Его рука переместилась с моей шеи на щеку, большой палец грубо очертил контур моей нижней губы.
— Почему ты молчишь? И почему ты так дрожишь? — Он прищурился, и в его взгляде мелькнуло опасное подозрение. — Марко — змея. Но змеи не шипят просто так. Они шипят, когда находят слабое место. Что он нашел в тебе, Ливи? О чем он шептал тебе, пока я не видел?
Я понимала: если я сейчас отведу взгляд, если сглотну или задрожу сильнее — он поймет всё. Мой мозг лихорадочно искал выход. Шантаж Марко был петлей, но подозрение Сантино было гильотиной.
— Он просто... он пугает меня, Сантино, — я выдохнула это, стараясь, чтобы мой голос звучал надломленно, по-женски слабо.
— Ты же знаешь, как он на меня смотрит. Он ненавидит то, что я принадлежу тебе. Он специально провоцирует тебя, чтобы ты сорвался. Пожалуйста... не слушай его.
Я прижалась лбом к его груди, надеясь, что стук моего бешено бьющегося сердца он примет за испуг перед Марко, а не за ужас перед собственной тайной. Сантино обхватил меня за плечи, и я почувствовала, как его тело немного расслабилось, но подозрение не исчезло — оно просто спряталось глубже.
— Если я узнаю, что вы ведете игру за моей спиной... — он замолчал, и я почувствовала, как он втянул запах моих волос. — Если окажется, что моя маленькая жена и мой непутевый брат нашли общий язык... Ливи, я сожгу этот дом вместе с вами.
Он отстранился, поправил манжеты рубашки и бросил взгляд на часы.
— Иди в комнату. Сегодня ты никуда не выйдешь, а я должен подготовиться к завтрашнему дню. У меня слишком много врагов, чтобы позволить себе отвлекаться на капризы брата.
Я кивнула и поспешно вышла, чувствуя его взгляд на своей спине. Я знала, что он не поверил мне до конца. Сантино был слишком умен. Теперь у меня оставалось всего несколько часов. Мне нужно было не просто соблазнить его, мне нужно было усыпить его бдительность так, чтобы он не заметил, как я вонзаю нож в его планы.
Я зашла в спальню и закрыла дверь. Мой взгляд упал на графин с водой на прикроватной тумбе. План Марко, страх Сантино, мои таблетки в раковине... всё сплелось в один узел.
«Господи, Каэль... если бы ты видел, во что я превратилась», — подумала я, доставая из тайника маленький сверток со снотворным, которую Рауль когда-то отдал мне «на всякий случай» после очередной бессонной ночи.
Вечер опустился на поместье тяжелым бархатным саваном. Я стояла у окна, наблюдая, как последние лучи солнца тонут в тирренских водах. Внутри меня всё выгорело. Остался только голый инстинкт выживания.
Я знала, что Сантино скоро придет. Я знала, что должна сделать.
Я подошла к зеркалу. На мне был пеньюар цвета запекшейся крови — бордовый шелк, который он так любил, потому что этот цвет подчеркивал мою бледность, делая меня похожей на его личный трофей. Тонкие лямки врезались в плечи, прозрачное кружево едва скрывало дрожь моего тела. Я распустила волосы, позволив им тяжелой волной упасть на спину, и нанесла на запястья его любимые духи с нотками горького миндаля. Запах ловушки.
На прикроватной тумбе уже стоял серебряный поднос. Бутылка его любимого выдержанного скотча и два тяжелых хрустальных стакана. Мои пальцы коснулись маленького бумажного свертка, спрятанного под салфеткой.
Щелчок замка заставил меня вздрогнуть. Сантино вошел, не снимая пиджака. Он выглядел измотанным: галстук ослаблен, на лбу пролегла глубокая складка. Он бросил пистолет на комод и тяжело опустился в кресло, откинув голову.
Я медленно подошла к нему, стараясь, чтобы шелк пеньюара соблазнительно шуршал при каждом шаге. Я опустилась на пол у его ног, положив руки ему на колени.
— Сантино... — прошептала я, глядя на него снизу вверх, делая взгляд мягким, почти умоляющим. — Ты весь день в делах. Весь день с Марко, с бумагами... Мне так одиноко в этой огромной комнате одной.
Он открыл глаза, и в их глубине вспыхнул знакомый хищный интерес. Его рука легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах.
— Одиноко? — повторил он хрипло. — Еще утром ты скалилась на меня, как дикая кошка.
— Утром я была глупой, — я прижалась щекой к его колену, чувствуя грубую ткань его брюк.
— Побудь со мной. Пожалуйста. Завтра ты снова уедешь в свой порт, снова оставишь меня за этими стенами. Давай просто... выпьем? За нас. За то, что я всё еще здесь.
Я поднялась и подошла к подносу. Спиной я чувствовала его взгляд — тяжелый, прощупывающий, как липкая лента. Мои руки дрожали так сильно, что хрусталь звякнул о бутылку. Я налила золото скотча в оба стакана. На мгновение я закрыла обзор своим телом и, затаив дыхание, высыпала порошок в его порцию. Белые крупинки растворились мгновенно, не оставив следа.
— Ты сегодня подозрительно ласковая, Ливи, — раздался его голос прямо за моей спиной.
Я едва не выронила стакан. Он подошел бесшумно. Его руки легли мне на талию, притягивая к себе. Я обернулась, протягивая ему бокал.
— Я просто поняла, что бороться с тобой — это всё равно что бороться с океаном, — я выдавила улыбку, которая стоила мне остатков гордости. — Пей. Тебе нужно расслабиться перед завтрашним днем.
Сантино взял стакан. Он долго смотрел на жидкость, катая её по стенкам хрусталя. Моё сердце закладывало уши. Пей. Пожалуйста, просто выпей это. Если он сейчас заметит хоть крупинку, если почувствует странный вкус — мне конец.
— За твою покорность, куколка, — произнес он и поднес бокал к губам.
Я смотрела, как его кадык дернулся, когда он сделал первый крупный глоток. Затем второй. Он осушил половину стакана и поставил его на стол, тут же впиваясь в мои губы требовательным, жестким поцелуем. Он подхватил меня на руки и швырнул на кровать, нависая сверху.
— Ты никуда не денешься от меня, — прошептал он, расстегивая рубашку. — Ни завтра, ни когда-либо еще.
Я лежала под ним, считая секунды. Раз, два, десять... Его движения начали замедляться. Он попытался расстегнуть пряжку ремня, но пальцы стали непослушными. Его веки отяжелели, а взгляд стал мутным.
— Ливи... что... — он тряхнул головой, пытаясь сбросить навалившуюся пелену, но снотворное было слишком сильным.
Сантино рухнул на меня всем своим весом, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его дыхание стало ровным и глубоким. Он уснул.
Мой тгк: https://t.me/airiabook11