Глава 2
На мой письменный стол падал солнечный свет и заливал изрисованные страницы моего блокнота. Я сидел, подперев голову рукой, сжимая в руках карандаш и глядя на опустевший двор, погружённый в слишком знойную жару, от которой все попрятались в доме.
Я опустил взгляд на страницы, занеся над одной из них карандаш.
«— Ну же! — не унималась Элизабет, стараясь сохранить неподвижность, сидя на высоком стуле. — Я хочу посмотреть!
— Я ведь ещё не закончил, — усмехнулся я, вырисовывая кусочком уголька тонкие линии на холсте. — Сиди смирно, а не то ничего не выйдет.
Я грозно глянул на Элизабет из-под бровей и она, наморщив носик, застыла на месте. Через несколько минут я отложил уголёк и взял в руки полотенце.
— Всё готово, — произнёс я, вытирая руки.
Счастливая Элизабет подбежала ко мне, разминая на ходу спину, и уставилась на холст.
— А где моя одежда? — изумилась она, глядя на меня, и, увидев мою усмешку, которую я безрезультатно пытался скрыть, выхватила у меня из рук полотенце и принялась хлестать им меня. — Ах ты негодяй!
Я ринулся по комнате прочь, сметая всё на своём пути и безудержно хихикая.
— Думаешь, это смешно? — ей самой было больше весело, чем обидно, но она старалась всеми силами это скрыть.
— Думаю, очень, любовь моя! — крикнул ей я и, резко развернувшись, поймал её в свои объятия и рухнул вместе с ней на диван.»
В дверь раздался стук и я, вздрогнув, обернулся.
— Здравствуй, чемпион, - проговорила, войдя в мою комнату тётушка Роза.
Она села на кровать и взглянула на меня. Я повернулся к ней, облокотившись на стуле.
— Ну как ты? – добродушно спросила она.
Я лишь покивал головой, пряча глаза.
— Совсем плохо? – она чуть сузила свои голубые глаза, подведённые чёрным карандашом.
Я поднял на неё свой взгляд и тяжело вздохнул. Тётушка Роза похлопала пухлыми пальчиками по одеялу рядом с собой, и я опустился рядом. Она приобняла меня за плечи, а я положил голову ей на плечо.
— Мой любимый Уилли, — так она называла меня в детстве. Тётушка Роза была моим любимым человеком в семье, потому что всегда поддерживала и никогда не пристыжала меня. Для неё я был всегда самым лучшим, как и она для меня. Не существовала в мире более чистых и доверительных отношений между людьми, чем между мной и тётушкой Розой. — Мне так хочется, чтобы ты у тебя всё наладилось.
— Мне тоже, - вздохнул я и поднял голову, взглянув на женщину. Она чуть усмехнулась, взъерошив мне волосы.
— Что у тебя там нового? – Роза кивнула на мой раскрытый блокнот, одиноко оставленный на столе. Я секунду колебался, а после стащил его вниз и протянул тётушке.
— Мой мальчик, не скрывай это от мира. — Она перелистнула несколько страниц и отдала его обратно мне. — Плевать, что говорит отец. Если есть кто-то, кто, как тебе кажется, должен это увидеть, позволь ему это сделать.
Я взглянул на Розу и она, игриво подмигнув мне, встала с кровати и вышла из комнаты.
После ужина я сидел на веранде, глядя на закат и держа на руках свой блокнот с рисунками и сжимая в пальцах карандаш, в ожидании блаженной вечерней прохлады.
Послышались звонкие девичьи голоса и на пороге оказалась Мэри с подругами. Они шутили, хихикали, закрывая румяные от выпивки щечки и прикрывая искрящиеся глаза.
— Уилли! — воскликнула Мэри, увидев меня. — Пойдём с нами! Прогуляемся!
Она потянула меня за плечо, но я лишь пошатнулся в своём кресле.
— Я присоединюсь к вам чуть позже, — сжав её ладошку в своей и улыбнувшись, сказал я.
Раздался общий вздох разочарования, в секунду сменившийся хихиканьем.
— Смотри у меня! — шуточно пригрозила мне Мэри и, обхватив двух девушек сразу, вприпрыжку припустилась прочь. Остальные последовали за ней.
Одна из них с забранными в пышный пучок волосами на секунду обернулась и улыбнулась мне.
Внутри что-то екнуло от улыбки Джейн.
Я проследил за ними, пока они не скрылись из виду. Солнце почти село, но воздух оставался таким же душным, как и прежде.
