Сила танца

Артем первым нарушил молчание, спросив, куда делась Маша. Я ответила, что моя подруга - очень занятой человек, и ей некогда шататься по больницам, чтобы навестить меня. Парень улыбнулся, а я невольно задумалась: зачем ему эта информация?

- Вася сказала, что ей мама позвонит в девять. Что это значит? - вспомнила я вопрос, который меня тревожил.

- Она живет в приемной семье, ты не знаешь?

Я помотала головой.

- Они хорошие люди, на мой взгляд. Но Василиса не в восторге.

Я вяло усмехнулась.

- Наверное, поэтому она и не рассказывала об этом.

- Наверное. Как ты себя чувствуешь?

- Я? Э-э, со мной все нормально. Устала от массажа.

Он улыбнулся одним уголком губы и произнес:

- Устать от расслабляющего массажа сложно. Все настолько плохо?

Я засмеялась. Причем, намного громче, чем должно было.

- Я так и думал. Ты из-за процедур так часто ревешь?

- Что? - смех резко оборвался.

И тут в моей душе разгорелась злость. Я согласна на то, чтобы мы с ним разговаривали хоть каждый день по неизвестно сколько часов, но наблюдать за мной втихаря?

- Люсия всегда, когда приходит делать массаж, видит тебя заплаканной. Не хочешь поделиться?

О, черт. Почему я к нему так категорична?

Его взгляд, уставший, но невероятно живой, остановился на мне. Я хотела отвести свои глаза в сторону, но понимала, что если сделаю так, то нарушу какой-то неведомый, придуманный нами же, порядок, и поэтому решила говорить:

- Артем. Мне, действительно, нечего тебе сказать. Слезы - это, конечно, весьма своеобразный способ выплеснуть эмоции, но все-таки способ. Не больше.

Вру. Конечно, больше.

- Не думай, что я совсем уж плакса. Иногда мне нужно танцевать, чтобы решать личные проблемы. И хоть плачь, хоть не плачь, танцы - единственное, что может помочь в некоторых случаях, я в этом неоднократно убеждалась. И сейчас, когда... - я остановилась на полуслове, потому что дверь начала тихо открываться.

Артем повернул голову так  же, как и я, и ждал входившего. Точнее, входивших - это был высокий мужчина лет тридцати пяти (он был во врачебной форме, но эта самая форма отличалась от одежды Артема - наверное, мужчина работал в другом отделении) и девочка с длинными русыми волосами лет шести-семи. Я не знала их, но что-то мне подсказывало, что девчонка - родственница Артема. И, вполне вероятно, могла быть его дочерью, пусть кольца на его пальце и не было. Но мало ли?

Малышка подбежала к парню и протянула руки, чтобы обнять его, но Артем встал, присел перед ней на корточки и, поздоровавшись, обратился к мужчине, а затем к девочке:

- И что вы тут делаете? Кто тебя привел в больницу, Вик?

- Кто-кто. Ведьма.

Я улыбнулась. И мужчина тоже.

- Я просил тебя не называть ее так.

- Ну, это она меня вынуждает, - со злостью, присущей только детям, произнесла Вика. Она так четко сказала последнее слово, что я даже удивилась.

- Тем, я иногда поражаюсь, насколько они разные, - мужчина прислонился спиной к стене. - Катя опаздывала на какое-то выступление, и поэтому ей некогда (и лень, естественно) было искать тебя, а я удачно подвернулся на пути.

- Как обычно, - кивнул Артем и снова посмотрел на девочку. - И что мы с тобой делать будем? Мама уехала в студию?

- Да, у нее сегодня тоже концерт.

- Мне нужно идти, ребят. Вы без меня справитесь? - посмотрев на наручные часы, оповестил мужчина и, заметив одобрение и благодарность на лице парня, вышел.

- Так-так-так. Ну, пойдем, в кабинете посидишь, порисуешь.

- Одна? - ее зеленые глаза за мгновение наполнились слезами.

- Я должен работать, солнышко. Полчаса посидишь одна, а потом я приду, ладно?

- Артем, она может здесь порисовать, - сказала я с некоторым стеснением и, когда увидела вопрос в его взгляде, поспешила добавить: - Пусть останется со мной. Я точно не против компании.

- Вик, это Аня. Останешься с ней, пока я не вернусь? Если медсестра спросит, скажешь, что я разрешил, - обратился он ко мне.

- А ты хорошо рисуешь? - покосилась девочка на меня, прищурившись.

- Ну давай посмотрим, у тебя листочки и карандаши есть с собой?

