Глава 12.
Каэльрис
Ветер на обрыве был ледяным, но я его не чувствовал. Внутри меня полыхало такое пламя, что, казалось, я мог бы выжечь этот город до основания одним дыханием. Каждая затяжка сигареты отдавалась в висках молотящей болью — сотрясение давало о себе знать тошнотой и плывущим перед глазами миром.
Вывихнутая рука была туго прибинтована к телу под курткой, но эта физическая боль была ничем по сравнению с той дырой, что образовалась в груди, когда Ливию вырвали из моих рук.
Сын Моретти. Мелкий, никчемный ублюдок, решивший, что он может играть во взрослые игры. Он думал, что если я ранен, то я безобиден? Он совершил самую большую ошибку в своей жалкой жизни — он тронул то, что принадлежит мне.
— Иса, успокойся, — Дэн подошел сбоку, осторожно коснувшись моего здорового плеча.
— Твоя ярость сейчас нам не поможет. Мы пробили все его точки. Есть заброшенный склад у старых доков, там подвалы глубокие. Это его стиль — прятаться в крысиных норах.
— Если с её головы упал хоть один волос... — я выдохнул густой дым, глядя на огни города, которые казались мне мишенями. — Я буду сдирать с него кожу сантиметр за сантиметром.
В этот момент тишину обрыва разрезал визг шин. Потрепанная черная машина, явно не из нашего круга, затормозила в паре метров, поднимая облако пыли. Из нее выскочил Лари. Его движения были дергаными, дикими. Он выглядел как зверь, которого загнали в угол.
Я почувствовал, как кровь закипает. Мой мозг, затуманенный травмой и злостью, выдал самую логичную и страшную мысль: откуда этот щенок узнал, где мы?
Я шагнул навстречу, грубо оттолкнув Дэна плечом. Шатаясь, но не сбавляя темпа, я сократил расстояние и мертвой хваткой вцепился в шиворот его толстовки, встряхивая так, что у него клацнули зубы.
— Если я узнаю, что это твоих рук дело... если ты хоть словом обмолвился кому-то, где мы были, — прорычал я ему прямо в лицо, чувствуя вкус крови на своих губах. — Я тебя уничтожу. Лично. Медленно. Ты меня слышишь, щенок?!
Лари не задрожал. Его глаза горели такой же ненавистью, как и мои. Он резко ударил меня по рукам, отталкивая от себя с силой, которой я от него не ожидал.
— Ты придурок, что ли?! — выкрикнул он, и его голос сорвался на хрип. — Это моя сестра!Ты клялся, что она будет в безопасности! Ты обещал, что твой дом — крепость! И где она сейчас? Гниет в каком-то подвале из-за твоих гребаных разборок!
Он сделал шаг ко мне, почти касаясь моей груди своей.
Я замахнулся здоровой рукой, желая стереть эту правду с его лица, но Марк перехватил мой кулак.
— Хватит! Оба! — рявкнул Марк. — Пока вы здесь меряетесь яйцами, Моретти может делать с ней что угодно.
Я тяжело дышал, глядя на Лари. Его ярость была искренней. Слишком искренней для предателя. Я медленно опустил руку, чувствуя, как холодная решимость окончательно вытесняет хаос в голове.
— Слушай меня, — я подошел к Лари вплотную, глядя ему в глаза. — Мы едем к докам. Ты остаешься здесь или в машине. Если начнется стрельба, я не буду тебя вытаскивать.
— Я иду с тобой, — отрезал он, и в его взгляде я увидел ту же сталь, что была у Ливии, только более темную. — И если ты его не прикончишь, это сделаю я.
— Иди с нами, если так хочешь сдохнуть, — процедил я, выплевывая окурок и раздавливая его подошвой. — Но если ты затупишь и подставишься под пулю, я не обернусь. Ливи мне этого не простит, но я не собираюсь терять своих людей, вытаскивая твою задницу из огня.
Дэн кашлянул, проверяя обойму своего глока.
— Иса, время уходит. Моретти — психопат. Он не будет долго ждать. Если он решил использовать её как рычаг, он начнет присылать нам её части по почте, чтобы поторопить.
От этих слов у меня перед глазами всё поплыло. Образ Ливианы — хрупкой, нежной, её одежда которая теперь скорее всего, пропитана её кровью или грязной водой — заставил мою вывихнутую руку непроизвольно дернуться. Боль прошила всё тело, возвращая мне ясность сознания.
