Глава 24: Малиновый рассвет
К середине дня скрывать изменения стало невозможно. Кепка спасала на улице, но в учебном классе правила академии были строгими — головные уборы долой. Когда Ханаэ вошла в кабинет 1-А и повесила кепку на крючок, в классе на секунду повисла звенящая тишина.
— Ого! Ханаэ-тян! — первой не выдержала Мина, подлетая к ней почти вплотную. — Они выросли! И какой цвет! Это же настоящий «дикий малиновый»!
Класс тут же окружил её парту. Мидория, вооружившись своим блокнотом, едва ли не под лупой рассматривал её затылок.
— Пять сантиметров за одну ночь? Это невероятная скорость регенерации! — бормотал Изуку, записывая что-то со скоростью звука. — И оттенок... он выглядит так, будто в волосах накопилась тепловая энергия.
При упоминании тепла Ханаэ невольно бросила взгляд на Бакуго. Кацуки сидел, закинув ноги на стол, и демонстративно игнорировал суету. Однако когда Мина попыталась протянуть руку, чтобы потрогать новые пряди, Бакуго резко грохнул ножками стула об пол.
— Отвалите от неё, придурки! — рявкнул он. — Глаза разули? Растут и растут, чего вылупились, как на музейный экспонат? Займите свои места, пока Айзава не пришел и не стер ваши тупые рожи!
Класс на мгновение замер. Это был привычный крик Бакуго, но в нём не было его обычной «взрывной» злобы. Скорее это звучало как... защита? Ребята переглянулись. Каминари шепнул Киришиме: «Он что, только что за неё заступился?».
~~~~~~~~~~~~
Тренировочное поле «Ганимед»
После обеда у класса была практическая тренировка под руководством Айзавы. Учитель, заметив прогресс Ханаэ, лишь коротко кивнул. — Сакураги, раз причуда начала возвращаться, вставай в пару с кем-то, кто поможет тебе проверить пределы. Не переусердствуй.
— Я проверю её, — бросил Бакуго, выходя вперед.
По классу прошел шепоток. — О нет, он же её размажет, — тихо сказала Урарака. — Она только начала восстанавливаться, а Бакуго сейчас в самом агрессивном режиме... — Бакуго, полегче с ней! — крикнул Иида, размахивая руками.
Но то, что произошло дальше, заставило одноклассников окончательно впасть в ступор.
Бакуго не нападал в полную силу. Он двигался быстро, но его атаки были выверены так, чтобы давать Ханаэ шанс среагировать. Он словно вёл её в этом танце, провоцируя её причуду проснуться окончательно.
Когда из розового «ежика» Ханаэ выстрелили тугие малиновые жгуты, заблокировав его взрыв, Бакуго не разозлился. Он ухмыльнулся. — Слишком медленно! Слева! — крикнул он, нанося удар, который она успела отразить новым спиралевидным локоном.
Ребята, стоявшие у края поля, наблюдали за ними с открытыми ртами. — Вы это видите? — прошептал Серо. — Он... он её тренирует. Прямо во время боя. Он подсказывает ей! — Обычно он просто кричит «Умри!» и взрывает всё вокруг, — озадаченно добавил Тодороки, внимательно наблюдая за парой. — А сейчас он следит за её темпом.
В какой-то момент, когда Ханаэ споткнулась, запутавшись в собственных отросших прядях, Бакуго не стал её атаковать, пользуясь моментом. Он просто замер в паре метров, дожидаясь, пока она восстановит равновесие.
— Вставай, Сорняк. Ритм потеряла, — бросил он. Никаких оскорблений про слабость. Никаких унижений.
~~~~~~~~~~~~
После тренировки
Ханаэ сидела на скамье, тяжело дыша. Её новые волосы всё еще светились теплом. Бакуго подошел к ней и, ко всеобщему шоку, не просто бросил бутылку воды, а сначала сам открыл крышку и только потом протянул её Ханаэ.
— Пей. А то сгоришь изнутри раньше, чем волосы отрастут, — буркнул он.
Класс 1-А замер в десяти метрах от них. Денки Каминари даже потер глаза. — Ребята, мне кажется, или Бакуго подменили? Он ведет себя... — Денки замялся, подбирая слово. — Как человек? — предположил Джиро. — Как друг, — тихо поправила Мина, хитро улыбаясь. — Холодный, колючий, но самый настоящий друг.
Бакуго, заметив их взгляды, моментально преобразился. — ЧЕГО УСТАВИЛИСЬ, ЛОХИ?! ШОУ ЗАКОНЧИЛОСЬ! ВАЛИТЕ В РАЗДЕВАЛКУ, ПОКА Я ВАС НЕ ПОДЖАРИЛ! — его крик эхом разнесся по стадиону.
Класс с облегчением (и легким смешком) бросился врассыпную. Всё-таки Бакуго оставался Бакуго. Но Ханаэ, отпивая воду из бутылки, знала: за этим криком скрывалось его нежелание показывать, насколько сильно он на самом деле рад её возвращению.
— Спасибо, Каччан, — тихо сказала она, глядя в сторону. — Заткнись и пей, — ответил он, но не ушел, оставаясь сидеть рядом в этой странной, новой для них обоих тишине.