Пролог.
Говорят, что перед смертью человек видит всю свою жизнь. Но я не умирала. Я просто входила в здание «Моретти-Индастриз».
Холодное стекло и сталь небоскреба вонзались в лондонское небо, словно лезвие ножа. В этом месте не было Бога. Здесь правили цифры, котировки акций и человеческая жадность. Я поправила платок, чувствуя, как шелк холодит пальцы. Мои четки были спрятаны глубоко в кармане пальто — моя единственная связь с миром, который я оставляла снаружи.
— Алия, ты не обязана этого делать, — голос брата всё еще эхом отдавался вмоей голове.
Но я была обязана. Потому что мой отец, чьи руки пахли старыми книгами и честным трудом, теперь дрожал от страха в нашей гостиной. Потому что ошибки в этом мире не прощают. Их выжигают.
Лифт поднялся на последний этаж за считанные секунды, но для меня это была вечность. Когда двери разошлись, я оказалась в царстве теней. Здесь было слишком тихо. Слишком дорого. Слишком стерильно.
Я знала, кто ждет меня за массивными дубовыми дверями. Кассиан Моретти. Имя, которое в наших кругах произносили тихим шепотом, словно молитву об избавлении. Человек, у которого вместо сердца — кусок обсидиана, а вместо души — список должников.
Я глубоко вдохнула, наполняя легкие холодным воздухом, и толкнула дверь.
Кабинет был залит тусклым светом заходящего солнца, окрашивающим всё в кроваво-красный. Он сидел в тени, и только кончик его сигареты тлел во тьме, как глаз хищника. Запах табака и дорогого одеколона ударил в нос, вызывая мгновенную тошноту и странную дрожь, которую я запретила себе показывать.
— Вы опоздали на тридцать секунд, Алия, — его голос был подобен бархату, обернутому вокруг колючей проволоки.
Он не встал. Он даже не пошевелился. Но я почувствовала, как пространство вокруг него сжимается, лишая меня кислорода. Он медленно выпустил дым, и в этом сером облаке я увидела его глаза. Холодные. Серые, как пепел после пожара. В них не было ни капли милосердия — только ледяное любопытство исследователя, препарирующего редкое насекомое.
Я подошла к его столу, чувствуя себя так, словно иду по раскаленным углям. Каждый мой шаг был актом воли.
— Ваше время стоит дорого, мистер Моретти. Я не собираюсь тратить его впустую, — мой голос не дрогнул. Альхамдулиллах, он не дрогнул.
Кассиан медленно подался вперед, выходя на свет. Его лицо было слишком идеальным для человека с такой репутацией. Острые скулы, хищный разрез глаз и шрам на ладони, которым он лениво постукивал по столу. Он смотрел на мой хиджаб так, словно это была броня, которую он уже решил, как будет снимать. Не руками. Психологически.
— Твой отец — вор, Алия, — сказал он, и в его голосе послышалась скука. — Твой брат — ничтожество. А ты... ты здесь в качестве искупления. Ты понимаешь, что подписываешь?
Он бросил на стол контракт. Полгода. Шесть месяцев в его тени. Я должна была стать его юридическим щитом, его голосом на переговорах, его собственностью в рабочее время.
— Я подписываю спасение своей семьи, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.
Я знала, что он хочет увидеть. Страх. Мольбу. Он хотел, чтобы я опустила взгляд, признавая его власть. Но я смотрела на него и видела лишь человека, который настолько беден, что у него нет ничего, кроме его власти и денег.
— Ты думаешь, что твоя вера защитит тебя от меня? — он вдруг оказался рядом. Так быстро, что я не успела отступить.
Он не коснулся меня — он знал правила. Но его близость была физической атакой. От него исходила такая мощная волна темной энергии, что у меня закружилась голова. Он склонился к моему лицу, и я увидела свое отражение в его зрачках — маленькая фигурка в платке на фоне огромного чудовища.
— Я не просто найму тебя, Алия. Я заставлю тебя сомневаться в каждом слове, которое ты шепчешь на своем коврике для молитв. Я покажу тебе, что тьма гораздо честнее твоего света.
— Вы можете попытаться, — прошептала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Но помните одну вещь, Кассиан. Свет не боится темноты. Он её рассеивает.
Он усмехнулся. Это был звук рвущегося шелка.
— Посмотрим.
В тот вечер, выходя из его офиса, я знала, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я вступила в сделку с дьяволом, имея при себе только свою честь и свою веру.
Охота началась. И я еще не знала, кто из нас в итоге окажется жертвой.