— Части по почте? — я подошел к Дэну вплотную, и он инстинктивно сделал шаг назад от того холода, который я сейчас излучал. — Ты плохо меня знаешь, Дэн. Если он отрежет ей хоть мизинец, я вырежу весь его род до седьмого колена. Я заставлю его жрать собственные амбиции, пока он не захлебнется.
Я обернулся к Марку.
— Подготовь снайперов. Пусть займут позиции на кранах над сорок вторым ангаром. Дэн, ты с группой заходишь с востока. Я и этот... — я кивнул на Лари, — зайдем через технические тоннели. Там старый коллектор, он выходит прямо под административное здание доков.
Я зубами вцепился в край бинта и рванул его на себя. Боль прошила плечо так, что в глазах на секунду потемнело, а к горлу подступила тошнота. Плевать. Повязка мешала, сковывала движения, делала меня инвалидом, а мне сегодня нужны были обе руки. Если я собираюсь убивать, я должен делать это крепко.
— Иса, ты что творишь?! — Дэн едва не выронил автомат, глядя, как я сдираю фиксатор. — У тебя сустав вылетит при первом же выстреле! Ты руку потеряешь, идиот!
Он попытался схватить меня за предплечье, но я оттолкнул его с такой силой, что он отлетел к борту машины.
— Оставь, — прорычал я, чувствуя, как по поврежденному плечу разливается горячий свинец боли. — Мне всё равно. Пусть её хоть отрежут к чертям, но потом. Сначала я вытащу Ливи.
Я попробовал пошевелить пальцами. Слушаются. Плохо, через адскую вспышку в суставе, но слушаются. Я взял со своего сиденья запасной пистолет и с трудом, стиснув зубы до скрипа, проверил затвор поврежденной рукой.
— Иса, это безумие, — Марк покачал головой, проверяя рацию. — Ты на адреналине и таблетках. Как только он отпустит, ты просто рухнешь.
— Значит, я рухну только тогда, когда она будет в безопасности, — я посмотрел на них обоих так, что вопросы отпали сами собой. — Вы не понимаете. Она там одна. С этими животными. Она думает, что я её бросил, или что я мертв. Каждая секунда, которую мы здесь тратим на споры о моем здоровье — это удар по её лицу. Это её крик, который я не слышу.
Я повернулся к Лари, который молча наблюдал за этой сценой. В его глазах я увидел нечто похожее на уважение, смешанное с ужасом.
— Слышал? — бросил я ему. — Если я упаду, ты переступишь через меня и пойдешь дальше. Твоя задача — найти её. Моя — сдохнуть, но расчистить тебе дорогу.
Я засунул пистолет в кобуру и надел куртку, скрывая багровый отек на плече. Тело дрожало, но разум был острым, как бритва. Перед глазами стоял её образ: испуганная, нежные ... Моя девочка. Моя единственная слабость, ставшая моей главной силой.
— Всё, — отрезал я, садясь в машину. — Выдвигаемся. Дэн, если увидишь сына Моретти — не стреляй на поражение. Оставь его мне. Я хочу, чтобы он был жив, когда я начну показывать ему, что бывает с теми, кто трогает моё.
Черный «Кадиллак» летел по разбитому шоссе, как пуля, выпущенная в упор. Я вел машину одной рукой, вцепившись в руль так, что кожа на костяшках треснула. Поврежденное плечо горело, будто в него вбили раскаленный гвоздь, но этот огонь только помогал мне не провалиться в темноту от сотрясения.
— Глушим фары за два квартала, — бросил я в рацию. — Переходим на ПНВ (приборы ночного видения). Дэн, твой сектор — вышки. Марк, бери периметр. Работаем тихо, пока не дойдем до центрального ангара. Используйте ножи и глушители.
Доки встретили нас запахом гнилой рыбы, мазута и мертвой тишины. Мы оставили машины в тени заброшенного элеватора. Я вышел, чувствуя, как земля слегка качается под ногами. Лари выскочил следом, он сжимал в руке какой-то кухонный нож — смешно и отчаянно.
— Держись за моей спиной, — процедил я ему. — И не дыши.
