Глава 2.
Ливиана
Я сидела за кухонным столом, медленно попивая кофе.
На кухню заливается Лари, с одним полотенцем на бедрах, с темных волос капают капли воды. Он идёт к холодильнику, не спеша, важно, как будто в комнате нет никого, кроме него.
Плечи, грудь, пресс... Его тело будто вырезано из камня. На боку темнеет свежий синяк, и я машинально морщусь.
— Что с твоим боком? — спрашиваю, стараясь не выдать, что до этого разглядывала его.
Он поворачивается и замечает мой взгляд. На секунду его губы приподнимаются в ленивой, почти хищной улыбке.
— Ты правда только что спросила про синяк, когда пялилась на мою грудь? — он закрывает холодильник, держа в руках бутылку воды, и облокачивается о столешницу, не сводя с меня взгляда.
— Это на тренировке, не волнуйся. Хотя... можешь осмотреть поближе, если так переживаешь.
Он подходит ближе, словно проверяя мои границы. Его полотенце чуть сползает с бедра, и сердце у меня стучит быстрее.
— Стоп... — он хмурится и наклоняет голову. — А что это у тебя на шее?
Я машинально тянусь рукой, не понимая, о чём он. Смотрю на него, потом — в пустоту, словно там может быть ответ.
— У тебя, мать его подери... засос? — его лицо перекашивает злость.
Сердце бьётся так сильно, что мне кажется — он слышит. Воздух в комнате становится тяжёлым, вязким.
Лари делает ещё шаг, почти вплотную, внимательно разглядывая.
О, нет, господи. Как я могла не заметить?
Выкручивайся глупая, шепчет мне мозг.
— Кто это оставил? – голос ровный, но я знаю его слишком хорошо.
— Успокойся, — выдыхаю я. — Это Мариана. Какой-то придурок загадал ей такое желание. Глупость.
Он смотрит ещё пару секунд, будто взвешивает мои слова. Потом отступает на полшага, проводит рукой по лицу.
— Впредь будь осторожна с такими желаниями, — говорит он тише. — Это не шутки. Они когда-нибудь доведут меня до инфаркта.
Я киваю.
— Где мама, и Джеремми? — перевожу тему я.
Лари открывает бутылку воды, делает пару глотков, а потом ставит её на стол и лениво облокачивается на край.
— Уехали с утра. — говорит он, словно между делом.
Покончив с домашними делами и переодевшись, я почти сразу вышла к Эшли. Хотелось сменить обстановку, выдохнуть, спрятаться от собственных мыслей.
Дверь её квартиры была приоткрыта. Я разулась, привычно бросив кеды у порога, и, не спрашивая разрешения, прошла в комнату. Улеглась на кровать, уставившись в потолок, пока Эшли крутилась перед зеркалом, наводя марафет. Щёлкали кисточки, шуршали упаковки, пахло духами и чем-то сладким.
Она поймала мой взгляд в отражении. Медленно развернулась ко мне и ехидно улыбнулась — той самой улыбкой, от которой всегда хотелось либо смеяться, либо сразу защищаться.
— Ну что, подруга, — протянула она. — Как дела? Рассказывай... что у тебя с Тенебрисом?
— Что у меня с Тенебрисом?.. — я вылупилась на неё, приподнимаясь на локтях. — Ты вообще о чём?
— Да ладно тебе, — она фыркнула. — Я видела, как он увозил тебя домой. И ту драку, которую он устроил. Такое просто так не делают.
— Боже, Эшли, — простонала я. — У меня с ним ничего не было. Если Лари узнает — он его убьёт. Или меня. Или всех сразу.
Она прищурилась, делая вид, что внимательно оценивает своё отражение, а потом бросила как бы между делом:
— А засос? Что об этом скажешь?
Я глухо застонала и уткнулась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от реальности. Подушка не спасла — только заглушила мой голос.
Эшли расхохоталась. Громко, искренне, совершенно не щадя меня.
— Ты невыносима, — пробормотала я, не поднимая головы.
— Зато честная, — усмехнулась она. — И явно по уши в неприятностях.
— А у тебя? — спрашиваю я, переворачиваясь на спину и глядя на Эшли. — Ты так ловко ушла от темы.
Она замирает. На секунду. Ровно на ту, когда по отражению в зеркале я понимаю — попала в точку.
— А что у меня? — она усмехается, но в этой улыбке нет привычной лёгкости. — Помнишь того Ра... того самого, с которым ты танцевала, который потом чуть-чуть пострадал?
