Глава 13.
Ливиана
Прошло полгода с того ада в доках, но шрамы — и на моей губе, и на душе — заживали медленно. Жизнь превратилась в странный, золотистый сон: Иса окружил меня такой заботой, что иногда мне казалось, я сделана из тончайшего хрусталя.
Утром я почувствовала, как он осторожно поцеловал меня в висок, стараясь не разбудить, и ушел. Его дела никогда не заканчивались, но теперь он возвращался ко мне каждую ночь, как к единственному причалу.
Я медленно спустилась по мраморной лестнице. Дом был залит мягким утренним светом. В столовой пахло крепким кофе и свежей выпечкой — Иса знал, что я люблю завтракать долго.
За столом, склонившись над какими-то бумагами, сидели он и Дэн. Иса уже был в черной рубашке, верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны, обнажая татуировки и тот самый шрам на предплечье.
Дэн, как всегда, выглядел так, будто не спал неделю, но в глазах плясали искры.
— Моя девочка уже проснулась? — голос Исы, низкий и хриплый, мгновенно отозвался теплом в моем животе.
Он отложил папку, и его взгляд изменился — из холодного взгляда босса он превратился в тот, который предназначался только мне.
— Да, — я сонно улыбнулась и села на соседний стул, почти вплотную к нему.
Иса тут же притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в его плечо. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. Он нежно коснулся губами моего виска.
— Как спалось? — тихо спросил он, пока Дэн демонстративно закатывал глаза.
— Хорошо. Снилось что-то светлое, — я посмотрела на Дэна. — Доброе утро.
— Доброе, принцесса, — Дэн отхлебнул кофе и усмехнулся. — Иса, может, вы выделите мне отдельную столовую? А то я сейчас заработаю сахарный диабет от вашего «сюсюканья». Мы тут, вообще-то, обсуждали, как прижать парней из южного сектора, а не цвет обоев в спальне.
Иса даже не обернулся к нему, продолжая перебирать пальцами мои волосы.
— Дэн, если тебе не нравится, ты можешь пойти позавтракать с охраной у ворот. Там сурово, никакой романтики, только запах пота и пушек.
— О, нет, спасибо, там Марк опять заставляет всех чистить стволы по кругу, — Дэн перевел взгляд на меня. — Кстати, Ливи, твой братец Лари вчера отличился. Иса поручил ему присматривать за одним из наших складов — так он там устроил целую систему безопасности из датчиков движения и камер. Парень растет. Скоро он будет охранять тебя лучше, чем этот ревнивый маньяк рядом с тобой.
Я улыбнулась. Мое сердце каждый раз замирало, когда заходил разговор о Лари. Иса сдержал обещание.
— Он старается, — сказала я, беря чашку кофе. — Иса, ты правда доверил ему склад?
— Он способный, Ливи.
Иса усмехнулся, и эта редкая, искренняя улыбка была для меня дороже всех сокровищ мира. Он приобнял меня за талию, притягивая еще ближе.
— Сегодня я уеду на пару часов в порт, — его голос стал серьезным, он посмотрел мне в глаза. — Дэн останется здесь. Никаких выходов в город без сопровождения, договорились?
Я кивнула, хотя знала, что за этим «пару часов» могут стоять новые разборки. Но в этом доме, рядом с ним, я чувствовала себя в абсолютной безопасности.
Я сидела в кресле, поджав под себя ноги, и перелистывала страницы романа, хотя смысл слов уже давно ускользал от меня. Часы показывали далеко за полночь.
Щелчок замка заставил меня вздрогнуть.
Дверь в спальню медленно открылась, и на пороге возник силуэт Исы. Он не прошел сразу, а на мгновение прислонился плечом к косяку. Его темные волосы, обычно аккуратно уложенные, были дико взъерошены, словно он постоянно запускал в них пальцы. Пиджак висел на одном плече, а галстук был развязан и просто болтался на шее.
— Ливи... почему ты не спишь? М-м? — его голос прозвучал ниже обычного, с какой-то тягучей, бархатной хрипотцой.
