Глава 7.
Каэльрис
Я сидел в кабинете, чувствуя, как адреналин медленно выветривается, оставляя после себя лишь глухую, тяжелую ярость. Влажная салфетка в моих руках быстро окрашивалась в багровый — я разбил костяшки о лицо того идиота, который посмел запереть Ливиану в подвале сразу после того, как мы её привезли. Этот ублюдок не знал, кто она такая. Я едва не пристрелил его на месте.
— Она еще не проснулась, — Дэн зашел в кабинет, бросив взгляд на мои руки. — Успокоился?
— Нужно сходить, посмотреть, как она, — я бросил грязную салфетку в урну и встал.
— Удачи, — бросил Дэн мне в спину. Он знал, что сейчас я был опаснее, чем когда-либо.
Я шел по коридору дома, и каждый шаг отдавался эхом в голове. Меня рвало на части от осознания того, что Лари рискнул её жизнью. Сбежать с ней, таскать по притонам и дешевым отелям, колоться рядом с ней... Чем этот нарколыга думал? Он поставил её под удар, и за это я готов был вырвать ему хребет.
Я медленно открыл дверь в спальню. В комнате царил полумрак. Лив лежала на огромной кровати, свернувшись в крошечный, беззащитный клубок. Моё сердце екнуло. В этот момент во мне боролись два волка: один хотел уничтожить весь мир за то, что она напугана, а другой — навсегда запереть её здесь, чтобы она даже не знала, какого цвета небо без моего разрешения.
Моя маленькая, нежная девочка.
Я присел на край кровати и осторожно, едва касаясь, погладил её по волосам. Она вздрогнула — даже во сне её тело чувствовало угрозу. Когда её ресницы затрепетали и она медленно открыла глаза, я увидел в них дезориентацию, а затем — узнавание.
— Милая, просыпайся, хватит спать. Тебе нужно покушать, — прошептал я ей на самое ухо, чувствуя её запах, и не удержался, коснувшись губами её шелковистой щеки.
Она замерла. Я видел, как её карие глаза испуганно забегали по комнате. Она искала его.
— Где Лари? — это был первый вопрос. Спустя пять часов отключки она думала не о себе, а о нем. Ревность вспыхнула во мне с новой силой.
— С ним всё в порядке. Пока, — я заставил свой голос звучать ровно, хотя внутри всё клокотало. — Можешь не переживать. Теперь всё зависит от тебя.
— В смысле? — она приподнялась на локтях, глядя на меня с недоверием.
— Не загружай свой мозг ненужной информацией, — я перебил её, потянувшись, чтобы снова коснуться её лица, но она отшатнулась. — Тебе сейчас принесут еду. Поешь и отдыхай.
— Как «ненужная»? — её голос задрожал, в нем послышались слезы. — Как ты можешь так говорить? Лари — мой близкий человек! Единственный, кто...
— Да мне плевать! — я рявкнул прежде, чем успел себя остановить. Я поднялся, возвышаясь над ней, как грозовая туча. — После того, что он сделал, украв тебя и подвергнув опасности, его убить мало. Он нарушил договор.
— Он не крал меня... — ее голос дрожал, но в нем проснулось упрямство, которое всегда сводило меня с ума. — Мы поехали по его работе. Как ты можешь говорить о нем так? Он же твой друг! И о каком договоре идет речь?
Я смотрел на ее припухшие губы и чувствовал, как внутри закипает темное, густое торжество. Она защищала его. Она все еще верила в его святость.
— Сладкая моя, это не имеет значения, — я произнес это максимально мягко, хотя хотелось рычать от ревности. — Ты здесь, со мной. В безопасности. Остальное — лишь шум. Забудь о нем.
— Как ты можешь так?! — Лив вскинула голову, и в ее глазах блеснули слезы гнева. — Ты бросил меня после той ночи! Лари сказал мне всё... Ты просто хотел воспользоваться мной! Очередная игрушка, да, Иса?
Я замер. Мои мышцы напряглись так, что кости едва не треснули. Лари, ты жалкий трус. Ты решил отгородить ее от меня стеной из лжи?
— Что за чушь ты несешь? — я сократил расстояние между нами, буквально вжимаясь в край кровати.
— Я бы никогда, слышишь, никогда не воспользовался тобой. А знаешь почему?
Я протянул руку и медленно, почти невесомо, провел большим пальцем по ее нижней губе. Она попыталась отвернуться, но я зафиксировал ее подбородок.
— Потому что в этом нет нужды, Лив. Ты бы сама отдалась мне. Рано или поздно, ты бы приползла в мои руки, потому что ты чувствуешь это так же сильно, как и я. Этот огонь между нами — его не потушить враньем твоего брата.
Я увидел, как густой румянец залил ее щеки. Ее дыхание стало рваным, прерывистым. Она была напугана, но ее тело предавало ее, откликаясь на мою близость.
