что для тебя красота?

Нет ничего хуже ожидания — того, что замедляет время, превращая это в мучительную пытку. Ты не ждёшь чего-то определенного, точнее не знаешь чего ждать, но чувствуешь, что вот-вот это что-то должно произойти. Один час кажется вечностью, а минуты часами. Мир вокруг тускнеет, словно яркую акварель разбавили грязной водой, цвета смешиваются между собой, получая мерзкий серый оттенок. Таким цветом окрашиваются мои будни, да и выходные тоже.

Месяц.

Прошёл целый месяц

      Даже чуть больше, но ничего. Абсолютная тишина. Его нет. Он испарился, казалось, что его и не существовало. Помню, как тогда ныла, что моя жизнь перевернулась с ног на голову, но сейчас она снова идёт своим чередом, как до знакомства с Ракитиным. Я не знаю, что с ним, жив ли он вообще. В школе его нет, как и не бывает его пацанов, редкое явление, чтобы я видала кого-либо из них, даже Депо. Эта неизвестность сдавливает мне горло, вцепляясь в него острыми когтями. Тяжело скрывать своё переживание, держа его взаперти, как птицу в клетке. Я не могу отрицать, что с ним что-то случилось, возможно, Егор занят, все-таки «увлечение» у него не безопасное, а возможно, что Ракитин сторчался. Эти мысли пугают меня больше всего, особенно, когда в голове всплывает наш последний разговор. Он не собирается бросать это дело, русоволосого не страшит, что ждёт его в конце туннеля, голубоглазый только и делает, что подаётся искушению. Перед глазами возникала очень страшная и печальная картина: лежащее тело, забитое в самый пыльный угол, на предплечье очень плотно затянут медицинский жгут, стягивающий кожу, в нескольких сантиметрах валяется пустой шприц, выпавший из расслабленной ладони, голубые глаза чуть приоткрыты, но в них ничего, ни боли, ни грусти, словно это все принесло только успокоение, а бледное лицо выражает только умиротворение. Моя фантазия настолько реально представила эти ужасные моменты, что я поверила в такой исход событий.

      Как раненный зверь, ищущий себе убежище, я лежала под покрывалом, стараясь стереть из памяти эту картину. Почему так реально? Меня трясло от понимания, что как раньше уже не будет. Я хотела, чтобы меня оставили в покое, мечтала о тех временах, когда в моей жизни не было Ракитина. И вот, это случилось, о нем не слово, можно вешать ярлык «без вести пропавший», но таковым он был для меня. Все таки, бледное от природы лицо Артема не выражало скорби, не было печальным, наоборот, светилось от лучезарной улыбки, которую он дарил блондинке, кружась возле неё, как пчела вокруг цветка. А значит, он знает, что происходит, но молчит, как партизан, ни слова не было сказано о Ракитине, словно его реально не существовало. Вдруг это плод моей фантазии выдумал образ русоволосого, который так внезапно ворвался в мою жизнь, настолько спокойную, как тихая гаванью, а на самом деле у меня шизофрения, и я живу не своей жизнью, только в мыслях, в выдуманном мире. Что уж говорить, раньше, когда Милена ещё не перешла в нашу школу, я то и делала, что проводила все время в своём «маленьком мире», мне нравилось фантазировать, представлять какие-то моменты настолько детально, будто это реально происходило. Бывало такое, что я настолько погружалась в себя, что не слышала, не видела что происходило вокруг, время летело быстрее, когда я так «летала». Мне нравилось это, так я не чувствовала себя одинокой. Но всё-таки, это предложение о моей шизофрении — детская глупость.

Егор — то ли демон, то ли тульпа.