Я отложила книгу и поднялась, чувствуя, как по комнате разносится тонкий аромат дорогого виски и терпкого табака.
— Сейчас буду. Я ждала тебя, — я подошла ближе, всматриваясь в его лицо. Глаза были затуманены, веки чуть отяжелели. — С тобой всё в порядке? Ты выпил?
Иса криво усмехнулся, сделал шаг ко мне и почти рухнул в мои руки, обнимая за талию. От него исходил жар, тяжелый и дурманящий.
— Совсем немного, маленькая... — прошептал он, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. — Тяжелый день. Дэн заставил меня выпить за «успешное завершение дела». Но я просто хотел домой. К тебе.
Я почувствовала, как его руки, крепкие и собственнические, сжались на моей спине. Он был пьян, но это не была агрессивная хмельная тяжесть — это была усталость льва, который наконец-то вернулся в свое логово.
— Давай, Иса, тебе нужно лечь, — я мягко попыталась отстранить его, чтобы помочь раздеться.
— Помоги мне, — выдохнул он, глядя на меня сверху вниз темным, горящим взглядом.
Мои пальцы коснулись пуговиц его рубашки. Я расстегивала их одну за другой, стараясь не смотреть ему в глаза, потому что чувствовала, как внутри всё начинает плавиться от его близости. Когда рубашка упала на пол, обнажая его широкие плечи и шрамы, которые я знала наизусть, он перехватил мои ладони.
— Ливи...
Он рывком притянул меня к себе, сокращая те жалкие миллиметры, что нас разделяли. Его губы, со вкусом виски и жгучего желания, накрыли мои.
Это не был нежный поцелуй — это была стихия. Страстный, требовательный, он целовал меня так, будто пытался выпить мою душу, будто это был его единственный способ убедиться, что я настоящая, что я здесь, а не призрак из его кошмаров.
Я ответила с той же силой, запуская пальцы в его густые волосы, притягивая его еще ближе.
Мое сердце колотилось о его грудную клетку, и в этот момент не было ни врагов, ни прошлого.
Я помогла ему добраться до кровати, и он рухнул на простыни, увлекая меня за собой.
Иса не отпускал мою руку ни на мгновение, переплетая свои длинные пальцы с моими. В комнате было темно, только полоска лунного света ложилась на его лицо, смягчая резкие черты. Хмель всё еще туманил его взгляд, но в нем пробивалась какая-то странная, несвойственная ему тревога.
Я улеглась рядом, прижавшись щекой к его голому плечу. Его кожа была горячей, а дыхание постепенно выравнивалось.
— Сладкая... — тихо позвал он, перебирая мои волосы. Голос его звучал глухо. — Может, ты съездишь завтра погулять куда-нибудь? Подальше от дома, от всех этих стен... В парк? Помнишь тот, у залива, где много старых аллей?
Я удивленно приподнялась на локте, заглядывая ему в глаза. Иса редко сам предлагал мне вылазки, обычно он был помешан на моей безопасности и предпочитал, чтобы я была под присмотром в поместье.
— Можно, — ответила я, поглаживая его по щеке. — Но почему вдруг такое предложение? Ты обычно ворчишь, если я выхожу за ворота дольше, чем на час.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза, притягивая меня к себе и заставляя лечь ему на грудь. Я слышала, как ровно и мощно бьется его сердце.
— Просто... тебе нужно подышать. Последнее время я слишком сильно тебя запер. Ты бледная, Ливи. Я хочу, чтобы ты просто походила среди обычных людей, поела это дурацкое мороженое в рожке, посмотрела на воду. Без охраны, стоящей прямо над душой.
— Без охраны? — я усмехнулась. — Дэн упадет в обморок, если услышит это.
— Артур будет рядом, но на расстоянии, — Иса приоткрыл один глаз и едва заметно улыбнулся. — Он будет в машине или в тени деревьев. Ты его даже не заметишь. Обещаю. Просто один день свободы для моей девочки. Сделаешь это для меня?
Я видела, что за этим предложением стоит не просто забота, а желание дать мне глоток нормальной жизни, которой у него самого никогда не было. Он хотел, чтобы я оставалась той Ливией, которую он когда-то встретил — чистой и не испорченной его миром.
