Сила танца

- Ань, как думаешь, что будет, если нас заметят?

- То есть ты вывела меня из палаты в пять часов утра и не знаешь, что нам за это будет? - прошептала я, хотя уже жаждила громко рассмеяться, вспоминая голос Васи в тот момент, когда она уговаривала меня пойти с ней на разведку.

Вася весело улыбнулась и пожала плечами:

- Ну не обижайся. Интересно же узнать, что за шум был.

- Ты уверена, что этот шум был?

- Я не глухонемая и в этот момент не спала, если ты на это намекаешь, - по-детски возмутилась она.

Я устало вздохнула и оглянулась вокруг, дабы посмотреть, может ли нас вообще кто-нибудь заметить. Этаж пустовал, вокруг не было ни одной живой души. Васеныш предполагала найти какую-нибудь медсестру (лучше Юлю, по ее словам) и вытянуть из нее хоть комочек информации о том, что присходит в этой больнице сегодня ночью: нашествие инопланетян или просто зомби-апокалипсис? Потому что, судя по звукам, которые сейчас услышала и я,  это было явно одно из двух.

Но что меня удивляло, так это то, что вся шумиха была не в нашем отделении, а где-то дальше и... под нами. Да, на втором или на первом этаже. Когда мы стояли возле лифта, я в этом убедилась, попутно выглянув в окно, находящееся на смежной с лифтом стороне: в приемном горел свет (и не ночной, а довольно яркий) - это раз, довольно рядом были слышны сирены машин "скорой помощи" - это два.

Вася первая заскочила в лифт и коснулась кнопки с цифрой два. По обоюдному согласию мы решили обследовать сначала этот этаж.

Я отлично помнила расположение кабинетов, так как прямо перед моим носом, напротив кровати, висела схема всей больницы (я постоянно ее рассматривала от нечего делать), и сейчас начала понимать, что и тут мы никого не найдем.

- Вот черт, сегодня, похоже, просто не наш день, - спустя время грустно произнесла девушка.

- Не наша ночь, - исправила я и тоже вздохнула.

Шум уже был слышен намного лучше, но опять не совпадал с картинкой перед глазами. Сердце начало бешено колотиться, когда раздался душераздирающий крик откуда-то слева. Вася побежала на звук, и мне пришлось сделать тоже самое (естественно, ехать, а не бежать). Она остановилась на разветвлении в три стороны (вся клиника была построена в форме буквы "ш"), а мне стало еще страшней: тут были люди. И чем дальше мы двигались, тем больше их становилось. Кричащих, плачущих, ноющих, стонущих - я могла бы придумать еще немало характеристик в подобном духе. Я старалась не разглядывать их - звуков вполне хватило, чтобы у меня немного помутнело сознание. Врачи и медсестры бегали туда сюда, и из лифта (насколько я помню, на каждом этаже их два или три) то и дело вывозили на каталке новых людей, некоторые шли сами, но их состояние явно желало лучшего. Среди прочего были и детские крики, не младенческие, но и не подростковые.

- Вась, мне кажется, нам нужно вернуться в палаты, - пытаясь скрыть дрожание в голосе, произнесла я, потянув ее за руку.

Василиса встала, как вкопанная, и не двигалась с места минут пять, пока я насильно не повела ее за собой. В голове мелькнула мысль, может, ее состояние связанно с воспоминаниями о родителях? Я побоялась надавить на больное и ничего не спросила.

- Я на первый этаж, - бросила девушка и кинулась к лифту, на котором мы добирались до этого этажа. Пришлось следовать за ней, хотя я уже давно хотела в свою маленькую и безопасную палату.

Мы спустились в отделение экстренной хирургии, и тут было воистину страшно. Тихие слезы, шепот, мурашками отражающийся на моей коже, шум колес каталок. Мы остановились возле двери с надписью "Лаборатория" и стояли, глядя вперед и все-таки стараясь быть незаметными.

Боже мой.

