Глава 5.
Каэльрис
Небо над кладбищем раскололось, выпуская на волю ярость стихии. Дождь бил наотмашь, ледяными иглами прошивая насквозь мою одежду, но я не чувствовал холода. Гром гремел где-то в самой груди, вторя моему собственному глухому рычанию. Под ногами хлюпала размокшая глина, смешиваясь со слезами, которые я наконец-то мог не скрывать за стеной ливня.
Я упал на колени, не заботясь о том, что пачкаю руки в этой липкой, серой грязи. Сил больше не было. Всё, что я строил, кем пытался быть — всё рухнуло здесь, у этого гранитного камня.
С овальной фотографии на меня смотрела она. Её улыбка — нежная, солнечная, такая живая, что на мгновение мне показалось, будто я чувствую запах её волос сквозь запах озона и мокрой земли. Моя девочка. Моё единственное спасение, которое я собственноручно отдал тьме.
Я медленно опустился на холодную могильную плиту, прижимаясь щекой к её выгравированному имени. Глина пачкала лицо, но мне хотелось врасти в эту землю, просочиться сквозь слой грунта, чтобы оказаться рядом. Чтобы снова закрыть её собой.
— Прости... — шепот утонул в раскате грома.
Я подрываюсь с кровати, задыхаясь. В комнате царит мертвая тишина, лишь пульс в висках отбивает ритм того самого грома из сна. Пот градом катится по спине, а пальцы до сих пор помнят холод могильного гранита.
Еще один бред. Мой собственный мозг превратился в пыточную камеру, методично уничтожая меня тем, что мне дороже всего. Он бьет по самому больному.
Вода в бассейне была ледяной, именно такой, какая была мне нужна, чтобы выжечь из памяти остатки ночного кошмара. Я вышел на бортик, ощущая, как каждая мышца гудит от напряжения. Короткий узел полотенца на бедрах, капли воды, стекающие по шрамам на груди.
Аврора вошла бесшумно, как тень. Поставила стакан с ледяным виски на столик и тут же исчезла. Она знала правила: не смотреть, не спрашивать, не существовать, пока я не позволю.
Тишину разорвал резкий звук открывающихся дверей. Миранда. Она шла ко мне своей вызывающей походкой, насквозь фальшивая — от нарощенных волос до силикона, который едва удерживал лиф её тесного платья.
— Почему твоя охрана не хотела меня впускать? Уволь его немедленно, Иса! — её голос резал слух своей капризностью.
— Я тебя не звал, — бросил я, даже не обернувшись к ней. Голос звучал безжизненно, как осыпающийся лед.
— Разве мне нужно приглашение, котик? — Она подошла вплотную.
Её наманикюренные пальцы, холодные и цепкие, скользнули по моему влажному торсу, очерчивая рельеф пресса. — Разве ты мне не рад?
В ту же секунду в моей голове вспыхнуло лицо Ливианы. Её искусанные губы, её расширенные от ужаса и желания зрачки, то, как она выгибалась подо мной.
Мне нужно было выплеснуть это дерьмо, содрать с себя это напряжение, и Миранда была лишь удобным куском мяса.
Я резко, до хруста в пальцах, вцепился в её светлые волосы. Она даже не успела пискнуть, как я развернул её лицом к стене и прижал щекой к ледяному, влажному кафелю.
— Иса... — выдохнула она, но я не дал ей закончить.
Одним рывком задрав подол её платья, я вошел в неё.
Металлическая пружина внутри меня лопнула. Движения были резкими, рваными, лишенными какой-либо нежности. Я схватил её за шею, сжимая пальцы на горле, чувствуя, как бьется её пульс под моей ладонью. В этот момент я готов был задушить её, просто чтобы заглушить тот вой одиночества, что сидел внутри.
Я вдалбливал её в холодную стену, каждый толчок отзывался глухим звуком удара тела о камень.
— Вижу... ты скучал... — простонала она, пытаясь поймать ртом воздух.
Мне было плевать. Плевать на её стоны, плевать на то, что где-то в коридоре может пройти домработница. Это мой замок, моя личная преисподняя, и я был здесь единственным богом.
Я закрыл глаза, представляя на месте этого податливого тела Ливиану, и от этой мысли мои движения стали еще жестче, превращая секс в акт первобытной агрессии.
Я брал её так, будто пытался вытрахать из себя саму мысль о другой, но образ Лив только ярче вспыхивал перед глазами с каждым моим выдохом.
Я выплеснул в неё всю свою ярость, но не получил облегчения. Последний толчок был резким, почти болезненным, и я отстранился, чувствуя лишь холод и пустоту. Миранда, тяжело дыша, попыталась повернуться ко мне, её размазанная помада и растрепанные волосы вызывали у меня только одно чувство — тошноту.
Я молча поднял с пола полотенце и одним движением обернул его вокруг бедер, закрепляя узел так туго, будто затягивал удавку на шее этой ночи.