Мы двинулись вдоль контейнеров. Тень к тени. Первый часовой стоял у погрузчика, небрежно привалившись к стене и закуривая. Он даже не успел понять, что смерть уже здесь. Я сделал знак Дэну. Тот бесшумной тенью вырос за спиной охранника, перехватил горло и коротким, точным движением вогнал нож под основание черепа. Тело обмякло без единого звука. Дэн аккуратно уложил его за ящики.
— Чисто, — шепнул он в гарнитуру.
Мы продвигались вглубь сорок второго ангара. Еще двое стояли у входа, вооруженные укороченными автоматами. Эти были профи, смотрели по сторонам. Я вытащил пистолет с глушителем, преодолевая дикую боль в плече, когда поднимал руку. Прицел «гулял» из-за сотрясения, но образ Ливианы в том подвале выровнял мой глаз.
Пш-пш.
Два сухих хлопка. Оба рухнули навзничь, один успел задеть ногой железную бочку. Гулкий звук разнесся под сводами ангара.
— Черт, — выругался Марк. — Пошла жара!
Из глубины склада послышались крики и топот. Скрытность полетела к чертям. Я сорвал с пояса гранату, зубами выдернул чеку и швырнул её в сторону завала из паллет, где показались стволы противника.
Бум!
Взрыв озарил ангар багровым светом. Осколки забарабанили по гофре стен.
— Вперед! — взревел я, забыв про боль.
Мы ворвались в центральный зал. Я стрелял, не считая патронов, укладывая каждого, кто попадал в поле зрения. Один из людей Моретти выскочил из-за контейнера, целясь в Лари. Я не глядя толкнул пацана в сторону и всадил ублюдку три пули в грудь.
— Дэн, прикрой лево! Марк, отсекай их от выхода! — командовал я, пробиваясь к люку в полу, который вел в подвальные помещения.
Двое охранников преградили путь у самой лестницы. Один вскинул ствол, но я был быстрее — я просто протаранил его здоровым плечом, сбивая с ног, и в упор разрядил обойму во второго. Моя куртка была забрызгана чужой кровью, в ушах стоял сплошной гул, но я видел только этот люк.
— Ливи... — прохрипел я, перезаряжая пистолет трясущимися руками.
Я выбил ногой железную дверь в технический коридор. Лари бежал за мной, тяжело дыша. Впереди, в конце длинного бетонного прохода, тускло горела одинокая лампа. И оттуда, из глубины этого ада, донесся крик, который заставил мое сердце остановиться.
Это был её голос.
— Моретти! — крикнул я так, что сорвал связки. — Я уже здесь! Молись, ублюдок, потому что смерть — это самое легкое, что тебя сегодня ждет!
Я вышиб дверь с такой силой, что она слетела с одной петли и с грохотом ударилась о бетонную стену. В нос тут же ударил запах сырости, пороха и... её страха. Этот запах я почуял бы из тысячи.
В центре подвала, под тусклой, раскачивающейся лампой, я увидел её.
Моё сердце пропустило удар, а затем зашлось в бешеном ритме ярости. Ливи. Моя хрупкая, нежная Ливи была привязана к железному стулу. Её волосы, которые я еще утром перебирал пальцами, были мокрыми и спутанными, одежда прилипла к телу, а по подбородку из разбитой губы стекала тонкая, ярко-алая струйка крови. Она выглядела такой маленькой и беззащитной в этом грязном бетонном мешке, что у меня внутри всё просто выжгло дотла.
— Стоять, Каэльрис! — взвизгнул голос, полный истеричного торжества.
Из тени за её спиной выступил Моретти-младший. Мелкий ублюдок дрожал — то ли от кайфа, то ли от страха, — но в его руке был зажат «Глок», а лезвие охотничьего ножа он вжимал в нежную кожу шеи Ливи, прямо над пульсирующей веной.
— Еще один шаг, и я вскрою её как конверт! — проорал он, прячась за её телом. — Клянусь, я сделаю это! Я вижу, как ты на неё смотришь, дикий и бессмертный. Она для тебя — всё, да?
Я замер. Мой палец лежал на спусковом крючке, а зрение сузилось до одной точки — до его потной руки, сжимающей нож. Боль в плече и сотрясение мозга исчезли, осталась только холодная, расчетливая жажда убийства.
— Пусти её, Моретти, — мой голос прозвучал так тихо и страшно, что даже Лари, стоящий за моей спиной, вздрогнул. — Ты же знаешь, что живым ты отсюда не выйдешь. Но если ты уберешь нож, я обещаю, что убью тебя быстро.
