Зацвести в Готеме

Солнечный свет, пробивающийся сквозь высокие, заплатанные стекла потолка, разбудил Харли. Она моргнула, пытаясь понять, где находится. Больше не было вони гари и дешевого джина. Не было пронзительного смеха, эхом отдававшегося в черепе. Было... тихо. И зелено. Очень зелено.

Она лежала на той же плетеной кушетке, укрытая мягким, чуть влажным пледом с вышитыми листьями папоротника. Воздух был теплым, влажным и невероятно *живым*. Он пах свежевспаханной землей, сладкими цветами, которых она не знала, и чем-то еще – чистотой, ростом. Пахло... Айви.

Харли осторожно приподнялась. Боль в мышцах была тупой, но терпимой. На щеке, где вчера пылала рана, ощущалась лишь легкая стянутость и прохлада мази. Она потрогала пальцами – кожа была гладкой, лишь чуть шероховатой на месте глубокой царапины. *"Чертовски эффективные травки у моей Ред..."*

Именно тогда она увидела ее.

Айви стояла в нескольких метрах, спиной к Харли, посреди залитой утренним солнцем поляны, где росли невероятные, похожие на инопланетные создания, суккуленты. Она была в простых льняных штанах и свободной рубашке, босиком. В руках – крошечная лейка с длинным носиком. Каждое ее движение было медленным, осознанным, почти ритуальным. Она наклонялась к какому-то причудливому кактусу, покрытому пушистыми белыми волосками, и осторожно, капля за каплей, поливала землю у его основания. Потом переходила к следующему растению – мясистой розетке с красными кончиками листьев, – и ее пальцы нежно касались листа, будто проверяя его упругость. Свет играл в ее рыже-зеленых волосах, превращая их в живой огонь.

Харли замерла, наблюдая. Эта картина была полной противоположностью ее собственной вселенной – хаотичной, громкой, взрывоопасной. Здесь царили терпение, тишина и какая-то глубокая, нерушимая гармония. Это было... красиво. И странно успокаивающе. Она чувствовала себя гостем в святилище, где главные божества – растения, а Айви – их верховная жрица.

Не в силах усидеть на месте (хаос все-таки был ее сущностью), Харли бесшумно сползла с кушетки. Пол был прохладным и шероховатым под ее босыми ногами. Она подкралась поближе, стараясь не шуметь, но ее разноцветный хвостик зацепился за низко свисающую ветку какого-то плюща с серебристыми листьями.

– Ой! – вырвалось у нее тихо.

Айви не обернулась, но ее плечи слегка напряглись.
– Ты должна пугать мои растения на рассвете? – спросила она ровным голосом, продолжая поливать. – *Ceropegia woodii* особенно чувствительна к резким звукам до полудня.

– Э-э, извини, Ред! – Харли поспешно распутала волосы. – Просто... не удержалась. Ты тут как... ну, знаешь, та фея, которая ухаживает за своим волшебным садом. Только вместо волшебной палочки – лейка. Очень практично!

Айви наконец повернулась. Утренний свет подчеркивал высокие скулы и легкую усталость вокруг глаз. Но взгляд был ясным и... чуть насмешливым?
– Феи, Квинн, обычно не имеют дела с растениями, способными растворить мышь за пару часов, – она кивнула на большой кувшинообразный цветок неподалеку, из которого доносилось тихое бульканье. – И предпочитают росу. У меня же – отстоянная вода комнатной температуры и сбалансированный раствор минералов.

Харли фыркнула, подходя ближе.
– Ну, ты точно волшебница! Посмотри, что сделала с моей щекой! – она повернула голову, демонстрируя почти зажившую царапину. – Ни следа! Можешь открывать салон красоты для беглых преступниц. "Ядовитая Красота от Айви"!

Уголок губ Айви дрогнул – почти улыбка.
– Мой "салон" открыт только для избранных. И только по острой необходимости. – Она поставила лейку и взяла с деревянного столика небольшую баночку с прозрачным гелем. – Дай руку.

