чистый
Как меня занесло в оптимисты?
Я просто никогда не видел чистый путь
Утренний ветерок задувал в приоткрытое окно. Солнце так и не выглянуло на пасмурном небе, будто показывая, что людям тёплого дня ждать нескоро. Карина, затаив дыхание, лежала на кровати, всматриваясь в спящее лицо напротив. Время уже перевалило за десять часов, а Егор так и не проснулся. Слушая тихое сопение, Вильсан еле сдерживала улыбку, полную нежности, на губах. Чёрные глаза с восхищением рассматривали каждую забытую детальку, в памяти всплывали обрывки минувшей ночи. От воспоминаний приятно тянуло внизу живота, а сердце трепетало, до сих пор не веря, что это случилось. Столько мук пришлось испытать ей, чтобы сейчас лежать в тридцати сантиметрах от самого родного человека. Хотелось верить, что Ракитин испытал такую же огромную дозу наслаждения, прочувствовал каждой частичкой тела любовь брюнетки.
Сейчас, нежась в тёплой постели, хотелось забыть все то, какими способами пришлось добиваться этого момента. Черноглазая даже и не думала о том, что позади спящего Егора, на тумбочке, небрежно валяется то, что сподвигло его на этот поступок, что затуманило его разум. Надежда, что наконец-то девушка смогла растопить лёд, грела сердце. Голубые глаза напротив, стали тихонько раскрываться, а разум русоволосо просыпаться. Эта момент был похож на сцену из любого сопливого фильма, вот только жизнь не кино, и вместо нежной улыбки и «доброго утра», Карина получила резкое вздрагивание:
— Блять! Сука — Егор принял положение сидя, протягивая гласные, он с отступающим испугом смотрел на удивлённую Вильсан, — ты меня напугала. — да и сама девушка испугалась не меньше, все таки в голове выстроился более романтичный образ их пробуждения. — Отвык с тёлками в одной кровати просыпаться, — бурчит под нос голубоглазый, протирая заспанное лицо ладошками. "Блять, а я и забыл, что она тут..." — парень вздыхает, но резко замирает. Он отчетливо помнил момент, когда услышал и увидел Карину впервые за долгое расставание, помнил, как на порывах эмоций сделал то, с чем хотел завязать, и даже дал себе обещание. "Черт! Опять-опять-опять!" — настроение моментально катиться на самое дно, а все вокруг начинает раздражать. Русоволосый не вслушивается в влюбленное щебетание брюнетки, даже не скрывает вид, что ему не интересно и он сейчас далеко не здесь. В какой раз он срывается после долгой борьбы за чистое будущее? И каждый раз одно и то же.
В следующий раз я брошу...
Позже будет легче, сейчас это необходимо.
Мысль, что как раз таки наркотики и делают из его жизни сущий ад, прожигала изнутри, но как бросить, когда то, что тебя убивает, и является твоим антидотом? Ракитин честно старался бороться, мучался от сильного искушения, а порой и болей. Вечно набирал в массе, заедая стресс, а после тошнило от еды. Проходил эти круги раз за разом, и казалось, что это бесконечно. Здоровье расшаталось до такой степени, что даже страх пропал, закончить свою жизнь слишком рано. Смирение. Зачем бояться того, что и так неизбежно, что является фактом?
— Хоть бы под конец этой блядской жизни побыть счастливым... — затягивая руку жгутом, шептал Ракитин, еще не под дозой, но уже терявший здравый разум. — Я хочу, чтобы после меня было чисто.— <i>один и тот же конец все чаще стал мелькать перед глазами. Только это пугало, то, как закончиться эта грязная, пропитанная блядством, наркотой, слезами и дымом выкуренных сигарет история, положившая страдания другим людям. — Так будет лучше, Арин...
— Ммм, — страдательно промычал парень, сильно жмуря глаза. Резкая смена температуры вызвала легкую дрожь по оголенному телу, — Карин, завались, пожалуйста, голова раскалывается, — останавливая бессмысленный для него поток слов о том, как им двоим было хорошо этой ночью, Егор обратно ложиться на кровать, прожигая равнодушным взглядом потолок. Вильсан закусывает от досады щеку, пытаясь поглушить резкий укол обиды.
