Глава 15.
Каэльрис
Знаете, что такое худший кошмар? Это не тот сон, от которого просыпаешься в холодном поту. Настоящий кошмар начинается, когда ты открываешь глаза и понимаешь, что больше никогда не захочешь их открывать. Когда реальность становится твоей личной камерой пыток.
Я стоял на коленях на раскаленном асфальте. Воздух вокруг всё еще дрожал от жара, а в легкие забивался едкий, жирный дым, от которого тошнило. Передо мной дымился скелет того, что еще полтора часа назад было моей машиной.
Сейчас это была груда мертвого, черного железа.
— Ливи... — мой голос был похож на хрип умирающего животного.
Я рванулся вперед, к дверце, которая когда-то была со стороны пассажира, но чьи-то руки вцепились в мои плечи. Дэн. Он что-то кричал, его лицо было искажено гримасой ужаса, но я не слышал слов. В моих ушах стоял только звон — тонкий, пронзительный, оглушающий.
— Пусти! Она там! Слышишь, она там! — я ударил его, вкладывая в этот удар всю свою ненависть к этому дню, к этому небу, к самому себе.
Я прорвался к остову. Металл обжигал кожу, я чувствовал, как на ладонях вздуваются волдыри, но мне было плевать. Я хотел вырвать её оттуда, вырвать из лап смерти. Но там... там не за что было ухватиться. Внутри салона бушевал ад. Я видел лишь оплавленный каркас сиденья.
— Иса, отойди! Бак может рвануть второй раз! — Марк подбежал с огнетушителем, но было поздно. Поздно для всего.
Я опустился на землю, когда пена накрыла эти черные останки. Мир вокруг стал серым. Я смотрел на свои руки — они были в саже, в крови Артура, которого отбросило взрывом... и в пепле. Боже, этот пепел оседал на моих волосах, на моих плечах.
Приехали эксперты. Они ходили вокруг в своих белых комбинезонах, как стервятники. Один из них, старый знакомый, подошел ко мне, не поднимая глаз.
— Нам нужно время, Каэльрис. Взрыв был мощным, использован термитный заряд. Температура была такая, что... в общем, на экспертизу ДНК и идентификацию фрагментов уйдет два месяца. Минимум.
— Два месяца? — я поднял на него взгляд, и он отшатнулся. Я сам чувствовал, как мои глаза превращаются в две выжженные пустыни. — Ты хочешь сказать, что я должен два месяца дышать, зная, что она... что её больше нет?
Как можно жить, когда из тебя вырвали хребет? Каждая секунда теперь была пропитана этой невыносимой, тупой болью. Я закрывал глаза и видел её улыбку, ту самую, утреннюю, когда она еще сонная куталась в одеяло. Я чувствовал запах её духов на своей подушке. А теперь... теперь передо мной стоял этот белый мешок, в который собирали то, что осталось от моей жизни.
— Это не она, — прошептал я, глядя на дымящиеся руины. — Слышишь, Дэн? Это не может быть она.
— Иса, мы все видели... — Дэн положил руку мне на плечо, и я почувствовал, как он дрожит.
— НЕТ! — я вскочил, сжимая кулаки так, что кости хрустнули. — Она не могла просто исчезнуть. Она не могла оставить меня в этом дерьме одного!
Я подошел к краю моста. Далеко внизу равнодушно шумела вода. Моя Ливи... моя маленькая девочка, которую я обещал защищать. Я подвел её. Я сам отправил её в этот парк. Каждое мое «я люблю тебя» теперь звучало как издевательство.
Я не верил. Мой мозг отказывался принимать эту картинку. Два месяца ожидания бумажки из лаборатории? Да я сдохну через неделю от этой тишины в доме.
Я обернулся к своим людям. Мое лицо было маской из запекшейся крови и копоти.
— Слушайте меня все. Выверните этот город наизнанку. Найдите мне тех, кто заложил заряд. Если это был заказ — найдите заказчика. Если это была случайность — я убью саму судьбу.
Я поднял с асфальта обгоревшую цепочку — единственное, что не сожрал огонь.
— Два месяца? — я посмотрел на эксперта. — У вас есть два дня, чтобы сказать мне, чья это была работа. Потому что если я не получу ответов, я начну жечь этот город дом за домом. И мне плевать, кто там будет внутри.
В ту ночь я не вернулся домой. Я сидел в порту, глядя на черную воду, и сжимал в руке этот кулон. Я не верил в её смерть. Сердце, которое должно было разорваться, почему-то всё еще билось. Глухо, тяжело, но билось. Словно оно знало что-то, чего не знали мои глаза.
Дорога к дому Лари казалась бесконечной, хотя я гнал так, будто за мной гнались все демоны ада.
Как я должен сказать Лари, что его сестра превратилась в пепел?
Как мне смотреть ему в глаза, если в них — отражение моей собственной вины? Я обещал ему. Я клялся, что в моем доме она будет в безопасности.
Руль под пальцами казался ледяным, хотя в машине было душно. Перед глазами всё еще стояла та картина: огонь, жадно лижущий черное железо, и Дэн, удерживающий меня от прыжка в этот костер.
— Ливи... — я произнес её имя, и оно обожгло горло, как глоток кислоты.