      На телефоне так и святилось: «Был в сети 16 сентября в 16:37». 16 сентября — тот самый день, когда я его в последний раз видела Тейпа. Такого домашнего, сонного и с похмельем. Сейчас же я все чаще и чаще ловлю себя на мысли, что зря убежала, оставила его одного, когда он открыл мне одну из множества своих тайн. Может это резкое исчезновение связано со мной, возможно, он так обиделся? Но слишком уж долго длится наказание, ведь календарь показывал, что сегодня уже 19 октября. Я пыталась найти его сестру в соц сетях, но нигде даже нет намёка, что эта девушка вообще существует. Я знаю, что она есть, я видела ее своими же глазами, это не было видением, но ни в одной социальной сети ее не было. Что, мать его, происходит? Почему Депо максимально игнорирует мои взгляды, в которых так и читалось: «Скажи, просто скажи мне, где он?»? Но в ответ я получала лишь улыбку, шатен либо реально влюблённый дурочек, либо притворяется, что не понимает моих намеков. Из всех парней, которые общались с голубоглазым, он единственный чаще всех появлялся в школе, даже Кристалла и Платину я видела всего лишь один раз, и то на линейке, после которой они оба исчезли. Буда также пропал, после той встречи, оставившая на моем сердце ожог. Было больно от этой резкой заботы, если, конечно, это можно было назвать именно так, лучше бы он не ворошил все то, что я усердно закапывала. Тогда мне казалось, что я марионетка в руках кукловода, мной усердно играли, пока я не надоем ему. Гриша устал от меня тогда, кинув меня в самый пыльный угол, а сейчас он резко вспомнил о «маленькой Арине», чтобы снова начать играть и веселиться. Зачем он это сказал? Решил показать, что я всегда нуждалась в его помощи? Да, это так, тяжело без поддержки, когда ты одна, хоть сейчас совсем все поменялось, у меня есть люди, которым я ценна, но что было тогда? Я ощущала себя между бритвой и вселенной. Это так страшно, быть одиноким изгоем, но ты привыкаешь к этой пустоте внутри себя, от неё воротит, тошнит, но со временем ты ее не ощущаешь. Сначала ком стоит в твоём горле, ты понимаешь, что нет больше поддержки, что люди, которым ты был предан, всего навсего лишь временные. Ты считаешь их самыми родными, но об тебя и твоё доверие вытирают ноги, как об половую тряпку. Плачешь, долго плачешь, жалеешь, что был слеп, не видел очевидного, но слёзы подходят к концу, ты осознаешь, что люди, которые тебя бросают, наигравшись, — это твой опыт. Ты можешь наступать на те же ямы, падая, поднимаясь снова, но после, ты начнёшь остерегаться неизвестных путей, научишься обходить ямы. Люди, предназначены судьбой не уходят, они будут с тобой до конца, несмотря ни на что. Такой урок я поняла, когда все мои «друзья» стали уходить из моей жизни, кидая в мою сторону оскорбления. Эти грязные слова пачкали мои крылья, и только один единственный человек, смог достать меня из глубокой ямы, отмыть мои крылья, пачкая свои руки, и наконец-то доказать мне, что не я чмо, которое не умеет общаться, а просто это не те люди. Мне стало легче, будто с моей шее сняли оковы. А сейчас Гриша, будто ничего не случалось, словно моя память не вспомнит обжигающие сердце моменты, говорит, что: «Он не сможет меня защитить».

Он давно уже не может меня защищать.

      И я к этому привыкла. Тогда я сказала, что Егор мне роднее, чем он сам, несмотря на нашу прошлую дружбу. И я не соврала, почему-то меня больше не воротит от него, я боюсь его, опасаюсь, он очень скрытый, и эта неизвестность меня тянет. Мне хотелось быть той, кому он может говорить секреты. Но я понимаю, что это невозможно, какое доверие должно родиться между нами, чтобы я могла ему рассказать о всех своих переживаниях. Этого не может быть. Хоть и Ракитин рассказал немного о своей тяжёлой судьбе, но говорил ли он искренне? Сомневаюсь, за него говорил кто-то другой.

      В минуты слабости, чаще всего это бывает поздней ночью, моя рука тянется к телефону. Я захожу в Инстаграмм, понимаю, что в сети его так и не было, но набираю сообщение, зная заранее, что он их не прочитает, а на утро, я удаляю, ведь мне резко становится не по себе, что я показываю то, как меня волнует это исчезновение. В школе приходится тоже играть, особенно перед Миленой. Когда мне приходит уведомление, я стараюсь сдерживать своё любопытство, чтобы не выдавать себя, ведь я всеми силами стараюсь убедить всех, в том числе и себя, что мне все равно. Хотя так сильно хочется подойти к Барсиной и сказать: «Прошу тебя, поговори с Депо, спроси про него», — но моя гордость не даёт себе этого позволить. Если уж у меня появился образ Арины, которая равнодушна к Егору, то я не должна выходить из него. Но сердце мне подсказывает, что мне хочется дружить, общаться с ним, несмотря на то, что я боюсь его. Запретный плод сладок. Через неделю его отсутствия мое сознание посетила такая мысль, что мне скучно. Приключения, которые идут за мной по пятам, после той встречи в парке, резко оборвались, так неожиданно, что мне стала неинтересна вся эта повседневная рутина. Ужасное утро, мучительная учеба и грустный, одинокий вечер.

      Я стараюсь читать, все что первое попадёт под руку. Классика? Отлично. Французский роман? Вообще замечательно! Но почему-то книги больше не приносят того восторга от процесса, все чаще я стала ловить себя на мысли, что читаю, чтобы занять своё время, не мыслить о нем, хоть это привычное дело… Когда глаза уже болят от строчек, я не нахожу ничего лучшего, чтобы лежать на кровати, слушая, как на фоне идёт «One Piece» или «Haikyuu!». Сколько мне ещё нужно терзать себя, чтобы дали ответ на главный вопрос? Сегодня мой образ «похуистичной Арины, которой по барабану на Ракитина» разбили вдребезги, словно фарфоровую вазу об холодный кафельный пол. А разоблачителем была никто иной, как Барсина.