Безразличие.
То, что она боялась услышать. Но это же Ракитин, он не может быть нежен, ему это просто не присуще, почему же его привычные слова обжигают? И всё же, она надеялась увидеть хоть легкую, еле заметную улыбку на губах русоволосого, хотя бы что-то пободное, но в ответ опять непокорность. "Твои чувства холоднее, чем погода в России..." Ему не понравилось, для него это не больше, чем просто секс, только верить в это Карина напрочь отказывалась. Если пригрел, значит еще дорога. Так наивно, но так помогает пропускать все, через себя, терпеть, сжимая руки. Она не готова уходить, опускать руки. Только не сейчас...
— Тебе может водичку принести? — кивает без лишних слов, пока Карина, словно фантом, исчезает из комнаты.
В доме стояла тишина, несмотря на уже позднее время. Только приближаясь к гостинной, Вильсан уловила чьи-то голоса. Она замерла, почувствовав какой-то страх, словно, зайдя туда, на нее посмотрят, как на неопытного воришку, поймавшего с поличными. Выдохнув, Карина постаралась сделать более жалкое лицо, будто ее не полночи имели, а страдала от недавно нанесенных травм.
— Доброе утро, ты как? — первая заметила присутствие Карины Милена, легко улыбаясь девушке. Барсина всегда была приятней, по мнению брюнетки, чем ее розоволосая подруга. Ну хотя бы потому, что за блондинкой не бегает Ракитин. В своих тонких руках девушка держала кружку с зеленым чаем, от которой исходил легкий пар. Всё внимание присутствующих в комнате резко перешло на замешканную в дверях Вильсан. И Карина бы пришла из недоумения в себя намного быстрее, если бы не тяжелый взгляд светло-голубых глаз, обрушившийся на нее, словно огромный волун. Дыхание резко прихватилось, случилось то, чего так не хотела брюнетка. Буда смотрел на неё, как на самого главного предателя, хотя первое место в его топе занимала точно не она. Вроде бы, ничего не выдавало на лице русоволосого подозрительного. Просто Гриша, который пьет кофе, но то, какие эмоции прятались за стеклянными глазами, заставляли почувствовать страх за раскрытие их с Сименсом плана.
— Доброе..а...я...мне уже лучше. Спасибо, что приютили, — Карина неловко улыбнулась, ругая себя за свою несобранность. Сразу же после сказанных слов раздался грубый смешок, а последующие слова были первым ударом для черноглазой:
— Обращайся, кровать Тейпа пока что свободна. — слова звучали ядом из уст русоволосого. Вильсан материла всеми известными матами его. "Блять, ну что тебе молча не сидится то, уебан?" — на секунду их глаза пересекаются испыляющими взглядами, как смотря на друг-друга заклятые враги перед битвой. Буда хочет переиграть, он знает, что всё, устроенное тут Кариной, погорелый театр. Он добьется, чтобы брюнетка ушла с его пути, как преграда, но за ее спиной стоит другая проблема, лежащая сейчас на втором этаже в ожидании воды.
В голову не пришло лучшего решения, чем промолчать, ведь словесный конфликт может только усугубить положение девушки. Вскинув голову по своей гордой привычки, Карина, прикусывая щеку, подошла к крану, набирая в прозрачный стакан кристально чистую воду. Спину прожигало сразу несколько взглядов, и один из них чувствовался очень четко, каждой клеточкой. Насмешливо-едкий, от него хотелось спрятаться, убежать. Только это сделать осталось Вильсан.
— И что это было? — хоть и всю сцену Артем пропустил, смотря в дисплей телефона, но то с какой ядовитостью говорил Буда, не могло пройти мимо ушей.
— Позже поймете. — отмахнувшись, русоволосый посмотрел на то место, где скрылась брюнетка, зная, кому та несет воду.
