что для тебя красота?

Резкая боль, раздавшаяся в затылке, заставляет пустить жалобный стон. Мою голову словно били об булыжник. Веки слипаются, а чтобы открыть их я прикладываю усилия. Первое, что вижу — обшивку автомобиля. Резко паника охватывает меня, когда я вспоминаю все события, произошедшие час назад. Неужели жизнь шлюхи мне обеспечена? Перевожу свой запуганный взгляд на сиденье водителя, ожидая увидеть там того сутенера, но вижу затылок Ракитина. Чувство, которое я испытала в этот момент, можно назвать блаженным, словно, когда ты потерял важную вещь, а после нашёл ее у себя в кармане, готовый уже к худшим событиям. Значит мне тогда не послышалось, и тот последний крик, который я услышала перед встречей с кафелем, был Егора. Веки снова слипаются, а я не могу сопротивляться, но сейчас мне спокойней погружаться даже не в сон, а в расслабляющую темноту. Слышу все, что происходит вокруг меня: сигналы машин, музыку, которая играет у прохожих, чьи-то голоса, даже неспокойное дыхание Егора. Через минут десять автомобиль останавливается, а русоволосый, посидев несколько секунд, вышел из машины. Возле моей головы открывается дверца, свежий, ночной воздух попадает в легкие, а Ракитин подхватывает мое тело на руки, словно маленького ребёнка, да так легко, будто бы я не вешу ни килограмма. Что-то взяв с сиденья, он ногой закрывает дверцу, а после звучит щелчок, обозначающий, что автомобиль заблокирован.

      Приятный запах дурманит, а значит, что это все не галлюцинации, и это реально Тейп. Неосознанно прижимаюсь к нему, не открывая глаз. Он рядом, он не дал меня в обиду снова. Я не знаю, куда меня несёт русоволосый, не знаю что будет дальше, но нет этого страха неизвестности. Осторожным касанием Егор убирает несколько прядей, спадавших мне на щеки, чувствую, как взгляд голубых глаз внимательно рассматривает каждую деталь моего лица. Главное не начать краснеть от смущения. Зарываюсь носом в его футболку, будто бы нарочно во сне, а после чувствую, как русоволосый снова стал идти, видимо, мы были в лифте. Звучит щелчок входной двери, а через секунды мое тело приземляется на мягкий диванчик. Пылкое дыхание обжигает кожу шеи, ледяная цепочка, висевшая все это время на шее русоволосого, щекочет зону рядом с ключицами. Очень сложно держать своё лицо расслабленным, стараясь делать вид, что ты спишь, когда на тебя пристальным взглядом смотрит демон с голубыми глазами. Хочется перевернутся на спину, чтобы не ощущать это напряжение, но он настолько близко, что я не могу сделать ни одно движение.

— Ты не спишь. — хриплый шёпот раздаётся над моим ухом. По телу резко пробегают мурашки, когда парень кончиком носа касается розовых волос, вдыхая аромат. Раскрываю веки, встречаясь с его хищным взглядом. Никогда до этого момента мы не были настолько близко, даже тот случай в моей комнате не был исключением. От Тейпа жутко несёт дорогим алкоголем и сигаретами, но этот запах не был лишним в сочетании со свежим ароматом лайма. Всего лишь какие-то миллиметры разделяют наши губы, но ни я, ни он не собирались нарушать это крошечное расстояние. Сглатываю, когда сквозь мрак, стоящий в комнате, вижу как искрятся незабудковые глаза. Я не знаю, сколько нужно времени, чтобы я смогла рассмотреть в этом колодце с голубой водой что-нибудь из того, что держит Ракитин внутри себя, то, что хранится под толстым слоем льда. Он холоден, скрыт, но тоже живой, а быть живыми, значит что-то чувствовать. Зрительный контакт продолжался не больше тридцати секунд, но ощущалось словно мы так лежали часами.

      Ракитин первый вышел из этого транса, вставая на ноги и куда-то идя, а после белый яркий свет обжог мои глаза, заставляя жмуриться. Теперь я могла рассмотреть просторную гостиную: большие окна выводили на пейзажи ночного Питера, стены были белоснежными, а комната невероятно светлой. Приподнимаюсь, принимая сидячие положение. Слышу, как Егор поднимается, видимо, это двухэтажная квартира, а после русоволосый спускается, держа в руках футболку цвета хаки. Только сейчас я могла рассмотреть его уставшие лицо. На бледной коже ярко выделялись чуть покрасневшие голубые глаза, небольшие мешки вырисовывались под ними. Складывалось такое ощущение, что он не спал уже вторые сутки. Кинув мне в руки огромную футболку, он подошёл к огромному стеллажу, где стояли разные бутылки алкоголя.

