что для тебя красота?

И так хочется мне что-нибудь родное
Сзади нежно приобнять и сразу же придушить

Сквозь пасмурное небо пробивались слабые, тусклые лучи осеннего солнца. Платон мялся на одном месте, переступая сначала на одну ногу, а после на вторую. Было довольно прохладно. Морозило. Парень чисто из-за принципов не застегивал змейку на своей черной куртке. Рука, прячущаяся в кармане темных джинс, прижимала телефон плотно к телу. Периодически темноволосый доставал его и вновь рассматривал лица парней, которых уже выслеживал четвертый или пятый час на улице. С того момента, как Гриша, Назар и Дима поручили ему это дело, прошло два дня. За это время они не получили никаких результатов, лишь бурчание Платона о том, что ему холодно, сложно и скучно сидеть часами на площадке, сталкеря какие машины подъезжают к квартире Голубина. К молодому парнише подходили бабушки и мамочки, интересуясь причиной, из-за чего тот так долго находится на холоде. Каждый раз придумывал что-то интересное: с девушкой поссорился, теперь ждет под ее окнами или с родителями поругался, не охота домой идти. Милая бабулька даже принесла Платону несколько свежих пирожков, жалея его.

      Если признаться честно, то темноволосый уже не надеялся на удачу. Сначала в его глазах горела какая-то гордость за то, что ему поручили такое важное дело, сейчас же Платона задевали сомнения. Он жалел, что согласился.

Возможно, кто-то другой лучше справился бы с этой слежкой.

      Мучали догадки, что он мог просто упустить момент, когда нужный человек подъезжал к злосчастной квартире. Гришино нетерпение только подливало масло в огонь, что уж и говорить, русоволосый сам стал сомневаться в своём плане. На днях голубоглазый узнал, что Тейп, в присутствии Депо, Хаски и некоторых других парней, покинули дом. Было сразу понятно, что Ракитин решил поступить как Буда, не рассказывая о своих планах и задумках. Только благодаря Милене, которая без проблем поделилась информацией, Ляхов смог узнать, что Егор направляется в какое-то забытое Богом место, где по словам Карины держат Вельтман. Тогда Грише хотелось сплюснуть и выругаться. Этот поступок вновь доказывает, что Ракитину «каждый может нассать в уши, а он примет это за чистую правду». Дима тогда почти никак не отреагировал, мол, это было ожидаемо со стороны русоволосого. Через день, когда Платон вернулся, снова пожимая плечами и говоря: «Бесполезно. Опять ничего», — Гришу терзали мысли, что, возможно, Ракитин поступает более правильней, и это он движется вперёд, а не они. Даже здесь, в этой опасной игре, где не должно быть места их вражде, идёт жёсткое соперничество, как в дикой природе. «Это бред. Вильсан явно что-то таит в себе, вот только устроить допрос я не могу. Хотя, с радостью ей вырвал бы несколько нарощенных ногтей, тогда эта дурочка с радостью рассказала мне все как есть», — за период отсутствия Егора, Гриша больше не видел Карину, да и не собирался. В тот дом он съездил лишь раз и то, ради разговора с блондинкой.

      Посмотрев на наручные часы, Платон понял, что ему осталось просидеть ему ещё минут десять, после чего он может возвращаться домой. Только перед этим нужно будет позвонить Грише и сказать тяжелых три слова. Он не знал, сколько придётся тут торчать, возможно, пока у парней окончательно не погаснет надежда на этот план. Казалось, что с каждой минутой становилось все холоднее. На улице вот-вот и наступит суровый декабрь. Тяжело вздохнув и ощущая, как настроение упало до нуля, ведь не так приятно говорить парням, что все медленно, но верно идёт к провалу. Чувствовалась эта угнетающая атмосфера, когда каждый начинал терять веру, что смогут найти живую розоволосую, а не ее изуродованный труп.