— Хорошо, — прошептала я, целуя его в ключицу. — Поеду завтра. Куплю себе какой-нибудь глупый журнал, буду кормить птиц и делать вид, что я обычная горожанка, а не невеста самого опасного человека в этом городе.
— Ты не просто невеста, — пророкотал он, сильнее сжимая объятия, и я почувствовала, как он наконец начинает засыпать. — Ты — мой якорь. Иди ко мне... спи.
Утро было обманчиво ласковым. Я надела легкий костюмчик молочного цвета — мягкая ткань приятно холодила кожу. Глядя в зеркало, я коснулась шрама на губе и впервые за долгое время улыбнулась своему отражению. Иса хотел, чтобы я отдохнула, и я собиралась выполнить его просьбу.
— Готовы, Ливиана? — Артур ждал у машины, как всегда подтянутый и спокойный.
— Да, Артур. Поехали на ту старую аллею, о которой говорил Иса. Там сейчас должно быть очень красиво.
Мы выехали из поместья. Дорога петляла, уводя нас всё дальше от шумного центра города. Аллея, куда мы направлялись, находилась в глубине старого парка, который по будням обычно пустовал. Когда мы свернули на гравийную дорожку, обсаженную вековыми дубами, я почувствовала странное беспокойство. Птицы не пели. Тишина была какой-то вакуумной, неестественной.
— Странно, — пробормотал Артур, вглядываясь в зеркало заднего вида. — Ни одной души. Иса говорил, что это тихое место, но здесь слишком мертво.
В ту же секунду из-за густого кустарника на дорогу вылетел черный джип, перекрывая нам путь. Артур резко вывернул руль, пытаясь уйти в занос, но сзади нас уже заблокировала вторая машина.
— Ливи, вниз! На пол! — закричал Артур, выхватывая пистолет.
Стекло со стороны водителя разлетелось вдребезбезги от мощного удара. Я закричала, вжимаясь в сиденье. Артур успел выстрелить дважды, но его тут же оглушили чем-то тяжелым через разбитое окно.
Дверь с моей стороны распахнулась. Я увидела мужчину в маске. Его движения были профессиональными, холодными. Он схватил меня за плечи и буквально вышвырнул из салона на траву.
— Пустите! Помогите! Иса! — мой крик сорвался на хрип, когда второй похититель прижал к моему лицу тряпку, пропитанную резким, едким химическим запахом.
Мир начал кружиться. Краем глаза, теряя сознание, я видела, как двое мужчин подбегают к нашей машине. Один из них забросил на заднее сиденье, прямо за спину Артура, небольшое черное устройство с мигающим красным огоньком.
Меня подхватили под руки и потащили в джип. Последнее, что я осознала перед тем, как тьма окончательно поглотила меня — это звук активации детонатора. Короткий, сухой «писк».
ОГЛУШИТЕЛЬНЫЙ ВЗРЫВ.
Воздух разорвало на куски. Жар ударил мне в спину, даже когда меня уже заталкивали в фургон. Бронированный «Ровер», в котором остался Артур, превратился в пылающий факел за доли секунды. Черный дым столбом поднялся над вековыми дубами, пачкая чистое утреннее небо.
— Порядок, — раздался холодный голос над моим ухом. — Для её любовника она сгорела. Никто не выживет в таком костре. Вези её к самолету. Отец не любит ждать.
Мое сознание угасало под гул уходящего мотора и треск горящего металла. Я не могла даже плакать. Единственная мысль, которая билась в затухающем мозгу: «Иса... он увидит этот огонь... он подумает, что я там...»
Тьма была плотной, вязкой, как патока. Она не отпускала меня, удерживая на самом дне сознания. Я пыталась зацепиться хотя бы за одну мысль, за один образ, но всё расплывалось.
Сквозь этот липкий сон я начала слышать гул — ровный, монотонный, вибрирующий где-то в костях. Это был не шум города и не треск того страшного огня, который я видела последним. Это был гул авиационных двигателей.
