Просвет в отчуждении

— Официально, блять, заявляю, что я сдох, — выплюнул Хидан, хлопая дверью номера в отеле и заваливаясь на кровать прямо в одежде, даже не удосужившись стряхнуть крошки чипсов и сухариков. В самолете они с Дейдарой активно потребляли купленную в аэропорту вредную пищу.

Напоминать про экономию Анна не стала. После очень тяжелого перелета и приземления, она устало поднялась в номер, который сняла себе и Саше. Там уже, оценив свой замученный и потрепанный вид, она встала под душ, захватив со столика бутылку полусладкого вина. Такой ее и нашла подруга — глушившую алкоголь под ледяными струями воды.

— Вот это чилл, — русоволосая нагло оглядела нагую и пьяную подругу. — Я с тобой.

Вскоре они кое-как привели себя в порядок, абсолютно довольные и чистые завалились на белоснежные простыни. В номере было две полутороспальные кровати, бордовые плотные занавески, золотого цвета обои на стенах и большой белый ковёр. Помимо всего присутствовал также телевизор, столик, две прикроватные тумбочки. Выглядело все вполне прилично.

— Я безумно устала, — промычала Саша. — Две пересадки, мать его. Ещё и эти... мафиози. Жутко было, хорошо, что с нами Акацуки.

— Да если бы не они, ничего бы и не было, — рука сама потянулась к шее. — Подумать только, чего им вообще от нас нужно. Ты такая значимая фигура или эти что-то успели натворить? С них не убудет. А самое ужасное — что мы только больше внимания привлекли.

Аня говорила почти невнятно и куда-то в подушку, но Алекс смогла разобрать. Однако, комментировать ничего не стала.

— Это так странно, — поведала младшая из них, переворачиваясь на спину и глядя в потолок. — Видеть их, разговаривать с ними.

— Трахаться, — из-под подушек поднялась тонкая рука, показывая кулак с большим пальцем вверх.

— Трахаться, — совершенно спокойно подтвердила девушка. — Сколько они уже у нас, а сколько мы видели и читали про них. Но все равно многого не знаем. Это как пельмешки — никогда точно не знаешь, какой из них выплеснет кипяток тебе в рот.

Послышался приглушённый смех.

— Да... пельмешки, — Аня фыркнула, давясь хихиканьем.

Отель в центре города был хорошей идеей. Здесь все в шаговой доступности и необязательно вставать пораньше, чтобы добраться до нужного места. Хорошо, что с Масаси она успела связаться ранее. Теперь все переговоры были на Пейне, пусть сам разбирается. Странно, что он их еще не кинул. Анна бы сама так поступила. Сложно поверить, что их спас от фиаско какой-то камень в музее.

The Greatest — Madilyn Paige

На следующий день она вышла из номера только к обеду. Сев на скамейку на курилке, достала свои неизменные ментоловые тонкие сигареты и подкурила одну. В последнее время она стала очень уж часто курить. Заодно появилась идея попробовать японские. Быть может, получше будут.

Уйдя мыслями в себя, и не заметила, как выкурила еще две. Благо рядом был автомат с напитками, и Аня запила горечь в горле каким-то соком с алоэ. Странный вкус, но вовсе не такой плохой. Откинув назад волосы, она нагнулась над мусорной корзиной и выкинула опустевшую пачку с пустой бутылкой.

Потерев переносицу, решила, что пора бы отправляться на обед.
Идя вдоль красивых узорчатых стен, она протянула руки и исследовала пальцами узоры, царапая подушечки об резкие выемки. Но не особо обращала на это внимание, пока из-за поворота не показалась знакомая фигура.

Вчера она чуть не умерла и это дало ей осознание, что еще далеко не все сделала в своей жизни. И если бы ее не стало, она точно пожалела бы о двух вещах.
Что не успела рассказать ему о своих чувствах, и что не помогла вернуться домой. Сердце неприятно сжалось.

Он в свою очередь тоже посмотрел на нее нечитаемым взглядом. Одет был в белую рубашку и темные штаны. Только галстука не хватало для полной картины.
Но, впрочем, и без него было бы идеально. Он почему-то остановился и дождался, пока она нетвердой походкой дойдет до него.

— Привет.

— Привет, — чуть склонил голову.

Молчание затянулось. Сжав руки в кулаки, Анна поджала губы. Как-то страшно признаваться. Позже.
Но, кажется, он и так все понял. Это было слишком глупо и вообще не в ее стиле. Она всю жизнь была смелой, но сейчас дала попятную. Но и этого было достаточно.

Его руки легли на ее предплечья в знак поддержки. Он даже слегка приподнял уголки губ. Красивое лицо выражало снисхождение. Но оставалось будто выточенным из камня искусством. Бывшая студентка смутилась. Для нее в новинку подобные знаки внимания. Да и сама она не отличалась невероятной красотой.

Но все же...

— Поцелуешь меня? — Анна подняла взгляд, сталкиваясь с чрезмерно холодными темными глазами. Господи, пусть он согласится, не прогонит. — Пожалуйста.