— Можно? — отец подошёл к соседнему креслу и, не дожидаясь моего ответа, опустился в него с тихим вздохом.
Я постарался как можно быстрее и незаметнее, спрятать блокнот где-то позади себя.
Отец протянул мне открытую бутылку пива, и я принял её из его рук, сделал несколько глотков.
— Как там дела с учебой? — спросил он, повернув ко мне голову и поднеся бутылку к своему рту.
— Все в порядке, — кивнул я, поджав губы.
— Это хорошо, — также покивал отец и устремил взгляд в закатную даль, делая ещё несколько глотков.
Минуты молчания между нами прошли в напряжении. Из дома доносились голоса, смех и звон посуды, где-то была слышна музыка.
— Я видел тебя тут с одной из подруг Мэри, — сказал, лукаво улыбаясь, отец. — Что у вас там?
Я постарался вздохнуть как можно незаметнее и менее раздраженно, но понимал, что делаю это неправильно.
— Мы просто говорили, — стараясь сохранить спокойствие, отвечаю я. — Ничего больше. Её зовут Джейн.
Отец, ничего не сказав, снова отвернулся и вновь приложился к бутылке.
— Прошли уже годы, Уилл, — заговорил отец, глядя вперёд. — Время идёт, нельзя всю жизнь просидеть, горюя о девушке, с которой у тебя ничего не вышло.
Я молчал, глядя в пустоту, лишь сильнее стиснув пальцами бутылку.
— Прекрати жить в трансе, Уилл, — отец повернулся ко мне всем телом, но я продолжал игнорировать его взгляд. — Избавься от глупых иллюзий, пятен шоколада на штанах и начни жить полной жизнью! Выходи на улицу, заведи друзей, найди жену.
Я на секунду посмотрел на него.
— Учеба безусловно важное дело, но выйдя из университета, полный знаний, но пуст внутри, ты не получишь от жизни ровным счётом ничего, кроме сожалений, которые не согреют тебя в ночи.
Отец немного помолчал, а я вновь отвёл взгляд, на миг задумавшись над его словами.
— Она сделала тебе больно, — продолжил отец. — А ты сделай кого-нибудь счастливой! Даже если тебе придётся ошибиться вновь и вновь, ты сможешь найти ту, которая сделает счастливым тебя. Но, закрывшись внутри себя, ты останешься таким навсегда, одиноким и сердитым. Неужели это то, чего ты хочешь?
Я все ещё молчал, уже не просто не желая говорить, а попросту не зная, что ответить.
— Я помню тебя тем, каким ты был, уезжая от нас, — улыбнулся отец. — Я помню, каким ты был подростком. И я скучаю по этому беззаботному улыбчивому парню, Уильям.
Я не жил полноценно два последних года своей жизни так, как я жил годы прежде, до встречи с Элизабет. И за этой пеленой злости и пустоты я попросту забыл, каким я был, и теперь уже даже машинально не мог вернуться к тому состоянию.
— Я тоже, папа, — с досадой тихо произнёс я, опустив глаза. — Я тоже.
— Так верни же его нам, Уилл! — с азартом прошептал отец. — Может, она тебе в этом поможет.
Он кивнул в сторону компании девчонок во главе с Мэри, возвращавшихся с прогулки. Вместе с остальными шагала Джейн, хохоча своим заразительным и звонким смехом.
Я глянул на отца, а тот подмигнул мне и, поднявшись с кресла, хлопнул меня по плечу, а затем скрылся в доме.
Я смотрел на стайку девчонок, подходящих всё ближе и ближе ко мне. У дома они начали присвистывать и щебетать обо мне, и несколько из них, оказавшись на крыльце, ущипнули меня кто за щёку, кто за плечо.
Мэри чмокнула меня в щёку и крепло обняла, убежав за подругами в дом. Джейн легонько взъерошила мне волосы и, улыбнувшись, скрылась у меня за спиной.
Я продолжил сидеть на веранде, прислушиваясь к звукам позади.
Через несколько секунд послышался встревоженный шелест листьев на деревьях, меня неожиданно обдало холодным порывом ветра.
И в одну секунду в резко потемневшем небе раздался устрашающий гром, и на землю рухнула волна воды, в одночасье залив и даже сбросив некоторые кувшины с цветами со столов.
Я выпрямился в своём кресле, будучи парализованным скоростью произошедших событий.
Мгновение спустя из дома выбежало несколько человек, включая маму, которые ринулись к столам забирать скатерти и кувшины с цветами.
