Глава 13
Внутри Серену всю трусило от злости на парня. Мысли все бегали, а тело не слушалось. Игра на лире впервые за столько лет не задавалась. Закрыв глаза, чтобы успокоить свой пыл, девушка стала считать до 10, чтобы полностью успокоиться. Она стала слушать природу вокруг: как шумит ветер, как поют птицы вдалеке, как шелестит трава. Но как вдруг послышался противный звук скрипящей двери, и девушка тут же открыла глаза, тело вздрогнуло, а брови нахмурились. Взгляд сразу же стал искать источник неприятного звука. Заметила дверь, которую забыли закрыть парни, когда выходили; она кинула на них раздражительный взгляд и встала с лавки.
Сэлениэль решила пойти в лес, найти ту же лужайку, на которой она играла в прошлый раз и почувствовала энергию брата. Злость стала потихоньку отпускать ее, сменяя ее состояние лишь горьким послевкусием гнева. Теперь внутри было одиноко и тоскливо. Хотелось выговориться, нажаловаться на Бомгю, но было некому. Раньше Серена могла выплеснуть все свои эмоции Никону, но теперь его не было рядом. Нет никого, кто мог бы понять ее полностью. Внутреннее одиночество стало давить с новой силой и расползаться по всему телу, заполняя невидимой липкой слизью. Неприятный и горький ком подошел к горлу, а глаза начали предательски слезиться.
Серена ненавидела эту свою сторону — слабость. Она всегда настигала ее в самый неподходящий момент. Поджав губу, девушка шла и смотрела вниз, пиная иногда одинокие камушки, которые лежали на брусчатке, будто это они были виновниками ее внутреннего состояния сейчас. Дойдя до начала леса, девушка стала идти по знакомой уже ранее тропинке. По мере того как она заходила все глубже в лес, постороннего шума становилось все меньше и меньше, сменяясь спокойными и еле уловимыми звуками природы.
— Красиво, — проводя по только распустившемуся красному цветку, сказала улыбчиво Серена. Она присела и сорвала себе один. Девушка редко замечала, насколько все вокруг может быть таким прекрасным и завораживающим. В голове всплыли воспоминания, как она только познакомилась с Бомгю и как тот рассматривал все вокруг так, будто это не что-то обыкновенное, а невероятное.
Смотря вдаль, Сэлениэль заметила деревья, которые росли напротив друг друга, а их ветки заворачивались в идеальную спираль. Они напоминали больше щупальца гигантского существа, которое решило свернуться калачиком посреди лесной гущи. Деревья давно заросли изумрудным мхом. Он выглядел таким мягким и сырым, что можно было легко ощутить запах старой земли и сырости. А листья создавали видимость некой рамки, через которую можно было заглядывать. Вокруг этого дивного места стоял густой туман, который так и манил войти внутрь.
Серену тут же повели ноги, будто сами по себе. Она в прошлый раз точно не видела этих странных деревьев. Когда она зашла внутрь этого длинного лабиринта из веток, под ногами земля оказалась очень мягкой, будто пляжный песок. В этот момент все тревоги, мысли будто испарились в один миг, заменяя голову лишь одним интересом. Вдруг знак в виде лиры на ее запястье загорелся голубым цветом, а на сухих ветках стали цвести маленькие розовые цветки, напоминающие лилии. Их запах тут же ударил в ее голову. Внутри появилось непривычное щекотание, а по телу шли приятные мурашки.
Вдруг Серена услышала приятное пение; дойдя до конца этого загадочного туннеля, она вышла на какой-то берег. У ног располагалась вода — она была прозрачной, как стекло, из-за чего было видно дно озера. Повернувшись в левую сторону, перед ней предстала большая белая голова, которая напоминала большую фарфоровую куклу и будто веками врастала в землю. Ее глаза были черными и глубокими, которые внушали то страх, то странное спокойствие. А посередине располагался то ли глаз, то ли что-то, что отдаленно его напоминало. По боку этого гигантского нечто росли нечеловеческих размеров мухоморы и различные папоротники. Позади головы росли очень толстые и длинные деревья, а понизу шел густой туман.
