Глава 4: Игры и шепоты
Тишина оранжереи, обычно такая благословенная для Айви, начала давить на Харли. Не то чтобы она не ценила покой – после кошмаров и вечного гвалта Готэма он был как бальзам. Но три дня относительного безделья, ограниченного чтением потрепанных ботанических журналов Айви (где все эти "хлорофиллы" и "фотосинтезы" сливались в одну зеленую муть) и созерцанием того, как Ред часами может возиться с одним-единственным мхом, начали действовать на нервы. Ее внутренний мотор, заглушенный болью и страхом, снова завелся, требуя выхода.
Айви, склонившись над микроскопом в дальнем углу лабораторной зоны (отгороженной просто ширмой из живых папоротников), изучала что-то на предметном стекле. Ее сосредоточенность была почти осязаемой. Харли, вертевшаяся на старом, но удобном плетеном диване, как юла, не выдержала.
– Ред! – ее голос, громче, чем планировалось, заставил вздрогнуть ближайший папоротник. Айви не пошевелилась. – Эй, Зеленая Фея! Ты меня слышишь? Или твои уши тоже фотосинтезируют?
Айви медленно подняла голову, отодвинув окуляр микроскопа. В ее глазах читалось скорее терпеливое ожидание, чем раздражение.
– Если ты собираешься спросить, можно ли использовать мой *Dionaea muscipula* в качестве игрушки для пинг-понга, ответ – нет. Он на диете. Мухи, а не пластиковые шарики.
Харли фыркнула и подскочила с дивана.
– Ну уж нет! Хотя идея... интересная. Но нет! – Она подбежала к ширме, заглядывая в лабораторию. – Я просто помираю со скуки! Мы тут как... ну, знаешь, два монаха в зеленом монастыре. Только без медитаций. Ну, ты медитируешь на свои стеклышки, а я... Я хочу РАЗВЛЕЧЕНИЙ!
Айви откинулась на спинку стула, скрестив руки.
– Определение "развлечений" у нас, похоже, кардинально различается, Квинн. Для меня развлечение – наблюдать за делением клеток нового гибрида. Для тебя – вероятно, поджечь что-нибудь. Ответ – нет.
– Ой, ну хватит быть такой... такой *растениеводческой*! – Харли закатила глаза, но тут же ее лицо озарила хитрая улыбка. – Ладно, ладно, поджигать не будем. Давай сыграем во что-нибудь! Безопасное! Для растений!
Айви подняла одну скептическую бровь.
– "Безопасное" и "ты" в одном предложении – оксюморон. Но продолжай. Я слушаю.
– Ну, например... Ботаническое Караоке! – Харли вскочила на цыпочки, размахивая руками. – Я пою хит про подсолнухи, а ты – про кактусы! Или наоборот! Победителя определят растения аплодисментами! – Она указала на большой фикус. – Он точно будет болеть за меня!
Айви прикрыла глаза, явно представляя эту катастрофу.
– Мои растения предпочитают классическую музыку или естественные звуки природы. Твой вокал, Квинн, скорее всего, вызовет у них стрессовое сбрасывание листьев. Следующая идея.
– Хм... – Харли почесала подбородок, оглядываясь. Ее взгляд упал на коробку с запасными горшками разного размера. – Ага! Боулинг! Горшки – кегли! А этот симпатичный зеленый шар для крота – шар! – Она уже потянулась к тяжелому стеклянному шару, украшавшему подставку с орхидеями.
– Не трогать! – Голос Айви прозвучал резко, как щелчок бича. Харли отдернула руку, как ошпаренная. – Это *Selaginella lepidophylla*, Воскресающее растение, в состоянии покоя. И оно *не* для боулинга.
Харли надула губы, явно расстроенная. Но ненадолго. Ее глаза снова блеснули.
– Окей, окей, строгий судья! Тогда... Правда или Действие! Ботаническое издание!
Айви вздохнула. Глубоко. Она отодвинула микроскоп и повернулась к Харли полностью.
– "Ботаническое издание"? И что это значит? Если выберу "действие", ты заставишь меня пересаживать кактус голыми руками?
– Нет! – Харли рассмеялась. – Это значит, что вопросы и задания – про растения! Или про нас здесь! В оранжерее! Ну, например... – Она плюхнулась на пол перед Айви, скрестив ноги по-турецки, как ребенок. – Я начинаю! Правда или Действие, Ред?