      Постукивания железной чайной ложки по внутренней части кружки нарушало тишину. После нудного и самого обычного учебного дня, я и Милена решили зайти ко мне домой, чтобы выпить чая с печеньками. Настроение сегодня было таким же паршивым, как и вчера, позавчера, три дня назад… Но добивало меня то, что я должна это максимально скрывать, показывая, как мне хорошо в спокойствии.

      Только это спокойствие заставляет меня напрягаться намного больше, чем когда его не было.

      Милена с невозмутимым видом отпивала зелёного чая, бросая свой непримечательный взгляд то на окно, цветок, на стену, а после на меня.

— Да спроси ты меня уже! — не стерпев моего затянутого молчания, вскрикнула Милена, ловя мой удивительный взгляд. Ее вид всячески показывал мне, что притвориться моей любимой дурочкой не выйдет, и сказать: «А? Что? Что спросить?» — не получится. Зеленоглазая прекрасно знает, что я поняла о ком сейчас идёт речь, она видит мой беглый взгляд, но в ответ же слышит только молчание. Я не знаю, что сказать, как спросить? Столько раз в моей голове вырисовывался этот разговор, а сейчас у меня нет слов, чтобы связать хотя бы словосочетание. — Ари, я честно не знаю, ничего не знаю. Артем мне не говорит, так же как и тебе. Но я уверена, что он жив, скорее всего даже в безопасности, ведь Депо такой спокойный, а значит, что все хорошо. Я Лёшу видела, он тоже смеялся, как обычно. Не стоит переживать и винить себя в его отсутствие. — этими словами она намекала на мое предположение, что исчезновение Егора как-то связано с моим побегом. — Это явно не из-за тебя.

— Почему ты думаешь, что я переживаю? — фыркнула, не смотря ей в глаза, взглядом которых она легко выведет меня на чистую воду, хотя уже это сделала. — Мне просто любопытно.

— Из-за любопытства ты рисуешь его портреты в тетрадке по литературе? — щеки вспыхивают, горя цветом запечённых яблок. Как? Откуда она знает про мои рисунки, которые я сразу вырываю и прячу? Вот же хитрая лисица, никогда ничего не пропустит, все видит, что от неё можно вообще скрыть? — Арин, ты врешь прежде всего себе! Помни, что иногда человек на самом деле может оказаться вовсе не таким, каким ты его себе представляешь.

      Эти слова заставили меня задуматься. Она права. Я абсолютно не знаю этого человека, его образ «плохого парня» затмевает настоящего Ракитина, которого я не видела, а если и он появлялся, то я бы не узнала его, ведь он такой разный-разный-разный! Осуждаю только его образ, которой в моей голове ещё хуже, чем является.

Я сама себя наказала этим непониманием.

      Окончательно запутавшись, потерявшись в себе, как в самом мрачном, непроходимом лесу, где обитают темные маги и царит дикая природа. Не находя себе место, где мне будет хоть немного спокойней от давящих мыслей, я старалась научится их контролировать. Жутко бесило, когда меня резко уносило куда-то далеко, где я рассуждаю только о русоволосом, о том, что я сделала не так, копалась внутри себя, пытаясь очистить все, что связано с Тейпом, стараясь забыть, оставить его в покое. Уверяла себя, что он обо мне не думает, даже не вспоминает, так зачем я это делаю?

      Масло в огонь подливала Карина, которую я вчера увидала впервые за долгое время. Честно, забыла о ее существовании, ведь общение с ней мне не приносило удовольствие. Между нами не было общих тем и интересов, но все же, это не помещало брюнетке подойти ко мне в раздевалке, после окончания учебного дня.

      Школа была пустой. Все уже разошлись домой после обычного учебного дня. Арина Вельтман — не Арина Вельтман, если меня не оставят из-за какой либо фигни после уроков. В этот раз я дописывала контрольную по химии, ведь не успела написать ее на уроке. Стоя в раздевалке, я надевала клетчатое пальто, попутно размышляя о том, что купить покушать домой. Резко чья-то ладонь приземлилась на мое плечо, заставив меня испуганно вздрогнуть. Шарф, находящийся в моих руках, упал на чёрные лаковые ботинки. Повернув голову влево, я лицезрела лицо человека, которого не ожидала вообще видеть. И да, это был не Егор.

— Привет. — я кивнула в ответ, нагинаясь, чтобы поднять шарф. Странным взглядом она внимательно следила за всеми движениями, чего-то явно дожидаясь от меня. В нем не было чего-то злобного, наоборот, глаза по-доброму светились, но это не было искренним, слишком наиграно получалось у неё. Хотя, это не впервой. Она с таким же взглядом, с этой улыбкой, подходила к нам, когда я и Милена стояли возле кабинета биологии. Карины довольно долго не было, хотя, возможно, я не обращала на неё внимание. — Как там Егор? — этот вопрос, словно гром среди ясного неба. Откуда она знает его? Или, возможно, она имеет не того Егора, о котором я подумала?

— Какой Егор? — уставляюсь на неё озадаченным взглядом. Такие же длинные стрелки, матовые губы и контуринг скул. Она ухмыляется, поправляя челку.