— Заткнись! — сорвался на крик ублюдок. — Бросай пушку! На пол, живо! И руки за голову! Иначе я нажму на курок и порежу её одновременно. Давай, Каэльрис! Выбирай: твоя гордость или её жизнь?
Я видел, как Ливи смотрит на меня. Её глаза были полны слез, но в них не было просьбы о спасении — в них была мольба, чтобы я уходил, чтобы не сдавался. Она едва заметно качнула головой, шепча мои имя окровавленными губами.
— Иса... не надо... — прохрипела она.
Моретти сильнее прижал лезвие, и на её шее выступила капелька крови. Я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось.
— Хорошо. Хорошо, успокойся, — я медленно, демонстративно разжал пальцы здоровой руки. Пистолет с глухим стуком упал на бетон.
— Видишь? Я безоружен.
Я пнул оружие в его сторону, не сводя взгляда с его глаз. Я знал, что Дэн и Марк уже заходят с тыла через вентиляцию, но секунды тянулись как вечность.
— Теперь на колени! — Моретти оскалился, чувствуя вкус мнимой победы. — Я хочу видеть, как великий Каэльрис стоит в ногах у того, кого он считал никем. Становись на колени, сука, или она сдохнет прямо сейчас!
Я начал медленно опускаться, чувствуя, как адреналин превращает мою кровь в жидкий азот. Моя вывихнутая рука висела плетью, но вторая была готова. Я ждал одного — короткого мига, когда этот трус хотя бы на миллиметр отведет лезвие от её горла.
— Давай же, Моретти, — прошептал я, касаясь коленом холодного пола. — Посмотри мне в глаза. Ты ведь этого хотел?
Я видел, как в глазах Моретти вспыхнул безумный азарт. Он наслаждался моментом, чувствуя себя богом, который поставил на колени самого дьявола. Но он забыл одну вещь: загнанный в угол дьявол в сто крат опаснее.
— Иса, уходи! — выдохнула Ливи, и в её голосе было столько боли, что я едва сдержался, чтобы не броситься на него в лобовую.
Лезвие ножа чуть сильнее вдавилось в её шею, оставив тонкий красный след. Моретти зашелся в лающем смехе, переводя ствол пистолета с моей головы на её висок.
— Смотри на неё, Каэльрис! Смотри, как она дрожит! — орал он. — Ты думал, что ты неприкасаемый? Что этот город принадлежит тебе? Сегодня ты потеряешь всё!
В этот момент я уловил легкий шорох сверху — Дэн занял позицию у вентиляционного люка. Мне нужно было отвлечь ублюдка всего на одну секунду.
— Ты прав, Моретти, — я опустил голову, имитируя полное поражение. Моя рука медленно поползла к предплечью, где под рукавом куртки в специальном креплении был спрятан узкий, как игла, метательный нож. — Я проиграл. Она — всё, что у меня есть. Делай со мной что хочешь, только отпусти её.
Моретти на мгновение расслабился, упиваясь своей властью. Его рука с ножом на миллиметр отошла от горла Ливи, когда он наклонился вперед, чтобы плюнуть мне в лицо.
— Теперь! — закричал я.
Ливи, будто почувствовав мой призыв, резко дернула головой и со всей силы впилась зубами в запястье Моретти, сжимающее нож. Он взвизгнул от неожиданности и боли, инстинктивно отдергивая руку.
Этого мига мне хватило.
Я выхватил скрытый нож и одним резким, выверенным движением швырнул его вперед. Сталь прошила воздух и со свистом вонзилась точно в плечо Моретти, которым он держал пистолет. Раздался выстрел — пуля ушла в потолок, выбив крошку бетона.
В ту же секунду сверху бахнул выстрел Дэна. Пуля попала Моретти в колено, и он с диким криком рухнул на пол, выпуская Ливи из захвата.
Я вскочил с колен, забыв про боль в плече и разбитую голову. Одним прыжком я оказался рядом с ней.
— Ливи! — я упал рядом со стулом, мои пальцы дрожали, когда я начал лихорадочно перерезать веревки своим вторым ножом. — Маленькая моя, посмотри на меня! Ты жива, слышишь? Ты в безопасности!