— Первая дверь слева — ванная. — сказал голубоглазый, даже не посмотрев на меня. Видимо, сейчас мое общество было ему неинтересно, а хорошую компанию составит ликёр, бутылку которого Егор внимательно рассматривал. Быстро поднявшись с дивана, я направилась туда, куда мне сказали. Идти было совсем мало, даже не успела рассмотреть темный коридор. Открыв серую дверь, меня встретила большая ванная комната, выполненная в таких же белоснежных оттенках, как и гостиная. Одна эта комната по размерам была, как две моих комнаты дома. Ещё одна причина, которая показывает, что у Ракитина есть деньги. Скорее всего щедрые, богатые родители балуют сыночка, а тому все мало, и он ещё гоняет вес. Закрыв дверь на замок, я со спокойной душой снимаю с себя лёгкое платье. Удивительно, что за все это время оно осталось чистым. Ни пятнышка не появилось где-либо, хотя я смачно упала на пол. Подходя к зеркалам, которые были во весь рост, я погрузилась в ненавистный мне транс, когда ты, словно киллер, который следит за своей жертвой, рассматриваешь каждую деталь своего тела. Не скажу, что меня воротит от своего отражения, я не считаю себя толстой или худой. Средняя. У меня нет ярко выраженной талии, идеально плоского живота, при котором, когда садишься, не образуются складки, нет пышной груди и накаченных ягодиц. Короче говоря, мое тело отличается от нынешних стандартов, которые напридумывали люди, загоняя других в эти тесные рамки. Я давно прошла три этапа принятия себя, но комплексы — сорняки. Ты их вырываешь с корнем, но где-то рядом вырастет новый. По сей день я чувствую себя неловко, когда на мне одежда, которая как либо подчёркивает тело. Когда я ношу свободную одежду, во мне больше уверенности, ведь тогда люди не могут понять, какая ты на самом деле — толстая или худая, фигуристая или нет. И это не вызывает критику о других, которую я наслышалась до конца своих дней. Мной не восхищались, но я смирилась с тем, что идеала не существует. И как бы я не старалась, получить заветное, но такое банальное, у меня не выходило.

      Тёплые струи воды смывали с меня прикасания этого грязного сутенера. Не представляю, чтобы бы было, если Егор не успел. Он как главный герой из фильмов пришёл на помощь в самый важный момент. Звучит, конечно, будто бы мы находимся в какому-то романе, но я безумно благодарно ему, что он снова вытаскивает меня из проблем.

      На полочках стоял его гель для душа с ароматом того самого лайма и шампунь с запахом хвойного леса. Протянув руку, я взяла гель, но вдруг мой взгляд зацепился за другую баночку, только уже женского средства для мытья тела. Нахмурившись, я решила окинуть внимательным взглядом все помещение, и только сейчас заметила, что на тумбочках, стоявших рядом с раковинной, находятся средства по уходу за кожей. Можно было спокойно подумать, что Ракитин ухаживает за собой, а гель купил специально для меня, возможно, он знал, что привезёт меня сюда, если бы рядом не стояла косметичка.

      Он живет не один? У него есть девушка, о которой все молчат? Тут мне резко вспомнились слова Гали о том, что существует какая-то Вильсан и то, что она как-то связана с Тейпом. Наступая на мягкий ковёр, постеленный возле ванны, я быстро надела белье и футболку, любезно одолженную Егором, а после поспешила выйти отсюда по двум причинам: слишком долго я уже тут нахожусь, ведь рассматривания тела заняли минут пятнадцать, второе, чтобы расспросить Ракитина о женских штучках в ванной. Господи, зачем мне это? Сама не знаю. Открыв дверь, прохладный воздух заставил покрыться мое разгоряченное тело мурашками, а ноги коснулись холодного, мраморного кафеля. Вся квартира была погружена в тишину. Доносились лишь какие-то легкие шуршания, постукивания из гостиной. Подойдя к дверному проему, я лицезрела спину Ракитина, который, нагнувшись, что-то делал. Тихими шагами, чтобы не привлекать к себе внимание, я оказалась в метре от русоволосого. На стеклянном столу валялись зиплоги с белыми таблетками и каким-то порошком, который Егор отделял банковской карточкой на несколько тонких дорожек.