— Ракитин.

— Вы знакомы? — я реально даже не слышала, чтобы он что-то говорил о Карине или упоминал. Та же история и с ней, хотя мы вообще не общались толком.

— Даже больше, чем ты думаешь… — отводя взгляд в сторону, хмыкает брюнетка. — Мы с ним лучшие друзья. — что? Не осознавая, хмурюсь. А вот это сейчас поразило намного больше. Никогда бы не подумала, что у Ракитина есть подруга, причём, лучшая. — Я думала ты знаешь…

— Нет. — выходит слишком холодно, но она, почему-то, ухмыляется шире, этим подбешивая меня. — Я даже не знаю, где он. — и тут меня как молнией ударило. Уже хотелось обойти девушку, чтобы уйти отсюда, но я резко остановилась. — Хм, а ты знаешь? — по-логике, если она его подружка, стоящая на ровне с Артемом, значит она тоже что-то знает.

— Наверно… — загадочно тянет, да блять, так трудно сказать?! — Он скоро появится, думаю, ты первая, к кому он пойдёт… — я не успеваю и звука издать, как она, оценив меня взглядом напоследок, покинула раздевалку, оставив ничего не понимающую меня одну.

      Что это было? Мне до сих пор неизвестно. То ли предсказание, но она не гадалка, скорее всего намёк. И все равно, тяжело представить, что у русоволосого есть лучшая подружка. Лучшая, блять! Почему я никогда не видела ее рядом с ним в школе? Почему он взял меня с собой в клуб, а не ее? Все это очень странно, не только это заявление, а абсолютно все.

      Выдохнув, я отбросила от себя книгу, ведь только сейчас заметила, что сорок минут не переворачивала страницу. Настолько сильно погружалась в себя, что чтение становилось пустым. Время было поздним, ночь давно царила над Питером, а сон так и не шёл. А зря, через несколько часов мне нужно будет собираться в школу, а я ещё не ложилась отдыхать. Снова не высплюсь, снова приду, выглядев как труп, снова начнётся пытка на семь часов, а после снова день сурка. Поднимаюсь с кровати, по ноге проходит неприятная колющая дрожь, будто в неё впивались сотни игл, ну вот, придётся стоять и ждать, когда затёкшая нога пройдёт. Я не нахожу лучше решения, чем пойти покурить на балкон, заснуть мне точно не получится. Пачка сигарет безвременно укажет как всадить кол в сердце. В квартире стояла мертвая тишина, из комнаты матери не доносилось ни звука. Возможно опять бухает, а может вызвали на работу, но в первый вариант я верю больше.

      Прохладный осенний ветер обжигает мою кожу, моментально покрывшуюся мурашками. Я даже не удосужилась надеть олимпийку, а идти обратно было лень, да и не хотелось, так лучше чувствовалось, как осень набирает обороты. Меня все чаще и чаще посещает мысль, что было бы, если я не пошла в ту ночь в магазин за мороженым? Возможно, я бы не знала, кто такой Егор, Артем. Милена бы не познакомилась с ним, и у них не сложились отношения. Все бы шло своим чередом, каким и планировалось: типичные школьные будни, редкие прогулки из-за холодной погоды, домашние посиделки уютными вечерами и подготовка к экзаменам, к которым я так и не начала готовиться. Ладно, время ещё есть, наверстаю. Но все сложилось по-другому. В конце концов, упущенного не воротишь. Нельзя же всю жизнь думать только о том, что могло бы быть.

      Никотин легко проникал в мои лёгкие, расслабляя все мое тело. Облокотившись на перила, я смотрела на затянутое, пасмурное небо. Осень в Питере была пропитана эстетикой депрессии, возможно, поэтому многие и любят этот город. Да и мне самой нравится здесь жить, несмотря на частые дожди, редкое солнце. Переведя свой задумчивый взгляд, я заметила какой-то странный объект, стоящий возле лавочки, во дворе. Это был силуэт, но чей я разобрать не смогла из-за ночной темноты. Он стоял, не двигаясь, будто манекен, голова была поднята чуть вверх, и почему-то мне казалось, что взгляд этого человека направлен на меня. Дрожь прошлась по моему телу, когда этот кто-то, видимо, заметил, что я смотрю на него, он медленно, словно немного сомневаясь, что я на него все-таки не смотрю, поднял руку, согнув в локте, а после помахал. Это жутко напоминало сцену из «Оно», только Пеннивайз махал рукой маленького Джорджи. Настолько крипово мне стало, что пальцы дрогнули, а сигарета чуть не полетала вниз. Какого-то черта я была уверена, что там стоял парень. Высокий рост, мешковатая одежда, не дававшая понять, какую фигуру имеет этот незнакомец, капюшон, полностью закрывавший лицо — все это подталкивало меня на мысли, что внизу стоял парень.

Ракитин!