Она навалилась на меня всем телом, как только путы упали. Её била крупная дрожь, она всхлипывала, зарываясь лицом в мою шею, пачкая мою рубашку слезами и кровью.
— Иса... я знала... я знала, что ты придешь... — шептала она, сжимая мои плечи так сильно, будто боялась, что я исчезну.
Я прижал её к себе здоровой рукой, закрывая собой от всего мира. Мой взгляд упал на Моретти, который корчился на полу, завывая от боли и пытаясь дотянуться до своего пистолета.
— Лари! — крикнул я, не оборачиваясь. — Забери сестру и уводи её отсюда. Живо! Марк, помоги им выйти!
— А ты? — Лари подбежал к нам, подхватывая Ливи под руку.
Я медленно поднялся с пола. Моё лицо было маской из крови и первобытной ярости. Я поднял с пола свой пистолет и медленно направился к Моретти.
— У меня здесь неоконченное дело, — мой голос был похож на хруст костей. — Идите. Я догоню.
Ливи на секунду обернулась, её глаза были полны ужаса и понимания. Она хотела что-то сказать, но Марк мягко подтолкнул её к выходу. Она должна была уйти. Она не должна была видеть то, что я собирался сделать с этим ублюдком за каждую её слезу и каждую каплю крови.
Я придавил его простреленное колено носком тяжелого ботинка, медленно перенося на него весь свой вес. Подвал заполнил звук, от которого у обычного человека кровь стынет в жилах — хруст раздробленной чашечки и истошный, захлебывающийся вопль Моретти.
— Кричи, — прошептал я, наклоняясь так низко, что мои окровавленные волосы коснулись его лица. — Мне нужно, чтобы ты выплеснул все легкие, прежде чем я начну тебя вскрывать.
Я достал охотничий нож — тот самый, которым он угрожал Ливи. Лезвие тускло блеснуло в свете мигающей лампы. Я прижал его кончик к его неповрежденному бедру и медленно, с наслаждением, погрузил сталь в мышцу, проворачивая её.
— А-а-а! Остановись! Убей меня, просто убей! — взвыл ублюдок, извиваясь на бетонном полу.
— Убить тебя? Это было бы слишком милосердно, — я вытащил нож и приставил его к его мизинцу. — Ты тронул её. Ты заставил её плакать. Ты облил мою девочку ледяной водой и ударил её. Знаешь, что я сделаю? Я буду отрезать от тебя по кусочку за каждое её вздох в этом подвале.
Я нажал, и хруст кости совпал с новым визгом. Я отшвырнул окровавленный кусок плоти в угол. Моретти задыхался, его лицо стало серым, зрачки расширились от шока.
— Теперь говори, — я схватил его за волосы и рывком поднял его голову. — Кто? Кто слил тебе информацию? Кто рассказал про Ливиану? Кто сдал наш маршрут к Маркусу?
— Я... я не скажу... — прохрипел он, захлебываясь собственной кровью.
Я приставил нож к его глазу.
— У тебя их два. Один ты сейчас потеряешь просто ради того, чтобы ты понял — я не шучу. Говори имя!
— Миранда! — выплюнул он, зажмурившись. — Это была Миранда! Она пришла ко мне... сказала, что ты нашел себе новую шлюху и совсем потерял голову. Она хотела, чтобы я убрал девчонку, а она... она помогла бы мне прибрать к рукам твои счета в порту. Она ненавидит её, Каэльрис! Ненавидит!
Миранда. Внутри меня всё заледенело. Эта сука решила отомстить через невинную девочку.
— Она сказала, где вы будете... дала расписание... — Моретти плакал, его тело сотрясала крупная дрожь. — Пожалуйста... Иса... мы же знали друг друга с детства...
— Мы знали друг друга, — согласился я, и мой голос стал неестественно спокойным. — Но ты нарушил главное правило. Ты прикоснулся к моему сердцу.
Я поднялся во весь рост. Вывихнутая рука висела, но правая была тверда как скала. Я приставил ствол пистолета к его паху.
— Это за то, что ты смотрел на неё своими похотливыми глазами.
Выстрел.
Подвал содрогнулся от крика, который перешел в нечеловеческий хрип. Моретти скорчился в луже собственной крови, его тело билось в конвульсиях. Я не спешил. Я подошел и выстрелил ему в оба плеча, лишая возможности даже поползти.
— А это за её разбитую губу.