Как только девушка хотела пройти мимо этой странной маски, как вдруг ее что-то схватило за талию и потащило под воду. Серена даже не успела вскрикнуть, настолько все было неожиданно и быстро. Холодные руки, которые были больше похожи на кости, тащили ее все глубже под воду, не давая вырваться из мертвой хватки существа. Под водой было все темное, неразборчивое и страшное. Местами девушка замечала какие-то большие растения, напоминающие папоротники, а на них висело что-то белое. Вдруг воздух стал заканчиваться. Сердце, которое и так билось быстро, стало биться в разы сильнее, в голове становится абсолютно пусто. Страх сменяется паникой. Серена стала вырываться еще сильнее, пытаясь расцепить эти костлявые клешни на ее талии. К горлу подступил удушающий ком, а внутрь вместо кислорода начала затекать вода. Ее глаза стали медленно закрываться, а силы, которые буквально секунду назад были при ней, пропадают. Руки сами собой опустились, а сознание медленно стало уползать от нее. Секунда — и перед ней предстала темнота.
Очнулась девушка уже в какой-то пещере. Первое, что ей довелось увидеть, так это чей-то скелет. На голове располагались лилии, которые были выложены будто в виде обруча, на шее были те же цветы. Ниже он был укрыт желтой шалью, а под ним виднелось белое платье, а на ногах — синие туфли с зеленым каблуком, который обвивался лианой. Серена узнала их. Они были любимые ее матери, которая исчезла два года назад. По телу тут же прошлись мурашки ужаса, Сэлениэль стала ползти назад, не веря своим глазам.
— Это не она. Нет, — все повторяла девушка себе под нос. Ее глаза так и бегали по скелету женщины. Одежда так же была похожа на ту, что была в гардеробе у ее мамы. Ее было очень мало, поэтому запомнить было вовсе не трудно.
Сердце девушки билось с такой бешеной скоростью, что казалось, еще миг — и вылетит вовсе. Холод пробрал ее от ног до головы, а тело будто парализовало. Серена вдруг замерла, прекращая отползать от тела. К горлу подошел неприятный и горький ком, который ужасно давил. Глаза наполнились слезами, делая их стеклянными. Перед ней все плыло, двоилось. Тело дрожало, а мысли путались. Руки стали тереть глаза, будто не веря в то, что перед ней.
— Боже, нет. Мама, — Серена встала на ноги и подбежала к ней, а после буквально упала на колени.
Волосы ее матери почти всегда были распущены, как и сейчас. Сэлениэль дрожащими руками поднесла руку к ним и нежно провела, еле касаясь, будто боясь, что они рассыплются из-за ее касания. Они были того же цвета и длины, что и у ее матери: длинные, достающие до талии, а цвет такой же, как и у Серены, — коричневый. В Эльдораэль было очень мало людей, у которых был такой шоколадный оттенок, как у них. Поэтому сомнений почти не было: перед ней лежал труп ее собственной мамы, которая исчезла в ночь пришествия два года назад. Серена уже и не надеялась, что когда-то ее увидит. Лучше бы она ее никогда и не видела больше, чем увидеть так.
Шатенка склонила голову, аккуратно положив ее на шаль, и закрыла глаза, из которых лились горькие слезы. В голове был лишь один вопрос: «Как и почему?» Сильно сжав край ее платья, она больно прикусила свою губу, специально причинив себе физическую боль, чтобы заглушить моральную.
Просидев так в одном положении минут 10, Сэлениэль подняла голову. Истерика стала утихать, но боль никуда не исчезла, она становилась еще сильнее. Вдруг девушка заметила, что в одной из рук виднелось что-то прозрачное с чем-то белым внутри. Стерев очередную слезу на щеке, Серена дрожащей рукой взяла предмет в руки. Это оказался маленький пузырек, в котором внутри лежала свернутая бумага. Вытянув ее и развернув, она стала читать содержимое.