      Весь страх испарился, когда в этом силуэте я узнала знакомые черты. Потушив сигарету об перила балкона, я помахала в ответ, ожидая ответа от русоволосого. Карина не врала, Егор реально быстро вернулся, даже очень. Но как это все странно…и таинственно. Он уже был в моей квартире, почему не позвонил, а стоит на площадке? Сколько же он ждал, пока я выйду? Да и его Кадиллака нигде не видать.

      Ответ последовал сразу же. Пальцем парень подзывал меня к себе. Я не знаю зачем весь этот театр? А ещё не знаю, зачем мимолетно срываюсь с места, как атлет, обувая на лету кроссовки. Наконец-то я узнаю, что за игнорирование царило между нами, хотя, думаю, ему не стоит знать, что я ждала его возращения, а то, зная реакцию парня заранее, подъебы мне будут обеспечены. Летя над ступеньками, рискуя упасть и сломать себе кости, я с каждой секундой была все ближе и ближе к цели. Толкнув тяжёлую дверь подъезда, я сразу начала искать силуэт Ракитина. Но все больше всматриваясь в темноту, на площадку, я начала отчаиваться. Вот же, то самое место, где минуты назад стоял Егор, куда он пропал? Испарился, словно галлюцинация. Кожа покрылась мурашками, все-таки выходить в одной футболке — идея так себе. Да ещё и загадочное появление Тейпа наводило страх. Сколько времени его бы не было, я все равно побаиваюсь этого демона. Тяжело предсказать, что он может сделать, сложно понять, что живет внутри него, что двигает им. Голубоглазый полон тайн, а все необычное, таинственное, всегда заманчиво. Пираты искали свящённое сокровище, рискуя жизнями, люди придумывали мифических существ и мифы, потому что все неизвестное жутко притягивает. Под льдами Антарктиды что-то же есть, и я уверена, что под лёдом внутри Ракитина тоже что-нибудь да найдётся.

      Ещё раз внимательно посмотрев по сторонам, может, Егор устроил засаду, чтобы меня напугать? Но кругом царила ночная тишина, уже отчаявшись, я хотела пойти домой, но неожиданно мой взгляд падает на лавочку, где лежал белый листочек, прикрытый сверху камнем, чтобы осенний ветер не унёс его. Нахмурившись, я неуверенно пошла к ней, вдруг, это вообще не русоволосый оставил, а я как дурочка тут загадки разгадываю. Мой любопытный взгляд быстро пробежался по словам, а сердце стало биться сильнее и чаще.

Завтра 18:30, заброшенный отель.
Егор: 3

***

— Это серьезно был он? — держа в руках помятую записку, спросила Милена, не смотря на мое лицо. Ее взгляд раз за разом пробегался по словам, словно там, как в фильмах про волшебников, появится что-то новое.

— Ну да… Да, это был он, я уверена. — смотрю на часы, висящие над дверью кабинета. Остался час, и я буду дома, а после ещё три с половиной часа до нашей встречи. Я её ждала, ведь вопрос, мучавший меня месяц, наконец-то найдёт ответ и отставит меня в покое.

— Тебе не кажется это странным? — отдавая обратно записку, Милена, нахмурившись, посмотрела на меня. Я лишь уставилась на блондинку недопонимающим взглядом. — Ну…он даже не сказал тебе что-нибудь, просто явился, не показав лицо…меня это и напрягает. — честно, меня тоже это напрягает, но я откидываю эти кусачие сомнения как можно дальше, чтобы не забивать голову ещё больше.

— Это же Ракитин. — хмыкаю, смотря в окно. На парковке очень пусто, обычно там всегда толпилась группа парней, которые курили, облокотившись на бампера своих машин. Сейчас же там автомобилей семь, и то больше половины учителей. — Он странный. — легким хихиканьем зеленоглазая соглашается со мной. В том, что Тейп был странным, сомнений не находилось. Только вспомнить ту ночь, когда он творил вещи, которым я до сих пор не могу найти четкие оправдания.

— Ну ладно. Значит скоро вернётся наш герой-любовник? — подруга заливается ехидным смехом после моего легкого подзатыльника по белобрысой башке. Как же Милена подбешивает своими шуточками насчёт несуществующих отношений. Что уж говорить, она создала свою фан-группу, посвящённую мне и Егору. Там два человека: сама Милена и ее вторая страница, с которой она пишет себе комментарии, типо «от левого чувака». Ну совсем ку-ку, а взрослый уже человек, восемнадцать лет все-таки, но в душе маленький ребёнок, который только и делает, что дразнит глупой песенкой: «Тили-тили тесто, жених и невеста». Порой, она на полном серьезе говорит так, словно Ракитин является моим официальным парнем. Он не то, что не официальный, он вообще мне не парень. И все же я не пойму, видимо, никогда, что может быть в нас, чтобы мы были парой. Я и он — абсолютно разные и несовместимые, как ностальгия и суицид. Наши характеры настолько отличаются друг от друга, что вместе — это атомная бомба. Егор — мой огромный страх, кошмар, который можно выдержать, пока просто ему покоряешься, но он убивает, если размышлять о нём. Мыслей о нем уж слишком много.