Что блять?!

      Между пальцев левой руки парень сжимал свернутую в трубочку пятисотрублевую купюру. Впервые в жизни я так близко увидела, как выглядят запрещённые вещества, не считая фильмов и сериалов. Мне стало не по себе, ведь русоволосый явно вошёл во вкус, не замечая меня. Рядом с этой дрянью стояла наполовину пустая бутылка шоколадного ликера. Меня не было всего лишь двадцать минут, а Ракитин уже успел снова накидаться, хотя до этого сильно выпил, так ещё задумал закинуться мефом или чем-то похуже, я не разбираюсь.

— Зачем ты это делаешь? — хриплый голос вырвался с моих губ, а он даже не вздрогнул от неожиданности. Движения резко прекратились, а парень замер. Осторожно подойдя, я села на диван к нему, но так, чтобы между нами было расстояние вытянутой руки.

—  Чтобы никогда не умереть. — бесчувственный, полный бездонной пустоты взгляд смотрел прямо в душу, заставляя содрогаться от холода и ужаса. Мне стало страшно. Нет, не от того, что он может принести боль, а от того, что Егор выглядел как труп или, как человек, который полностью готов к тому, чтобы уйти из этого мира, умирая от своих же рук. Ни одной эмоции не проскочило на его лице, словно передо мной сидит манекен. Я не видела ни отчаянье, ни боль, ни усталость, просто ничего. Тяжело сказать, что происходит у него внутри. Неужели там такая же бесконечная пустота, какую я вижу снаружи? Его слова очень не логичны, но я понимаю посыл.

Он хочет побыстрее закончить со всем этим.

— Но… — я не знала как возразить. Под пристальным взглядом опустошенных глаз было так не по себе, казалось, что это не он, а кто-то другой, кого я вижу впервые. — Что ты сейчас чувствуешь?

— Ничего. — отрезал он. Я пыталась уловить хоть какие-нибудь нотки эмоций в его голосе, надеясь хоть что-то понять, но все бессчётно.

— Наркотики не наполнят тебя… — лёгкая ухмылка растягивается на влажных губах, показывая, что я говорю то, в чем не разбираюсь. Так и есть. Чувствую себя дурочкой, очень глупой дурочкой.

— Хм. Ты права. — одно резкое движение руки, и все, что находилось на столике, полетело на пол, падая с глухим звуком. Белый порошок рассыпался по всему кафелю, но русоволосому было абсолютно плевать. Он не злой, не раздражённый, просто, никакой. В его голубых глазах не горит пламя ярости, как обычно бывало при таких резких реакциях. Это равнодушие пугало больше, чем злость. Егор откидывается на спинку дивана, складывая руки в замок, стеклянный взгляд смотрел сквозь стенку, прожигая в ней вымышленную дыру. Это была неловка тишина, лично для меня. Я не могла погрузиться глубоко в себя, как это сделал Ракитин, казалось, что ментально он не со мной, а где-то далеко, возможно, в прошлом. Одно, что я могла делать — нагло рассматривать лицо русоволосого, наблюдая за поведением, которое не менялось. Возможно, это действие наркотиков сделало из него бесчувственное существо, а может, передо мной сидит настоящий Тейп без кучи масок, которых он надевает каждый день, как одежду.

— И давно ты принимаешь? — молчание давило так сильно, будто бы весило тонны. Подаю свой тихий голос на страх и риск, ведь не знаю, что может его выбесить, за все время нашего знакомства я поняла, что сдерживает приступы агрессии он плохо, а вывести его из себя очень легко. Моргнув, голубоглазый снова был здесь, со мной.

— Давно.

— Понимаю, что мои советы и нотации не стоят и гроша. Ты не глупый, знаешь, к чему все это приводит…подумай хотя бы о близких… — не знаю, зачем все это говорю, ведь он даже не послушает меня. Я не Артем. Я никто для него. Егор не обязан задумываться над моими словами, которое звучат как пустое место. Он поворачивает голову, смотря на меня ледяным взглядом.