Я видел, как жизнь медленно покидает его глаза, как он захлебывается в собственной агонии. Я подождал, пока его движения не стали совсем слабыми, и только тогда приставил ствол к его лбу, прямо между глаз.
— Передавай привет своему отцу в аду. Скажи ему, что фамилия Моретти сегодня прекратила свое существование.
Последний выстрел поставил точку. Мозги и кровь брызнули на бетонную стену, и в подвале наконец наступила тишина.
Я стоял посреди этого кровавого месива, тяжело дыша. Миранда. Значит, предательница была всё это время рядом. Но это будет позже. Сейчас — только Ливи.
Я вышел из подвала, шатаясь, на ходу вытирая нож о штанину. Мои люди уже заканчивали зачистку наверху. Я увидел машину Марка, которая уже отъезжала. Ливи там. Она в безопасности.
Я достал телефон и набрал короткий номер.
— Дэн. Миранда. Найди её. Не убивай. Привези в мой подвал. Я хочу, чтобы она была жива, когда я вернусь.
Я зашел в дом, когда первые лучи рассвета начали резать небо над городом. Весь этот путь я проделал на чистом адреналине и ярости, но теперь, в тишине прихожей, меня накрыло. Марк отчитался по рации: Ливию осмотрели в частной клинике — сотрясения нет, только шок и рваная рана на губе. Её уже отвезли в мой особняк.
Я распорядился, чтобы в доках не осталось ни одного целого кирпича, а тела «сошек» Моретти исчезли навсегда. Для мира их больше не существовало.
С трудом поднявшись на второй этаж, я стянул с себя пропитанную чужой кровью футболку и швырнул её в угол. Тело было сплошным синяком, вывихнутое плечо распухло и приобрело багровый оттенок, но я не чувствовал боли. Я чувствовал только вину, которая жрала меня изнутри сильнее любого ранения.
Я толкнул дверь в её спальню. В комнате горел только один ночник. Ливи сидела на краю кровати, укутавшись в огромный пушистый халат, который делал её еще более крошечной. Услышав скрип, она подскочила, её глаза расширились.
— Иса! — она бросилась ко мне, босая, и врезалась в мою грудь, обвивая руками мою шею. — О боже, ты весь в крови... ты жив... ты вернулся...
Я прижал её к себе здоровой рукой, зарываясь лицом в её волосы. Они всё еще пахли тем подвалом и сыростью, и от этого запаха мои зубы снова сжались.
— Тише, маленькая... тише. Я здесь, — прохрипел я, целуя её в макушку. — Всё закончилось. Больше никто и никогда...
Я мягко отстранил её, глядя на её разбитую губу. Моя рука дрогнула. Я, великий и ужасный Каэльрис, человек, который держит в страхе половину города, почувствовал, как у меня подкашиваются ноги. Не от ран. От осознания того, что я едва не потерял свой мир.
Медленно, преодолевая сопротивление мышц, я опустился перед ней на колени. Прямо на ковер, у её ног.
— Иса, что ты делаешь? Встань! Тебе больно... — она попыталась поднять меня, хватая за плечи.
— Нет, — я перехватил её ладони, прижимая их к своим губам. — Слушай меня, Ливи. Сегодня... там, в том подвале... я впервые в жизни стоял на коленях перед кем-то. Я ненавидел это чувство. Я ненавидел ту слабость, которую он заставил меня проявить. Но я сделал бы это снова. Тысячу раз. Ради тебя.
Я поднял на неё взгляд, и мои глаза, обычно холодные как сталь, сейчас были полны немого отчаяния.
— Я не защитил тебя. Я позволил этому ублюдку коснуться тебя. Это моя вина, Ливиана. Каждая твоя слеза — это мой провал.
Я медленно поднялся, едва сдерживая стон от боли в суставе, и оказался с ней лицом к лицу. Я взял её лицо в свои ладони, боясь надавить слишком сильно.
— Скажи мне... ты меня прощаешь? За то, что я притащил в твою жизнь этот мрак? За то, что ты чуть не погибла.
— Ты спас меня, — прошептала она, касаясь своими губами моих. — Ты пришел за мной в самый ад. Мне не за что тебя прощать, Иса.
«Доки» – это огромная промышленная зона в порту, где стоят корабли. Но в фильмах и книгах про мафию это место имеет свою специфику.