— Чертов псих... — прошептала она, и этот шепот был слаще любой похвалы.
Я позволил себе короткую, хищную улыбку.
— Тогда скажи мне, Ливиана... зачем ты любишь психа?
Ее глаза расширились. Она замерла, и я увидел в их карей глубине абсолютную растерянность. Она хотела возразить, хотела крикнуть, что ненавидит меня, но слова застряли у нее в горле. Мы оба знали правду. Если любовь настоящая, ее не убить ни ложью, ни годами, ни разлукой. Сердце всегда узнает своего палача.
В этот момент мне до боли захотелось сорваться. Смять ее губы в жестком, собственническом поцелуе, заставить ее стонать мое имя, пока она не забудет, как зовут ее брата. Я хотел оставить на ней свои метки, чтобы каждый сантиметр ее кожи кричал о том, что она принадлежит мне.
Я лишь ловко коснулся ее горячей щеки тыльной стороной ладони, впитывая ее жар, и резко поднялся. Ливи осталась сидеть на кровати, глядя в пустоту совершенно потерянным взглядом. Она была раздавлена правдой, которую я только что в нее вскрыл.
Выйдя за дверь, я столкнулся с Вильямом, который ждал распоряжений. Мое лицо снова превратилось в непроницаемую маску льда.
— Принесите ей поесть, — бросил я, поправляя манжеты рубашки. — И проследите, чтобы съела всё до последней крошки.
Вильям коротко кивнул. Я шел по коридору, чувствуя, как на костяшках всё еще пульсирует ссадина. Она назвала меня психом. Что ж, она еще не видела, на что способен этот псих, когда у него пытаются отнять его единственное сокровище.
Я шел по коридору, и каждый мой шаг отдавался глухим эхом, предвещая бурю. Я направился прямиком к комнате, где заперли Лари. Дэн предлагал бросить его в подвал, на цепь, как бешеную собаку, и, видит бог, мне этого хотелось. Но я знал: он слишком слаб. В сыром чулане он бы просто сдох, не выдержав ломки, а мне он был нужен живым. Пока что.
Я толкнул дверь. Лари сидел на краю кровати, ссутулившись. При моем появлении он вздрогнул, в его глазах промелькнул животный страх. Я вошел, не сбавляя темпа, и захлопнул дверь с таким грохотом, что посыпалась штукатурка.
— Это тебе за вранье, — я ударил его в живот, вложив в этот удар всю ярость за те недели, что он пудрил Ливи мозги.
Лари согнулся, хватая ртом воздух.
— А это за то, что решил сбежать, прихватив её с собой, — второй удар пришелся в то же место. Он повалился на пол, корчась и держась за желудок.
Я возвышался над ним, чувствуя, как кулаки зудят от желания продолжить.
— Что ты думал? На что надеялся, идиот? — я выплюнул эти слова ему в лицо. — Думал, я не найду вас? Я ведь предупреждал: будешь жрать землю, если дернешься. Ты сам подписал себе приговор.
Лари с трудом приподнялся на локтях, кашляя. Его лицо было бледным, почти прозрачным.
— Оставь её, Каэльрис... — прохрипел он. — Ты разрушишь её. Ты монстр. Она создана не для такой жизни. Не для тебя.
Я расхохотался — сухо и зло.
— И это говорит мне торчок, который сидит на игле каждый день? Ты подверг её опасности, таская по притонам, и смеешь рассуждать, для кого она создана? Интересно, через сколько часов ты начнешь скулить и умолять о дозе, мм? Здесь тебе никто не поможет, Лари.
Я присел перед ним на корточки, схватив за шиворот и заставив смотреть мне в глаза.
— Слушай меня внимательно. У тебя есть один шанс сохранить свою никчемную жизнь. Мы возвращаемся в город. Ты привезешь её домой.
Лари замер, не веря своим ушам.
— Ты... ты отпустишь нас?
— Ты придумаешь для родителей любую сказку. Скажешь, что вы застряли у друзей, что сломалась машина — мне плевать. Они не должны заподозрить ни грамма правды. Ливи должна верить, что всё возвращается на круги своя. Но, — я встряхнул его так, что у него клацнули зубы, — на каждом из вас теперь будет «тень».
Я достал из кармана два миниатюрных устройства — тонкие, как волос, браслеты из черного титана с едва заметным мерцанием датчика.
— Датчики слежения. Снимете — и я узнаю об этом в ту же секунду. Сделаешь один неверный шаг, попытаешься снова уехать или вякнешь Ливи хоть слово против меня — и я пришлю ей твои пальцы в подарочной коробке. Ты будешь играть по моим правилам, Лари. Ты станешь моим шпионом в собственном доме.