— Ну?.. — осторожно тяну я.
Эшли резко разворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.
— Да, я с ним переспала, — бросает она прямо, без пауз. — А потом он свалил. Как последний мудак.
Я приподнимаюсь, садясь на кровати.
— Серьёзно?..
— Более чем, — она фыркает. — Ни звонка, ни сообщения. Утром — пустая сторона кровати и тишина.
— Эш... — начинаю я, но она перебивает.
— Не надо, — резко. — Я сама виновата. Думала, что хоть раз всё будет по-другому.
— Сегодня вечером идём в клуб. — Эшли поворачивается ко мне, уже застёгивая серьги.
— В клуб? — я поднимаю свою темную бровь,
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно, — она улыбается так, будто уже всё решила за нас обеих.
— Мне это запрещено, — фыркаю я. — Лари точно не одобрит такую идею.
— Ох, Лари, Лари... — Эшли закатывает глаза. — Он тебе кто, отец?
— Иногда ведёт себя именно так, — бурчу я. — Если узнает — будет скандал.
Она подходит ближе, наклоняется ко мне и понижает голос, словно делится тайной:
— А кто сказал, что он узнает?
— Эшли... — тяну я, уже чувствуя подвох.
— Ты выйдешь через балкон, — спокойно продолжает она. — Я заеду за тобой.
— Зато ты наконец-то поживёшь, — она улыбается мягче. — Один вечер, Лив. Всего один.
Я отворачиваюсь, глядя в потолок.
— Если Лари узнает...
— Он не узнает, — уверенно перебивает Эшли. — Я тебе обещаю.
— Так что? — она наклоняет голову. — Рискнём?
Я выдыхаю, закрываю глаза и почти неслышно говорю:
— Я подумаю.
Эшли усмехается — победно.
— И не думай, что мы закрыли тему с засосом, — Эшли тычет в меня пальцем, прищурившись. — Мы к ней ещё вернёмся. Обязательно.
Я томно вздыхаю, закатывая глаза, и сползаю с кровати. Сердце неприятно ёкает — будто от одного этого слова внутри всё сжимается.
— До вечера, — бросаю я, стараясь звучать как можно спокойнее. — Спишемся.
— Даже не надейся сбежать от разговора, — доносится мне вслед её насмешливый голос.
Быстро обуваюсь в прихожей, и выхожу за дверь. Поднимать и обсуждать эту тему с Эшли я не собираюсь. Мне настолько стыдно, что даже думать об этом невыносимо.
А что думает обо мне Иса...
От этой мысли внутри всё скручивается узлом.
Я опускаю голову, делаю глубокий вдох и выхожу на улицу. Прохладный воздух немного отрезвляет, но не стирает ощущение — будто я переступила какую-то черту, и назад пути уже нет.
Я сидела в гостиной вместе с мамой, мы смотрели сериал, и время незаметно подбиралось к восьми.
Джеремми был заперт в своём кабинете, а Лари, скорее всего, пропадал где-то со своими кентами.
— Доброй ночи, мам, — машинально зеваю и целую её в щёку.
— Доброй ночи, дорогая.
Я поднимаюсь по лестнице, тихо закрываю за собой дверь комнаты и поворачиваю ключ в замке.
Открываю гардероб.
Мои пальцы скользят по вешалкам, пока не останавливаются на чёрном платье. Оно простое на первый взгляд, но опасное в деталях: тонкие бретели, аккуратный вырез, мягкая ткань, подчёркивающая каждое движение. Спина почти открыта, а длина — ровно та, что заставляет чувствовать себя смелее, чем обычно.
Я надеваю его и подхожу к зеркалу.
Каблуки чёрные, лаконичные, уверенные. Я держу их в руках, будто последний штрих к образу. Волосы завиваю мягкими волнами — они ложатся на плечи, обрамляя лицо. Ничего лишнего, всё естественно.
На глаза — чёткие стрелки, подчёркивающие взгляд. Губы — насыщенной тёмной помадой, от которой улыбка кажется взрослее, чем есть на самом деле.
Я беру сумочку, накидываю кожанку на плечи. В этот момент телефон, оставленный на кровати, начинает вибрировать.
Эшли.
Это значит, что она уже на месте.
Я открываю балконную дверь и специально не закрываю её до конца — чтобы ночью было легче вернуться. Прохладный воздух касается кожи, и по спине пробегает дрожь — не от холода, от предвкушения.