— Пошла вон, — бросил я, не глядя на неё. Голос звучал как треск ломающегося льда.
— Что? — Она замерла, поправляя задранное платье, в её глазах мелькнуло недоумение, смешанное с обидой. — Иса, мы же только что...
Я медленно повернул к ней голову. Мой взгляд, тяжелый и пустой, заставил её осечься на полуслове.
— Я не повторяю дважды. Вон я сказал, — чеканя каждое слово, произнес я.
Миранда замерла, хлопая своими нарощенными ресницами, которые сейчас казались мне лапками дохлых пауков. Этот тупой, непонимающий взгляд выбешивал меня сильнее, чем проигранная гонка. Я уже открыл рот, чтобы рявкнуть, но в дверях бассейна показалась знакомая фигура.
Дэниэль. Единственный из всей этой шоблы, кто имел наглость заявляться ко мне домой без звонка и не бояться, что я прострелю ему колено. Он окинул взглядом представшую картину — растрепанную Миранду и мой взбешенный оскал — и понимающе усмехнулся.
— Дэн, будь добр, выкинь эту суку на улицу, — бросил я, отворачиваясь к панорамному окну.
— Что?! Иса, ты не можешь так со мной поступать! — взвизгнула Миранда, и этот ультразвук окончательно доконал мое терпение. — Я всё расскажу...
— Кому? — Дэн уже был рядом. Он не стал церемониться: просто подхватил её, как мешок с костями, и закинул на плечо. — Слышала босса, куколка? Твоё время вышло.
Миранда начала брыкаться, поливая нас отборным матом и колотя кулачками по спине Дэна, но тот лишь прихлопнул её по заднице, чтобы замолчала, и с её затихающими криками вышел из помещения. Наконец-то тишина.
Я опустился в тяжелое кожаное кресло, чувствуя, как холодный пот остывает на коже. В руке привычно материализовался стакан с виски. Лед мелодично звякал о хрусталь — единственный звук, который не раздражал.
Через пару минут вернулся Дэн. Он выглядел спокойным, как покойник. Уселся напротив, закинув ноги на кофейный столик.
— Всё чисто, — начал он, переходя к делу. — Джеремми может рыть землю носом, но он не найдет ни одной улики. Ни единого человека, который согласился бы открыть рот. Можешь гордиться Кирианом — парень умеет убеждать. Хотя... — Дэн хмыкнул, — знатно ты ему руку продырявил тогда. Видел бы ты, как его трясло.
Я неожиданно для самого себя рассмеялся. Громкий, сухой смех разорвал тишину, отразившись от кафельных стен бассейна. В этом не было веселья — только горькое осознание того, насколько глубоко я погряз в этом дерьме.
— Пусть радуется, что я не продырявил ему голову, — я сделал глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость прокладывает путь к желудку.
— И есть ещё плохая новость, — Дэн посерьезнел, и его голос стал на тон ниже. — Лари. Его подсадили на наркоту. Какой-то додик из новых вколол ему дрянь.
Гнев, который только что выплескивался в сексе с Мирандой, сменился холодным, расчетливым холодом.
— Это плохо, Дэн. Очень плохо, — я поставил стакан на столик с гулким стуком. — Что за додик? Откуда он взялся?
Дэн поморщился, потирая затылок. Было видно, что его эта ситуация тоже задевает — не из жалости к Лари, а из-за нарушения порядка на нашей территории.
— Пока не знаю точно. Марк брал его на работу пару недель назад. Сказал, парень соображает в движках и не задает лишних вопросов. Видимо, парень соображает еще и в том, как загнать иглу в вену.
— Марк, значит... — я прищурился, глядя на танцующие блики воды в бассейне. — Наш «верный» распорядитель. Либо он полный идиот, раз пригрел змею, либо он в доле.
— Проследи за Марком, — произнес я, и мой голос стал неестественно спокойным, почти ласковым. Это был тот самый тон, который заставлял моих врагов седеть за секунды. — Одно лишнее движение, один звонок «налево» или попытка залечь на дно — и прикончи его. Сразу. Без лишних сантиментов и допросов.
Дэн коротко кивнул, его лицо превратилось в бесстрастную маску. Он знал, что когда я говорю так, пощады не будет даже для тех, кто ел с моего стола годами.
— А Лари я сам позвоню, — произнес я, глядя на свое отражение в темном стекле стакана. — Нужно поговорить, обсудить кое-что. Прощупать почву. Если сам приедет — хорошо, значит, остатки мозгов еще на месте. Если нет...
Я сделал паузу, и в комнате стало заметно холоднее.
— Привези его туда, где мы обычно собираемся. В ангар. Но без лишнего шума, Дэн. Мне не нужно, чтобы он впал в панику раньше времени.
Дэн подошел ближе, бесцеремонно разглядывая мое лицо. На его губах заиграла ехидная ухмылка.