— У меня нет близких. Если ты имеешь в виду родителей. — как же поражает бездушность, с которой он говорит эти вещи, словно это какие-то пустяки, не имеющие никакого значения. Блять. Я же так уверенно обвиняла его в том, что он избалованный, а тут большое недоразумение вышло, неприятный осадок остался на душе от своей тупости. Делаю вдох, чтобы задать вопрос, хоть и не правильный в этой ситуации, но мое любопытство всегда выигрывает в битве с здравым разумом, поэтому «приключения» всегда ждут меня с распростертыми объятиями, но не успеваю издать звука, как он продолжает говорить:

— Их убили. — дрожь, словно удар молнии, прошлась по моему телу. Я ожидала услышать что-либо другое, но не это. А в голубых глазах не капли жалости или отчаянья. — Мать спрятала меня ночью на чердаке, я ещё в школу не ходил. Она плакала, расцеловывая меня так, будто бы мы видимся в последний раз. Тогда я не понимал, что так и есть. Когда она ушла, в доме царила полная тишина, но не долго. До сих пор помню, как хрипел мой отец, когда его душили перекладиной автомата, и отчаянные крики матери. Ее изнасиловали несколько раз, а после изуродовали до неузнаваемости, она скончалась от ножевых ранней. Я вышел через часов десять, долго не решался, боялся, что эти уебки не покинули дом. Труп своего отца я нашёл в камине, точнее то, что от него осталось, а мать лежала на столе, в неестественной позе. Моя сестра тогда была у бабушки, которая нас и воспитала. С пяти лет я то и делаю, что коллекционирую потери…

      Воздуха в груди становилось катастрофически мало. Слёзы обжигали глаза, но я старалась максимально сдерживать их, хоть и получалось очень плохо. Никогда мне не приходила мысль, что Ракитин такой черствый, ледяной из-за глубокой детской травмы. Это ужасно, но сказать, что я его понимаю, не могу, язык не повернётся. Конечно, мое детство тоже не сахар: я росла без отца, мать постоянно пьёт, родственники меня ненавидят, а муж моей тёти, которая брала меня на время к себе, поднимал на меня руку, говоря, что имеет на это право. Но все же, это совсем другое. Жалость комом стала в горле, очень хотелось его утешить, но странно предчувствие не давало этого сделать, казалось, что Тейпа это оскорбит. Да. Жалость — худшее чувство, неприятное для всех, особенно, когда тебя жалеют. У него есть сестра. Теперь становится ясно, почему в ванной стояли женские уходовые средства. Не припоминаю, чтобы Егор где либо говорил, что он имеет младшую сестру, да и вряд ли я ее могла где либо видеть. Осуждение прошло так же быстро, как и пришло. Наркотики — смысл его жизни, он продаёт их, чтобы кормиться. Но все же мне не понять, зачем он их принимает? Ради чего? Чтобы закрыть занавеси и оставить своего родного человека на произвол судьбы?

      Какие-то неведомые силы в сотый раз за этот месяц, насыщенным всяким лютым пиздецом, снова берут надо мной контроль. Происходит резкая смена кадра, и вот, я уже прижимаю русоволосого к себе. Можно подумать, что это из-за жалости, отчасти — да, а так я подумала, что эти объятья разбудят в нем хоть какие-то эмоции. Пусть даже гнев, и то лучше, чем ничего. Егор не вздрогнул, не поменял своего положения и не ответил взаимно, наплевать. Руки касались холодной кожи, Господи, словно обнимаю бездыханное тело, грудная клетка медленно поднималась и опускалась, только удары сердца были учащённые. Оторвав голову от торса, я подняла покрасневшие глаза. Странным ожогом соприкоснулись наши взгляды: мой полный искренней грустью и его неживой.

— Не был бы я настолько бухим, трахнул тебя бы без лишних слов, прямо на этом полу, да и не один раз. — лёгкая ухмылка появляется на моих губах, когда я начинаю узнавать привычного мне Ракитина. Наглого, пошлого, которого только мудаком и называть. — Только попробуй начать рыдать, а то спать будешь в подъезде. Ненавижу эти блядские слёзы, особенно женские. Это так мерзко. — большой палец стирает мокрую дорожку с щеки. Удивительно, пару минут назад он мне рассказывал о ужасных вещах, а сейчас включил излюбленный режим мудилы, которому только от жизни и нужно, чтобы залазить в чужие трусики. Запах лайма начинает работать будто колыбель. Только сейчас я ощущаю, как же мое тело ноет от усталости. Руки подрагивают, а ноги, словно сделаны из песка, хотелось сейчас закрыть глаза и заснуть крепким сном, несмотря на то, что я прижимаюсь, как маленький ребёнок, к Егору. А тот покорно терпит эти моменты слабости.