Мимо провезли человека, накрытого с головой тканью. Это была женщина, потому что ее выжженые длинные волосы висели, тяжело опускаясь вниз, и никто не заботился о том, что тут проходили люди, которым неприятно это видеть.

Хотя о чем я говорю? Врачи явно к этому всему привыкли, а мы, обычные смертные, не должны были здесь находиться.

Я второй раз потянула Васю за локоть, она обернулась, покачав головой, и принялась снова что-то выглядывать. Ее лицо было сосредоточено, а глаза смотрели в одну точку. Я начала прослеживать ее взгляд, но, заметив, как из операционной вышли два врача - пожилой мужчина и женщина лет тридцати, уставилась на них. Дверь снова открылась, и за ними вышел молодой парень в маске, к которой он, уже при нас, потянул руку, чтобы снять.

Артем? В экстренном отделении?

- Артем Викторович, - прошептала Вася.

Значит, точно он. Нужно быстрее уходить отсюда.

___________________________________

На часах было уже шесть сорок. Я провертелась еще полчаса и, потеряв надежду уснуть, потянулась к телефону, лежащему на столе. Это ведь явно что-то серьезное, а потому Гугл точно в курсе. Я включила мобильные данные и набрала в поисковике: "Свежие новости Санкт-Петербурга". Интернет выдал шокирующую запись:

《Количество жертв в авиакатастрофе по рейсу Уфа - Санкт-Петербург превысило 85 человек. На борту Boeing-787 находилось 150 человек. Около 20 объявлены пропавшими без вести, остальные уже получают профессиональную медицинскую помощь на месте. Люди с тяжелым состоянием госпитализированы в ГКБ номер десять, так как она имеет довольно современное оборудование и ближе всего находится к месту катастрофы - аэропорту Пулково.
Подробности падения самолета еще неизвестны. Предполагается, что это был теракт с самозапуском.
10-13 сентября в Санкт-Петербурге объявлены днями траура.》

Я перечитывала текст до того момента, пока слова не превратились в набор букв. Столько жертв. А с другой стороны, просто невероятно, что столько выживших.

На панели сверкнуло сообщение. Я его открыла и сразу же осознала, что я счастливый человек - брат понимает и чувствует меня даже на расстоянии двух тысяч километров.

"Это не мой рейс и даже не моя компания. Я в полном порядке. Мама с папой хотели сегодня лететь к тебе, но, к счастью, билетов не было. И, предвещая твою истерику, говорю, что все нормально."

"Спасибо, Кость, читаешь мои мысли.
P.S. Хотели прилететь? Серьезно?"

Ответ долго не приходил, и я уже начала сомневаться в том, что сообщение отправилось. Я то и дело смотрела в окно, потом на дверь: даже страшно было представить, что там сейчас происходит.

"Это был секрет, но раз я уже проболтался, то... Они все равно приедут. Правда, билетов особо нет, и я не знаю когда. Попробую по своим каналам достать."

"Лучше бы их у тебя не было, этих каналов..."

"Ну началось. Вы должны помириться!!!"

Я вздохнула. Все как обычно. Должны, должны. Но я не могу.

"Тебе легко говорить."

"Плачешь уже?"

"Пока нет, только собираюсь. А ты?"

"Реву."

Я улыбнулась. Ну да, конечно, ревет он.

"Я скучаю, Костик. Ты не собираешься ко мне?"

- Аня... - плачущий голос, словно кинжал, рассек воздух комнаты.

Я подняла голову, быстро засунула телефон под подушку и хотела встать. И только спустя мгновение поняла, что не могу этого сделать. Так, нужно успокоить Васеныша и узнать, что случилось, а не думать о том, насколько я несчастна.

- Почему ты плачешь, солнышко? Что-то случилось? - я протянула руки, приглашая Василису в объятия.

И меня как по голове ударило. Ее родители погибли в авиакатастрофе. Если она узнает, я боюсь представить, что тут будет.