Только поднявшись на второй этаж, Карина могла выдохнуть. "С ним нужно быть осторожней. Он хорошо играет, даже слишком". Рука немного потрясывалась из-за эффекта неожиданности, видимо, не все так идеально складывается, как казалось по-началу. Малейшие проколы могут привести к огромной проблеме.
Открыв дверь, Карина уже могла лицезреть одетого Ракитина, смотрящего в окно. Всё это напоминало эту ночь, девушка даже замерла, как тогда, теряясь в действиях.
— Вот, держи, — отойдя от любования, она поставила стакан на тумбочку. Шприц, небрежно лежащий совсем рядом, приковал всё внимание. В сердце неприятно что-то ёкнуло. Карина не впервые видит такое, но каждый раз, когда она понимает, что Егор опять фальшивый, его действия управляются не им, слова говорит не он, а наркотики, то что-то крушится, расстраивает брюнетку, — всё еще сидишь на этой дряни? — голос стал тише, не скрывая ухудшения настроения.
— Единственное, что помогает забыться. — Егор хмыкает. Ему сейчас похер на жалостливый голос позади, хотя ночью сердце колотилось от слез, скатывающихся из черных глаз. В этом и разница между двумя Егорами. Вроде, тело одно и то же, но живут два абсолютно разных человека. Биполярка, лицемерие, двуличность, чрезвычайное равнодушие к другим людям — все кипело внутри обычного, на первый взгляд, парня.
— Не пробовал находить себя в чем-нибудь другом? В том, что не убьет тебя?
— Если ты про любовь, то она убивает хуже наркотиков.
— Ты просто не берёшь ту любовь, которая тебе по-настоящему нужна, — нетрудно было догадаться, к чему именно клонила Вильсан, вот только Ракитина этой гнилой лирикой не разжалуешь.
— Тогда нахуй любовь.
— Даже мою? — хотелось зарядить себя по лицу, от жалких попыток Карины «вырвать» из Егора желанные ей слова.
— Даже твою, — ему все равно, что сейчас он в сотый раз делает ей больно. Он загубил много судеб, и уничтожит её. С одной стороны проскакивает жалость к этой девчонке; она ещё молода, красива, ей стоит только бросить этого ублюдка, как вся ее жизнь пойдёт в гору, но брюнетка не собиралась этого делать, так невозмутимо отдавая своё сердце на растерзанию церберу. С другой, это ее выбор, она сама должна думать своей головой, с кем связалась, и те слова, которые он сказал тогда, в ее квартире, были сгоряча, но больше половины будут чистой правдой. Забытые чувства, как первая влюблённость, первое тепло, будут разжигать в его сердце огонь, но этого не хватить, чтобы сжечь все до едина. Ракитин слишком быстро остывает. Ему нравится чувствовать себя любимым, но любить себе не позволит. — Мы уже об этом говорили.
— А как же наша ночь? — чёрные глаза наполнялись слезами, смотрели в надежде, что парень повернётся к ней, и скажет, что это все шутка. Но он так и продолжал с невозмутимым видом, полным равнодушием «резать» словами.
— Не больше, чем просто секс. — пожимает плечами, — ты мне лучше скажи, — на этом моменте он наконец-то оборачивается, встречаясь с жалким лицом девушки. Она закусывает губу, сдерживаясь, ведь он не любит слёзы, — где находилось то место, откуда ты смогла сбежать?
Карина резко переключается, нужно держать своими мысли под контролем. Хорошо, что Сименс заранее продумал ответ, на то, что если всё таки зададут этот вопрос. Слишком быстро ей приходиться менять свои маски, хотя в обоих случаях она жертва, вот только в одном из них неподдельная. «Чёрт, ему врать сложнее...»