      Платон, глядя на портившееся небо, двинулся вперед, идя по ещё сырому асфальту. Высокий мужчина, выходящий из серебряной машины, которая минуту назад остановилась около того самого надоевшего подъезда, привлёк внимание паренька. Остановившись, он прищурился, стараясь присмотреться к чертам лицам. Темноволосый, одетый в довольно не типичный стиль, вот лицо сложно разглядеть. Мужчина что-то искал в багажнике, стоя повёрнутым профилем к Платону. «Горбинка на носу...тааак», — парень быстренько вынул телефон, находящийся на гране выключения от недостатка зарядки. «Чем-то похож на этого, — листая фотографии лиц, Платон призадумался, останавливаясь на одном изображении, — возможно, это он, но я не уверен. Черт, и что делать?» — времени было мало. Темноволосый парнишка понимал, что из-за его сомнения, он может потерять этого мужчину из вида. «Ладно, если ошибусь, то ничего не будет», — выдохнув, Платон на шагу вытянул из полупустой пачки сигарету. Уже за пару метров от цели, стало ощущаться некое волнение.

— Эй, дядь, — подходя к мужчине, довольно уверено начал темноволосый. Мужчина провернулся, рассматривая низкого, по сравнению с ним, мальчика. Тут Платошу поразило: человек, стоящий перед ним, был точно тем, чью фотографию он рассматривал несколько секунд назад. От этого волнение лишь усилилось, а смелость отходила в пятки.

— Что тебе, малой? — равнодушно произнес Многознал, складывая руки на груди.

— Э, огонька не найдётся, — покрутив сигаретой, зажатую между пальцев, Платон ухмыльнулся, пытаясь незаметно заглянуть за худую спину темноволосого.

— Не маленький ещё курить? Ты ещё в школе, а уже у взрослых дядечек просишь прикурить. — «Какой же душный...» — закатив карие глаза, Платон осознал, что ему даже не нужно строить из себя артиста погорелого театра. Нравоучений здесь только не хватало.

— Ну, не тебе меня судить, — забив на все манеры, и так легко переходя на «ты», Платона даже не волновала разница в возрасте, составляющая больше десяти лет. Максим усмехнулся, как-то странно смотря на гордого мальчишку, выглядевший как какая-то букашка с острым языком.

— А я смотрю, Тейп тебя научил хамить, как быдло? — губы слегка приоткрылись от удивления. «Твою мать, блять...» — прошептал про себя Платон, мысленно уже закапывая себя на глубину двух метров. — Ой, а где же твой дерзкий взгляд? — насмехался, заставлял почувствовать своё величие в сложившийся момент.

— Как? — было бы слишком тупо отрицать то, что и так очевидно. Его раскусили, так просто и легко.

— Как я понял, что ты «сыночек» Тейпа? Хах, — выжидает интригующую паузу, длившуюся для молодого парня чуть ли не несколькими минутами, — твоя цепь, — тыкая пальцем в грудь Платона, Максим указал на цепочку с кулоном, — такие, как я знаю, дарил Тейп, так сказать, своим людям. — щеки покрылись светло пунцовым оттенком. Так ещё в жизни Платон никогда не проебывался. «Нужно было застегнуть куртку, дегенерат». — Расслабься, — Максим прекрасно видел все эмоции, отражающиеся на лице темноволосого, как через идеально чистый лёд. Он знал, зачем этот парень здесь. И он совершит то, что изменит ход игры. — Посёлок К*****, улица Л***** дом 1А, внизу, в подвале будет находиться Арина. Передай это ему, а ещё скажи, что долго девчонка не протянет, — воспоминания кололи сердце. На его глазах умирает девушка, а он даже не в силах помочь. Арину в последнее время мучает ужасный жар, температура ниже 39-40 градусов не спадает. Сама розоволосая будто в бреду. Лазин пытался всеми способами выкарабкаться из печального положения: покупал разные лекарства, когда была его смена, на своих руках поднимал исхудавшее тело и нёс в то место, где будет лучше для Вельтман. Он неоднократно сообщал об этом Голубину, но тот лишь говорил, что ему до одного места эта девчонка.

Пусть сдохнет, как собака.

      Самого Лазина мучала совесть за одну измученную судьбу. Он считал, что бедняга уже получила больше, чем полагалось. Особенно, сердце замирало и в то же время кровью обливалось, только от воспоминаний как, находясь в бреду, Вельтман шептала:

— Сократи мои мучения...меня все равно никто не ищет. Я больше не могу это терпеть.

      Один выстрел, ровно в голову, и все. Эта милая, необычная в общении и внешне девочка, навсегда освободиться от всех прошлых и будущих страданий. Но палец так и не смог нажать на курок. Он лишь обнял Арину, ставшую уже какой-то особенной для него, и нелепо пообещал, что все это закончится настолько быстро и неожиданно, заставив ту снова захотеть жить.