      Сейчас, я ощущала себя, как в детстве, когда сидишь перед телевизором, а за окном царила Луна, белым светом освещая комнату, словно тоже хотела присоединиться к твоей компании. Ты лежишь, а глаза начинают слипаться от усталости, ведь весь день ты прыгал, бегал, и наслаждался беззаботной жизнью, не зная никаких проблем. Сон забирает тебя в своё царство, а на твоей душе так тепло, ведь никаких переживаний ты не чувствуешь, не думаешь, как же плохо ты поступил с кем-либо, какие испытания тебя ждут в будущем. Тебе легко и спокойно. Но я знаю, что это только сейчас, а когда мои веки снова откроются утром, то злость на саму себя начнет грызть изнутри, проснётся здравая Арина, которая ненавидит Ракитина всей душой, и знатно даст мне пару пощёчин. Она будет ругать меня за эту слабость, подкидывать причины, словно палено, в костёр ненависти к Тейпу.

Это все завтра, не сейчас…

      Холодная ладонь с длинными пальцами ложится на мою спину, но не чтобы отстранить, а показать, что он все ещё здесь, на диване, в его квартире, а темное небо, словно акварель, разбавляется новыми светлыми оттенками, окрашиваясь в лазурный. Не знаю сколько именно мы так сидели, конечно, крепко уснуть в такой позе не получается, но делать вид, что я летаю во снах, выходит на отлично. А полететь реально получилось, ведь под собой я больше не ощущаю диван, только крепкие руки, которые несут меня снова в неизвестном мне направлении. Шелковистое покрывало встречает меня с раскрытыми объятиями, так приятно лаская мою кожу, лёгкая дрожь проходит по телу, хотелось остаться тут навечно. Кровать прогибается под весом голубоглазого, я ощущаю, как укрывает меня нежным одеялом, а после резко стало пусто и ещё мрачнее. Он исчез, словно его тут и не было, а это все чертовые галлюцинации.

      Темнота вокруг давит, больная фантазия вырисовывает из теней разных мифических существ. Мне через полтора месяца восемнадцать, а я все ещё боюсь ночного мрака. Нужно боятся не что находится в темноте, а кто. Повернувшись спиной к двери, я рассматривала, как за незакрытыми окнами, царит ночная жизнь города. В мёртвой тишине можно было услышать разговоры прохожих, как проезжают машины. Манящий сон резко улетучился, хоть лежать в этой постельной было полным наслаждением, совсем не то, что у меня дома. Там каждая вещь пропитана горечью, все ассоциируется с чем-то неприятным, даже невыносимо больным. Иногда, все, что могла делать обессиленная я — это плакать в кровати и надеятся, что засну раньше, чем сойду ума. Скрип двери нарушил мрачную тишину, а я затаила дыхание, прислушиваясь, как медленными шагами, почти беззвучными, Егор оказался с другой стороны кровати.

— Королев не мой парень. — выходит так по наивному смешно, я готова поспорить, что после сказанных слов Ракитин ухмыляется. Тело русоволосого оказывается на кровати, чувствую, как мой затылок прожигают насмешливым взглядом. Черт, опять вышло как всегда, но ладно, теперь мне будет спокойней, что Дима не выхватит, хотя он взрослый мальчик и постоять за себя сможет.

— Понимаю… — задумчиво тянет он, словно это все выдуманные сказки. Уже набираю воздуха побольше, чтобы расставить все по полочкам, рассказав кем является для меня Дима, но резко в мою голову прилетает подушка, кинутая Егором. — Спи.

      Что за человек? Его настроение меняется по щелчку пальцев. Я до сих пор не могу прийти окончательно в себя, после короткого, но душераздирающего рассказа, а ему, видимо, уже весело, хоть час назад его можно было сравнить с умершим. Зачем он захотел поделится такой информацией со мной? Это настолько личное, не могу утверждать, что даже пацаны из его компании могут знать об этом кошмаре. Я являюсь тем самым человеком, которому он обещал сломать жизнь. Между нами царит ненависть, но где она сейчас? Почему я нежусь в кровати Ракитина, зная, что это небезопасно? А если он пошутил тогда, а сейчас, дождавшись, когда я засну, изнасилует меня. Нет, это уже какой-то бред, реально. Нелогично, ведь он выхватил меня из лап настоящего насильника. Тем более лёгкое сопение, доносившееся справа от меня, доказывало, что обладатель голубых глаз спал сладким сном, но наутро Егор будет проклинать весь мир от страшного похмелья. Эта бестия даже не умудрилась выслушать его, речь для этого несостоявшегося диалога я готовила со вчерашней встречи, если это можно так назвать.

