Глава 11.
Ливиана
Пробуждение было странным. Впервые за долгое время я проснулась не от собственного крика или удушающей тишины одиночества, а от ощущения надежности. В комнате было прохладно, но мне было жарко.
Я медленно открыла глаза. Сквозь тяжелые шторы пробивался тонкий, пыльный луч утреннего солнца, высвечивая парящие в воздухе ворсинки. Я не сразу решилась пошевелиться. Повернув голову, я увидела его.
Иса спал. Сейчас, в утреннем свете, без своей маски ледяного контроля и без паров виски, он выглядел иначе. Тяжелая челюсть расслаблена, густые ресницы подрагивали, а на лбу разгладилась вечная складка суровости.
Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а другой по-прежнему собственнически обнимал меня за талию, даже во сне не выпуская из своего плена. Одеяло сползло до пояса, обнажая его широкую грудь и те самые татуировки, которые вчера казались мне картой его темной души.
Я завороженно наблюдала за тем, как медленно поднимается и опускается его грудная клетка. В этот момент он не казался монстром или опасным игроком. Он казался... человеком, который наконец-то нашел покой.
Я осторожно протянула руку, желая коснуться кончиками пальцев его щетины, но стоило мне лишь едва коснуться воздуха рядом с ним, как его веки дрогнули. Иса открыл глаза мгновенно. Никакой сонливости, никакого замешательства — он сразу сфокусировал взгляд на мне.
— Доброе утро, — его голос после сна был еще более низким и хриплым, вызывая во мне мгновенный отклик.
— Доброе, — прошептала я, чувствуя, как краснею под его пристальным вниманием.
Он не убрал руку с моей талии, наоборот — притянул меня ближе, заставляя уткнуться носом в его плечо. От него пахло кожей, теплом и тем самым моментом, который случился между нами ночью.
— Ты не сбежала на рассвете, — заметил он, и я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки. — Это хороший знак.
— А куда мне бежать? — я подняла на него взгляд. — В этом доме повсюду твои родственники, а за воротами — целый мир, в котором ты меня всё равно найдешь.
Иса усмехнулся, и в этой усмешке было что-то непривычно мягкое. Он приподнялся на локте, нависая надо мной, и убрал прядь волос с моего лица.
— Найду. Из-под земли достану, Ливи. Теперь — особенно.
Он замолчал, внимательно изучая мое лицо, будто проверяя, нет ли на нем следов сожаления. Его пальцы нежно очертили контур моих губ.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, и в этом вопросе было столько искреннего беспокойства, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Я... я мог быть слишком резким. Виски — плохой советчик для самообладания.
Я покачала головой, чувствуя, как нежность затапливает грудь.
— Всё хорошо. Правда. Я не жалею.
Иса выдохнул, и это было похоже на звук падающего с плеч огромного груза. Он прильнул к моим губам — на этот раз поцелуй был ленивым, долгим и сладким, лишенным вчерашней ярости, но полным глубокого, осознанного обладания.
— Нам нужно вставать, — прошептал он в мои губы, хотя сам даже не шелохнулся. — Оливия наверняка уже ждет нас к завтраку. И Максимус... — его глаза на секунду потемнели, — Максимусу очень хочется посмотреть, как мы будем выглядеть этим утром.
— Ты снова за старое? — я улыбнулась, проводя ладонью по его щеке.
— Я просто напоминаю, — он перехватил мою руку и поцеловал ладонь. — Чтобы ты не забывала, чья ты. Даже когда мы выйдем из этой комнаты.
Он сел на кровати, потягиваясь, и я снова залюбовалась игрой мышц на его спине.
Дорога обратно казалась спокойной и умиротворенной. Я смотрела на мелькающие за окном деревья, чувствуя на своей коже тепло кашемира и странную легкость после знакомства с Оливией. Мне действительно понравились его родные — в них было то благородство, которого я не ожидала встретить.
Тишину нарушил резкий звук — Иса резко выдохнул, его взгляд впился в зеркало заднего вида. Я увидела, как его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку, а пальцы на руле сжались так, что побелели костяшки.
Мотор взревел. Иса вдавил педаль газа в пол, и мощный внедорожник прыгнул вперед, вжимая меня в сиденье.
— Иса? Что происходит? Куда ты гонишь? — мой голос дрогнул от внезапного страха.