— Противоположности притягиваются.

      Аргументировала постоянно Барсина. Но, черт, мне даже нечего сказать в ответ, а это раздражает ещё больше, ведь так Милена пытается утвердиться в своей победе. А этого не должно происходить. Но зеленоглазую, по ходу, никак не одолеть, и она всегда будет настаивать на своём. Даже мой пристальный взгляд, показывающий, как я начинаю закипать, не пугает ее, а в точности наоборот.

— Молчу-молчу, а то ты меня сейчас своим взглядом сожжешь. — подняв перед собой руки, показывая «я сдаюсь», Барсина смотрит куда угодно, чтобы показать, как она успокоилась, но выходит это очень плохо, и через несколько секунд зеленоглазая снова начинает смеяться, ещё даже пуще, ведь знает, как меня это раздражает. На это я лишь фыркаю, а спасительный звонок заглушает смех блондинки.

      Ещё немного, и я узнаю правду. Даже если он будет колебаться, уходить от вопросов, я не уйду и не оставлю его в покое, пока Егор на объясниться.

***

      Небо впервые за неделю не затянуто темно-серыми тучами, наводящие только тошнотворную грусть на этот город. На нем вспыхивает кроваво-алыми всполохами закат, нежно розовые, местами кремовые облака напоминают сахарную вату, что продают в парках. Ее приторный вкус, таящий на губах так не сочетался с прохладным ветром, который две недели играется с жителями Петербурга.

      Одежда, выбранная мной сегодня, очень сильно отличалась от проходящих людей. Все вокруг были серыми, с мрачными лицами и уставшими глазами, закутавшись в свои осенние пальто, они шли куда-то по делам. Я же не вписывалась в эту тусовку «типичная осень», идя в ярко голубой свитшоте, выполненным в дизайне летнего неба, широких джинсах василькового цвета и идеально белых кедах. Опять в мою больную голову не пришла хоть одна мысль взять с собой джинсовку или бомпер, но зато я взяла полу-пустой рюкзак, в котором даже зонтика нет. Даже настроение немного поднялось от моего летнего образа, но осознания, куда я направляюсь, от моего позитива ничего не оставалось. Когда оставалось полтора часа до выхода, мне резко перехотелось куда-то идти. Точнее, к нему. Воздуха не хватает в легких, холод проходит по всему телу, но снаружи я горю, когда мы с ним один на один. Русоволосый питается моими страхами, как настоящий вампир, ему это приносит наслаждение, когда он чувствует, что жертва опасается. Так интересней играть. Но я не я, если не буду отважно идти в бой, хотя с ним это не получается. С другими — легко, даже страх можно скрыть, но под взглядом демонических глаз тяжело соврать, ведь он заранее знает правду. Это давит сильнее, чем твой соперник, стоящих по ту сторону сетки, ожидающий, когда ты упустишь мяч.

      Перед глазами знакомая разбитая дорога, сырая от вчерашнего дождя. С каждым шагом я приближалась к старому зданию. Странно, что Егор выбрал этот отель, ведь всплывают жгучие воспоминания, произошедшие полтора месяца назад. Да и сам факт, что я иду сейчас в заброшку, особо не радовал. Есть же куча других мест, да даже родной подъезд, пропитанный сигаретным дымом и пылью, намного лучше, чем эта развалюха. С противным, мерзким скрипом, открылась главная дверь заброшенного отеля. Запахи сырости и пыли сразу ударили в ноздри, щекоча, не сдержавшись, я чихнула, понимая, что Ракитин скорее всего слышит все происходящее. И где он? Почему не выходит встречать? Может я пришла рано? Хотя нет, даже опоздала на пятнадцать минут, а русоволосы вспыльчив и пунктуален. Блять, Арина, ты уже проебываешься, хотя вы ещё и не встретились.

      В помещении было достаточно темно, местами тусклый свет пробирался сквозь выбитые окна и хмель. Природа полностью взяла это здание в свои руки, она как будто обнимала его плетущими растениями. Абсолютная тишина сильно давила, казалось, что я нахожусь я здесь одна. Может он решил так надо мной пошутить, отыграться? Или не дождался, хотя не настолько и много я запоздала. Обходя несколько первых комнат грязного, сырого помещения, я никого не нашла, кроме пауков и мусора. Казалось, что сюда даже никто не заходил. Пройдя через узкий коридорчик, я оказалась в той самой комнате, где Ракитин и его банда расправились над молодым наркоторговцем. Холодная дрожь прошлась по моему телу, мне показалось, что пронзающих, леденящий душу звук выстрела снова отчетливо прозвучал в моих ушах, как в тот день, когда я, будучи ни живой ни метровой, пряталась за обшарпанной стенкой. Если бы Дима не увидел меня и не оттащил, то мое тело поцеловалось бы с грязным полом, прям перед голубоглазым с пистолетом, крепко зажатым в его руках.