«Эрида, милая, наш сын выберет бездну, а творец с зеленым клеймом станет его палачом. Золотой свет — цена за фиолетовую тень. Когда чародей убьет колдуна, круг замкнется, а та, что слышит музыку, останется одна оплакивать этот финал. Я боюсь, что это пророчество уже совсем скоро начнет сбываться. Приходи сегодня ночью на наше место. Целую. М.»
— Что это значит? — дрожащим голосом спросила сама себя Серена. — Кто такой М? Это отец? Что это все значит? — она бросила письмо куда-то вдаль и поджала губу. Тело стало трусить еще больше. — Мама, мама, что это все значит?! — истерично крикнула девушка, задыхаясь собственными слезами. В легкие будто перестал поступать воздух, отчего та стала кашлять и жадно его хватать.
— Так это твоя мама? — спросил голос сзади. Шатенку в миг будто ударило током, и она дернулась. Повернувшись, она увидела девушку. У нее были белые, как снег, волосы, вьющиеся и очень длинные, настолько, что концы доставали до земли. На голове располагалась массивная золотая диадема, выполненная в растительном стиле. Ее кожа была немного смуглой, а лицо излучало будто солнечный блеск. Взгляд был невероятно добрым и сопереживающим. Платье незнакомки было роскошным, многослойным, в оливковых и изумрудных тонах; ткань расшита богатыми золотыми узорами, напоминающими переплетения лиан и корней. А золотые узоры на ее рукавах создавали впечатление величественности.
— Значит я не ошиблась... — поджав губу, ответила тихо девушка и присела напротив разбитой и потерянной Серены. Она нежно провела рукой по ее волосам и сочувственно улыбнулась.
— Кто вы? — дрожащим голосом спросила Серена и отпрянула от нее.
— Я хранительница этого озера. Ты находишься сейчас под ним, в пещере. Когда я почувствовала энергию твоей мамы, то сначала не поверила, но после поняла, что, скорее всего, это ее дочь.
— Почему моя мать здесь? Почему она умерла? — Сэлениэль взялась за край рукавов незнакомки. В ее глазах было столько горечи и боли, что девушке стало жаль Серену еще больше.
— Я не знаю, милая. Ее кто-то толкнул в мое озеро два года назад, — она опустила голову вниз, стараясь не смотреть в глаза девушки. — Это место найти — большая редкость. И вода в этом озере смертельная для обычного человека. Кажется такой прозрачной и завораживающей, но ядовитая. Если тебя не приглашали — ты умрешь.
— Мою маму кто-то толкнул сюда? — ее лицо казалось осунувшимся и каким-то стертым, а углы губ бессильно опустились. Незнакомка лишь кивнула. — Но кто?
— Я не знаю, — покачала головой блондинка и снова взглянула в стеклянные глаза Серены. Она взяла ее за руки и сильно сжала, будто показывая, что ей не все равно на ее горе, на ее чувства. — Эта тайна покрыта мраком. Я сделала тебе услугу и показала твою маму лишь потому, что все заслуживают попрощаться со своим родным человеком... Я чувствовала, как у тебя все время болело здесь, — она положила руку на ее сердце. — Поэтому, как только почувствовала твою энергию во второй раз, решила показать тебе твою мать. Прости, если сделала тебе только больнее, милая, — незнакомка притянула Серену ближе и обняла ее, гладя по спине. Шатенка же даже не дернулась, не отодвинулась, а обняла ее в ответ. Ощущая тепло блондинки, Сэлениэль становилось легче на душе и спокойнее.
— Спасибо, что разрешили увидеть ее... — тихо произнесла Серена. Одинокая слеза снова скатилась по ее щеке и упала на плечо девушки.
— Это мой долг — помогать людям. Не стоит благодарности, милая.
Девушка лишь кивнула и закрыла лишь на миг глаза. Но когда та открыла их, то оказалась уже в лесу. Будто все, что было только что с ней, — ничто иное, как сон. Протерев мокрые глаза, Серена поднялась на ноги и стала осматриваться вокруг. Но в этот раз она не видела никаких странных деревьев, не слышала пения. Вместо этого все было привычным. Вдруг она почувствовала, что в ее руке была какая-то бумажка. Когда она открыла ее, это оказалось то самое пророчество, которое она бросила на землю, когда прочла.