Я оттолкнул его, и он снова повалился на пол.
Я вышел из комнаты, не оборачиваясь. На душе было скверно, но план обретал четкость.
Подойдя к бару, я плеснул себе виски — ровно столько, чтобы заглушить гул в голове, но не потерять контроль. Щелчок зажигалки показался в тишине комнаты оглушительным.
Я затянулся, глядя на тлеющий огонек сигареты. В сотый раз пообещал себе, что брошу курить, но этот горький дым был единственным, что сейчас помогало не сорваться обратно в комнату к Лари и не закончить начатое.
Дэн сидел в кресле, закинув ноги на стол и лениво пролистывая что-то в планшете. Он выждал паузу, прежде чем подать голос.
— Твоя девочка ниче так... — протянул он, не поднимая глаз.
Я замер со стаканом у самых губ. Воздух в кабинете мгновенно стал плотным, как перед взрывом. Я медленно повернул голову к нему, и мой взгляд был холоднее арктического льда.
— Шучу, — Дэн тут же вскинул ладонь вверх, наконец-то посмотрев на меня. — Остынь, Иса. Я знаю черту, за которую не стоит заступать. Просто констатирую факт: у нее есть стержень. Другая бы уже билась в истерике, а эта... молчит. И смотрит так, будто хочет вырезать тебе сердце.
— Она сделает это, если я позволю, — буркнул я, делая глоток. — И это будет самое приятное, что я когда-либо чувствовал.
Дэн хмыкнул, опуская ноги на пол. Напряжение немного спало, но не исчезло совсем. В этом бизнесе расслабляться было непозволительной роскошью.
— Завтра берешь с собой Вильяма, — я перешел к делу, чеканя каждое слово. — Повезете их домой. Лично проследишь, чтобы Лари не выкинул какой-нибудь фокус по дороге.
— Понял. А ты? — Дэн нахмурился. — Не хочешь сам насладиться моментом «триумфального возвращения»?
— Мне нужно уехать. Звонил Кириан. Сказал, на северных складах что-то стряслось, какая-то заваруха с поставками. Нужно придавить там пару хвостов, пока они не решили, что я стал слишком мягким из-за девчонки.
Я подошел к окну, стряхивая пепел прямо на ковер.
— Вильям останется в городе. Он будет курировать «тени», которые я приставил к ним. Каждое их движение, каждый чих — я хочу знать всё в режиме реального времени. Если она пойдет за хлебом, я хочу знать, в какой руке она будет держать пакет.
— Ты параноик, Иса, — тихо сказал Дэн.
— Нет. — я затушил сигарету о край дорогой пепельницы.
Я чувствовал взгляд Дэна на своей спине — тяжелый, испытующий.
— Говори, — бросил я, не оборачиваясь. Я знал его слишком хорошо.
— Да вот, боюсь, представляешь? — хмыкнул он.
Я невольно улыбнулся. Дэн и страх — понятия из параллельных вселенных. Я повернулся к нему, прислонившись к столу и скрестив руки на груди.
— Слушаю.
— Ты и в правду решился окончательно втянуть её в свою жизнь? — Дэн подался вперед, и его лицо стало серьезным. — Не слишком она мала для того дерьма, в котором мы варимся?
— Нет, давно решился, — отрезал я, и мой голос прозвучал как удар хлыста. — И ты ведь хорошо знаешь, что терпеть я больше не могу.
Я сдохну, Дэн, если узнаю, что она была с другим. Просто выжгу всё вокруг вместе с собой.
Дэн покачал загорелой головой, его лицо оставалось мрачным.
— Она станет твоим слабым местом, Иса. И ты это понимаешь лучше меня. Наши враги не идиоты. Как только они поймут, что девчонка — твой воздух, они попытаются перерезать тебе горло именно через неё. Она — твоя ахиллесова пята.
— Значит, я построю вокруг этой пяты крепость, которую не возьмет ни одна армия, — я подошел к столу и оперся о него руками, глядя Дэну прямо в глаза. Я доверял ему больше, чем самому себе. Он был не просто правой рукой — он был братом по крови и по шрамам. — Я не просто хочу её трахнуть или подержать рядом пару месяцев.
Я сделал паузу, и в моих глазах вспыхнул тот самый безумный огонь, который пугал даже моих врагов.
— Я хочу видеть её рядом всю оставшуюся жизнь. Я хочу, чтобы она просыпалась в моей постели, когда нам будет по восемьдесят. Я хочу, чтобы она носила моих детей, Дэн. Представь: маленькие дьяволята с её карими глазами и моим характером. Я хочу привязать её к себе так крепко, чтобы сама мысль о жизни без меня казалась ей невозможной.
Она станет моей королевой в этом грязном мире, и плевать, сколько крови мне придется пролить, чтобы удержать её на троне.