Я, ведомый каким-то непонятным даже мне порывом, за одну секунду преодолел расстояние от веранды до столов и, выхватив у мамы кувшины, схватил ещё несколько и припустился в дом.
Там уже стояли несколько моих кузин, насквозь промокших и выуживающих мокрые цветы из сосудов.
Я опустил свою ношу на пол и сам отошёл в сторону, ероша влажные волосы.
Спустя несколько секунд всё было принесено в дом и сложено что где.
Мэри с уже назревающими слезами в её глазах, которые я мог видеть даже с противоположного угла комнаты, подбежала к промокшей маме и принялась вместе с ней нервно переговариваться и строить новые планы. Мама постаралась успокоить Мэри и, подошедший Дэвид, отвёл её в сторону, приобняв за плечи. Тем временем мама объявила для всех, чтобы все кувшины и мокрые скатерти были снесены в ванные и в немедленном порядке вымыты и высушены.
Несколько женщин удалились наверх, а прочие остались в гостиной, перешептываясь и переговариваясь.
Я поднялся наверх и помог унести большинство пострадавшего, а сам зашёл к себе в комнату и переоделся в сухую одежду.
Когда я спустился вниз, в гостиной уже играла музыка и слышался звон бокалов. Мои кузины и их подруги кучками сидели и стояли тут и там, некоторые из них танцевали вместе с юношами и остальными моими родственниками.
Я опустился в кресло в углу комнаты возле окна, в то самое, в котором я заметил прошлой ночью Джейн.
Я заскользил взглядом по комнате и нашёл её в той же компании с уже повеселевшей и ещё более подвыпившей Мэри. Они хихикали и пританцовывали в такт играющей музыке.
Джейн поймала мой взгляд на себе и поманила меня пальцем.
Я лишь с легкой улыбкой едва заметно помотал головой из стороны в сторону, на что вновь получил безмолвное приглашение присоединиться к их танцам.
Рядом со мной оказалась мама, держа в руках поднос с напитками и улыбнулась мне, чуть наклонившись.
Я благодарно улыбнулся ей в ответ, взяв с подноса стакан со льдом. Она отошла к остальным, и поднос в её руках опустел за считанные секунды.
Музыка стала чуть громче, разговоры чуть оживлённее, и я поудобнее откинулся в своём кресле, сделав пару глотков бренди.
Дождь за окном барабанил по подоконнику и холодные тяжёлые капли стекали по прозрачному стеклу. Я задался себе вопросом, что же это будет означать для завтрашней свадьбы?
«Мы сидели на лавочке в парке, полном душистым ароматом цветущей зелени, а меня трясло так, как не трясло, наверное, никогда ещё прежде в моей жизни.
Элизабет сидела рядом и отщепляла крохотные кусочки от буханки свежего хлеба, бросая их на асфальт у наших ног, где за них с остервенением боролась стайка голубей.
Элибазет рассказывала мне о ее первом дне на новой работе и курьёзах, которые умудрились случиться с ней сегодня же, изредка отправляя в рот кусочки хлеба.
Я старался делать вид, что всецело поглощён беседой и сносно делал вид, будто взаправду реагирую правильной интонацией и выражением лица на ее слова, но на самом деле я не слышал и не видел перед собой ничего, кроме звенящей пустоты и чувствовал лишь, как крохотная бархатная коробочка давила мне на бедро в моём кармане штанов, и единственное, о чём я мог сейчас думать, это то, как мне лучше всего задать Элизабет этот вопрос.
Она звонко засмеялась, опустив глаза на искусанную буханку, покачивая головой, словно удивляясь самой себе. Я попытался правдоподобном рассмеяться.
— Ты вроде что-то хотел мне сказать, я тебя перебила, — сказала Элизабет, взглянув на меня.
Я поднял взгляд от тарелки и посмотрел девушке в глаза.
— Да, — кашлянул я. Моя рука скользнула к карману и выудила из него красную бархатную коробочку. Я принялся крутить её в своих пальцах под столом.
— Элизабет, — наконец произнёс я, — мы с тобой так давно знакомы. И я очень люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, Уилл, — она непонимающе улыбнулась мне.
— Поэтому я не вижу причин дальше тянуть с этим, — я открыл коробочку и выставил её на стол.
Улыбка Элизабет сошла с её лица. Она долго глядела сперва на кольцо, после подняла глаза на меня.
— О, Боже, Уилл, - прошептала она, закрыв рот ладонью.»