Она посмотрела на Тему и, подойдя к тумбе возле моей кровати, выложила из рюкзака стопку белой бумаги, в некоторых местах помявшуюся, но вполне пригодную для рисования, и большой пенал, в котором, как оказалось, помимо карандашей, были еще фломастеры и цветные ручки. Девочка сразу же начала рассказывать мне, что она рисовала вчера, позавчера и три года назад, как кто-то подарил ей карандаши, альбом и то-то-то, а потом они вместе рисовали то-то-то и разговаривали о том-том-том. Артем пару минут смотрел на Вику, потом я искоса поймала взгляд на себе и тоже взглянула на него. Он благодарно улыбнулся и, сказав беззвучное: "Спасибо", пока девочка увлеклась рассказом, который я делала вид, что с интересом слушала, но на самом деле ничего не понимала, вышел из палаты, пытаясь закрыть дверь как можно тише.

Спустя минут пять мне пришло сообщение от парня:

"Если что, звони, я всегда на связи. И спасибо большое) ".

Я уже и забыла, что у меня есть его номер.

___________________________

Артем забрал сестру (да, Вика - его младшая сестра) через полтора часа, извиняясь за то, что пропал так надолго (хотя ничего он не пропадал - один раз даже заглядывал в палату, и постоянно писал сообщения, спрашивал, все ли в порядке). Я немного была удивлена такой пристальной заботе и вниманию к младшей сестренке, все-таки разница в возрасте у них огромная. (А я до сих пор не знаю, сколько Артему лет...)

Теперь при воспоминании об этом дне, на душе становилось легче и светлее. Чудесный, просто чудесный ребенок, который рисует лучше, чем я, и радуется каждой мелочи.

Они ушли домой, так как Артему, из-за вынужденной работы ночью, поставили выходной. А мое прекрасное настроение вечером испортил звонок, которого я никак не ждала. Звонила мама.

- Привет, милая. Как у тебя дела?

Я не знала, что сказать, так как была в шоке от ее заботливого, дружелюбного тона.

- Алло, ты меня слышишь?

Хотелось сказать: "Нет", но я ответила, стараясь скрыть эмоции:

- Да-да. Привет, мам.

- Как ты себя чувствуешь? Оля сказала, что ты поправляешься, уже даже на коляске ездишь. Это правда?

- В этом нет никакого достижения, мам. Да и большого труда не нужно, чтобы попросить меня пересадить в коляску. Я не сажусь сама.

- Все равно это радость, Анют, - сказала мама таким голосом, что я сразу поняла: ее очень удивлял тот факт, что я с ней разговариваю, пусть даже не очень вежливо. - Ты уже не просто лежишь.

- Ты звонишь поговорить о моей коляске, мам? Спасибо, это не та тема для разговора, которую мне хотелось бы обсудить.

- Нет, что ты, милая, я не собираюсь говорить о коляске. Я хотела узнать, как у тебя дела и все, ничего больше.

- Узнала? Извини, я больше не могу говорить, ко мне медсестра пришла, чтобы поставить укол. Пока.

И я отключилась, уже через пару секунд рыдая от того, что мне их жутко не хватает, что я сама себе делаю больно. Но простить то, что было сделано уже шесть лет назад, я все еще была не в силах.

Пальцы сами набрали номер человека, с которым мне действительно хотелось поговорить. Я не осознавала, что делаю, зачем звоню ему, о чем конкретно хочу поговорить. Я вообще не понимала, что происходит.

- Артем?

- Да? Привет, Ань.

- Я тебя не разбудила? Говорить можешь?

- Нет, я не спал. Да, могу. Ты хочешь поговорить? - в его голосе было умиротворение, совмещенное с удивлением.

- Извини, я тебя не отвлекаю? - слезы уже давно закончились литься, но пошмыгивания до сих пор не прекратились, и мне было стыдно за это. - Сейчас мне просто не с кем кое-что обсудить, кроме как с тобой.

- Что-то случилось у тебя? Я никуда не тороплюсь, можешь говорить сколько угодно.

И я, поддавшись его доброте, пониманию, рассказала историю, случившуюся со мной и родителями так давно.

Мама с папой никогда не одобряли мой выбор идти на хореографа. Им хотелось, чтобы я занялась чем-нибудь "полезным", достигла каких-то успехов в технической сфере, так как ходила, естественно, не по доброй воле, в школу с математическим уклоном. Мне запрещали посещать танцевальную студию, запирали дома иногда. Но я сбегала, так как уже в двенадцать лет решила, что свяжу свою жизнь с хореографией и никто не сможет меня переубедить. Костя - практически единственный, кто поддерживал меня.