— È bellissima, proprio come sua madre... (Она красавица, совсем как мать...) — низкий, незнакомый мужской голос прорезал тишину. Слова были чужими, но я понимала их смысл на каком-то подсознательном уровне.
Итальянский. Язык, который я слышала в детстве в колыбельных матери.
Голова взорвалась острой болью, когда я попыталась пошевелить пальцами. Веки казались свинцовыми. Я отчаянно хотела открыть их, закричать, спросить, где Иса, но тело меня не слушалось. Я была заперта внутри собственной черепной коробки.
— Speriamo che il Capo sia soddisfatto. Vittorio ha fatto una promessa vent'anni fa, — отозвался другой голос, более грубый. (Будем надеяться, Капо будет доволен. Витторио дал обещание 18 лет назад).
Витторио. Это имя эхом отозвалось в мозгу.
Я почувствовала, как чья-то холодная рука коснулась моей щеки, убирая выбившийся локон. Пальцы были сухими, властными. От этого прикосновения мне захотелось сжаться, исчезнуть, оказаться под защитой горячих и надежных рук Исы. Но Исы не было. Были только эти двое, обсуждавшие меня так, словно я была ценным грузом, картиной в ящике, которую нужно доставить адресату.
— Dormi, piccola mia, — прошептал первый голос прямо над моим ухом. (Спи, крошка моя). — Quando ti sveglierai, sarai a casa. In Sicilia.
Запах дорогого табака и старого одеколона заполнил мои легкие. Я снова начала проваливаться в забытье. Моменты бодрствования были короткими вспышками боли и страха. Я слышала звон бокалов, шелест газет, видела сквозь полусомкнутые ресницы очертания роскошного кожаного салона самолета, но свет был слишком ярким, и я снова закрывала глаза, уходя в спасительную пустоту.
В этом сне мне казалось, что я всё еще на той аллее. Что Иса успел. Что он вытащил меня из машины за секунду до взрыва. Я чувствовала его запах — виски и табак — и шептала его имя. Но когда я пыталась прижаться к нему, его образ рассыпался пеплом, оставляя на губах вкус горечи и осознание того, что для него меня больше нет.
Голова разламывалась так, будто внутри черепа перекатывались раскаленные камни. Я попыталась сфокусировать взгляд, но зрение было туманным, картинка расслаивалась.
Когда четкость наконец вернулась, я осознала, что лежу на огромной кровати с балдахином в комнате, больше похожей на музейный зал: высокие потолки с лепниной, тяжелые бархатные шторы и запах... запах старины и цитрусов.
В паре метров от меня, в глубоком кожаном кресле, сидел мужчина. На вид ему было около пятидесяти: безупречный костюм, седина, благородно припорошившая виски, и взгляд — холодный, оценивающий, но странно знакомый.
— Кто вы?! Что вам нужно?! — закричала я, срывая голос. Паника ударила в виски. Я подскочила с кровати, путаясь в простынях, и отшатнулась к стене, ища глазами хоть какое-то оружие.
Мужчина не шелохнулся. Он лишь слегка наклонил голову.
— Calmati, piccola, — произнес он низким, вибрирующим голосом. Заметив мое непонимание, он тут же перешел на английский с сильным акцентом. — Успокойся. Я твой отец.
Мир вокруг меня пошатнулся.
— Вы шутите? — я нервно рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся первые слезы. — У меня нет отца.
— Есть. Просто твоя мать никогда не рассказывала обо мне, — он медленно поднялся и протянул мне пожелтевшую фотографию.
Я дрожащими руками взяла снимок. На нем была мама — молодая, смеющаяся, а рядом этот человек. На его руках сидела крошечная девочка в кружевном чепчике. Это была я. У меня в груди всё сжалось.
— Почему? Почему сейчас? — прошептала я, сползая по стене на пол.
Он вздохнул, глядя в окно на залитые солнцем холмы.