В конце вечера, который перерос в глубокую ночь, все медленно разбрелись по комнатами или своим домам. Я наблюдал, как Мэри, едва выговаривая слова, с трудом поднималась по лестнице, облокотившись на Дэвида, усилиями которого всё ещё и могла стоять на ногах.
Я плёлся позади них, и странная улыбка блуждала по моему лицу. Я никогда прежде не видел Мэри такой. Она не пьянчужка и прежде никогда не доходила до такого состояния.
Но винить её не было повода, в конце концов, она выходит замуж и ей позволительно быть слегка безрассудной.
Позади меня слышались шаги, и я, обернувшись, чуть не снёс Джейн с ног.
Она чуть пошатнулась от неожиданности, но я подхватил её и на миг её руки упали мне на грудь.
Секунду мы испуганно глядели друг другу в глаза, но мгновение спустя она вновь опустилась на ступеньку ниже, едва заметно покраснев.
— Тебе не нужно вернуться домой? — спросил я чуть охрипшим голосом.
Джейн взглянула на меня, и лишь на долю секунды мне показалось, что я увидел в её глазах разочарование, смешанное с грустью.
— Она останется здесь! — заплетающимся языком пробормотала Мэри, развернувшаяся на удивление так резко, что Дэвид едва успел перехватить её поудобнее.
Невеста опустилась на пару ступеней вниз и потянулась обнимать Джейн. Та лишь улыбнулась и провела своей рукой по вытянутой и готовой схватить её руке Мэри.
— Ты переночуешь у меня! — заверила она подругу, и наклонившись к ней, обдала её шепотом с ароматом ликера. — Дэвид всё равно ночует в другой комнате!
Жених, тем временем державший опасно свесившуюся над ступенями Мэри, кратко усмехнулся и, одним легким движением подтянув к себе девушку, вновь начал подниматься по лестнице.
У закрывшейся после ушедшего из спальни Мэри Дэвида двери мы с Джейн остановились. Наши взгляды встретились и долгое мгновение мы безмолвно смотрели друг на друга.
— Мне стоит идти, — тихо произнесла Джейн. — Завтра важный день.
— Завтра тяжелый день, — также тихо сказал я.
— Спокойной ночи, Уилл, — прошептала Джейн и, быстро поднявшись на цыпочках, она дотронулась своими губами моей щеки и скрылась за дверью.
Я простоял у их комнаты с колотящимся сердцем в моей груди и горящей щекой ещё несколько секунд и после, не ощущая ног, отправился спать.
«Элизабет вскочила со стула и отошла к плите.
— Ну, что скажешь? — с надеждой в голосе спросил я.
Девушка порывисто обернулась. На её глазах выступили слёзы.
— Уилл, это... — её руки затряслись, ноги принялась стучать по полу. — Это не нужно.
Внутри меня будто лопнуло что-то крохотное, что я даже не до конца это ощутил.
— Что? — переспросил я, желая быть уверенным в том, что мне послышалось.
— Уилл, я люблю тебя, — Элизабет подошла ко мне и взяла мои руки в свои. — Но это слишком быстро.
— Что значит быстро? — я вскочил со стула так, что девушка отпрянула на несколько шагов. — Мы вместе столько лет! И для тебя этого недостаточно?
— Уилл, прошу тебя, - произнесла она дрогнувшим голосом.
— Может, ты вовсе не любишь меня? — закричал я.
— Прекрати! — умоляла Элизабет, пряча лицо в ладонях.
Несколько мучительно долгих минут мы стояли в безмолвной тишине, изредка разбавляемой всхлипами Элизабет.
Я подошёл к ней и обнял её. Она прильнула ближе.
— Я не могу выйти за тебя замуж, Уилл, — тихо произнесла она.
Я почувствовал дикую, жгучую боль, вонзившуюся мне прямо в грудь. Я медленно выпустил Элизабет из своих объятий и отошёл.
— Уилл, послушай, я люблю тебя, но это слишком быстро, я не могу позволить себе жить так... — она говорила, и говорила, и говорила. Она стояла надо мной, пока я сидел на нашем диване, она плакала и кричала. А я молчал, чувствуя, как нутро разваливается на части.»
Наутро я проснулся от множества звуков сразу. За моей дверью стоял гул, все кричали и были слышны торопливые шаги из каждого уголка дома.
Я поднялся с кровати и с трудом открыл глаза. В комнате стоял кромешный мрак.