— У нас хвост, — отрывисто бросил он. — Пригнись, Ливи! Живо!
Я обернулась. Позади нас, по извилистому горному серпантину, летел огромный черный «Гелендваген». Он шел на таран, не разбирая дороги, поднимая клубы пыли на поворотах.
Иса одной рукой удерживал руль, а другой резко дернул крышку бардачка. Блеснула холодная сталь — он достал пистолет, передернув затвор с сухим, пугающим щелчком.
Всё произошло в считанные секунды. Черный зверь позади нас резко ускорился и на полном ходу ударил в заднее крыло нашей машины.
Удар был такой силы, что нас подбросило.
Скрежет металла о металл оглушил, мир за окном закружился в безумном танце. Иса до последнего пытался выровнять машину, его мышцы на руках вздулись от напряжения, но законы физики были беспощадны.
Машину вынесло на обочину, она перевернулась, сминая крышу, и с грохотом завалилась на бок.
В ушах стоял невыносимый звон. Запах пороха, бензина и жженой резины заполнил салон. Я открыла глаза, чувствуя, как по лицу стекает что-то теплое и липкое — голова была рассечена об оконное стекло.
— Иса... — простонала я, пытаясь сфокусировать взгляд.
Он висел на ремнях безопасности. Его голова была разбита, лицо залито кровью, которая густыми каплями падала на руль. С носа шла кровь, дыхание было тяжелым, хриплым.
— Иса! Вставай! Пожалуйста! — слезы градом покатились по моим щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Я тянулась к нему, но тело слушалось плохо.
— Беги... Ливиана, беги, — его голос был едва слышным шепотом. Он с трудом открыл один глаз, мутный от боли. — Оставь меня... уходи.
— Я не могу тебя бросить! Слышишь? — я вцепилась в его плечо, пытаясь помочь ему отстегнуть ремень.
— Иди! — он внезапно нашел в себе силы и крикнул, толкая меня в сторону разбитого окна. — Сейчас же! Иначе они убьют тебя прямо здесь... Уходи!
Он показал глазами на пистолет, который зажал в руке. Его взгляд был полон отчаяния и ярости — он собирался дать мне шанс, даже ценой своей жизни.
Превозмогая боль, я ударила ногами в треснувшее лобовое стекло. Оно вылетело наружу крошечными кристаллами. Я вылезла на траву, обдирая руки. Обернувшись, я увидела, как Иса в искореженном салоне пытается отстегнуть ремень, его движения были медленными, рваными.
Я хотела броситься обратно, но вдруг чья-то грубая, огромная рука мертвой хваткой вцепилась в мое плечо. Меня рывком подняли с земли.
— ИСА! ПОМОГИ! ИСА! — закричала я, извиваясь в руках похитителя.
Передо мной стоял мужчина в маске, его глаза были холодными и пустыми, как у мертвеца.
— Закрой рот, сучка, иначе сдохнешь прямо здесь. — прохрипел он, встряхивая меня так, что в шее что-то хрустнуло.
В этот момент я услышала грохот из машины Иса всё-таки выбрался. Я увидела его окровавленный силуэт, он пытался поднять пистолет, шатаясь на ногах.
— Отпусти... её... — прорычал он, но голос подвел его.
— Слишком поздно, Каэльрис, — холодно произнес второй мужчина, подошедший ко мне сзади.
Я почувствовала резкий укол в плечо.
Холодная жидкость мгновенно растеклась по венам. Мир начал стремительно темнеть, звуки борьбы и крик Исы стали глухими, будто доносились со дна колодца. Последнее, что я видела — это его протянутую ко мне руку, испачканную в крови, прежде чем тьма окончательно поглотила меня.
******
Холодная вода ударила в лицо с такой силой, что я едва не захлебнулась. Соленая, грязная жидкость затекла в нос и рот, заставляя меня судорожно кашлять. Я попыталась дернуться, но веревки, которыми я была прикручена к металлическому стулу, лишь сильнее впились в запястья.
Подвал был полон теней и запаха гнили. Лампа над головой противно жужжала, а холодная мокрая одежда прилипла к телу, заставляя меня дрожать так, что зубы стучали друг о друга.
— Ну что, очнулась? — передо мной стоял мужчина, поигрывая складным ножом. — Давай по-хорошему, девочка. Что ты знаешь о делах Каэльриса? Какие документы он прячет в сейфе? Кто его главные поставщики?