— Я всегда был связан с криминалом, Ливиана. Твоя мать... она поставила мне условие: или семья, или мой мир. Я не смог выполнить его. Я знал, что враги доберутся до вас. Она бы не пережила твою смерть, поэтому я позволил ей сбежать в другую страну. Там она нашла этого... твоего отчима. Мерзавка. Она думала, что спрятала тебя. Но они погибли. Несчастный случай.
Он резко обернулся ко мне, и его глаза вспыхнули гневом.
— А теперь тебя оберегает какая-то американская выскочка. Каэльрис? Мелкий торговец смертью. Это не пойдет. Ты — Валленти.
— О чем вы говорите? Иса спас меня! — закричала я сквозь рыдания. — Отвезите меня обратно! Сейчас же! У меня там брат, у меня там жизнь!
— Ты должна мне помочь, figlia, — он проигнорировал мою истерику, подходя ближе. — Давным-давно, еще до твоего рождения, я заключил договор со своим партнером. Клятва крови. Когда у меня родится дочь, она выйдет замуж за его сына. Это союз двух империй. Он долго думал, что вы погибли в том пожаре. Но недавно он узнал правду. Если ты не выйдешь замуж за его сына, всё моё наследство, всё, за что я убивал и умирал, пропадет. А нас просто сотрут с лица земли.
— Что за чушь?! Я вас не знаю! — я закрыла уши руками, не желая слушать этот бред. — Вы похитили меня! Вы взорвали Артура!
— Я твой единственный шанс на спасение, — он опустился передо мной на одно колено, и я увидела в его глазах что-то похожее на искреннюю боль. — И единственный твой родной человек по крови. Я твой папа, Ливиана. И я не один. Здесь, в Италии, у тебя есть еще один брат. Мой сын от второго брака. Он ждет встречи с тобой.
Я смотрела на него, и реальность рассыпалась на куски. Человек, которого я считала призраком, стоял передо мной и требовал, чтобы я продала свою жизнь ради его «империи».
— Ты не понимаешь, — он коснулся моей руки, и я вздрогнула. — Каэльрис считает тебя мертвой. Весь мир считает тебя мертвой. У тебя нет пути назад. Есть только я и твоё будущее здесь.
Я зарыдала в голос, прижимая фотографию к груди. Я была в ловушке. На другом конце света, в золотой клетке, а человек, которого я любила больше жизни, сейчас наверняка сходил с ума от горя, глядя на обломки сгоревшей машины.
— Прости меня, — тихо добавил он на итальянском, который я не понимала, но почувствовала горечь в его тоне. — Но такова цена нашей фамилии.
Он медленно сократил расстояние между нами и притянул меня к себе. Его руки обхватили мои плечи, прижимая к дорогой ткани пиджака, но я стояла неподвижно, как каменное изваяние. Я не почувствовала ни тепла, ни того долгожданного отцовского уюта.
Для меня он был чужаком, пахнущим холодным расчетом и горьким табаком. Мужчиной, который ворвался в мой мир и превратил его в пепел.
— Узнав, что ты жива, и что я лгал все эти годы... они бы убили нас всех, Ливиана, — прошептал он мне в макушку, и в его голосе проскользнула сталь. — Я лишь хотел уберечь вас. Скрыть тебя в тени было единственным способом сохранить тебе жизнь. Но тень рассеялась, и теперь ты должна занять свое место.
Я отстранилась и посмотрела в зеркало, стоявшее за его спиной. Из позолоченной рамы на меня смотрели двое. Сходство было пугающим, почти мистическим. Те же темно-карие, почти черные глаза, в которых застыла холодная решимость.
Те же густые, темные волосы, тяжелыми волнами спадающие на плечи. Я была его плотью и кровью, его отражением, и от этого осознания мне стало душно.
— Уберечь? — мой голос сорвался на шепот. — Ты похитил меня. Ты лишил меня всего, что мне было дорого. Это не защита, это плен.
— Это долг, — отрезал он, выпрямляясь и снова становясь тем самым холодным господином. — Посмотри на себя. Ты — Валленти. И твоя судьба была предрешена еще до того, как ты сделала свой первый вдох.