      Выйдя как раз в ту комнату, где стояла вторая лестница, я заметила, что на перилах весит что-то белое. Очередная записка.

Поднимайся.

      Одно слово, а мне уже не по себе. Что за игры ты устроил, Ракитин? Нам уже точно не десять, но все же в моих глазах зажигается огонь азарта, видимо, русоволосый что-то задумал. Обстановку напрягало то, что тишину нарушали только скрипучие ступеньки, по которым я старалась быстро, но аккуратно подняться, все-таки не хочу провалиться не понятно куда. Он что ли там не дышит совсем? Только записка выдавала его присутствие здесь. Поднявшись в центральный коридор, глаза разбегались по номерам, в одной из которых мог находиться Тейп, но заходить в каждую комнату и проверять, есть там кто нибудь или нет — глупо и долго. Логично, что скорее всего меня ждёт вторая подсказка. Внимательно осмотрев стены, поняла, что так просто он не хочет играть. Ну ладно, пусть будет по его правилам, думаю, что окликать Егора нет смысла, ведь русоволосый играет в прятки. И я— ввода. Где может находиться вторая записка, если она, конечно, есть? Коридор полупустой, только несколько картин заполоняли эту пустоту. Точно! Картины! Рванув вперёд, я начала отодвигать каждую, смотря в шёлку между стеной и ней, но посмотрев две, я уже отчаялась, что найду подсказку, и придётся тратить время на крики или хождение в каждую комнату, но к ногам упала долгожданная записка. С большим азартом я подняла ее, пробегаясь игривым, возбужденным взглядом по словам.

22 номер.

      Ага, вот пошла вода горячая, это совсем рядом. Резко повернувшись, что в глазах потемнело от таких опасных телодвижений, я быстрым шагом направилась в конец коридора, уже предвкушая вкус победы. Думаю, он надеялся на мои отчаянные просьбы, но не тут то было. С победной улыбкой я чуть ли не с ноги открываю дверь, но встречает меня лишь пустая комната. Что за херня?! А нет, на пыльном подоконнике лежала ещё одна подсказка. Боже мой, сколько их здесь?! Что за шоу он устроил? Подойдя к самому дальнему окну, уже злясь, ведь все это начинает мне не нравится, я раскрываю записку:

Обернись.

      Как в фильме ужасов, я резко оборачиваюсь, через правое плечо, неожиданно сталкиваясь явно не с тем, кого ожидала видеть. Грубая рука сразу же закрывает мне рот, сильно давя, чтобы я не закричала от испуга.

Это не Егор! Блять, это не он!

— Будь потише. — шипит незнакомый голос на ухо, резко припечатывая мое тело в стену. Широко распахнув глаза, я испуганным взглядом пыталась узнать в чертах этого парня что-нибудь знакомое, но нет, я его впервые вижу. Медовые глаза излучали только холод и равнодушие, он бы не высок, чуть выше меня, русые волосы были растрепанны, а сильные руки больно сжимали тело. На первый взгляд он выглядит хиленьким, я даже представить не могу, откуда в нем столько силы. Гробовая тишина повисла в напряженной, пугающей обстановке. Незнакомец смотрел мне глаза леденящим душу взглядом, от которого кровь закипает в жилах. Тяжкий выдох слетает с его губах, а у меня ноги подкашиваются, будто ватные, когда кареглазый звериным рывком достаёт из кармана широких скейтерских штанов ножик и разрывает мой свитшот, как половую тряпку.

— Не надо! Пожалуйста. — мычу в ладошку, пытаясь как-то укусить его, но русоволосому все равно. Животным взглядом он оглядывает оголенное тело, покрывшееся мурашками от холода и дикого страха. Парень убирает руку с моего рта, перехватывая оба запястья, которыми я старалась нанести удары. Вторая ледяная рука ложится на грудь, спрятанную под голубым бюстгальтером, грубо сжимая. С губ слетает болезненным стон, на секунду останавливая его движения, будто этим я заставила его колебаться, но надежда, что это остановит кареглазого резко испарилась, когда холодным металл прикоснулся к коже. Откидывая испорченную ткань, парень припал языком к ключицам, облизывая и покусывая выпирающую кость. Горячие слёзы обжигают щеки, а в горле застраивает горький ком, чувствую, как вот-вот я начну биться в истерики и рыдать.

Боже, мне тошно.

      Тошно от действий этого незнакомца, тошно от языка, который мокрой, мерзкой дорожкой спускался ниже и ниже, обводя ареол, а после резко кусая и снова облизывая. А ещё тошно от своей беспомощности, я ничего не могу сделать. Сейчас, полуголой, прижатой к стене на гребанной заброшке, я чувствую, как же крупно влипла, поведясь на обман. Меня загнали в ловушку, как глупую мышь в мышеловку. Блять, чем я думала, когда так легко и просто решила, что тот силуэт был Егора?! Это был обман зрения, мне хотелось, чтобы там был Ракитин, и мой мозг воспринял это так. Черт, это был не он! Я уже тогда подвергла себя большой опасности, что выбежала на улицу. Милену и меня напрягло, что «Тейп» выбрал местом встречи заброшку, этого было уже достаточно, чтобы хоть немного пошевелить мозгами и додуматься, что здесь явно не чисто.