— Знатно он тебя приложил, — хмыкнул он, указывая подбородком на багровый след на моей скуле. — Давно я не видел, чтобы кто-то дотягивался до твоего лица.
Я усмехнулся, и эта усмешка отозвалась резкой болью в разбитой губе.
— Хороший парень, — ответил я, и в моем голосе проскользнуло нечто похожее на уважение, смешанное с ядом. — Знает, куда бить.
— Похоже, он защищал сестру с удвоенной силой, — Дэн прищурился. — Ты уверен, что он просто так приедет на разговор после того, что было прошлой ночью?
— Лари вспыльчив, но он преданный, — я медленно допил остатки виски, чувствуя, как лед бьется о зубы. — Сейчас он напуган.
Я посмотрел на часы. Время работало на меня. Каждая секунда, пока Лари метался в своей ярости и наркотическом тумане, приближала меня к цели.
Я сидел в полумраке ангара, где воздух был пропитан запахом старой пыли и жженой резины. Ржавый стол под моими пальцами неприятно холодил кожу, пока я выбивал по нему нервный ритм. Ожидание — не самая сильная моя черта, но ради этой встречи я был готов подождать.
Тяжелая створка ворот лязгнула, пропуская внутрь одинокую фигуру. Лари шел уверенно, чеканя шаг, но я видел, как его ведет в сторону. Когда он подошел к свету единственной лампы, я не сдержал довольной ухмылки. Под глазом — сочный фингал, бровь рассечена, губа превратилась в кровавое месиво. Моя работа выглядела эстетично.
— Как ты, Лари? — спросил я, откидываясь на спинку стула.
— Было нормально, пока ты не позвонил. Чё надо? — Он рухнул на стул напротив, нервно скрестив руки на груди. Его зрачки жили своей жизнью — расширенные, дерганые, они выдавали его с потрохами.
Я подался вперед, вглядываясь в его лицо.
— Где дозу берешь, Лари? — Я выгнул бровь, наслаждаясь тем, как по его лицу разливается мертвенная бледность.
Он замер. В этот момент передо мной снова был тот мальчишка, с которым мы когда-то делили одну банку газировки на двоих. Наши пути разошлись незаметно: он стал моим подчиненным, а я заходил к нему «по дружбе», хотя на деле лишь проверял сохранность своих активов.
— Интересно, как отреагирует Ливиана? — я начал медленно подливать масло в огонь, наблюдая, как он закипает. — Или твой отец? Представь лицо старика, когда он узнает, что его гордость гниет изнутри.
Лари сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. В его взгляде бился загнанный зверь. Страх — отличный инструмент для тех, кто умеет им пользоваться.
— Что ты хочешь? — выплюнул он.
— Брось, не глупи. Ты ведь и сам хочешь соскочить, Лари. Эта дрянь сжирает тебя заживо. Но ты боишься позора, боишься отца. Я могу всё устроить. Лучшие врачи, полная анонимность.
— Я повторяю: что ты хочешь взамен? — Его голос сорвался на хрип.
Я замолчал, смакуя момент. Тишина в ангаре стала осязаемой.
— Ливиану, — произнес я, и это имя на моих губах прозвучало как молитва и проклятие одновременно. — Как только ей исполнится восемнадцать, я женюсь на ней.
Лари подскочил, едва не опрокинув стул.
— Бред! Ты себя слышишь? Кто даст тебе такое право?!
— Я сам его возьму, — я даже не шелохнулся. Мой голос был спокойным и твердым, как сталь. — Родители не помеха, если этого захочет сама Лив. А она захочет, Лари. Будь уверен. Выбирай: ты остаешься в шоколаде, чистый, при деньгах, и девки будут валяться у твоих ног, или...
Он тяжело дышал, глядя на меня своими красными, воспаленными глазами. Он качал головой, пытаясь осознать масштаб сделки, которую я ему предлагал. Продать сестру дьяволу в обмен на собственную жизнь.
— Хорошо, — наконец выдавил он. — Но при одном условии. До её совершеннолетия ты не подойдешь к ней ни на шаг. Чтобы тебя и близко не было.
Я коротко кивнул. Условия были приемлемыми.
— Хорошо. Я потерплю месяц. Оно того стоит. А ты, Лари... поговори с ней. Подготовь почву. Я надеюсь на тебя.
Медленно встав со стула, я протянул ему руку. Он в ту же секунду, протянул в ответ, сильно сжав её до побеления.
Он попятился к выходу, всё еще качая головой. Его походка была странной, ломаной. Когда он уже был у дверей, я поднялся, и мой голос настиг его в темноте:
— Один шаг, Лари. Одно лишнее движение, одна попытка обмануть меня — и ты будешь жрать землю. А затем в ней же и гнить. Ты меня понял?
Он ничего не ответил, лишь скрылся в ночи. Я снова сел, глядя на пустой стул. Месяц — долгий срок для хищника, почуявшего вкус добычи. Но за право обладать ею целиком, я был готов стать самым терпеливым охотником в этом городе.