Глава 1. Клетка из золота и стали.
Первое утро в «Моретти-Индастриз» началось не с кофе, а с ощущения, что я добровольно вошла в клетку к тигру.
Лондон захлебывался в сером дожде. Я стояла перед зеркалом в холле нашего маленького дома и в десятый раз поправляла складки темно-синего хиджаба. Мама подошла сзади, ее рука, пахнущая домашним хлебом и куркумой, легла мне на плечо. В ее глазах застыл немой вопрос, на который я не могла ответить. Она думала, что это просто работа. Престижная стажировка, которая вытащит нас из долгов. Она не видела того контраста, который видела я: чистота нашего дома против той бездонной черноты, что ждала меня в Сити.
— Будь осторожна, Алия. Там другие люди. У них другие сердца, — тихо сказала она.
«У него его вообще нет, мам», — подумала я, но лишь кивнула и поцеловала ее руку.
Офис Кассиана встретил меня стерильной тишиной. Мой рабочий стол располагался прямо перед его массивными двойными дверями. Это было стратегическое решение — я была первым эшелоном обороны и последним препятствием.
Я еще не успела включить компьютер, как селектор на столе ожил. Его голос, холодный и властный, прорезал тишину:
— Ко мне. Сейчас же.
Я выпрямила спину, одернула пиджак свободного кроя и вошла.
Кассиан стоял у панорамного окна, заложив руки в карманы брюк. Без пиджака, в одной белоснежной рубашке с засученными рукавами, он выглядел еще более угрожающе. Татуировки на его предплечьях — переплетение терний и каких-то латинских фраз — казались живыми в тусклом свете утра.
— Ваша первая задача, — он не обернулся, его взгляд был прикован к движущимся внизу машинам. — Анализ сделки с «Аль-Фаед Групп». Они прилетают завтра. Мне нужно, чтобы в юридическом обосновании не осталось ни единой лазейки, через которую они могли бы соскочить.
Он резко развернулся. Его глаза сканировали меня, как рентген. Он явно искал признаки слабости, следы бессонной ночи или страха.
— Вы подготовили документы, которые я прислал вчера вечером?
— Я изучила их, мистер Моретти. И должна сказать, что пункт 4.2 нарушает не только международное право, но и элементарные нормы этики. Вы пытаетесь заложить в контракт скрытую комиссию через офшоры.
В кабинете воцарилась тишина. Я слышала только тиканье дорогих часов на его запястье. Кассиан медленно пошел на меня. Каждый его шаг был размеренным, тяжелым. Он остановился так близко, что я почувствовала аромат его парфюма — ветивер, кожа и что-то горькое.
— Этика? — он почти выплюнул это слово, и на его губах заиграла опасная усмешка. — Вы здесь не для того, чтобы читать мне лекции о морали, Алия. Вы здесь для того, чтобы делать мою работу легальной. Или вы забыли, чьи счета я оплатил сегодня утром?
Я почувствовала, как к горлу подкатил ком гнева.
— Моя вера не позволяет мне участвовать в обмане. Я могу сделать вашу сделку выгодной, не прибегая к воровству.
— Моя вера, — передразнил он, склоняясь к самому моему лицу. — Расскажи мне, Алия, каково это — верить в то, чего нельзя коснуться? Пока твой мир рушился, твой Бог молчал. Это я вытащил твоего отца из петли. Так кто из нас сейчас заслуживает твоего послушания?
Его слова были как пощечины. Я сжала в кармане свои четки, чувствуя, как деревянные бусины врезаются в кожу.
— Бог испытывает тех, кого любит, Кассиан. И иногда Он посылает испытания в виде таких людей, как вы. Чтобы проверить, продам ли я свою душу за спокойствие.
Его глаза вспыхнули. На секунду мне показалось, что он коснется меня, нарушит ту невидимую черту, которую я провела между нами. Его рука дернулась, но он лишь уперся ею в стол позади меня, фактически заперев меня в пространстве между своим телом и деревом.
— Ты очень высокого о себе мнения, если думаешь, что ты — испытание, — прошептал он. — Для меня ты — просто инструмент. И если инструмент начнет фальшивить, я его заменю. Но прежде я сделаю так, чтобы ты сама принесла мне этот контракт с теми правками, которые я хочу.
— Этого не будет.
Кассиан рассмеялся — коротко и сухо.
— Пари? Если ты найдешь законный способ провести эту сделку без моих «грязных» схем до завтрашнего утра — я позволю тебе переписать этот пункт. Но если нет... ты лично подпишешь его как мой юрист и пойдешь со мной на ужин в «The Shard». В том самом виде, который так раздражает моих конкурентов — в своем платке и со своим неприступным видом.
— Ужин не входит в мои обязанности.
— В этом контракте, Алия, — он указал на бумаги, — всё входит в твои обязанности, если я так решу. Иди работать. У тебя осталось восемнадцать часов.
Я вышла из кабинета, чувствуя, как дрожат колени. Его присутствие высасывало из меня силы, но внутри разгорался азарт. Он хотел сломать меня? Он хотел доказать, что мир состоит только из грязи?
Я села за стол и открыла ноутбук. Мои пальцы летали по клавишам. Я не просто собиралась найти лазейку. Я собиралась показать ему, что свет может быть гораздо хитрее тьмы.
Вечером, когда весь офис опустел, и только огни Лондона подмигивали мне из окон, я всё еще сидела над документами. Я не заметила, как дверь его кабинета открылась. Кассиан стоял в проеме, наблюдая за мной. На его лице не было обычной маски безразличия. Он смотрел на то, как я сосредоточенно хмурюсь, как поправляю платок, как шепчу что-то себе под нос.
— Ты всё еще здесь, — констатировал он, подходя ближе. В руках у него был стакан с янтарной жидкостью.
— Я почти закончила.
— Почему ты не ушла? Я бы всё равно заставил тебя пойти на этот ужин.
Я подняла голову. В свете настольной лампы его глаза казались не серыми, а почти серебряными.
— Потому что я не проигрываю, Кассиан. Особенно тем, кто думает, что купил меня.
Он промолчал, но я увидела, как в глубине его зрачков что-то изменилось. Охотник увидел, что добыча начала показывать зубы. И это ему, к моему ужасу, понравилось.
— Посмотрим завтра, — тихо сказал он и, прежде чем уйти, добавил: — Иди домой, Алия. В это время улицы небезопасны для таких... праведниц.
Когда он ушел, я поняла, что забыла, как дышать. Первая битва была окончена, но война только начиналась. И самой страшной угрозой были не его угрозы, а то, как мое сердце предательски ускорило ритм, когда он произнес мое имя.