Глава 2. Пропажа
От ранки на скуле Му Цина оставалась только мелкая царапинка, когда он, устроившись тетрадками на подоконнике, аккуратно и быстро выводил иероглифы. Нежный летний ветер проникал в школьный коридор через приоткрытую форточку и мягко трепал уголки обласканных солнцем страниц.
В суматохе учёбы, работы и второго шанса позаботиться о матери, Му Цин совсем выбросил из головы Фэн Синя. Он совершенно не хотел снова увидеть его местный облик, не горел желанием ещё немного поговорить с ним, а уж тем более его руки не чесались снова врезать снова подраться.
Среди щебетания энергичных птичек за окном и гомона не менее энергичных детей внутри, завязался негромкий разговор за его спиной:
— Сегодня опять тишина, — довольно округлила глаза стройная девушка, щёки которой покрывали рытвины от прыщей.
— Ты про Юна и Ляо? — уточнила вторая, уже не вышедшая фигурой, хоть на лицо и была весьма миловидной.
Рука Му Цина стала медленнее скользить по бумаге, а брови чуть собрались к переносице.
— Угу, их и сегодня нет. Спасибо им, конечно, за такой подарок перед экзаменами, но лучше бы их вообще никогда не было, — ответила первая.
Му Цин отложил ручку, взял бутылку воды и отпил, делая вид, что с интересом рассматривает шелестящие листья на деревьях за окном.
— Не говори так. Может с ними что-то случилось? — не разделила радости вторая, поправляя сумку на плече. — Я говорила, что они однажды нарвутся не на тех.
— Так им и надо! Мне вот нисколько не жалко.
— А не ты ли называла Юна симпатичным?
Девушки ушли дальше по коридору, споря о значении красоты внешней и внутренней, а губы Му Цина мстительно улыбнулись воображаемому Фэн Синю, который забивает двух школьников до полусмерти, валяя свою корону светоча морали в крови смертных детишек.
Образ быстро улетучился. Му Цин вздохнул на деревья, отставил воду и вернулся к писанине.
Спустя неделю Му Цин уже совсем забыл о событиях прошлых выходных. Придя на работу ранним утром он чувствовал себя вполне сносно, пока не заметил на барке записку от сменщицы. Фэн Синь, а вернее «красавец», приходил, почему-то назвал его другим именем и спрашивал, когда у него смены. Сменщица оказалась предательницей, ничего не понимающей в преследованиях. Му Цин, растерял остатки оптимизма и весь день провёл в нервозности, превратившись к вечеру в высушенный огурец.
Когда дверной колокольчик звякнул посреди тишины опустевшей чайной, Му Цин закатил глаза раньше, чем успел подавить усталый выдох.
— Мы уже закрыты, — сказал он, не отрывая взгляда от влажных полосок чистоты, которые оставлял на полу шваброй, но их накрыла раздражающе знакомая тень, поэтому он добавил: — Для тебя всегда закрыты.
— Я не чай пить пришёл, — ответил Фэн Синь, оглядывая чайную на предмет места, куда себя в ней деть.
— Смело с твоей стороны предположить, что я налил бы тебе чай, — прошипел Му Цин, мечтая обратиться большим и колючим ежом, чтобы к нему не подходили и не ждали от него человеческой речи.
Фэн Синь кивнул, поджав губы, и не ответил. Понаблюдав немного за завораживающим скольжением тряпки по полу, он решил сменить угол обзора и сел на стул перед барной стойкой. В чайной сохранилась тишина, но теперь она ощущалась, как шумная потасовка. Ругайся они или дерись, всё равно не достигли бы такого уровня шума, как в этой тишине.
Раздражение Му Цина дошло до верхней точки, когда он заметил наблюдение за собой. Сутра покоя и медитативный выдох позволили ему относительно ровно спросить:
— Зачем ты пришёл?
Пол вдруг стал шедевром изобразительного искусства. Иначе невозможно объяснить, почему он так сильно заинтересовал Фэн Синя. Разве что на нём Му Цин случайно написал подсказку, как следует ответить на вопрос.
— Чтобы посмотреть, как ты прилежно моешь пол, раз ничего другого нельзя, — хмыкнул он, на удивление сдержанно.
— Неужели так необычно видеть, как кто-то исполняет свои обязанности? — ядовито повеселел Му Цин, собираясь злить его, чтобы только не слушать тишину. — Ах, да, совсем забыл. Ты ведь от своих отказался и угодил сюда, потому что без помощи принца не справился с демонами.
Фэн Синь воспламенился, как спичка под лупой в полдень, но сделал короткую паузу, чтобы не раскричаться и не дойти до драки так скоро.
— Не слишком ли часто ты припоминаешь Его Высочество? Разве не ты у нас живёшь дальше?
Вид его гнева действовал на Му Цина успокаивающе, поэтому ответил он холодно и надменно:
— А разве не за этим ты пришёл? Надеешься поболтать по душам о мире, который мы оба потеряли? — он усмехнулся, ловко скинув тряпку со швабры в ведро, но перед тем, как поднять его, сказал: — Я живу дальше, а стоит немного подождать и ты сделаешь то же, что и я. Тебе ведь не впервой.
За те пару мгновений, что Му Цин поднимал ведро, яростного крика на всю чайную не случилось. Он вскинул бровь, удивляясь, что тот не дал волю гневу, а потом презрительно фыркнул и ушёл в подсобку.