      Грязно, грубо целуя мой живот, оставляя мокрые, противные следы от слюней, кареглазый пальцами пытался расстегнуть ширинку на джинсах. И тут меня начало трясти, как осиновый лист. Становилось ужасно жарко, но кожа была ледяной. Меня сейчас изнасилуют. Милена описывала секс, как что-то приятное, приносящие сладкое наслаждение, но мой первый раз будет на грязной заброшке, непонятно с кем, и вместо приятных наслаждений, я получу адскую боль и разрывы.

— Нет! Я не хочу! — ору, пытаясь освободить руки, когда почувствовала ладонь парня там, где ее не должно было быть. — Нет! Прошу, не надо! — слёзы градом падают с моих глаз, я уже не вижу перед собой ничего. Только серую пелену, размытые черты русоволосого, который стаскивает с меня джинсы. Меня сейчас осквернят, используют, как шлюху. Но, что я сделала? За что мне такое наказание? Кому я перешла дорогу?! — Ааа! — понимаю, что кричать и просить о пощаде уже бессмысленно, возможно, насильника это даже заводит…мое беспомощнее положение. Я жалкая, я мерзкая.Если меня не убьют, то до конца своей жизни я не смогу отмыться от этих мерзкий поцелуев. Неприятное ощущение сковывает тело, когда кареглазый, отведя пальцем в сторону полоску трусов, вошёл им. Горький ком нарастал все больше и больше, мне хотелось выхватить этот нож и всадить себе в сердце или перерезать горло, чтобы не чувствовать эту скверность. Не теряя время, кареглазый приподнялся, припадая к моим губам, сразу проталкивая свой язык глубже в рот. Это слишком грязно, отвратительно. Струйки слюны стекали по моему подбородку, но я не отвечала на эту мерзость, а ему, видимо, этого и не надо было. Он до крови кусал мои губы, после зализывая ранки. Отстранившись и дав мне сдавать глоток воздуха, русоволосый резко развернул меня лицом к стене. На этом хоть спасибо, не буду видеть его рожу, когда он будет получать оргазм от этого насилия. Последний элемент одежды слетает с меня. Пиздец, лучше уж воообще не выходила тогда на балкон, но жребий брошен, теперь я за что-то получаю. Ладонь ложится на мою спину, я закрываю глаза, готовясь к разрывающей боли, когда слышу, какие-то шорохи сзади.

      Но ничего не происходит ни через тридцать секунд, ни через полторы минуты. Я, уже не надеявшаяся на какое-то чудо и спасение, резко оживилась, затаив дыхание.

— Блять! — вскрикивает кареглазый, убирая руку с моей спины, как ошпаренный. Но то, что он дальше делает, никак не сходится с тем, что я ожидала и мучительно готовилась. Чувствую, как на меня надевают снятое им белье, а после джинсы. Все, что уцелело. — Господи, извини меня. — он разворачивает меня к себе, глядя виноватым взглядом в мои ошарашенные, красные от слез глаза, которые текут, не переставая. — Я не желаю тебе зла. Меня заставили это сделать…люди, которые хотят, чтобы ты мучалась. — снимая с себя полосатый зелёный свитер, надел на мое голое тело, оставаясь в одной белой футболке. — Мне очень стыдно за то, что я все же решился провернуть это с тобой, я не могу до конца завершить начатое. Мне знатно влетит за то, что я не трахнул тебя, но на это поебать. Беги, Арин, тебе нужно спасаться. Я не знаю как. Уезжай из города, страны, но убегай, пожалуйста… — я не успеваю ничего и сказать, как кареглазый в панике выбежал из помещения, оставляя полумертвую от испуга, какого я никогда не испытывала в своей жизни, меня здесь. А ещё он знает, кто я…

Что, твою мать, это было?

      Меня чуть не изнасиловали. Человек, которого подговорили это сделать, но кто? Значит, я кому-то мешаю. Сколько вопросов!

— Пойми же ты, тебе грозит опасность, очень большая…

—… собственными ушами слышал, как очень плохой человек хочет нанести тебе такой удар…

—… этот человек настолько опасен, что ни Тейп, ни я тебя не спасём…

      Гриша был прав. Они не спасут меня. Я не знаю о каком «плохом человеке» идёт речь, понятия не имею, как он выглядит, но он очень сильно опасен, если наносит удары так умело. Ноги резко подкашиваются, прекращая меня держать, а я падаю на пыльные доски, рыдая во весь голос от моральной боли и отвращения, от осознания того, что могло быть ещё хуже. Гриша, если бы ты был рядом…или Егор…

      Хотя бы кто-нибудь, кто мог поставить меня на ноги…