Спускаться по дереву мне не страшно. На нём закреплена старая лестница — раньше я проводила здесь половину времени. Тогда это было игрой. Сейчас — маленьким побегом.
Недалеко от дома стоит её новая машина — ярко-красная, дерзкая, будто кричащая о свободе. Chevrolet Camaro — подарок от родителей. Эшли сидит за рулём и улыбается так, словно знает все мои тайны.
Я сажусь рядом, хлопаю дверью.
— Чёрт, ты выглядишь огонь, — тянет она, бросая на меня быстрый взгляд. — Это платье должно быть запрещено законом.
Я только фыркаю, но внутри всё теплеет.
Мы едем минут двадцать. Город за окнами меняется — улицы становятся темнее, шумнее, чужими. Машина останавливается возле клуба с неоновой вывеской "NOIR VEIL". Название мерцает фиолетовым и красным, будто пульсирует.
Я хмурюсь.
— Я раньше не слышала об этом месте.
— Мне посоветовал один знакомый, — пожимает плечами Эшли. — Говорят, здесь совсем другая атмосфера.
Я наклоняюсь к ней и понижаю голос:
— Эш... мне же нет восемнадцати.
— Расслабься, — ухмыляется она. — Здесь документы не спрашивают. Скажешь, что есть — и всё.
Мы подходим ко входу. Два охранника — чёрная форма, каменные лица, взгляд скользит по людям, будто сканирует. Музыка бьёт сквозь стены.
Эшли идёт первой, уверенно, не сбавляя шаг. Я — за ней, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце колотится в ушах.
— Возраст? — лениво бросает охранник.
— Двадцать, — отвечает Эшли, даже не моргнув.
Я киваю следом. Он смотрит секунду дольше, потом отступает в сторону.
Мы внутри. Свет приглушённый, дымка висит в воздухе, словно туман. Музыка не просто играет — она вибрирует под кожей.
Бар был залит мягкой подсветкой — тёплый янтарь смешивался с холодным фиолетовым, отражаясь в бутылках и стекле. Свет будто стекал по стойке, делая всё вокруг немного нереальным, словно это не место, а сцена из фильма.
За баром — высокие полки, подсвеченные снизу, бутылки выстроены идеально, как экспонаты. Бармены двигаются быстро и уверенно, не глядя наливают коктейли, бросают лёд, подхватывают шейкеры.
Чуть дальше я замечаю лестницу наверх. Она узкая, с металлическими перилами, и ведёт в VIP-зону. Там — зеркальные стены, мягкие диваны, приглушённый свет. В отражениях мелькают силуэты: парни в тёмной одежде, девушки с бокалами в руках.
Я быстро пробегаюсь взглядом по залу.
Справа — компания за столом, они громко смеются, играют в «правду или действие». Кто-то поднимает стакан, кто-то что-то шепчет на ухо, и вся компания взрывается смехом.
Чуть дальше — танцпол. Девушки и парни с коктейлями в руках танцуют слишком близко друг к другу, музыка ведёт их тела, стирая границы.
Я невольно останавливаюсь, всё это кажется одновременно притягательным и пугающим.
— Ну пойдём же, что стоишь! — перекрикивает музыку Эшли и хватает меня за руку.
Она тянет меня к бару, уверенно лавируя между людьми. Я иду за ней, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Каблуки отзываются лёгким стуком по полу, кожанка скользит по плечам.
Мы оказываемся у стойки, и я снова оглядываюсь. Этот клуб не был похож на обычное место для тусовок.
Эшли наклоняется к барной стойке, легко перекрикивая музыку:
— Два Pornstar Martini, — бросает она бармену и подмигивает.
Я приподнимаю бровь.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Доверься мне.
Через минуту перед нами появляются бокалы — холодное стекло, золотистая жидкость, украшенная долькой маракуйи. Я беру свой, осторожно делаю глоток. Сладко.
— Вот видишь, — улыбается Эшли. — Опасно вкусно.
Не успеваю я допить и половины, как она уже тянет меня за руку.
— Пойдём.
Мы пробираемся сквозь толпу к диванчикам у стены. Там полумрак, мягкий свет, люди сидят слишком близко друг к другу.
— Ливиана, знакомься, — Эшли указывает на компанию. — Это мои очень хорошие знакомые.
На диване сидят три девушки и два парня. Пару лиц я узнаю — кажется, видела их на дне рождения Эшли.