— Не стоило просить, — склонив голову вниз, брюнет осторожно обнял девушку за лопатки и наклонился ближе. — Я бы и без просьб сделал это в своё время. — В самолете он уже перестал скрывать от нее свое отношение.

Аня не успела даже увлажнить сухие губы, как он сам коснулся их в аккуратном поцелуе. Его можно было бы назвать идеалом целомудрия, настолько тот был отточен и идеален. Со стороны он казался отнюдь не страстным.
Она подалась ближе, положив ладони на его плечи. Целовать того, кто тебе уже давно нравился — отдельное удовольствие.

Девушка начала умело посасывать его нижнюю губу, надеясь на дальнейшее продолжение, но отчетливо понимала, что этот человек рядом с ней способен контролировать себя и сложившуюся ситуацию. Она хотела забыться, хотела бы чтобы ее поддержали и успокоили. Но чего хотел Итачи?

Зная, что с момента встречи они заинтересовались друг другом, она почувствовала, что впервые за долгое время сделала что-то правильно и не боялась рассчитаться за совершенное. Впрочем, сам Учиха вовсе и не волновался. Он знал, как привлечь ее, перетянуть на свою сторону. Знал и то, о чем она думает. Каждую секунду.

И как только получается?
Оторвавшись от него, Аня в который раз внимательно следила за выражением лица парня, что сейчас осторожно ее прижимал к себе. Холодный контраст со стеной не портил общего впечатления от его ласк. Руки по-прежнему удерживали ее, изредка сжимая хрупкое тело.

— Прости, что так долго, — сказала она, прижавшись лбом к его плечу. Она вспомнила, что связывало их все это время. Внутри что-то ощутимо тянуло вниз. Какое-то чувство завершения. Или, может, наоборот начала.

Но за долгое время ей впервые так легко говорить, двигаться, выражать свои эмоции при ком-то, кроме Саши.

Учиха лишь молча, едва ощутимо, зарылся носом в светлые волосы, от которых исходил еле заметный запах чая. Почему-то он был уверен, что это ее любимый чай со вкусом мелиссы, в который она неизменно бросала пару кубиков льда.
Ни одна деталь не утекала сквозь его наблюдение за людьми. В особенности за ней.

Вернувшись в свою комнату, Анна поспешила в душ. Ей хотелось бы проникнуть ночью к нему. Побыть с ним, обнять, поцеловать. Конечно, чуткая и хитрая натура внутри нее желала близости. Быть покоренной, нужной, удовлетворенной. К мысли о том, какой он в постели она возвращалась подозрительно часто.

На уставшем, чуть веснушчатом лице, разгоралась неуверенная улыбка.

— Моя мать прогнала отца, когда мне было восемь, — тихо шептала она, очерчивая пальчиком с коротким ногтем узоры на его плече. — Отец умер, когда мне было девять. От болезни. Он просто не стал лечиться, потому что ему не нужна была жизнь без нее. А она выкинула его, как ненужный мусор...

— Когда мне было тринадцать, я впервые влюбилась. Кажется, мы были так счастливы вместе. Я снова научилась видеть жизнь в цветных красках, но моя семья переехала. Через всю страну, так далеко... Мы расстались. Он ушел к моей подруге.

— В пятнадцать умер мой лучший друг. Я не смогла проститься с ним и так обидела. Перед смертью. Сказала, что не люблю его и нам лучше не общаться.

— В восемнадцать я сказала маме, что ненавижу ее и что лучше бы это она умерла. После этого не было ни дня, когда бы мы не ругались. С тех пор она стала уезжать, — под конец голос чуть сорвался. — Но я все равно люблю ее. Не должна, но простила. За все. Она постоянно делала мне больно.

Горечь разлилась по горлу. Девушка невидимым взором смотрела в стену, чувствуя теплые объятия. Мужская рука успокаивающе легла ей на поясницу, чуть сжимая. Глубоко вздохнув, Анна прикрыла глаза, уткнувшись в парня. Он пах приятно. Каким-то мужским шампунем с щепоткой корицы и апельсинов. Такой противоречивый и странный аромат, но она с наслаждением вдыхала его, пытаясь забыться. Вспоминать не хотелось. Прошлое должно оставаться в прошлом.

— Знаю, что моя боль ничто по сравнению с твоей, — печально улыбнулась блондинка. — Но спасибо, что выслушал.

— Не нужно благодарить меня.

— Хорошо.

Подтянувшись, она чуть коснулась языком его губ, проникая им внутрь. Он с готовностью ответил на поцелуй, прижав хрупкое тельце ближе к своему. Его черные волосы, завязанные в низкий хвост, растрепались и смешались с ее пшеничными локонами.
Чуть улыбнувшись сквозь поцелуй, девушка с охотой начала исследовать руками его лицо, шею, плечи.

Полностью перебравшись на шиноби, она глубоко задышала, ощущая свою потребность в нем. Ей не хотелось думать о том, что будет дальше, что он непременно уйдет и она снова останется одна. Она просто отдавалась без остатка правильному чувству, что возникло после их первой встречи. Пока она игнорировала его и искала пути выхода из той бездны, в которую сама себя загнала, он был рядом. Всегда. Тот самый путь назад.