Дэн долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул и поднял свой стакан, салютуя мне.
— Ты больной ублюдок, Иса. Но, черт возьми, я тебе почти завидую. Такой одержимости позавидовал бы и сам дьявол.
— Завидуй, — я допил виски одним глотком. — Потому что завтра она вернется домой.
Дорога в город была долгой и черной, как мои мысли. Cadillac Escalade шел по трассе бесшумно, разрезая густой туман, который стелился над асфальтом. Я выжал 160, чувствуя, как скорость хоть немного успокаивает зуд в кулаках.
приехал в офис к четырем утра. Наше здание — стеклянный обелиск в центре спящего мегаполиса — выглядело безжизненным, но внутри охрана уже стояла по стойке «смирно». Я прошел мимо них, не кивнув, и поднялся на сороковой этаж.
В кабинете пахло крепким эспрессо и страхом. Кириан сидел в кресле для посетителей, нервно перебирая четки. Рядом стоял Маркус, мой глава службы безопасности на севере. Оба выглядели так, будто ждали палача.
— Рассказывай, — я не сел в кресло, а остался стоять у окна, глядя на огни ночного города. Мое отражение в стекле казалось чужим — глаза были слишком холодными.
— Поставки сорваны, Иса, — начал Кириан, заикаясь. — Партию «товара» перехватили на границе. Кто-то слил маршрут. Наши люди в тюрьме, а груз... груз конфискован.
— Кто-то слил? — переспросил я шепотом. Это был тот самый шепот, после которого обычно начинали заказывать гробы. — Кириан, я плачу тебе за то, чтобы маршруты знали только ты и бог. Раз груз у копов, значит, ты либо идиот, либо предатель.
— Это не я! — он вскочил, роняя четки. — Маркус отвечал за логистику!
Маркус побледнел, его рука непроизвольно дернулась к внутреннему карману пиджака. Я среагировал быстрее.
В один прыжок я оказался рядом, перехватил его кисть и с хрустом вывернул её, прижимая парня лицом к полированному дубовому столу.
— Даже не думай об этом, — выдохнул я ему в ухо. — Где деньги, Маркус? Кто заплатил тебе за слив?
— Семья Моретти... — простонал он, утыкаясь носом в столешницу. — Они обещали защиту... У них мой брат!
Я отпустил его, брезгливо вытирая руки о платок. Моретти. Опять они.
— Слушай меня, Маркус, — я наклонился к нему. — Твой брат уже мертв. Такие, как Моретти, не оставляют свидетелей. Но у тебя есть шанс. Ты сейчас возьмешь телефон, позвонишь их посреднику и скажешь, что у тебя есть информация о моем завтрашнем выезде. Ты назначишь им встречу в старом порту.
— Они убьют меня, — прошептал он.
— Если не сделаешь этого — я убью тебя прямо здесь, и это будет гораздо медленнее, — я посмотрел на Кириана. — А ты, подготовь людей. Завтра в порту не должно остаться ни одного живого Моретти. Мне нужно послать им сигнал.
Я вел машину по вечерней трассе, когда телефон на соседнем сиденье ожил. Вибрация отозвалась в зубах. На экране светилось имя Дэна.
— Слушаю, — коротко бросил я, прижимая трубку к уху и перестраиваясь в левый ряд.
— Ливиана билась в истерике, пока не потеряла сознание, — голос Дэна был странным. В нем не было привычной иронии, только тяжелая, густая тревога.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось о ребра с такой силой, что стало трудно дышать. Я едва не выкрутил руль в сторону обрыва.
— Что, мать твою, случилось?! — прорычал я, вжимая педаль газа в пол. — Кто к ней подходил? Кто её напугал?!
Я уже представлял, как буду медленно снимать кожу с того, кто посмел довести её до такого состояния. В голове вспыхнули лица Моретти. Если это они...
— Никто не подходил, Иса. Звонок. Лари позвонили копы, — Дэн сделал паузу, и эта секунда тишины показалась мне бесконечностью. — Машина, в которой ехали их родители, слетела с обочины на горном серпантине. Тормозной путь отсутствует. Все мертвы.
Мир за лобовым стеклом внезапно потерял краски, превратившись в немое кино. Я потерял дар речи. Воздух в легких стал горячим и колючим.
— Иса? Ты слышишь? — голос Дэна доносился будто из-под толщи воды. — Лари в невменяемом состоянии, он крушит мебель. Ливи просто... она просто выла, а потом отключилась. Врач уже едет.
Я не ответил. Я швырнул телефон на пассажирское сиденье и ударил по рулю так, что сработал звуковой сигнал, прорезая тишину ночной трассы.
Я крутанул руль, разворачивая машину прямо через двойную сплошную, плевав на визг тормозов других водителей. Мне нужно было быть там. Сейчас.