— Это был не сон... — прошептала Сэлениэль. — А значит, — она осеклась и прижала ладонь ко рту, будто боясь произносить следующие слова: — моя мама... она действительно... — не договорив фразу, Серена упала на колени. Руки опустились на землю, а бумажка упала. Из глаз с новой силой стали идти слезы. — Мама... — закрыв лицо руками, проговорила тихо она. — Мне тебя очень не хватало... я буду скучать по тебе.
***
Никон шел по лесу, продолжая свой путь в поисках Глаза бога. Судя по записям, которые он ранее нашел в замке, где все это время набирался сил и изучал тайные знания из книг, парень нашел подсказку в дневнике прошлого колдуна, который жил там до него. В нем говорилось о том, что артефакт, который он ищет, скорее всего, находится в мире Вилания — подводный потусторонний мир и спрятан от глаз обычных виланов.
Сегодня небо затянуло чем-то чернильно-синим, почти фиолетовым. Солнце еще где-то пробивалось, но свет стал каким-то болезненно-желтым. Дул прохладный ветер, который пробирал аж до мурашек, а после резко стих. Стало невыносимо парить, на улице стало тихо, будто в предвкушении чего-то страшного. Вдруг прозвучал резкий звук грома, от чего Никон аж дернулся.
— Наверное, дождь пойдет скоро. Нам еще долго идти? Ты уверен, что я иду вообще туда, куда нужно? — спросил ворчливо парень.
— Если ты будешь задавать эти вопросы — быстрее мы точно не придём, — ответил устало голос.
Никон лишь демонстративно громко вздохнул. С каждым днем этот незнакомец в его голове становился все невыносимей. Продолжая шагать в полной тишине, юноша вдруг подумал о своей сестре и матери. Его заполонили вопросы, где они сейчас. Он искренне надеялся, что с ними все хорошо. Парень уже давно не задумывался, как они. И даже, признаться, соскучился по ним. Но вернуться он не мог, ибо таким его бы точно не приняли. Единственный способ их защитить — стать сильнее. А пока Никон — жалкий колдунишка с посохом в руках, который не дает столько сил, чтобы прикончить всех, кто стал бы на его и семьи пути.
Следуя указанию голоса, Сэлениэлю нужно было дойти до Звездной пристани, в которой водилось очень много рыцарей короля. Идти туда — полный риск. Но другого выхода не было. Вход в Виланию был в границах с этим городом. Ранее парень слышал об этом мире, но очень мало, ибо о нем было мало чего известно. Попасть туда мог далеко не каждый человек, из-за чего исследовали его немногие. Вдруг где-то вдали юноша заметил какое-то движение. Он тут же остановился и прищурил взгляд. Сняв жезл Черного Сердца, Никон сжал его и стал еле слышно подкрадываться к месту, где только что что-то заметил.
Аккуратно отодвигая густые листья кустов, он внезапно заметил девушку, лежащую на земле. Она тяжело дышала, её бок кровоточил. Глаза были прикрыты. Почувствовав, что кто-то стоит рядом, незнакомка повернула голову и попыталась встать, чтобы защититься, но не смогла. Её нежно-розовое платье и волосы были покрыты кровью. Во взгляде читался страх вперемешку с невероятной болью. Её глаза были разного цвета: один розовый, как кварц, а другой белый и мутный, будто слепой. Зелёная шаль соскользнула с её плеч на землю, открывая алые пятна крови.
— Что вам нужно? — бесцветно спросила девушка и отползла чуть дальше от Никона, который был явно удивлен найти здесь раненого человека.
— Вам помочь? — спросил спокойно он и присел напротив нее. В его взгляде не было привычной хитрости или злобы. Лишь беспокойство. Тьма все еще полностью не поглотила его, всего на часть; доброе сердце всё ещё давало о себе знать.