— Мой партнер, старый Капо... он человек слова и еще более суровой чести. Брак между нашими семьями — это единственный способ скрепить мир, который трещит по швам. Его сын ждет тебя. Он не примет отказа. В нашем мире «нет» означает войну, в которой не выживет никто.
Я зажмурилась, чувствуя, как реальность сжимается вокруг моей шеи, словно удавка.
— Значит, у меня нет выбора? Совсем?
— Выбор был сделан за тебя много лет назад, — он обернулся, и в его взгляде не было жалости, только сухая логика выживания.
— Твоя жизнь теперь принадлежит этому союзу. Ты выйдешь замуж, Ливиана. Ты станешь частью семьи, которую ты даже не знала, но которая всегда владела тобой. Это твой крест.
Я посмотрела на свои руки. Они дрожали. Всё, во что я верила, всё, что строила, исчезло. Остался только этот человек, утверждающий, что он мой отец, и невидимый жених, который уже владел моей судьбой, даже не зная звука моего голоса.
— Твой брат приедет к ужину, — добавил он, направляясь к выходу. — Постарайся привести себя в порядок. Ты должна выглядеть как принцесса, а не как беженка. Привыкай, дочь. Здесь начинается твоя настоящая история.
Когда за ним закрылась дверь, тишина в комнате обрушилась на меня, как лавина. Я стояла посреди этого роскошного склепа, не в силах даже вздохнуть. Мир, который я знала, разлетелся вдребезги.
— Нет... нет, это неправда... — прошептала я, пятясь назад, пока не уперлась спиной в холодную стену.
Внезапно осознание реальности ударило меня под дых. Артур мертв. Машина взорвана. А Иса... О боже, Иса! Перед глазами вспыхнуло лицо моего Каэльриса. Я видела его так четко: его отчаяние, его крик на том мосту, его глаза, когда он поймет, что от меня остался только пепел.
— ИСА! — закричала я, срывая голос, и сползла по стене, обхватив голову руками.
Истерика накрыла меня черной волной. Я начала задыхаться, глотая воздух, который пах чужими цветами и чужим солнцем. Я ненавидела этот запах! Я ненавидела этот дом, эти фрески на потолке, эту кровать с балдахином. Всё здесь было пропитано ложью и кровью человека, который называл себя моим отцом.
Я вскочила и заметалась по комнате, как раненый зверь в клетке. Схватила вазу со стола и со всей силы швырнула её в зеркало. Оглушительный звон. Осколки разлетелись во все стороны, и в каждом из них я видела свое искаженное лицо — те самые глаза, которые теперь казались мне клеймом позора.
— Я не твоя! Слышишь?! — орала я в пустоту, обращаясь к закрытой двери. — Я ничья! Я не вещь! Не товар!
Я бросилась к окну и задергала ручку, но она была заперта наглухо. Я колотила кулаками по стеклу, пока костяшки не заныли, но бронированное стекло даже не вздрогнуло. Оно лишь насмешливо отражало мои слезы.
— Пожалуйста... кто-нибудь... — я сползла на пол под окном, захлебываясь рыданиями. — Иса, найди меня... пожалуйста, найди меня. Ты же обещал. Ты обещал, что никто больше не коснется...
Сердце болело так, будто его вырезали тупым ножом. Я вспомнила наш последний вечер.
— Прости меня, — шептала я, раскачиваясь из стороны в сторону и обнимая свои плечи. — Прости, что оставила тебя одного с этим горем.
Я чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Та нежная, любящая Ливи, которая верила в искусство и свет, исчезала, уступая место холодному, парализующему ужасу.
Схватив ту самую фотографию с пола, я всмотрелась в лицо матери.
— Зачем ты сбежала, если он всё равно нашел нас? Зачем оставила меня в этом аду?
Я скомкала снимок в кулаке и забилась в угол между шкафом и стеной, поджав колени к подбородку. Моё дыхание всё еще было неровным, всхлипы сотрясали тело. В этой золотой клетке на краю мира я была абсолютно одна.
Единственное, что у меня осталось — это память о человеке, который сейчас, возможно, заряжал пистолет, чтобы выпустить пулю в висок от невыносимой потери.