— Это далековато отсюда, кажется, в Н**** посёлке. — Карина сделала вид, что задумалась, вспоминая «тяжелые дни», — мне пришлось очень долго бежать, я даже пыталась остановить машины, но только Федя остановился, видимо, судьба. Честно, я не знаю, что он делал в той местности, но я очень рада, что попала сюда. Егор, — прошептала брюнетка, останавливаясь в шаге от парня, — я помогу тебе найти её. — девушка, больше не чувствуя того страха: быть отвергнутой — сокращает расстояние между ними, обнимая русоволосого. Ее щека прижималась к его груди, и Ракитин чувствовал, насколько она горячая. — Ты ее любишь, ты будешь с ней счастлив, а я хочу, что бы обрёл смысл жизни. — парень замер. Эти слова звучали фальшиво, без каких либо эмоций и чувств. Но несмотря на это, Егора удивило сказанное. Неужели она реально готова сделать все, чтобы Ракитин получил своё, забив на все свои тёплые чувства к нему? Это поражало, но и настораживало. Уж слишком неискренне они прозвучали.
— У тебя температура, — положив свою ладонь к ее лбу, а затем прислонив другую к своему, Тейп почувствовал явную разницу, — иди приляг. Я попрошу Милену, что бы она тебе принесла лекарства какие-нибудь.
— Ты куда? — нехотя отпуская из своих рук русоволосого, поинтересовалась черноглазая, послушно ложась на кровать.
— Нужно отъехать на какое-то время. И да, лучше тебе вернуться в свою комнату.
Жаль, что Егор так и не знал, всё остережение было бессмысленным.
***
Неделю, а возможно уже и больше, Нэнси не покидала эту злосчастную комнату. Конечно, по сравнение с тем местом, где находилась Вельтман, доставшееся Брик можно было назвать цветочками. Рыжеволосую никто не трогал, не считая тот случай с Назаром, от воспоминаний которых щеки заливались пунцовым румянцем. С того вечера Обладает больше не заходил навестить девушку. Вместо него каждый день приходил Дима, ставший за это время для Брик приятелем. Брюнет хоть как-то скрашивал однотонные, скучные дни своими разговорами, расспросами о жизни Нэнси в Канаде. По-началу девушка не охотна шла на разговор с Королёвым, а позже сама ждала, когда тот постучится в дверь. Зачастую именно он приносил ей что-нибудь покушать, или же Милена, как Брик позже узнала, его сестра. Блондинка сразу же смогла внушить доверие, поэтому из всех живущих в этом доме, только их двоих рыжеволосая не опасалась, зная, что они не желают ей зла. В отличие от Назара. В голову часто лезли нагнетающие мысли, что парень просто решил ее использовать для удовлетворения своих грязных желаний. Нэнси даже всплакнула пару раз, но в какой-то степени ей даже повезло, что брюнет не стал ей больнее. Об этом происшествие рыжеволосая так и никому не сказала. Боялась.
Диму удивляло то, что Нэнси ни под каким предлогом не хотела покидать эту комнату. Он заверял, что та может спокойно перемещаться по всему дому, делать всё, что ей захочется, но та лишь отказывалась, говоря, что именно одной ей будет спокойно. Проводила скучные дни за изучением русского языка. Королев сам удивился, как быстро рыжеволосая согласилась на изучение нового языка. Несмотря на усталость после долгих поисков, недосыпов, Дима всегда приходил и объяснял Брик то, что она не понимала.
— Tell me about the girl my brother kidnapped. (Расскажу мне о той девушке, которую похитил мой брат) — держа в руках сушки, сделанные из батона с изюмом, Нэнси наслаждалась чаепитием в довольно приятной компании, к которой уже начала привыкать.
— Okay. (Ладно) — отставляя кружку с недопитым чаем, Дима быстро формулирует слова в своей голове, выдерживая небольшую паузу, — Her name is Arina. She is our best friend with Milena. Simply, Arina fell under the evil hand of your brother. He uses her as a victim, lures money out of us. (Ее зовут Арина. Она наша с Миленой лучшая подруга. Просто, Арина попала под злую руку твоего брата. Он использует ее как жертву, выманивая из нас деньги). Did you know your brother was a drug dealer? (Ты же знаешь, что твой брат занимается продажей наркотиков?) — Брик особо эта новость не поразила, она всегда знала, что Глеб, которого всегда нахваливали ее родители, считали идеалом во всем, не является сущим ангелочком. Тот, кто тих, смирен только с виду. Он был полным лицемером, любящий ощущать на себе восхитительные взгляды. Нэнси никогда не любила своего кузена, хоть и находилась с ним в нейтральных отношениях. Просто бесил своим присутствием, поведением, лестью.