На самом деле он меньше всего хотел провоцировать Фэн Синя сейчас, но понял это, только заметив в зеркале своё довольное лицо. Он закатил глаза сам на себя, вылил ведро, отжал тряпку, старательно вымыл руки, стёр с лица ухмылку и вернулся в зал.
Натереть стекло до блеска он мог и утром, но, смерив молчаливого и злобного Фэн Синя взглядом, понял, что всё равно потратит время, чтобы прогнать его, поэтому принялся скрипеть бумажными салфетками по стеклянным стаканам и кружкам. Скрип мало разбавлял тишину. Она скоро начала давить на Му Цина и принесла мимолётную мысль позапрошлого дня:
— Что ты сделал с теми двумя хулиганами? — спросил он, невольно нацепив ухмылку обратно. — Мне ждать, что меня вызовут в полицию свидетелем убийства?
Фэн Синь хмуро выплыл из своих мыслей.
— Какого ещё убийства? — буркнул он, не сразу сообразив о чём речь, а потом возмутился: — Я их даже не видел с тех пор, как ты их спугнул! Может себя спросишь, что ты с ними сделал? Почему они тебя так испугались?
Му Цин знал ответ на этот вопрос, но виду не подал.
— Откуда мне знать? Может они умеют нападать только вдвоём на одного, — его приятный голос залоснился издёвкой. — В школе обычно это и делают, но уже неделю их нет. В последний раз я видел их ругающимися с тобой, а сам пошёл в другую сторону.
— Да как ты!.. Я здесь не причём! И я за тобой не следил и не знаю, куда ты потом свернул. Может догнал их! Не зря же они от тебя сбежали. Что ты уже успел им сделать? — его взгляд вдруг вспыхнул догадкой. — Или не только им? Уже успел натворить гадостей и заработать дурную славу?
Му Цин протёр последний стакан, выбросил салфетку и обернулся со взглядом ледянее снежной бури.
— Убирайся. Я закрываю чайную, — сказал он, забирая со стойки свою куртку, и направился к выходу.
Резкая смена тона застала Фэн Синя врасплох, он подскочил со стула и вспомнил, что не собирается уходить, но уходил теперь Му Цин. Он попытался схватить его.
— Стой!
Попытка обернулась тем, что ему заломили руку.
— Проваливай! — пинок коленом в поясницу, да такой, что тот отлетел почти до самой двери, едва удержался на ногах и разразился отборной бранью от боли.
Придерживая открытую дверь, Му Цин мысленно ругал субботу, из-за которой придётся самому выпускать его утром, если запрёт сейчас.
Фэн Синь вышел и встал перед ним, грозно дыша и мешая закрыть дверь, за что получил толчок в плечо и покорно посторонился. Однако, как только ключ выбрался из замочной скважины, он схватил его за плечо, чтобы не дать уйти.
— Я не хочу снова всю неделю ходить с синяками из-за тебя, — холодно отрезал Му Цин, убирая ключ в карман, и попытался вернуть себе руку. — Отвали!
В ответ его схватили за оба плеча. Один с удивлением, другой с насмешкой, но оба обнаружили, что Фэн Синем движет вовсе не гнев, а настоящий ужас.
— Почему ты такой? — прошипел он отчаянно, будто из рук у него вырывали нечто драгоценное и никак не хотели понять, что нельзя так поступать.
Надменная улыбка изогнула губы Му Цина:
— Что тебе не нравится? Что я не хочу драться? В этом мире у драк последствия серьёзнее. Что я не хочу тебя видеть? Ты первый велел мне убираться! Так зачем прицепился теперь? — под конец он тоже стал злиться.
— Потому!.. — выпалил Фэн Синь и сжал его плечи сильнее, совсем не желая произносить этого, но больше молчать не получится. — Потому что... кроме тебя у меня в этом мире ничего нет, — прозвучало совсем не так. — Ты единственное, что связывает меня с моим миром. Как ты можешь не хотеть вернуться?! — он даже встряхнул его от негодования.
— К чему вернуться? — усмехнулся Му Цин. — К могиле матери? К захваченному государству? К небесным чиновникам, которые смотрят на меня сверху вниз? Или может к вам с принцем, чтобы он ещё разок прогнал меня метлой на твою потеху? А нет, не к вам, конечно! Ты ведь и сам его бросил! — губы его напряглись, чтобы вкрадчиво выдать: — Тебе тоже некуда возвращаться. Смирись, найди здесь ради чего жить или умри, но от меня отвали.
Му Цин ждал удара или крика, но его плечи просто сжали ещё сильнее. Фэн Синю казалось, что он либо упадёт прямо здесь, либо ни одна мышца его тела больше не двинется, а руки так и окаменеют.
— Зачем ты... — прошептал он, растерянными губами. — Это же... больно.
Му Цин поразился его виду, но слова заставили рассмеяться:
— Неужели? — прямо таки восхитился он. — Знаешь что? Мне тоже больно, — он вырвался из хватки, которая наверняка оставит синяки. — И мне плевать на твою боль. Разбирайся с ней сам, — бросил он напоследок и ушёл, не оглядываясь.
Фэн Синь снова остался стоять рядом с чайной в одиночестве, к которому прибавилась потерянность. Огромный мир вокруг него был чужд, пуст и совершенно ему не нужен, а единственная нитка от дома оторвалась и улетела в самое чрево этого монстра, пожирающего его душу.