Глава 1: Убежище в зелени
Привет всем любителям Harlivy! Этот фанфик родился из любви к динамике девочек и желания написать что-то теплое и душевное с щепоткой флирта. Наслаждайтесь атмосферой оранжереи! <3 ваша Cwenziss
__________________________________
Дождь хлестал по крышам Готэма как озлобленный зверь, смывая в сточные канавы грязь, кровь и следы недавнего безумия. Харли Квинн не чувствовала холода – адреналин и страх гнали ее вперед сквозь водяную пелену. Каждый вздох обжигал ребра, каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах, но хуже всего была пульсирующая рана на щеке – подарок на прощание. *"Неудачница! Глупая кукла!"* – эхом отдавался в ушах пронзительный смех, заставляя ее бежать быстрее, спотыкаясь о мокрый асфальт.
Ее убежище было не там, где обычно – не в криминальных трущобах или заброшенных складах. Оно было зеленым и живым. Задыхаясь, Харли свернула в узкий переулок, заросший диким плющом, и уперлась в массивную, покрытую патиной дверь, скрытую завесой лиан. Знакомая оранжерея Айви. Единственное место в этом проклятом городе, куда *он*, возможно, не сунется сразу.
Она изо всех сил толкнула дверь плечом – та поддалась с тихим скрипом, впуская внутрь волну холода, дождя и изможденного клоуна. Харли ввалилась внутрь, пошатнулась и рухнула на колени на влажный каменный пол. Воздух оранжереи ударил в лицо – густой, влажный, сладковато-терпкий от тысяч цветов, листьев и сырой земли. Тишина. Только мерный стук дождя по стеклянному потолку да тихое потрескивание где-то в зарослях.
– Опять?
Голос был низким, спокойным, но в нем явственно читалось ледяное неодобрение. Харли подняла голову. Из тени гигантских древовидных папоротников вышла Пэм Айсли. В простых рабочих брюках и темной майке, с инструментом для обрезки в руке, она выглядела как хозяйка этого джунглевого царства – отстраненная, незыблемая. Ее зеленые глаза скользнули по Харли, по рваному костюму, слипшемуся от крови и грязи, по синякам, уже проступавшим на бледной коже, по дикому, испуганному блеску в голубых глазах.
Харли попыталась ухмыльнуться, но гримаса боли исказила ее лицо.
– Эй, Ред... Просто... пролетала мимо... – выдохнула она хрипло, пытаясь подняться. Нога подкосилась.
Айви вздохнула. Глубоко. Закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с силами. Когда открыла, в них уже не было прежней твердости. Осталось лишь усталое понимание и что-то еще... что-то, смягчающее лед. Она отложила секатор на ближайший столик, покрытый мхом, и сделала шаг вперед.
– Не двигайся, – приказала она мягче. – Ты выглядишь так, будто тебя переехал грузовик с цирковыми животными. Весь реквизит включительно.
Она подошла и протянула руку. Харли неуверенно ухватилась за нее. Ладонь Айви была прохладной, но сильной. Пальцы обхватили запястье Харли – осторожно, но твердо. Они касались дольше, чем было необходимо для простой помощи подняться. Эта секунда затянулась, наполненная странной тишиной, нарушаемой только их дыханием и стуком дождя. Харли почувствовала легкое покалывание в месте прикосновения – не боль, а скорее... пробуждение.
– Цвет лица у тебя всегда шикарный, Ред... – прошептала Харли, цепляясь взглядом за Айви, пытаясь удержаться в этом островке странного спокойствия. – Даже когда злишься. Эта... изумрудная ярость... смотрится огонь.
Айви не ответила на флирт. Она лишь слегка подтянула Харли на ноги, оценивающе глядя на ее состояние.
– Иди, – сказала она просто, поворачиваясь и ведя Харли вглубь оранжереи, мимо высоких пальм, диковинных цветов, чьи лепестки переливались в полумраке, и гигантских листьев, роняющих капли влаги. – Прежде чем ты упадешь и раздавишь мою редкую *Nepenthes rajah*. Он и так капризный.
Она привела Харли к старой, но прочной плетеной кушетке, заваленной мягкими подушками в растительных принтах. Солнечный свет здесь не проникал, но теплый желтый свет фитоламп создавал уютный ореол.
– Сиди, – скомандовала Айви, исчезая среди зелени.
Харли опустилась на кушетку, ощущая, как дрожь наконец начинает пробиваться сквозь онемение. Боль вернулась с удвоенной силой – в боку, в щеке, везде. Она закрыла глаза, вдыхая целебный, пьянящий воздух. Это был запах жизни, роста, покоя. Совсем не то, чем пахло там, снаружи – страхом, порохом и дешевой краской для лица.
Айви вернулась с небольшой деревянной шкатулкой и чистой тканью. Без лишних слов она опустилась на колени перед Харли. Ее движения были точными, экономичными. Она смочила ткань в какой-то прозрачной жидкости с травяным запахом и осторожно коснулась разбитой губы Харли, потом – рассеченной брови.
– Ай! – Харли дернулась.
– Терпи, – Айви не повысила голос, но в нем звучала непререкаемость. Ее пальцы работали быстро и аккуратно, очищая раны. Затем она открыла шкатулку – внутри лежали баночки с мазями и пастами разных оттенков зеленого и коричневого. Айви выбрала одну, пахнувшую медом и чем-то горьковатым, и тонким слоем нанесла на ссадины на щеке Харли. Прикосновение было удивительно нежным. Охлаждающим. Боль начала отступать, сменяясь легким онемением и странным теплом, идущим изнутри.
Айви не спрашивала, что случилось. Не произносила пустых утешений. Она просто делала свое дело – лечила. Ее сосредоточенность, тишина, окружавшая их, и целебная прохлада мази на раскаленной коже... Это было сильнее любых слов. Харли расслабилась, прислонившись к подушкам, чувствуя, как леденящий страх и адреналин наконец начинают отступать, смываемые теплом оранжереи и молчаливой заботой Ядовитого Плюща. Впервые за долгие часы она почувствовала себя не мишенью, не игрушкой, а просто... человеком, которому больно, и который нашел приют.
Она смотрела на склоненную над ее раной зеленую голову Айви, на ее тонкие, уверенные пальцы, и в избитом теле зарождалось крошечное, хрупкое чувство безопасности. Как первый росток надежды в промерзшей земле.