— No ... but it was expected (Нет...но это было ожидаемо).
— We are struggling to find and rescue Arina, but progress is not going uphill. (Мы изо всех сил пытаемся найти и спасти Арину, но прогресс не идет в гору)
— Ар.. — рыжеволосая запнулась, ей труднее всего было произносить букву "р". Дима резко замолчал, прислушиваясь.
— А-ри-на, — увидев замешательство, помог парень. — Try it. (Попытайся)
Нэнси легонько кивнула; ее волосы казались слишком яркие в этой тусклой комнате, создавая необычный контраст, они словно горели, переливаясь оттенком лавы. А еще эта небрежность: кудрявые пряди выпадали из неаккуратного хвоста, сделанного скорее всего на скорую руку. Несмотря на недолгое прибытие здесь, Брик адоптировалась, продолжила заниматься растяжкой даже здесь.
— А..ры-на. Арына, — Дима, не удержавшись, залился негромким, приглушенным смехом, смущая тем самым девушку. "Didn't say it right, damn" (Неправильно произнесла, черт).
— Well almost right (Ну, почти правильно) — светлые губы расплылись в совсем скромной улыбки, заставляя погаснуть в зеленоватых глазах напротив искринки смущения.— Everything is good, you are great (Все хорошо, ты молодец) — и девушка улыбнулась в ответ, забывая о сковывающем напряжении.
***
— Ну и для чего я здесь? — откинув голову на диванчик, Платон потягивал Колу из красного стаканчика, лениво глядя на ровный потолок Гришиной квартиры. Дима курил, бросая пепел в стеклянную пепельницу, его мысли были далеко от действительности, и почему-то странная тревога, появившиеся этой ночи, не отпускала разум.
— Малой, ты это, не наглей, — кивнув на заброшенные на кофейный стол ноги Платона, Гриша уселся рядом, вздыхая, — ты же нихуя не в курсе событий?
— Нет, блять, вы меня больше бухать не зовёте, естественно я ничего не знаю, — карие глаза закатились, а сам парень сделал вид, что это его как-то задело. Ему нравилось отрываться с этой компанией, хоть те часто стебались над его возрастом, Платон не обижался. Он, можно сказать, держался за них ради понтов. В школе многие уважали молодого парня из-за его связей с «той самой плохой компанией», другие хотели тоже познакомиться с этой элитой, вот только сам Платон балансировал на ниточке их «дружбы». Очень выгодным было положение, Платона не гнобили сверстники из-за боязни быть выловленным и избитым за школой. Побои никому не хотелось снимать. Конечно, такого никогда не случалось, но Платоша наивно верил, что его братья вступятся за него. Но все же чувствовалось отчуждённость от них, даже в самых обычных шутках, особенно отчётливо запомнился в памяти парня момент, когда, играя в «Правду или действие», Гриша дал задание Платону уйти домой.
— Потому что, мы сейчас даже не бухаем, — дал ответ за Буду Вотяков. Брюнет смутно помнил момент, когда они все вместе собирались, чтобы спокойно выпить. Да и после того, как пройдёт эта чёрная полоса, веет сомнением, что они когда-нибудь тем же составом смогут отдохнуть от всего пиздеца. Сколько им ещё придётся ждать?
Ответа так и не было.
— Неужели пошли по пути ЗОЖа? — насмешливо смотря на тлеющую сигарету в пальцах Королева, Платон поставил пустой стаканчик на стол, где ранее лежали его ноги.