Ей нужна медицинская помощь, иначе исход будет плачевный.

— Действуйте скорее. Я больше ничем помочь не смогу, сегодня не моя смена, соответственно, охраняю не я, поэтому все зависит только от вас, — больше не сказав ни слова, Максим скрылся в двери подъезда, оставляя ошарашенного темноволосого парнишу позади.

      Платон быстро отошёл от шока. Перебирая ногами, он спешно шёл по тротуару, не осознавая ещё все произошедшее. «Все так просто? Он взял и выдал абсолютно все? Неужели этот мужчина является предателем?» — времени размышлять над этими вопросами, на которое ответы тот вряд ли получит, Платон достал телефон, ругаясь, когда на дисплее высветилось три процента. «Блять, нужно успеть». Пальца путались, ища в контактах номер Гриши. Вдох. Вызов. Долгие гудки.

— Да, малой, все также? — голос Буды звучал слишком хрипло, скорее всего, парень только проснулся, несмотря на то, что на улице темнело .

— Гриша! Слушай внимательно! Срочно едь в посёлок К*****, улица Л***** дом 1А, там будет находиться какой-то подвал, где и заперли Арину. — темноволосый говорил быстро, почти неразборчиво. Сердце бешено колотилось, норавясь вот-вот выпрыгнуть из груди.

— Стоп. Что?

— Я смог узнать, где она находится. Блять, Гриша, давай сейчас без вопросов, у меня телефон вот-вот сдохнет. Повторяю, посёлок К*****, улица Л***** дом 1А. Ей нужна помощь, мне так сказали, я не знаю, что с ней случилось, но слова того парня звучали очень правдоподобно.

— Ты уверен, что это не обман? — конечно, эта новость поразила Ляхова, вот отнёсся он к этому больше скептически. Слишком просто.

— Честно, я не могу утверждать, но все же проверить стоит, вдруг он не врал. Все, Гриш, действуй, я своё сделал. — у Платона аж камень с сердца упал, он справился со своей работой, показал, что может быть полезен.

— Блять, малой, спасибо тебе! Если я ее найду, отвечаю, с меня бутылка вискаря. — от недавнего заспанного Гриши не осталось и следа.

— Две бутылки.

— Эй, не борзей, я вообще могу тебя ещё раз поблагодарить, без каких либо наград. — Платон недовольно цокнул, протягивая скучное «ладно», — все, до связи! — и не дождавшись ответа с той стороны, Гриша сбросил, на ходу одеваясь.

      Его переполняло спектром эмоций. Сердце, казалось, остановится, а от пульса кружилась голова. Разум туманила мысль, что они подошли настолько близко, и обжечься было не так страшно, лишь бы успеть, не опоздать. Ей плохо, что с ней? Буда и представить не мог, как сильно поиздевались над розоволосой, ещё и не догадывался, что среди ледяных душ нашлась та, которая забыв обо всем, совершила отчаянный, но милосердный поступок.

      Бросая в рюкзак разные вещи: фонарь, зажигалку, тёплую кофту, маленькую аптечку со всем необходимым, Буда, застегнув куртку, положил в глубокий карман самое важное: то, чем на порыве эмоций хотел прибить Вельтман. Сейчас же он готов расстрелять любого, кто как либо помещает на его пути.

Он едет за ней и не вернётся без неё.

      Буда не вспомнит, как он выезжал из двора, как набрал Диму, сказав, что уже проехал около пятидесяти километров по направлению чертового посёлка. Королев, ошарашенный этой информацией, впал в долгий ступор, не зная что и предпринять.

— Я справлюсь. Хочу все сделать сам, доверьтесь мне. — и они доверились. На нервах, дрожащие от нетерпения стали ждать. Каждый звонок для Милены был как страшный сон, она боялась, но до трясучки ждала, когда все закончится. Тема узнал о происходящем в доме сразу же, но не смог решиться сказать об этом Тейпу. Тот был словно на иголках: огрызался по любому поводу, не разговаривал, даже сон и усталость его не брали, Егор четко следовал своей цели, даже не подозревая, что она находится вовсе в другой стороне.

      «Он мне все ровно не поверит,» — вспоминая недавнюю ссору, произошедшую из-за сомнительных слов Карины, в которые Тема отказывался верить, он решил вообще не вставлять в своё мнение. Русоволосого не переубедить, он как баран, уперевшись рогами в землю. Вся надежда синеглазого легла только на Гришу. Он верил и знал, что тот сделает больше...