      И как после всего, что случилось за одним, мать его, день я должна его проклинать?

      Арина, прими сердечные поздравления от самой себя, ты снова проебалась!

***

      Нежные лучи солнца, играя, ласкали кожу, оставляя тёплые следы. Пение шаловливых воробьев заменяло будильник, они будто бы нарочно садились под окна квартир, в которых царил сон, и распевали свои песни, да так громко, чтобы их услышали. Даже не открывая глаза, чувствуется приятный аромат свежего кофе с миндальным молоком и вензелей с малиной. Так бы выглядело мое утро, если бы все происходящие было в каком-нибудь сериале или фильме, где все до мелочей идеальное и романтическое. Но это суровая жизнь, а пробуждение после жёсткого бухича вряд ли будет казаться таким уж прекрасным и сказочным.

      Дикий жар заставляет меня раскрыть веки. Ощущение такое, словно меня запихнули в баню и забыли там. Все тело было потным, а дышать сложно, точнее тяжело. На груди по ощущениям лежало пару булыжников, но на самом деле рука, которая со всей силы прижимала меня к груди русоволосого, будто бы боясь, что я растворюсь. Но скорее всего растаю от жара, исходящего от него, а ещё и от одеяла, в которое, словно в кокон, было обмотано мое тело.

      Даже котлы в Аду не такие горячие, как мой «домик» с персональным подогревом в
исполнении самого Егора Ракитина. Этот парень, видимо, совсем потерял совесть, ведь засыпая, между нами было расстояние вытянутой руки, сейчас же его подбородок упирается в мою макушку, а руки буквально вдавливают меня к русоволосому. Получалась своеобразная ловушка, из которой выбраться крайне тяжело. Максимально выдохнув, я

постаралась пролезть из своеобразного кольца, но вышло это не удачно. Тогда в мою голову не пришло ничего умнее, чем взять и растрясти Ракитина, возможно, он проснётся и уберёт свои медвежьи лапы. Конечно, мне не хотелось, чтобы голубоглазый пробуждался, шестое чувство подсказывало, что лучше в тихую уйти сейчас. Странное ощущение смущало меня, словно я проснулась после секса по пьяне, а рядом лежал человек, которого не знаю, и только ночная близость объединяла нас. Но, Слава небесам, ничего между мной и русоволосым не было, только его мимолётная слабость, за которую я и опасаюсь. Ракитин сказал это по пьяне, не осознавая, что перед ним не Шатохин, верный друг, а Арина Вельтман, серая мышь. Только этим я могла оправдать вчерашний разговор.

      Кое как высвободив и подняв руку, я толкнула ей Егора, да с такой силой, что он что-то пробурчав, перевернулся на другой бок, перекатывая мое тело за собой. В эти минуты я
чувствовала себя плюшевым медведем, лежащим на кровати в моей комнате, ведь каждую ночь я проводила такие же махинации, что и парень со мной сейчас. Лёгкое сопение не сбилось, а хватка в несколько раз ослабла. Больше я не была прижата, как люди в метро в час пик, к нему, и одним движением скинула его руку. Приятный холодок прошёлся по моему телу, когда я высвободилась из этого кокона, как бабочка. За окном не было солнца, только пасмурные тучи, из которых вот-вот начнёт капать дождь. При дневном свете можно было уже детально рассмотреть комнату русоволосого. Сделана она была как все остальные в белых оттенках, напротив кровати стоял стол, а на нем компьютер с неоновой клавиатурой и такой же мышкой, повернув голову, я увидела огромный шкаф купер с зеркалами, отражающими всю комнату, а рядом стоял горшок с ярко-зелёной манстерой. Терять времени на детали мне не хотелось, ведь Егор может проснуться в любой момент, и тогда уйти незамеченной у меня не выйдет. Выйдя из комнаты, я попыталась максимально тихо закрыть дверь, чтобы не издать громкого звука щелчка, а после поняла, что нахожусь уже не в том коридоре, где была ванная комната. Он был маленьким, всегда три двери, считая комнату Тейпа, завернув за самый дальний угол, я чуть не визгнула от неожиданности и не полетела. Моя нога резко подвернулась из-за ступеньки, которую я не заметила. Лестница, которая вела вниз, в тот нужный коридор. Только стоя возле входной двери, до меня дошло осознание того, что из вещей на мне только нижние белье и футболка, хоть она и выглядит как короткое платье, но нагнувшись, будет видно все, что не нужно. Когда же я уйду из этой квартиры? Стукнув себя ладошкой по лбу, я направилась в ванную, чтобы переодеться в платье, ведь другого выхода нет. Да и идти светить жопой на весь Питер тоже не охота.