— Не нужно, — кашлянув кровью, произнесла незнакомка. Она вся сжалась, будто боясь занять слишком много пространства вокруг. Рана в боку начала болеть с новой бешеной силой, от чего та аж застонала.
— Как вас зовут? — спросил Никон, его уголки губ приподнялись, изображая что-то наподобие улыбки. — Я Вам не причиню вреда. Я могу вам помочь, — кивнув на рану, сказал юноша. Девушка лишь нахмурилась и покачала головой.
— Я сама могу себе помочь, если вы сейчас... — она резко замолчала и снова скривилась от невыносимой боли. Зажав рукой рану, девушка постаралась вновь встать на ноги, но попытка вновь оказалась тщетной.
— Даже не вздумай ей помогать, Никон! — строго проговорил голос в голове парня, от чего тот непроизвольно цокнул. Ему было все равно на слова духа. Его раздражало, что тот вечно указывал, что ему делать и всегда находил способ его унизить.
— Если вы так настаиваете, то хорошо. Не в моем, конечно, это воспитании — бросать человека, который может умереть от кровотечения... — юноша встал, опираясь на колени, а после выпрямился. — Но если вы против — настаивать я не буду, — сказал Никон и стал идти дальше. Вдруг девушка крикнула:
— Стой! — она зажмурила глаза. Незнакомка не хотела, чтобы ей кто-то помогал, но выхода не было. Тем более он показался ей неплохим и действительно тем, кто хотел лишь помочь бедному человеку.
Как только девушка позвала его, Никон улыбнулся. Это был вид манипуляции, когда ты оставляешь человека перед выбором, где выбора-то особо и нет. Парень медленно развернулся и уверенно зашагал обратно. На лице была еле заметная улыбка, которая была похожа больше на самодовольную.
— Никон, на черт она тебе сдалась? Пойдем отсюда! Если ты ослушаешься, то я...
— Что ты? — шепотом произнес Сэлениэль, не давая закончить ему предложение. Он знал, что дух ничего ему не сделает за ослушание. Ведь тот лишь голос в его голове и ничего большего.
— Хорошо, помогай ей. Но в будущем увидишь, что я сделаю с тобой, — кинул напоследок голос и замолчал. Никон лишь раздраженно закатил глаза и подошел к раненой девушке. Слова голоса прошли мимо его ушей так, словно тот ничего и не говорил ему.
— Так как вас зовут и кто вас так ранил? — его голос упал до мягкого, бархатистого шепота, который ощущался кожей. Он нежно дотронулся до ее руки и глянул на нее так, будто спрашивая: «Можно я дотронусь?»
— Силвер... Афелия, — с трудом произнесла девушка и зашипела, когда тот отодвинул часть ее платья вбок, чтобы увидеть рану. — Я из другого королевства. Я... ай, — морщась, говорила она и сжимала руками землю от боли. С ее лба стали капать капельки пота. — Меня ранил огромный белый паук...
— Белый? — переспросил удивленно Никон, протирая платком кровь возле раны, от чего та вновь зашипела и закивала головой. — Потерпи... надеюсь, ты не против, если я буду к тебе на «ты»? — спросил он, приподнимая уголки губ. Его улыбка не была вежливой — она была обезоруживающей, из тех, что заставила забыть, что хотела сказать минуту назад Афелия. Девушка лишь закивала головой, разрешая ему сменить тон вежливости. — Ты можешь закрыть глаза? — вдруг спросил Никон. Та же лишь расширила их.
— Зачем?
— Так тебе станет легче. Я кое-что сделаю, и твоя рана исчезнет.
— Ты паладин или, не дай бог, колдун, что можешь так легко вылечить рану за секунду? — недоверчиво произнесла еле слышно Афелия, но все же закрыла глаза. Никон же просто ухмыльнулся и спрятал свое запястье кофтой, на котором виднелось сразу два знака.
— Нет, что ты. Просто много учился... — произнес он. В его голосе чувствовалась тяжелая, уверенная сила, за которой хотелось следовать, даже не зная пути, поэтому Афелия лишь кивнула. Ей слабо верилось, что тот ей поможет, но это лучше, чем просто лежать в лесу и умирать от невыносимой боли.