— Ага, эстетикой восхищаемся. Платон, блять, с мысли не сбивай, — немного подумав над тем, как преподнести информацию, чтобы меньше возникало вопросов, Гриша понял, что этот пацан все равно не с первого раза поймёт. — Сименс снова взялся за старое, думаю, напоминать тебе, кто он такой, не нужно? — кареглазый кивнул, переплетая пальцы, украшенными несколькими разными кольцами, в замочек. С блондином они ни раз виделись на общих вписках, но кроме случайных взглядов, никакого контакта с друг другом у них не было. Из разговоров парней Платон узнал, что с Голубиным у них дружбы не вышло, лишь только редкие угрозы и стычки, но с момента, как молодой парень появился в их компании, он ни разу не видел, чтобы у старших были проблемы с блондином. — Так вот, этот хер белобрысый решил пойти ва-банк, и добиться своего манипулированием. Вот только мы не получили пустые слова, о том, что всем наступит пизда. Либо он устал терпеть, либо поумнел, но он перешёл к действиям. Помнишь Арину? — густые, темные брови сдвинулись к переносице, а Платон задумался. В памяти резко всплыл образ девочки из параллели, но этот вариант пришлось сразу отбросить. Не будет же обычная отличница как-то связана с такими взрослыми дядечками?
— А, — кратко воскликнул он, смутно помня, кому могло принадлежать это имя, — она ещё такая блондиночка низкая?
— Нет, блондиночку низкую зовут Миленой, — выпуская густой дым из приоткрытых губ, Дима удобней устроился на диване, — а вот ее подружку: розоволосую и чуть выше зовут Ариной.
— А, точно! Вспомнил! — раздался лёгкий удар по лбу, —Это же та, которой я платье по просьбе Тейпа относил. Она, кстати, нормальная такая, ай — получив подзатыльник от Вотякова, Платон потирал побаливающее место.
— Да-да-да, это она, — продолжал дискуссию Ляхов, — Глеб ее забрал, точнее похитил, а сейчас он насильно держит ее Бог знает где. — на мгновение повисло неловкое молчание. Платон в упор удивлённо смотрел на Гришу, нелепо хлопая ресничками. Вдруг раздался звонкий смех парня, который стал ещё более неловким, чем несколько секундное молчание.
— Ты рофлишь? — сквозь смех проговаривал Платон, прикрывая рот рукой. Парни переглянулись между собой. Дима бросил потухшую сигарету в пепельницу, проговаривая:
— Рофлит, конечно.
— Платон, блять! Думаешь, мы бы вызывали тебя, чтобы просто порофлить?! — Гриша стукнул того по затылку, затыкая рвущийся поток слов, по типу: «Реально?! Нихуя себе!».
— Окей....а я для чего тут? — смешно ему уже не было.
— Наконец-то мы перешли к делу! Смотри, — пересев поближе к Платону, на диван, Гриша стал разъяснять, обильно жестикулируя, — план довольно прост, но без тебя мы не сможем его выполнить, — карие глаза напротив засветились радостным блеском. Ему было приятно, что он может быть полезен им, — с завтрашнего дня, ты будешь находиться все время на площадке, возле дома Голубина, внимательно смотреть, кто подъезжает и кто уезжает. Если увидишь кого-нибудь из них, — русоволосый разложил несколько фотографий перед парнем, — то подбегаешь к ним под любым предлогом. Не знаю, время спросишь, водички попросишь вынести. Главное, тебе нужно будет убедиться, что напротив тебя стоят кто-то из них. Следующее, что ты должен сделать, это запомнить номер машины и моментально передать информацию кому-нибудь из нас. Понял?
— Да, но...почему именно я?
— Потому, что тебя вряд ли смогут узнать. Так ты согласен?
— А если завтра никого не будет? — Буда закатил глаза, но терпел. Не любил он большое количество вопросов.
— Платон, не тупи, пойдёшь значит и послезавтра, и через три дня, пока не выловишь кого-нибудь.
— Ладно, я в деле, но потом вы будете у меня в долгу.
— Гуляй, мальчик.
Дима все равно специфически относился, что на этого оболтуса возложили такую ответственность, но уговоры Гриши, что малой выполнит все на высшем уровне, успокоили его. Тяжело вздохнув, парень почувствовал, что внутри разжигается тревога. Завтра они сделают первый и решающий шаг...