- Самолет... - уткнувшись в мое плечо, протянула девушка.

Уже знает. И что мне делать?

- Васеныш, они все у нас в больнице, пострадавшие. Все будет хорошо, - да, я у мамы мастер успокаивать.

А что мне еще сказать?

Что погибло относительно мало человек? Они погибли! Тут больше ничего не добавишь.

Что там нет никого из наших знакомых? А вдруг есть? Врать не хочу.

Что она жива, и это самое главное? Бред. Ее родители погибли, и, хотя я со своими не общаюсь уже долгое время, я не могу не признать (в душе), что моя жизнь неполноценна без них. Присутствие людей, которые воспитывали тебя значительную часть жизни, очень многое значит для психики.

Что у нас тут самые лучшие врачи и они всех спасут? Тоже не уверена. Взять Артема: он, конечно, амбициозный, но явно неопытный, и ему еще предстоит узнать огромное количество информации. Ну, сугубо мое мнение. Может, он и гений, конечно... Но не похож.

Василиса прижималась ко мне так сильно, что на моем плече, казалось, останется след от ее пальцев. Футболка, в которой я сейчас была, уже спустя секунду стала намокшей из-за слез девушки. Дверь тихо открылась, заходивший явно старался не шуметь. Ну да, кто же еще это может быть? Вспомнишь лучик - вот и солнце.

Парень выглядел уставшим, но весьма довольным и радостным (обычное его состояние, я не удивлена). Глаза прямо-таки закрывались, он явно не спал больше суток. А то и двух (я пару лет назад подрабатывала официанткой в одном баре на Кронверкском проспекте и тоже, бывало, брала смены по две-три подряд, когда были нужны деньги. И теперь, видя сонных людей, по их взгляду и ходьбе, примерно начинаю понимать, сколько не спал человек).

Артем взглядом указал на Василису. Я вздохнула и, достав из-под подушки телефон и перелистнув на вкладку с новостью, протянула мобильник парню. Девушка даже не заметила его прихода, и поэтому, когда он коснулся ее плеча своей рукой, вздрогнула, но не отлипла от меня.

- Вася. Вась.

Артем вернул мне телефон и присел на корточки перед Васенышом, чтобы заглянуть ей в глаза. Я открыла заметки и, написав сообщение: "У нее родители погибли в авиакатастрофе три года назад. Я не знаю, что делать,"  - передала опять парню. Он кивнул, прочитав, и от этого уверенного взгляда мне стало как-то легче. Да, может, я еще и сомневалась, что у него получится успокоить Василису, но на душе немного отлегло от понимания того, что теперь я буду тащить этот груз не одна.

Поступок Артема стал неожиданным для меня (вообще он последнее время был ходячей неожиданностью) - парень, опираясь на ладонь левой руки, сел прямо на пол, голову положив на трубы под подоконником, а руки на согнутые колени. Он немного помолчал, а потом начал ленивым, тихим голосом:

- Помнишь, Василис, три года назад разбился самолет? Он летел из Пулково в ... Прагу.

Черт!!! Зачем он это говорит?! Вдруг это и есть тот самый рейс?  Нужно было самой что-нибудь делать, а не ждать...

Дура!

Василиса никак не отреагировала, и я подумала, а слышала ли она эти слова?

- По-моему, вечерний рейс был. Я уже смутно помню. Мы узнали только утром, что самолет разбился вдребезги и никто не выжил. - (Василиса обернулась и уставилась на Артема своими большими голубыми глазами.) - У меня там был...

- Папа? - резко перебила девушка.

- Дядя.

Парень долго смотрел ей в глаза, а я наблюдала за обоими. Они друг друга поняли без слов поддержки. А у меня внутри все обрывалось от того, что я совсем их не понимаю.

- Артем Викторович... А сегодня все... ну, выжили?