Я распахнул шторы и не увидел ничего, кроме залитого каплями дождя окна и пелены из воды, стоящей словно стена по ту сторону стекла. Но даже сквозь эту пелену я смог рассмотреть, как место торжества, утопает в летнем холодном дожде.
По ножкам столов и стульев стекали капли, на сиденьях лежали крохотные лужицы воды. Шары, привязанные к спинкам стульев, истерически бились друг о друга под порывами сильнейшего ветра.
Даже меня это больше расстроило, чем обрадовало, хоть часть меня внутри и надеялась, что мне не придётся проходить через всё это.
Я спустился вниз и тут же попал в круговорот из кричащих и паникующих людей.
— Уильям! — незаметно ко мне подлетела мама и схватила меня в охапку. — Ты ещё не готов?
— Прости, но я только проснулся, — охрипшим после сна голосом произнёс я.
— Живо приводи себя в порядок и будь готов к выезду! В церкви нас ждут уже к полудню, а работы здесь непочатый край!
И она отошла также быстро, как и подбежала.
Я попытался отыскать в толпе Джейн, но звонкий и властный голос матери оторвал меня от поисков, и я поднялся наверх.
Я вернулся в свою комнату из ванной через какое-то время, обёрнутый по пояс полотенцем. Я прикрыл за собой дверь и, подойдя к шкафу, отворил его.
Бережно выглаженный костюм с пиджаком висел на деревянной вешалке и казался мне смирительной рубашкой. Я ненавидел строгие костюмы, никогда не видел себя, одетым в пиджак с удавкой на шее, похожую на плоскую змею, сдавливающую моё горло.
Я надел брюки и застегнул ремень, как раздался стук в дверь. Я, не успев ничего сказать, обернулся и увидел стоящую в проёме Джейн с её вьющейся копной каштановых волос и в платье с длинной юбкой цвета сирени.
— Ох, извини, — она смущенно опустила глаза и чуть прикрыла дверь. — Я не подумала, что ты не одет.
— Ничего, — спокойно ответил я, хотя чувствовал, как не только моё лицо, но ещё и тело наливается краской.
Я быстро схватил с вешалки рубашку и наспех накинул её на себя.
— Входи, — сказал я, отвернувшись, и застёгивая подрагивающими пальцами непослушные пуговицы, никак не желающие попадать в петли. — Ты что-то хотела?
Я слышал тихий стук её шагов в туфельках на небольшом каблучке, следующих к окну.
— В целом доме такой шум, — усмехнулась Джейн. — Только у тебя тишина. Ты не возражаешь, если я посижу здесь?
— Нет, конечно нет, — протараторил я, будучи на пол пути к успеху в том, чтобы не выглядеть болваном, не умеющим управляться с пуговицами.
— Нужна помощь? — вновь усмехнулась Джейн, очевидно, глядя на мои тщетные попытки.
— Нет, что ты, — из меня вырвался нервный смешок, и я тут же попытался замаскировать его кашлем. — Все в порядке.
Хотя на самом деле, оно таковым не было.
Через несколько секунд я повернулся к Джейн, будучи в полной уверенности, что не ударил в грязь лицом, и выгляжу, если не презентабельно, то хотя бы по-человечески.
Джейн глянула на меня и непроизвольно хихикнула, прикрыв лицо ладонью.
Я округлил глаза и тут же опустил их вниз, в надежде увидеть клоуна, висящего у меня на груди, нежели реальность, представляющую из себя наполовину перекошенную рубашку с по меньшей мере пятью пропущенными и одиноко висящими пуговицами.
— О, черт! — выругался я и принялся вновь выставлять из себя идиота.
— Позволь мне, — посмеиваясь, сказала Джейн.
Она подошла ко мне и, убрав мои руки от рубашки, расстегнула пуговицы и с небывалой лёгкостью начала заново застегивать их.
От прикосновения её тёплых пальцев по моему телу пробегал ток, заставляющий кожу покрываться мурашками, а сердце бешено ухать внутри, отдаваясь глухим эхом в голове.
Я молил лишь о том, чтобы Джейн не заметила моей дрожащей груди.
— Вот и всё, — она закончила с последней пуговицей и напоследок одним коротким движение скользнула от моей груди к животу, разглаживая ткань.
Я едва заметно вздрогнул и кратко кивнул ей, постаравшись выжать из себя подобие улыбки.
Она широко улыбнулась в ответ, и я, развернувшись, двинулся к распахнутому шкафу и, встав у зеркала, стянул с вешалки галстук и принялся завязывать его вокруг своей шеи.