— Всем привет, — говорю я, стараясь звучать уверенно, и сажусь рядом с Эшли.
— Привет, — отзываются они почти хором.
Эшли сразу включается в разговор, смеётся, шутит, что-то рассказывает. Я больше слушаю, попивая коктейль, позволяя музыке и алкоголю расслабить тело. Когда бокал пустеет, кто-то протягивает мне другой.
— Держи, — говорит один из парней. — Это полегче.
Я не уточняю, что именно внутри. Просто делаю глоток. Тепло медленно разливается по телу.
— Ливиана? — светловолосая девушка наклоняется ко мне и слегка бьёт по плечу. — Я Анна.
— Приятно познакомиться.
Она прищуривается, явно что-то обдумывая.
— Эларион... это твой брат?
— Сводный, — отвечаю я автоматически.
— А какие девушки ему нравятся?
Я чуть не давлюсь.
— Боже, мне-то откуда знать?
Анна смеётся, а я чувствую, как щёки теплеют.
Музыка становится громче. Кто-то тянет нас на танцпол. Я танцую, потом снова пью. Потом снова танцую. Время начинает терять чёткие границы.
Мы с Эшли успеваем поиграть в «правду или действие» уже с другой компанией.
Мне уже было слишком хорошо. Я сбилась со счёта — сколько выпила и который сейчас час. Музыка гремела, тело двигалось само, будто отдельно от мыслей.
Я танцевала, когда вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Не обычный. Тяжёлый. Пристальный.
Народу вокруг было полно, но я всё равно подняла голову и посмотрела в сторону VIP-зоны. В полумраке, в глубине кресел, сидел силуэт. Я не видела лица, но была уверена — он смотрит именно на меня. Не просто смотрит. Следит.
— Эй, не потеряйся, — Эшли появляется рядом, крича мне в ухо. — Я тут познакомилась с одним красавчиком!
Я машинально киваю, но взгляд снова тянется туда, наверх. Пусто. Никого. Я моргаю. Допилась. Мне просто показалось.
Голова гудит. Я ставлю бокал на ближайший столик и иду в сторону уборной, стараясь держаться ровно.
И в следующий миг всё происходит слишком быстро. Чья-то рука хватает меня за запястье, дверь распахивается — и меня затягивают внутрь.
Сердце ударяется о рёбра, когда я поднимаю глаза. Каэльрис.
Он стоит слишком близко. В его взгляде — холод и ярость вперемешку.
— Что ты тут, чёрт возьми, делаешь? — его голос низкий, сдавленный.
Я отступаю, упираясь в раковину.
— Ты должна быть дома, — продолжает он, сдержанно, но жёстко. — лежать в кроватке как послушная девочка.
Руки у меня дрожат.
— Не подходи, — шепчу я. — Это не твоё дело.
— Ночью ты говорила иначе.
Жар мгновенно заливает щёки. Он наклоняется ближе, его голос становится тише, опаснее:
— Никогда не забуду, твои сладкие губки. — он касается языком, мочку моего уха, и я вздрагиваю.
Он ловит мой взгляд, удерживает его, будто не даёт сбежать. Его рука мгновенно ложится мне на бедро.
— Отпусти меня. Мне нужно идти.
— Я тебя не отпускал, — холодно отвечает он.
— С каких пор ты стал командовать мной? — мой голос дрожал, в нем смешались вызов и отчаяние.
— С таких пор, что ты сама дала приглашение, и я его принял, — прошипел он. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку, превращая глаза в два бездонных колодца тьмы.
Каэльрис перехватил мой подбородок. Его пальцы, жесткие и требовательные, заставили меня закинуть голову назад. Я видела блеск его зубов, прежде чем он накрыл мои губы своими.
Это не был просто поцелуй — это было заявление о правах. Он ворвался в мой рот, сминая губы с такой жадной страстью, будто пытался выпить саму мою душу. Его язык властно исследовал мой, заставляя меня плавиться под этим натиском. Я задыхалась, впиваясь пальцами в его плечи, сначала пытаясь оттолкнуть, но уже через секунду вцепляясь в дорогую ткань его пиджака.
Каждый его вдох был моим выдохом. Его свободная рука скользнула по моей спине, сминая платье, и прижала меня к нему так плотно, что я чувствовала каждый изгиб его напряженного тела. Гул в голове стал невыносимым, мир сузился до этой точки пространства, до этого невозможного, горько-сладкого поцелуя. Он кусал мои губы, доводя до грани, а затем снова зализывал ранки, заставляя меня издавать приглушенные стоны прямо ему в рот.