- Э-э... - он замешкался. - Нет, Вась, не все. Насколько я знаю, на "скорой помощи" сюда привезли около сорока человек. Кто-то отделался ссадинами (они остались в аэропорту), кто-то получил более серьезные травмы - в основном, ожоги, конечно. Очень много врачей было задействовано, все плановое отделение перетащили в неотложку. С выходных вызвали. Но даже столько врачей... Всех не спасешь, Вась. - (Девушка всхлипнула и снова зарыдала в мое плечо.) - Ты же взрослая, должна понимать, что...

О не-ет. Артем!..

- ... что каждый день люди погибают. В авиакатастрофах. В автомобильных авариях. Клинической смертью. Занимаются самоубийством, - парень посмотрел в окно, а потом снова на Васю. - Этого не избежать. Это жизнь. Кому сколько дано, тот столько и проживет. - Он сделал паузу, видимо, думая о том, говорить или нет. - И даже когда у меня на операционном столе лежит человек, и я вижу, что он никогда больше не сможет дышать, я думаю об этом,  кому сколько дано. Я, безусловно пытаюсь его спасти, мучаю его до последнего сердечного стука, но... все, это все, что ему отведено. Может, кто-то посчитает неправильным мои суждения - но если бы я принимал близко к сердцу каждую смерть, я бы сам уже давно сошел с ума. Пусть это немного эгоистично, но всех невозможно сберечь! Рождается, идет в детский сад, школу, университет, работает, заводит семью, путешествует, тратит деньги, ломает себе что-нибудь, болеет, умирает - это естественный круг, который не понятно, где замкнется. Я верю в то, что можно изменить свою жизнь, но все равно все это в определенных рамках, - он выдохнул и, видимо, ждал реакции Василисы.

Вася, кажется, не дышала, пока Артем говорил этот монолог. Да и я тоже. Было довольно интересно послушать мысли человека, который уже которую неделю находился так близко, но так далеко. Второй раз за время общения с парнем я ощутила невидимую связь между нами (первый был тогда, перед выступлением). Я, может, и не стала лучше его понимать, но теперь он представлялся немного другим человеком - вернувшимся из моих воспоминаний о первой нашей встрече в больнице. 

Обстановку разрядил звук пришедшего на мой телефон сообщения.

"Я тоже, Нюсь.
Нет, плотный график до самого Нового года.
Прости, люблю."

Я быстро написала ответ:

"И я."

Артем устало улыбнулся, взглянув на меня, словно что-то вспомнил. Было в его улыбке что-то такое, что заставило меня тоже улыбнуться. Василиса еще плакала, но явно ее состояние шло по пути к успокоению. У Артема получилось, а я радовалась этому так, будто сама все время говорила.

- Вась, мы понимаем, что тебе никто не заменит твоих родителей. Но... хочешь, мы с Аней поиграем в маму и папу?

Я выпучила глаза, а Васеныш звонко засмеялась, что я сначала сочла за истерику, но потом ее смех выравнялся, и мы с парнем тоже подхватили его.

- Я хочу, чтобы вы с Аней поиграли в парня и девушку, - сказала она громким шепотом Артему, прикрыв рукой рот и сделав вид, что я не должна это слышать.

- Намек понят, - кивнул он, точно также подставив руку к щеке.

- Эй, - я легонько толкнула девушку локтем. - Вы что несете?

Они предательски захихикали, а мне смеяться уже не хотелось.

- Спасибо, Ань, - она обняла меня и встала. - И вам, Артем Викторович. Мне мама должна позвонить в девять, я пойду.

Мама?

- Я зайду к тебе попозже. Не грусти, солнышко, - ободряюще сказал парень.

Она улыбнулась и вышла из палаты. Я наконец-то удобно облокотилась на спинку кровати и передвинулась к краю, предлагая парню место рядом. Пол все-таки холодный. Он отмахнулся, поднявшись, взял себе стул возле перпендикулярной к кровати стены и сел к спинке животом. Повисла неловкая тишина, и я не знала, куда себя деть.