В зеркало я мог видеть, как Джейн ходит по моей комнате, разглядывая вещи вокруг и фотографии на стенах.
Она наклонила голову на бок и, указав пальцем куда-то в угол, спросила:
— Что это там?
Я обернулся и вгляделся туда, куда показывала девушка.
— Ничего, — дрогнувшим голосом, сказал я и быстро отвернулся, зашевелив пальцами с небывалой скоростью.
— Но я ведь вижу, это похоже на холсты, — продолжала Джейн. — Можно мне взглянуть?
— Это вовсе не холсты, — фыркнул я, стараясь выглядеть непринужденным, но чувствовал, как секунду назад побледневшее лицо вновь краснеет. — Это какой-то мусор.
— Уилл, — она глянула на меня через зеркало слегка укоризненным взглядом.
— Что? — обернулся я, всё также стараясь держать маску безразличия на лице. — Это какое-то старьё, ненужное и вообще его стоило выкинуть сотню лет назад.
— Ты ведь говорил, что хотел быть художником, значит, это твои работы? — не унималась Джейн.
— Кто-нибудь говорил тебе, что ты до неприличия некультурная? — спросил я, желая как можно быстрее сменить тему и увлечь её внимание в другую степь.
— Да, не раз и даже не два, — усмехнулась она. — Но тебе не удастся увильнуть от меня!
Девушка выставила указательный палец и тыкнула им в меня.
— Ты этого не увидишь, — тихо сказал я и, развернувшись, направился обратно к зеркалу.
— Почему? — возмутилась Джейн. — Я не критик и вряд ли там будет нечто ужасное, от чего я упаду прямо здесь, верно?
Я промолчал, поджав губы и, уже будучи у зеркала, услышал шорох и шелест по полу, а обернувшись, увидел, как Джейн держит к руках мои старые картины и с самозабвением их разглядывает.
— Нет, стой! — подлетел я к ней за долю секунды, но она ловко прошмыгнула мимо меня и встала в другом конце комнаты, также глядя на полотно завороженными глазами.
— Уилл, это... потрясающе! — ахнула Джейн. — Почему ты их не продашь? Ты невероятно талантлив!
— Потому что никому это не нужно, — ответил я, подходя к ней и протягивая руки. — Отдай это мне.
Джейн несколько секунд смотрела на меня и после нехотя протянула мне картину.
Я развернул её и взглянул на лес, изображённый на куске пергамента, полный животных и цветов под закатным розовым небом.
Я сложил полотно и отправил его к дюжине таких же на прежнее место. После вновь вернулся к шкафу.
— Почему ты этого стыдишься? — спросила Джейн. — Они ведь действительно прекрасные.
Я продолжал молчать, уже без особого энтузиазма теребя так и не завязанный галстук. Спустя несколько мгновений Джейн подошла ко мне сзади и опустила ладонь мне на плечо.
Я повернулся к ней, и она начала бережно и аккуратно завязывать мой галстук.
— Потому что однажды их уже не оценили, — тихо произнёс я, от чего Джейн подняла на меня глаза. — Мой отец назвал их мазней и сказал, что в жизни это мне никогда не пригодится. Что я не сделаю на этом карьеру и останусь нищим, с мечтами, которые привели меня к тупик.
Джейн смотрела мне в глаза несколько секунд, а после неожиданно для меня вдруг прильнула ко мне, обхватив мои плечи.
Я стоял неподвижно первые мгновения и не понимал, что сделать. После я все же совладал с собой и опустил руки ей на спину, прикрыв на секунду глаза.
И мне хотелось навсегда застыть в этом мгновении, в объятиях этой едва знакомой мне девушки, потому что впервые за долгое время у меня в груди вдруг потеплело.
Джейн осторожно выскользнула из моих объятий и, слегка смущенно взглянув на меня, улыбнулась и вышла из комнаты, напоследок с улыбкой взглянув на меня в проходе.
Я некоторое время так и стоял на том же месте, глядя на закрытую дверь, до тех пор, пока не услышал громкий голос матери, зовущий всех вниз.
Я выглянул в окно и с трудом разглядел за пеленой воды несколько машин, стоящих чуть поодаль от дома на дороге, которые ждали нас.
Дождь не думал прекращаться или утихать, казалось, его мощь только усиливалась.
Не без общих усилий проведя Мэри, укрытую несколькими пакетами и накидками, все кое-как расположились в машинах, и мы тронулись сквозь непроглядную водяную стену.