Я закончила десятый и одиннадцатый класс экстерном и уехала в Петербург к тете. Но прежде чем переехать в другой город, одна за одной на голову свалились проблемы: то с аттестатом что-то не так, то билетов на рейс не было именно на ту дату, когда мне было нужно, то еще что-то. Родители узнали, что я переезжаю, и были решительно против, даже не смотря на то, что за мной будет приглядывать мамина родная сестра. В итоге, в день, когда я должна была улететь, мой билет был разорван мамой, и возможности восстановить его не было. Позже я улететь не могла, так как вступительные экзамены были назначены на следующий день. Мне помог Костя (тогда я в первый раз в своей жизни была рада тому, что он учится на пилота), каким-то немыслимым способом все же достав билет.

Поступила я сразу на бюджет (но была в конце списка бюджетников), поселилась сначала в общагу, но потом все-таки переехала к тете Оле. И на одном из отчетных концертов университета меня пригласили в "Inspiration", на тот момент уже довольно известную в Питере танцевальную студию-клуб. С родителями я больше не общалась. Когда приезжала домой, жила либо у Кости в квартире, либо у бабушки в деревне, и старалась не встречаться с ненаглядными родственниками. Как бы мне этого иногда не хотелось, я не могла понять их действий. До сих пор.

Я добавила в рассказ информацию о сегодняшнем звонке мамы и спросила у него, нормально ли это. Ответ был о-о-очень развернутым:

- Нет.

Но потом парень прокомментировал весь мой монолог, который, наверно, не всегда был ему понятен, так как я все же не смогла удержаться от слез.

- Я теперь на тебя даже смотреть по-другому буду. Мне жаль, что ты все это пережила практически одна. Это даже немного странно, что ты осталась нормально мыслящим человеком после такого поступка.

Я хотела вставить, что тут с какой стороны посмотреть, но промолчала.

- Ты спрашивала, нормально ли это. - Он усмехнулся как-то истерически: - Нет, абсолютно. Как можно считать это адекватным? Но знаешь, все-таки они - твои родители, и что бы ни случилось, ты должна осознавать, что это они воспитали тебя, вырастили, дали тягу к знаниям и так далее. Пусть так и не поняли твоих желаний, но ты ведь не ходила в школу в старых джинсах и майке троюродной сестры?

- Нет, но...

- Вот. Ты не нуждалась ни в чем в физическом плане. Только морально. И это огромный плюс. Посмотри на некоторые семьи: ни согласия, ни нормального существования. Я вижу такое каждый день, я знаю, о чем говорю. Поверь, ты намного счастливее, даже при таком исходе, чем половина населения нашей страны. Ты нашла себя в танцах, и это прекрасно. В конце концов, подумай, что было бы, если бы ты стала экономистом. Скучный офис и куча бумаг...

- Но я не смогу больше танцевать.

- Да кто тебе такое сказал?

- Я чувствую.

- Ты можешь довериться моим знаниям: ты будешь ходить. Я не могу обещать твое возвращение к хореографии, но... Все совсем скоро будет зависеть от тебя. От твоего настроя и готовности вернуть прежнее состояние мышц, да и всего тела.

- Ты правда так думаешь?

- Я уверен. Хочешь, завтра найдем тот снимок МРТ, который мы с тобой два дня назад делали, и я тебе покажу результат, которого ты достигла за эти две недели?

- Хочу.

- Вот и славно. У меня получилось хоть немножко успокоить тебя?

- У тебя получилось множко, - я улыбнулась, чувствуя его улыбку. - Спасибо, Тем.

- Я рад, что ты меня теперь не избегаешь так, как раньше. Поэтому тебе тоже спасибо.

- Я не избегала тебя.

- Ну-ну.

И мы вместе тихо засмеялись.

- Ты давно работаешь в этой больнице?

- Ну, я еще ординатуру проходил здесь, так что три года уже живу тут.

"Живу". Да, сочувствую его жене. 

- Вика мне сказала, что у тебя папа тоже врач.

- Да, но он не работает по специальности. Он играет в этой жизни роль "предпринимателя".

- То есть? - я хихикнула. Мое настроение потихоньку поднималось.

- У него своя клиника.

- А мама твоя чем занимается?

- Она хореграф в студии.

- А как называется?

- "DanceStory". Знаешь?

- Знаю, конечно! Мы с этим коллективом всегда соперничали на фестивалях за гран-при. Я даже помню один их номер. И название еще такое необычное...

Наш разговор длился еще около часа.