      Если бы Ракитин узнал об этом, то обязательно обиделся, как девочка. Вот только действительность не обманешь, и где-то в глубине зарождалось сомнение в своих решениях.

      Время летело, как летят пули врагов: слишком быстро и убийственно. Гриша ничего не видел перед собой, лишь сплошную дорогу. Однотонные пейзажи за окном редко менялись, одно солнце успело смениться с луной. Буда даже удивился, когда случайно взглянул на время. Эти шесть с половиной часов пролетели как несколько минут. Это пугало, время бежит, как угорелое, а нужного дорожного столба с названием злосчастного посёлка так и не было. Сжав пальца на руле, Гриша дал по газам. Было фиолетово, что даже до этого момента Ляхов превышал скорость, проезжал на пешеходном переходе или на красный. Сейчас всё в его руках, целая жизнь, как хрупкая ваза, находилась на совести русоволосого. Он обязан, он обещал?

Где же ты?

      И вот наконец-то, белый, туманный свет упал дорожный знак, где чёрными буквами был написан нужный посёлок, находившийся в двух километрах. Полностью опустив ногу на педаль, показалось, что сейчас он едет эти сто восемьдесят километров в час намного быстрее, чем до этого.
Голубые глаза всматривались в каждый номер дома, ища нужную однерку. Посёлок был почти пустой: много заброшенный, разваленных домой, где если и жили, то только бродячие животные, сама местность была отталкивающей, по другую сторону от дороги расстилался то ли лес, то ли большая лесопосадка, Гриша так и не понял. Атмосферу накалывал ночной сумрак и глубокая тишина. В такие моменты всегда вспоминаются фильмы ужасов, про затерявшегося водителя, решившего спросить у местных жителей дорогу, но судьба, а на самом деле сюжет, играют злую шутку, и добрым дядечкой, любезно согласившимся помочь горе-водителю, оказывается маньяк.
Вот только сложно верится, что в каком-то из этих старых, потрёпанных жизнью и временем домов, в прямом смысле находится жертва такого маньяка.

      Доехав до конца улицы, Буда удивлённо остановился. Гриша точно проследил за каждым номером дома, а даже если табличек не было, считал про себя, вот только первого и третьего дома не было. Чертыхнувшись, русоволосый круто развернулся по грунтовой, разбитой дороге, ещё раз просматривая каждую табличку. Было удобно, что дома находились только справой стороны, но почему-то нужного так и не было. «Неужели, так умно развели. Заставили ехать Бог знает сколько, чтобы ещё больше запутать? Возможно, этого первого дома вообще не существует, а Платону лишь сказали от балды. Ещё хуже, если в отсутсвие меня и Егора, может случиться что-то ужасное». Чертыхнувшись, Гриша просматривал местность, боясь пропустить хоть какую-то зацепку.

      Обманули все таки? Руки потрясывались, а голубые глаза становились еще ярче от подходящих, щиплющих слез. Внутри все жгло, будто кто-то поджег органы. Ему было обидно и до боли в сердце тоскливо. Он обещал первую очередь себе, что все наладить, починит и вернет на свои места, но не в силах это сделать. Руки, словно чугунные, тянули вниз, прогибая спину. Так хотелось выпрямить больной горб. Это бессилие заставляло гнить изнутри, чувствовать своё жалкое положение и лишь сильнее ненавидеть себя. Ненависть ядовитым газом душила его, резала и щипала горло, застилала глаза пеленой.

      Поддавшись вперёд, Буда небрежно оставил машину на обочине разбитой дороге. Поспешно выходя из салона, русоволосый закинул на плечо рюкзак, а между зубов вставил сигарету. Морозный ветер обжигал кожу, и даже куртка не спасала от холода. Поежившись, Буда выбросил сигарету, не найдя в карманах зажигалку. Ещё в первый раз объезжая местность, свет фар упал на протоптанную тропинку, ведущую куда-то во тьму. Засунув продрогшие руки в карманы, Ляхов быстрыми шагами, направился в самый конец улицы. Вооружившись фонариком, он осветил месиво из грязи, через которое придется пройти, чтобы попасть в лесопосадку.