Она ошиблась, думая, что Акацуки нуждаются в них. Это они с Сашей нуждались в появлении этих преступников. Каждый чему-то научил и показал, как выживать в любом непростом мире. Они не умерли с их появлением, только ожили. Глупо было винить их во всех бедах.

Его руки легли на ее бедра, в то время как она ласкала его язык и губы. После последовали поцелуи в ключицы, он отодвинул ее, переворачивая и подминая под себя. В ее глазах горело одобрение и ожидание. Она очень хотела его. Смотреть на его прекрасное тело в этой совершенно ненужной рубашке невыносимо.

Поэтому первым делом на пол полетела она. Затем ее платье, бюстгальтер. Его губы коснулись ее груди, посасывая, покусывая ее. Когда он добрался до розоватых чувствительных сосков, она вздрогнула, но выгнулась в спине, ощущая боль в шее после неудачной посадки самолёта. Но внимание на это не обратила.
Внизу живота разгорался пожар. Она чувствовала, как ее трусики сильно промокли.

И он не мог об этом не знать. Когда его чуть шершавые пальцы коснулись ее промежности через ткань, Анна уже не сдерживала стонов. Ее ноготки исследовали его спину, лопатки, позвоночник, спускаясь к груди, задевая кадык, яремную впадину, в которую она впилась поцелуем.

Спортивное и подтянутое тело сильно тянуло к себе, она и не знала, что может так сильно хотеть мужчину, но он показал ей, что ни у каких желаний нет конца и границ.
Рукой он оттянул ее светлые волосы, чтобы посмотреть в зелено-серые глаза, поплывшие от страсти и желания.

— Мы еще можем остановиться, — произнес он. Кажется, он считал это своим долгом. Но она понимала, что, черт возьми, он этого уже не сделает.

— Если твой язык еще может что-то, то пусть лучше займется чем-то другим, нежели пустословие.

В другой момент он бы вознаградил ее ледяным предупреждающим взглядом, но сейчас не мог не согласиться, опустившись вниз, одарив поцелуем ее худое колено с большим синяком. Он знал, что она часто ударяется обо что-то. Иначе это была бы не Аня.
Ее неуклюжесть забавляла.

Стянув с нее оставшуюся вещь, Учиха осторожно отложил ее в сторону.

— Я не люблю быть снизу, — вдруг вспомнила блондинка, посмотрев на Итачи.

— Потерпишь, — он профессионально вскрыл блестящий квадратик презерватива и также легко его надел, потратив на это всего пару секунд. — Тебе больше не будет больно. Доверься мне. — На последних словах он уверенно посмотрел ей в глаза.

Анна решила согласиться. Главное, что это все-таки он. Хотя миссионерская поза ее и вправду мало прельщала. Шея, спина, ноги ужасно ныли, но он каким-то образом перенимал на себя все ее внимание, и она просто получала удовольствие от его ласк.
Он осторожно входил в нее, растягивая ее внутренние мышцы, чувствуя заполненность, Аня облегченно вздыхала, сжимая в руках простыни на его постели.

Он двигался медленно, но ритмично, правильно наполняя ее, что дарило очень приятные ощущения, в которых девушка спешила забыться. С ним было чертовски хорошо. Приятные спазмы управляли телом, а внизу все трепетало. Касаясь ее самых эрогенных точек, он возводил все к небесам.

Итачи и сам чувствовал до безумия лучшие чувства. Он, наконец, с ней. С той, кто заслуживала побыть немного счастливой, также, как и он. Ее сумасшедшее самокопание кончилось и ему удалось достучаться до ее сознания, обратить на себя затуманенный взор. Ожидание окупилось в тройном размере.

В ней было так узко и горячо, что его дыхание из идеально ровного стало обрывистым. Когда он ускорил темп, ее голос затих, но стоны участились. Шумно сглотнув, она в очередной раз выгнулась ему навстречу, предвкушая головокружительный оргазм.
Тонкие худые ноги оплетали его за талию и тянули ближе к ее нежному телу.

Ему почему-то нравились ее бедра, он не хотел выпускать их из рук, но боялся навредить. Все же она чересчур тощая и костлявая. Даже находясь в исступлении приходилось контролировать ситуацию.
Наклонившись к ней, он впился поцелуем в ее опухшие губы. Он различил вкус травяного чая и сигарет.

Под конец она обняла его за шею, двигаясь навстречу. Несколько толчков и он излился, а она почувствовала сильную пульсацию между ног и обессилено упала на подушки. В глазах потемнело. Когда он вновь лег рядом, она перебросила через его бедра ногу, и прижалась ближе, наслаждаясь уединением.

— Это было круто, — призналась она, целуя его в плечо. — Секс с тобой как отдельный вид искусства.

— Почему тебе всегда нужно говорить все, что только приходит в голову? — беззлобно спросил он.

— Потому что это я, — она обреченно засмеялась. — Не думай, что на сегодня все, хотя у меня и правда болит все тело. Но в следующий раз сверху я.

— Посмотрим.