— Я... я ничего не знаю, — выдохнула я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я просто живу в его доме. Он не говорит со мной о делах.
Удар по лицу был резким и тяжелым. Моя голова мотнулась в сторону, во рту мгновенно появился вкус крови. Щека горела так, будто к ней приложили раскаленное железо.
— Не лги нам! — рявкнул второй, покрупнее, хватая меня за волосы и заставляя смотреть на него. — Он никого не подпускает к себе так близко. Мы ждем, когда твой принц прилетит сюда на крыльях любви, чтобы спасти свою принцессу.
Я через силу усмехнулась, хотя каждое движение причиняло боль. Я должна была отвести от него беду. Любой ценой.
— Он не прилетит, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Вы ошиблись. Для него я просто игрушка. Развлечение на пару недель. Он не любит меня. Он не станет рисковать собой ради девчонки, которую нашел на кладбище.
Мужчина со шрамом на губе расхохотался, и этот смех был страшнее ударов.
— О, милая, как плохо ты его знаешь, — он наклонился к самому моему уху. — Мы видели, как он смотрел на тебя на дороге. Как он пытался ползти к тебе с простреленной головой. Мы знаем, кого он любит. И именно поэтому ты здесь.
Он снова ударил меня, на этот раз под дых. Воздух с присвистом вылетел из моих легких, я согнулась, насколько позволяли веревки, тщетно пытаясь вдохнуть.
— Ты — его единственное уязвимое место, — продолжал он, когда я начала приходить в себя. — Мы сделаем ему больно через тебя. Мы заставим его смотреть, как ты страдаешь, пока он не отдаст нам всё: свои счета, свои связи, свою власть. Он пойдет на всё ради тебя, Ливиана. Он станет на колени и будет умолять, лишь бы мы тебя не трогали.
— Пожалуйста... не надо... — слезы сами собой покатились по щекам, смешиваясь с кровью и грязной водой.
Они ушли, оставив меня в кромешной тишине, которую нарушал лишь мерный, сводящий с ума звук капающей воды где-то в углу.
Я осталась наедине со своей болью и холодом, который, казалось, уже пробрался к самому сердцу.
Я прикрыла глаза, и перед мысленным взором поплыли картинки, как в старом проекторе.
Вот я маленькая, сижу в саду, а мама поправляет мне панамку. Тогда мир казался огромным и добрым, пахнущим медом и скошенной травой. Как мы оказались здесь? В какой момент яркие краски моих картин сменились цветом запекшейся крови и серого бетона?
Я вспомнила вчерашний вечер. Тепло его рук, тяжесть его тела, то, как он шептал мое имя, будто оно было его единственной молитвой.
Я горько усмехнулась, и разбитая губа отозвалась резкой болью. Если бы он видел меня сейчас — мокрую, избитую, привязанную к этому куску металла — он бы действительно выжег этот мир дотла. И именно этого я боялась больше всего. Его ярость была его силой, но сейчас она была наживкой.
Я посмотрела на свои руки. Пальцы, которыми я еще вчера касалась его лица, которыми рисовала «настроение ветра», теперь были синими от холода и веревок. Может, это и есть мой финал? Очередная жертва в войне мужчин, которых я даже не знаю.
Стало невыносимо жаль Лари. Он остался там один, в том большом доме, ожидая, когда его сестра вернется из «гостей». Он ведь только начал верить, что мы в безопасности.
Слеза, горячая и одинокая, скатилась по щеке и капнула на кашемировый джемпер — подарок Оливии. Теперь он был грязным и испорченным. Как и всё, к чему прикасался этот мир теней.
— Иса... — прошептала я в пустоту. — Пожалуйста, будь умнее их. Не приходи.
Я знала, что прошу о невозможном. Такие люди, как Каэльрис, не выбирают жизнь, если на кону стоит их женщина. И от этого осознания мне стало еще холоднее. Я просто хотела, чтобы он знал: та ночь в поместье была самым прекрасным, что случалось со мной.
И если мне суждено умереть здесь, я заберу это воспоминание с собой как единственный свет в этой беспросветной тьме.
Вот такая небольшая глава получилась!
Следующая глава в новом году 🤭
Всех с наступающим! 🫶🏻🍾✨