Харли послушно протянула руку, на которой вчера были содранные костяшки. Айви нанесла немного геля – он пах мятой и чем-то цитрусовым – и легкими, массирующими движениями втерла его в кожу. Прикосновение было прохладным и невероятно нежным. Харли почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от боли.

– Никогда не думала, что наблюдать, как кто-то поливает кактусы, может быть таким... гипнотизирующим, – пробормотала Харли, глядя не на свою руку, а на лицо Айви, на ее длинные ресницы, отбрасывающие тени на скулы. – Это же... медитация какая-то. Или танец. Медленный, спокойный... красивый.

Айви закончила втирать гель, но не отпустила сразу руку Харли. Она подняла взгляд. Их глаза встретились. В зеленых глазах Айви мелькнуло что-то неуловимое – удивление? Любопытство? Она слегка наклонила голову.
– Молчи, Квинн, – сказала она, но в ее голосе не было прежней холодной отстраненности. – Ты спугнешь фотосинтез. И мою концентрацию.

Харли почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она быстро отвела взгляд, внезапно заинтересовавшись ближайшим растением с пупырчатыми листьями.
– Фотосинтез, ага... – пробормотала она. – Он, типа, стеснительный?

Айви отпустила ее руку и повернулась к столу.
– Гораздо более чувствительный, чем ты можешь себе представить. – Она взяла другую, пустую лейку и протянула ее Харли. – Если тебе не терпится нарушить покой моего святилища, сделай что-то полезное. Поливай папоротники в восточном углу. Аккуратно. Под корень. И не заливай. Они не любят болото.

Харли схватила лейку, как оружие, глаза загорелись азартом.
– Будет сделано, капитан Ред! Полить папоротники! Под корень! Никакого болота! – Она сделала подобие воинского приветствия и рванула в указанном направлении, едва не задев огромный лист монстеры.

Айви проследила за ней взглядом, потом покачала головой, но выражение ее лица было скорее терпеливым, чем раздраженным. Она подошла к небольшой тумбочке, скрытой зарослями папируса, где стоял термос и две простые керамические кружки. Налила в одну из них что-то темно-янтарное, с легким парком.

Харли, увлеченно (и довольно громко) поливая огромный папоротник, услышала тихий стук кружки о дерево рядом с собой. Она обернулась. Айви стояла там, держа вторую кружку.
– Пей. – сказала она просто. – Успокаивает нервы. И ускоряет регенерацию тканей.

Харли осторожно взяла кружку. Аромат был сложным – травы, мед, что-то древесное и чуть горьковатое. Она сделала глоток. Напиток был теплым, обволакивающим, согревающим изнутри. Это было не кофе, не газировка. Это было... заботой. Вкусной заботой.

– Спасибо, Ред, – сказала она тише обычного, вдруг ощущая неловкость. Она стояла среди гигантских листьев, с лейкой в одной руке и теплой кружкой в другой, в пижаме, подаренной Айви (немного великоватой, но чистой и мягкой), и чувствовала себя... странно. Не сломанной куклой. Не клоуном. А просто... Харли. Которая зализывает раны в самом неожиданном убежище.

Айви кивнула, делая глоток из своей кружки. Она смотрела не на Харли, а на папоротник, который Харли только что полила. Солнечный луч, пробившись сквозь листву, упал на мокрую землю в горшке.
– Не переусердствуй, – сказала она наконец, и в ее голосе снова послышались знакомые нотки суховатого юмора. – *Этот* папоротник не нуждается в имитации тропического ливня. Достаточно легкого душа.

Харли засмеялась, и этот смех, чистый и немного смущенный, прозвучал в тишине оранжереи как первый щебет птицы после грозы. Айви не засмеялась в ответ, но тень улыбки снова коснулась ее губ. Она отвернулась, чтобы скрыть ее, и сделала еще один глоток чая. А где-то высоко над ними, на стеклянной крыше, солнце грело все сильнее, обещая день, полный тишины, зелени и этого нового, хрупкого чувства – будто она наконец-то смогла перевести дух.