— Похуй, я уже и не знаю что делать, — ступая чистыми кроссовками на влажную землю, парень взялся одной рукой за мокрую ветку для сохранения равновесия. Подошва неприятно хлюпала под ногами, с листьев падала холодная, дождевая вода, покрасневшая кожа покалывала, лишь свет фонарика, падающий на какую-то лужайку, подсказывал, что стоит идти дальше. — Твою мать, — только переступив через колючий кустарник, Гриша увидел перед собой два дома, тех самых, которых не было на улице. «Не думал, что в таких ебенях может прятаться это...» — резко выключив свет, Ляхов отошёл чуть в сторону, ведь была большая вероятность спалиться из-за фонарика. Голубые ещё глаза не привыкли к темноте, поэтому увидеть грязную табличку, обросшую плесенью, было трудновато. Пришлось проходить ближе.

Это оно. Дом 1.

— ....там будет находиться какой-то подвал, где и заперли Арину.

      «Подвал-подвал» — глаза бегали по участку, но бессмысленно. «Черт, может тут есть какая-нибудь пристройка?» — фрагменты из детсада резко озарили память. У бабушки парня подвал находился отдельно от дома, в сарае. Возможно, что здесь могло быть так же? Поняв, что без света, он как рыба на суше, русоволосый достал фонарик, обходя старый дом. Становилось страшно, что в любой момент, кто нибудь мог появиться в окне, поэтому Гриша с опаской поглядывал на довольно высоко находившиеся окна. Под ногами валялись сухие палки, желуди и опилки — всё это издавало предательские трески. Обойдя дом, к огромному разочарованию Ляхов заметил, что тут ничего нет, кроме высоких деревьев и непонятной, облезлой синей бочки. Дико захотелось пнуть со всей силой по ней, только много шума будет от выплеска эмоций. Где-то была вера, что обойдя дом, парень найдёт чертов сарай, который облегчит абсолютно все, или хотя бы какую-нибудь зацепку. «Если вход в подвал внутри дома, то это гг. Хм, а есть ли тут вообще подвал?!» Прикоснувшись затылком к холодному камню, Буда оглядел свои поцарапанные руки. Взгляд упал на развязавшейся шнурок, вот только рефлекторно присесть и завязать не получилось. Гриша, случайно задел синюю бочку, которая с характерным ударом упала на землю. Не успев сматериться, Буда поражено уставился на место, куда светил выпавший из рук фонарик. Прям за этой бочкой, почти возле самой земли, находилось маленькое окошко. Эффект неожиданности от увиденного прошёл за пару секунд. Этого короткого промежутка времени хватило на то, чтобы пораскинуть мозгами и сообразить, что, возможно, за мутным стеклом скрывается подвал. Встав коленями на влажную землю, Гриша согнулся, пытаясь что-то увидеть по ту сторону, вот только его встретил полнейший сумрак. Валявшийся рядом фонарик вмиг оказался в руках.
Холодный свет в окне отражал сосредоточенное лицо русоволосого, увидеть что-то не получилось. «Нужно дождаться, когда взойдёт солнце». Первоначально в голову пришла идея, самая простая и банальная — кричать имя розоволосой, ведь если она там, то большая вероятность, что отзовётся. Но здесь присутствовала большая просечка: своим уже давно сформировавшимся голосом Гриша мог разбудить тех, кто внутри дома. Глупо бы было, если Арина находилась взаперти одна, поэтому мысль, что кто-то мог сторожить девушку не подвергалась сомнению.

      Полностью сев на холодную землю, Буда посмотрел на время. Совсем скоро начнёт светлеть. Сотовой в этой местности вообще не было, и как Гриша не вертелся, и не отходил от синей бочки, найти хоть одну палочку сети не получалось. Сейчас было бы хорошим решением дозвониться до Димы или Облы, сказать, что он уже совсем близко. Зная характер друзей, Ляхов не сомневался, что через несколько часов эти двоя стояли бы возле него. Чертыхнувшись, Гриша засунул телефон в карман куртки, доставая предпоследнюю сигарету из пачки. Его внимание заострили эти две никотиновые палочки, и какое бы сильное желание покурить не душило русоволосого, Буда дал себе обещание, что вторую сигарету отдаст Арине. Сегодня.
Смысл ему возвращаться домой без неё? Без человека, который так неожиданно исчез, которого они ищут большое количество времени. Он проделал огромный путь, и речь сейчас не про километры. Гриша, даже когда Вельтман была с ними, начинал становится на дорогу борьбы, и прежде всего с собой. А сейчас, все эти до смерти долгие недели, тянувшиеся годами безнадежности, он окончательно выбрал свой путь, обещав с трясущимися руками, что стерпит всю боль, предстоящую впреди. Даже если придётся идти босыми ногами по раскалённым углям, он пойдёт за ней. Ужасно больно будет видеть то, как в зелёных глазах Милены, окончательно потухнет огонёк надежды, как Дима склонит брюнетистую голову к полу, сдерживая рвущиеся эмоции, и лишь добьёт, вроде бы утешительными словами Ляхова: «Ты старался, но в этой игре мы оказались слабее».