Никон же достал из своей сумки на талии какую-то мазь и стал ее мазать девушке на рану. Та сразу же сморщилась и одной рукой больно сжала его запястье. Юноша не обратил на это внимания и стал читать что-то на непонятном девушке языке.
— На каком языке ты разговариваешь? — спросила девушка и резко открыла глаза. Перед ней же предстал Никон, от которого шла уже не добрая аура, а наоборот — зловещая. Его глаза светились фиолетовым цветом, будто это были два рубина. Внезапно ударил гром, от чего Афелия закричала. Ее сердце забилось быстрее, а дыхание перехватило. Теперь боль так не ощущалась, как страх. Этот парень был далеко не обычным человеком. — Кто ты? — она резко отбросила его руку. Тот же просто глянул на нее, в его глазах больше не было доброты, лишь какая-то темнота и пустота. Никон вдруг закрыл глаза и протер их.
— Не пугайся меня... — он отвел голову вбок. — Я не причиню тебе боль, — уже тише произнес Сэлениэль и поджал губу. Когда парень использовал темную магию, то его сознание заполнялось тьмой, которая расползалась с дикой скоростью. Но ему было подвластно ее контролировать. Пока что.
— Кто ты? — спросила Афелия. Она нахмурила брови, ожидая от него внятного ответа. Но тот лишь молчал, сидя в том же положении. — Рана перестала болеть, спасибо, — сказала она бесцветно и встала на ноги. — Если не хочешь говорить — не нужно. Каждый теперь пойдет своей дорогой.
— Я Сэлениэль Никон, — вдруг произнес он глухо и глянул на нее. Его слова звучали пусто и поверхностно, будто не имели для него никакого веса.
— Ты придурок? Ты назвал ей свое имя! А если она сдаст тебя? Боже, за что мне такой идиот, — голос тут же стал ворчать. Он никогда бы не смог подумать, что парень может быть таким глупым.
— Ясно, спасибо еще раз, — поправив свое платье, сказала сухо Афелия.
— Ты просто уйдешь? — его брови взлетели вверх, теряясь под челкой. Его губы невольно разомкнулись.
— Никон, я действительно благодарна. Спасибо тебе, но танцы с бубном я танцевать не стану, — ее уголки губ невольно поднялись. Парень лишь опустил голову и так же улыбнулся.
Вдруг стал капать дождь. Афелия подняла голову вверх и подставила ладонь, будто проверяя, действительно ли он идет. Через несколько секунд одинокие капли стали превращаться в более обильные и сильные. Начался ливень.
— Она не поняла, кто я, — хмыкнул парень. Он сказал это больше себе, чем кому-либо. Силвер же не услышала его слова. — Больше не попадайся белым паукам, они очень опасные, и такие, как ты, не смогут его победить в одиночку. Ты еще мало знаешь о своей силе, — Никон подмигнул девушке и кинул короткий взгляд на ее запястье, где виднелся знак паладина — луч света. — Твой знак может сам себя исцелять, но ты еще слаба для такого. Удачи тебе, Афелия, — его голос снова стал уверенным и громким. Юноша говорил с той легкой, изящной небрежностью, которая окончательно выбила ее из колеи. Она хотела уже сказать что-то ему в ответ, но тот уже был далеко.
— Какой странный, — смотря ему вслед, произнесла девушка. Ее розовые волосы стали мокнуть под дождем и слипаться. Обратив наконец внимание на ливень, Афелия накрылась шалью и стала бежать, дабы найти временное укрытие.
Заметка: знак класса – паладин. Их знак на запястье — это единственный класс, который имеет три рисунка: меч, щит или луч света. Тип знака на запястье говорит о том, в какой области их сила преобладает ярче всего. В целом они сочетают в себе силу, защиту и божественную магию. Могут защищаться, исцелять и карать врагов. Это самый редкий класс в Эльдораэль и относится к высшим.