Я затормозил у дома Лари так резко, что шины взвизгнули, разрезая тишину сонного квартала. Я долго не мог выйти из машины. Смотрел на свои руки — костяшки сбиты, под ногтями осела копоть. Я выглядел как ходячая смерть.
Когда я поднялся на крыльцо и постучал, дверь открылась почти сразу. Лари стоял в дверях, еще сонный, в мятой футболке. Он улыбнулся, увидев меня, но его улыбка сползла в ту же секунду, когда он разглядел мое лицо.
— Иса? Что... что случилось? — его голос дрогнул. Он сделал шаг назад, впуская меня. — Где Ливи? Она забыла телефон? Она что-то передала?
Я вошел в прихожую и прислонился к стене. Ноги не держали. Внутри всё выгорало, оставляя лишь холодную, мертвую пустоту.
— Лари... — я начал, и мой голос надломился. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким слабым. — Произошло нападение. В парке. На аллее.
Лари замер. Его глаза расширились, он начал часто моргать, будто пытаясь стряхнуть с себя дурной сон.
— Нападение? Но с ней же был Артур! Ты говорил, Артур лучший! Она ранена? В какой она больнице? Поехали, Иса, чего мы стоим?!
Он схватил куртку с вешалки, его руки тряслись. А я... я просто стоял и смотрел на него, и чувствовал, как с каждым его словом мое сердце рассыпается в труху.
— Лари, остановись, — я схватил его за плечи, фиксируя на месте. — Там был взрыв. Машина... она сгорела дотла.
Тишина, наступившая в комнате, была страшнее самого взрыва. Лари замер. Его куртка выпала из рук.
— Сгорела? — шепотом переспросил он. — Но она же... она успела выскочить? Да? Ты же вытащил её?
— Нет, — я зажмурился, и первая горячая слеза скатилась по щеке, оставляя чистую дорожку на грязной от сажи коже. — Никто не успел. Эксперты говорят... выжить было невозможно. Её больше нет, Лари.
Он вдруг начал смеяться. Жуткий, истеричный смех.
— Ты врешь. Ты просто злой! Это шутка, да? Иса, это не смешно! Скажи, что она сейчас приедет и будет ругать тебя за такие шутки!
— Убей меня, Лари, — прошептал я, подходя ближе к нему. — Убей, потому что я не уберег её.
Лари оттолкнул меня.
Его удар пришелся прямо по зеркалу в прихожей. Раздался оглушительный звон, и серебристое полотно осыпалось к его ногам сотнями острых, как бритва, осколков. В каждом из них я видел свое искаженное лицо — лицо монстра, который не справился с единственной важной задачей в своей никчемной жизни.
Я не сказал ни слова. Не было сил даже на вдох. Я просто вышел вон, закрыв за собой дверь, и опустился на холодный бетонный порог. Пальцы дрожали так, что я едва смог вытащить сигарету из пачки. Щелчок зажигалки. Горький дым обжег легкие, но это была лишь капля по сравнению с тем пожаром, что полыхал у меня в груди.
Я сидел, глядя в темноту двора, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно догорает. Тишина давила на барабанные перепонки.
— За что? — прошептал я в пустоту, и мой собственный голос показался мне чужим. — За что ты так со мной, Господи? Если ты есть... почему ты не забрал меня? Зачем оставил этот пепел мне вместо неё?
Боль была невыносимой. Она не была острой, как нож, она была тяжелой, как свинец, залитый в вены. Я чувствовал, как рука непроизвольно тянется к кобуре. Один выстрел. Один грамм свинца в висок — и эта пытка закончится. Я снова буду с ней. Там, где нет боли, нет мафии, нет этих проклятых доков и взорванных машин. Я уже почти ощущал холод металла у кожи...
Но вдруг я вспомнил запах гари на мосту. Вспомнил тот холодный расчет, с которым был заложен детонатор.
В этот момент во мне что-то перемкнуло. Та часть меня, которая умела любить, которая была человечной благодаря Ливи, — она умерла вместе с ней. Но на её месте проснулось нечто иное. Дикость. Опасная, первобытная ярость зверя, которого загнали в угол и лишили самого ценного.
Я затянулся в последний раз и раздавил окурок о собственную ладонь. Боли не было. Был только ледяной, кристально чистый гнев.
— Тот, кто это сделал... — я поднялся на ноги, и мой взгляд стал таким, от которого люди в страхе отводят глаза. — Вы совершили самую большую ошибку в своей жизни. Вы не просто убили женщину. Вы пробудили во мне того, кого я сам боялся все эти годы.
Я посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали. Теперь они были созданы только для одного — чтобы ломать шеи и нажимать на курок.
— Я клянусь, — прохрипел я, глядя на темное небо. — Я уничтожу каждого на своем пути. Я не буду спрашивать имен. Я не буду проявлять милосердия. Я сожгу в пепел каждого, кто хотя бы стоял рядом в тот день. Я превращу этот город, эту страну, этот мир в одну большую братскую могилу, пока не найду того, кто нажал на кнопку.
Я сел в машину. Внутри всё еще лежал её шарф, который она забыла пару дней назад. Я сжал его в кулаке, вдыхая едва уловимый аромат её духов.
— Спи спокойно, маленькая, — прошептал я. — Твой Каэльрис идет на войну.
По просьбе многих создала тгк: https://t.me/airiabook11 ✨ на все вопросы буду отвечать там 🤭