      До дрожи во всем тебе Гриша боялся такой исход событий. Его жизнь не станет прежней, даже после всего случившегося. Он чувствует себя виноватым. Просто не уберёг, просто не правильный нашёл подход к ней. Просто был идиотом и испортил все, загубил весь ее мир, а заодно выкопал могилу им двоим. Вина за себя резала уже многие годы, не давая спокойно вздохнуть, лишь лицемерная маска такого bad boy помогала отвлечься от проблем. А сейчас он в забытом Богом лесу, сидит на холодной почве, не боясь, что это может быть чревато для здоровья, и размышляет о том, что это его самый тяжёлый момент в жизни, от которого зависит сейчас все. Гриша прекрасно понимал, что не Егор должен это совершить. Тейп был искрой, из за которой разогрелся пожар, и далеко не Ракитин тут герой. Вот только и самого Буду сложно назвать святым спасителем. Слишком много грязи лилось из его рта, что, возможно, русоволосый просто ищет повод очистить душу от душащий вины. Хочется вздохнуть полной грудью и понять, что все хорошо.

      Размышления, затуманившие разум на час, по ощущениям прошли за несколько минут. Лишь когда через голые ветки деревьев стали пробираться редкие лучи солнца, Гриша отошел от мыслей, на секунду теряясь. Темное небо быстро приобретало постельные оттенки, отдаваясь полностью наступлению утра. Вдохнув прохладный воздух, русоволосый согнулся, пытаясь заглянуть внутрь. Сквозь отходящий сумрак он смог лишь разглядеть массивную дверь, отчётливо дающую понять, что подвал находится глубже, чем представлялось. План «разбить окно и через него пробраться внутрь» отменяется. Даже если у Гриши получится туда спрыгнуть, то обратно подняться он не сможет.

Черт! Нужно думать-думать-думать.

      Ляхов, коснувшись пальцами грязного стекла, стал аккуратно барабанить по нему. Внутри не погасала надежда, что это сможет помочь ему в такой сложной ситуации.

— Ариночка, ты меня слышишь? — русоволосый забил на то, что своим голосом он может ненужное привлечь внимание, — Арина, я пришёл за тобой. — хотелось со всей дури ударить по потрёпанному временем стеклу, но замах остановило что-то непонятное, и если бы Ляхов увидел такое ночью у себя дома, то слёг бы с инфарктом. В дальнем углу показался нечеткий силуэт, будто бы что-то приподнялось на руках, поднимая голову. Ошалев на пару секунд, Гриша с новой силой стал случать по окну:

— Арина! Арин, это я, Гриша!

      Уже не сомневаясь, что там мог быть кто-то другой, Ляхов с замиранием сердца смотрел, как силуэт принял положение сидя и, будто не веря своим глазам, аккуратно поднялся на ноги, подходя к месту, и став прямо на против окна.

— Арина... — в груди очень больно кольнуло, словно неожиданный удар прошёлся по всему телу. Тусклый свет падал на исхудавшую фигуру, одетую в мужскую одежду. И хоть Гриша не мог рассмотреть ее отчетливей, он был уверен, что там стоит она, и что Арина внешне изменилась, точнее, ее заставили поменяться.

      Силуэт слегка покачивался из стороны в сторону, всем показывая, в каком тяжёлом состоянии находится розоволосая. Уже обрадованный Гриша, хотел ещё что-то сказать, как заметил: худой палец прикоснулся к губам девушки, давая понять, что лучше сейчас помолчать, а после Вельтман развернулась, указывая на массивную дверь.

— Я тебя понял, Арин, подожди немного, — в последний раз глянув на измотанную Вельтман, Гриша находу придумывал дальнейший план, исход которого определит всё...