Я чувствовала себя добычей, загнанной в угол самым опасным хищником, но самое страшное было в том, что я не хотела спасаться. Его собственнический жест, то, как он буквально вжимал меня в себя, не давая шанса на побег, вызывало во мне первобытный, дрожащий восторг.
— Ты никуда не пойдешь, Ливиана, — выдохнул он, и в этом низком рыке было столько обещания, что у меня потемнело в глазах.
Резкий скрип двери и ворвавшийся внутрь свет полоснули по глазам. Я вздрогнула, инстинктивно вжимаясь в широкую грудь Каэльриса, пряча лицо в изгибе его шеи. Запах его кожи был единственным, что удерживало меня в реальности, пока мир вокруг вращался в пьяном, тягучем ритме.
— Твою ж мать, Иса! — грубый, бесцеремонный голос друга Каэльриса разрезал интимную тишину уборной, как бритва. — Мы тебя, блять, там ждем, а ты тут лобзаешься не пойми с кем! Идем уже, все в сборе.
Слово «лобзаешься» ударило наотмашь, отрезвляя лучше ледяного душа. Не пойми с кем... Для них я была лишь безымянным телом в его руках, очередным трофеем в темном углу клуба.
Тело Каэльриса под моими пальцами мгновенно превратилось в сталь. Я почувствовала, как его мышцы натянулись, а аура вокруг него стала почти осязаемой — тяжелой, удушающей, как перед грозой. Он даже не обернулся, но я видела, как побелели его костяшки, когда он уперся руками в края раковины, зажимая меня в тиски.
— Оставь меня... — прошептала я, и мой собственный голос показался мне чужим.
В этом шепоте была вся моя обида и внезапно вспыхнувшая злость. Я уперлась ладонями в его грудь — туда, где под тонкой тканью бешено стучало его сердце — и с силой толкнула. На мгновение он сопротивлялся, его взгляд, темный и властный, впился в моё лицо, безмолвно приказывая остаться. Но я уже соскользнула с холодного мрамора.
Ноги коснулись пола, и на секунду равновесие подвело меня, но я удержалась. Дрожащими руками я принялась судорожно поправлять подол платья, разглаживая складки, которые еще секунду назад безжалостно сминал Каэльрис. В ушах всё еще стоял гул его властных слов, но присутствие постороннего разрушило магию момента, оставив лишь липкое чувство незащищенности.
Я вскинула подбородок, стараясь не смотреть на Каэльриса — знала, что если встречусь с ним взглядом, то снова утону.
— Ливиана, — его голос прозвучал низко, угрожающе, как рык зверя, у которого вырывают добычу.
Я проигнорировала его. Быстрым, почти порывистым шагом я направилась к выходу, чувствуя на себе его жгучий, собственнический взгляд, который буквально прожигал дыру в моей спине. Проходя мимо парня у двери, я увидела его ухмылку, но не удостоила его даже мимолетным взглядом.
Добравшись до барной стойки, я вцепилась в холодный край дерева, чтобы унять дрожь в пальцах. Бармен, привыкший к полуобморочным девицам, лишь мельком взглянул на мои припухшие губы и растрепанные волосы.
— Вызовите такси. Пожалуйста, — мой голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест.
Ожидание тянулось целую вечность. Я то и дело оглядывалась на вход в уборные и на лестницу, ведущую в VIP-зону, ожидая увидеть там его высокую, властную фигуру. Каждая секунда была пропитана паранойей: мне казалось, что Каэльрис вот-вот возникнет из тени, схватит меня за руку и просто унесет обратно, подчиняя своей воле.
Когда на экране телефона высветилось уведомление о прибытии машины, я схватила сумку, не оглядываясь. Я не искала глазами Эшли, не пыталась попрощаться. В этот момент я была готова бежать босиком, лишь бы оказаться как можно дальше от этого места и от того безумия, которое он во мне пробудил.
Я выскочила на ночной воздух, который после душного клуба показался ледяным. Сев в такси, я с силой захлопнула дверь, отгораживаясь от мира.
— Езжайте, — бросила я водителю, вжимаясь в сиденье.
Машина тронулась, и я, наконец, позволила себе выдохнуть. Я смотрела в окно на удаляющиеся огни клуба, прижав пальцы к губам. Они всё еще горели от его поцелуев.