Айви посмотрела на нее. На этот живой комок энергии, сидящий у ее ног, с глазами, полными азарта и надежды на хоть какое-то взаимодействие. Что-то в ее строгой позе дрогнуло. Уголки губ чуть приподнялись. Почти неуловимо.
– Пожалуй... Правда, – сказала она осторожно. – Меньшее из зол.
– Ура! – Харли захлопала в ладоши. – Отлично! Вопрос:... – Она прикусила губу, явно обдумывая, потом лукаво прищурилась. – Когда ты в последний раз думала обо мне, когда меня не было рядом?
Тишина повисла гуще, чем влажный воздух оранжереи. Айви не ожидала такого прямого и... личного вопроса. Она отвела взгляд, ее пальцы невольно переплелись на коленях. Казалось, она изучает узор на ближайшей монстере. Растения вокруг будто замерли в ожидании.
– Вчера, – наконец произнесла Айви, ее голос был ровным, но чуть тише обычного. Она все еще не смотрела на Харли. – Когда мой плотоядный *Nepenthes rajah* пытался сжевать мою перчатку во время кормления. Его настойчивость и... хаотичный подход напомнили твои выходки. – Она рискнула бросить быстрый взгляд на Харли. – Доволен? Это достаточно "ботанически"?
Харли застыла с открытым ртом. Потом ее лицо расплылось в самой широкой, самой сияющей улыбке, какую Айви когда-либо видела.
– О, Ред! – засмеялась она, и в смехе звенела чистая, безудержная радость. – Это же почти признание! Ты сравниваешь меня со своим любимым мухоловом! Я... я тронута! Честно!
Айви почувствовала легкий румянец на своих обычно бесстрастных щеках. Она попыталась сохранить строгость.
– Это было констатацией факта, Квинн, а не комплиментом. Твой ход. Правда или Действие?
– Действие! – выпалила Харли, не задумываясь, все еще сияя от предыдущего ответа. – Давай что-нибудь веселое!
Айви задумалась на секунду. В ее зеленых глазах мелькнул огонек того самого редкого, скрытого юмора.
– Хорошо. Действие: Подойди к *Mimosa pudica* и дотронься до нее. Осторожно. Один раз.
Харли нахмурилась.
– Чувствительная Мимоза? Ну ладно... – Она подползла к невысокому растению с нежными перистыми листьями в скромном горшке на низком столике. – Привет, красотка, – прошептала она растению и легонько ткнула пальцем в один листик.
Эффект был мгновенным и завораживающим. Листочки, которых коснулась Харли, резко сложились вдоль центральной жилки, а соседние черешки тут же поникли, будто растение съежилось от страха или стыда. Весь кустик буквально "свернулся" на глазах.
– Вау! – воскликнула Харли, отпрянув. – Она живая! Прямо как... как я, когда мистер Джей... – Она резко оборвала себя, но восторг быстро вернулся. – Это круто! Она стесняется? Или боится? Можно еще раз? Только чуть-чуть!
– Одного раза достаточно, – остановила ее Айви, но в голосе не было резкости. Скорее... удовлетворение от реакции Харли. – Она учит тебя осторожности. И уважению к личным границам. Даже у растений они есть.
Харли вернулась на свое место на полу, все еще впечатленная.
– Ладно, твоя правда, Ред. Моя очередь спрашивать! Правда или Действие?
– Правда, – ответила Айви быстрее, чем ожидала сама. Возможно, "Действие" от Харли пугало ее больше.
Харли подперла подбородок рукой, ее голубые глаза сверкали озорством.
– Окей... Если бы ты была растением, каким бы ты была? И не говори "ядовитым плющом", это слишком очевидно!
Айви задумалась по-настоящему. Она оглядела свои владения.
– *Welwitschia mirabilis*, – сказала она наконец. – Растение пустыни Намиб. Живет до двух тысяч лет. Выживает в экстремальных условиях. Имеет всего два листа, которые растут всю жизнь, медленно, но неуклонно. Никто не знает точно, как она опыляется... – Она замолчала, будто поймав себя на излишней откровенности. – Она... стойкая. И загадочная.
Харли слушала, раскрыв рот.
– Две тысячи лет? Два листа? Вот это да... – Она покачала головой. – Я бы была... одуванчиком! Ярким, веселым, летающим куда ветер подует! И если меня затопчут – я все равно вырасту снова! И еще я съедобная! – Она гордо подбоченилась.
Айви не смогла сдержать короткий, тихий звук, очень похожий на смешок.
– Одуванчик – злостный сорняк, способный разрушить асфальт, – парировала она, но беззлобно. – И да, невероятно живучий. Подходит.
– Ура! Я сорняк! – Харли радостно подпрыгнула на месте. – Теперь твоя очередь! Правда или Действие для меня!
– Действие, – выбрала Айви, чувствуя странное облегчение от игры. Это было... не так ужасно, как она боялась. Даже немного... забавно.
– Отлично! – Харли потерла руки. – Действие: Спой куплет из песни... про фотосинтез! На мотив чего-нибудь веселого! Например, "Солнечного круга"!
Айви замерла. Румянец, едва сойдя, вернулся на ее щеки с новой силой.
– Квинн, я... – она запнулась. – Я не пою. Особенно про... фотосинтез.
– Оооо, Ред! – Харли сложила руки в мольбе. – Пожалуйста! Всего куплет! Я умру со скуки истреаааанно! Растения простят! Обещаю!
Айви посмотрела на ее умоляющее лицо, на сияющие глаза. Она вздохнула. Глубоко. Как перед прыжком в ледяную воду.
– Ладно. Но только раз. И тихо. – Она откашлялась, избегая смотреть на Харли. Потом, едва слышно, на мотив "В лесу родилась елочка", запела скороговоркой:
*"В листе зеленом хлорофилл,*
*Ловит свет он, силу пьет.*
*CO2 в себя вдохнул,*
*Кислородом всех... зовет."*
Она замолчала, уставившись в пол. Уши ее горели. Тишина в оранжерее стала оглушительной.
А потом Харли рассмеялась. Не просто засмеялась, а закатилась таким чистым, заразительным, громким смехом, что казалось, стекла задрожали. Она каталась по полу, хватаясь за живот, слезы блестели у нее на глазах.
– Ох, Ред! "Кислородом всех зовет"! Это гениально! Ты... ты убила! – она с трудом перевела дух. – Я... я больше никогда не буду просить тебя петь! Честное клоунское!
Айви сначала хотела возмутиться, но вид Харли, корчащейся от смеха, был таким искренним и... освобождающим, что ее собственные губы дрогнули. Потом она тихонько фыркнула. Потом еще раз. И вдруг она тоже рассмеялась. Тихо, сдержанно, зажав руку у рта, но это был настоящий смех. Редкий, как цветение ее самого капризного кактуса.
Их смех, сливаясь – буйный и искрометный Харли и тихий, сдержанный Айви – эхом разнесся под стеклянными сводами. И что-то удивительное произошло: несколько ближайших орхидей, казалось, расправили свои лепестки чуть шире, а нежные бутоны на стелющейся лиане рядом с Харли дрогнули и начали медленно раскрываться, будто улыбаясь в ответ. Даже строгий фикус покачивал листьями в такт этому неожиданному, живому звуку радости.
Харли, наконец успокоившись, утирая слезы, посмотрела на Айви, которая все еще тихонько посмеивалась, пряча лицо.
– Видишь? – прошептала Харли, сияя. – Твоим растениям понравилось! Они смеются вместе с нами!
Айви покачала головой, но в ее глазах светилось что-то теплое и новое. Что-то очень далекое от ледяной жрицы растений, которую Харли знала раньше.
– Это не смех, Квинн, – сказала она, но без прежней строгости. – Это... ускоренный фотосинтез от избытка углекислого газа, который ты выдохнула, катаясь по полу. Но... – Она позволила себе маленькую улыбку. – Допустим, что они оценили твои усилия по развлечению хозяйки.
Харли просто сияла. Игра удалась. Оранжерея больше не казалась тихим склепом. Она наполнилась звуком их смеха, игривым флиртом вопросов и даже... песней про фотосинтез. И в этом зеленом сердце Готэма, среди ядовитых лепестков и чувствительных мимоз, расцвело что-то новое – легкость, которой так не хватало им обеим.