      В доме стояла идеальная тишина, каждый шаг, казалось, разносился глухим звуком по всей квартире. По пути я завернула в гостиную, на диване молочного цвета лежала плетённая сумочка, взяв ее, в мою голову резко удалили фрагменты сегодняшней ночи. Удивительно, но «снега» на полу не было, как карточек, и остальных наркотических веществ в зиплогах. Теперь понятно, куда уходил Ракитин ночью. Скрип кровати и какое-то движение заставили меня очухаться, нужно уходить, и срочно. Но, успев сделать только несколько шагов, как мой план — уйти не замеченной, пошёл по пи…другой дороге. Спускаясь по лестнице, на меня смотрела пара светло-голубых глаз, обладательницей которых была, видимо, та самая сестра Егора, которую он упоминал вчера. Русые волосы закреплены в тугой пучок, а передние пряди, высветленные и покрашенные в холодный блонд, выбивались из причёски, спадая на очень худое лицо. Острые скулы, казалось, вот-вот и разрежут бледную кожу. Чуть пухлые губы, прям как у брата, были цвета малинового йогурта. Только голубые глаза выделялись на белом лице, акцентируя все внимание на себе. На тонкой шеи хорошо виднелись подъязычная кость и щитовидный хрящ. Широкая чёрная футболка скрывала фигуру русоволосой, но сомнений, что под ней очень сильная худоба, не было. На длинных руках, казалось, не было ничего другого, кроме костей, обтянутых кожей. А костлявые пальцы, как у пианистов, можно назвать эстетичными.

— Удивительно, что ты покидаешь Егора, а не он тебя. — бархатистый голос разрушил это неловкое молчание. — Думаю тебе надо скорее уходить, ведь Егор не любит шлюх в своём доме держать. Для вас есть особое место — притон. — зрачки расширяются от такого «гостеприимства». — Что встала, ресницами хлопаешь? Я разве не права? — решаю ничего не говорить, чтобы не тратить время на перепалки, а просто пулей вылетаю из квартиры, спускаясь с лестницы настолько быстро, что был риск сломать себе шею при падании. Почему такая агрессия с первого же взгляда исходила от неё? И почему меня второй раз принимают за шлюху?

      Мои ноги уносят меня все дальше и дальше от этой токсичной квартиры. Казалось, если я поверну голову назад, то увижу разъярённого Ракитина, который, словно котёнка, возьмёт меня за шкварку и понесёт обратно. Какая реакция будет у него, когда поймёт, что я ушла? Возможно он разозлится, ведь, видимо, сдерживать порывы гнева в их семье не дано, но не отрицаю, что Егору может быть вообще фиолетово до моего побега. Особенно, если ссылаться на слова его грубой сестры. Значит, я первая, кто вообще убегает из его постели, в прямом смысле, эта русоволосая девочка безусловно подумала, что у меня с её братом был секс, но какое-бы удивление было бы, если она узнала о том, что Егор держал все при себе.

      Только тогда, когда я ощутила, что более менее нахожусь в безопасности, то остановилась, переводя дыхание. Все таки утренние пробежки — не мое. Люди, идущие по своим деам, оборачивались, одаряя меня странными взглядами. Подумаешь, какая-то, слегка помятая девушка убегает непонятно откуда, да так быстро, будто ее преследует маньяк или стая зомби, как в фильмах ужасов. Но опасность миновала, вряд ли Ракитин увидел пропажу, ведь спал таким крепким сном, казалось, что даже ядерным взрыв не разбудит его. Достав из сумочки телефон в надежде, что напишу Милене, но я потерпела фиаско. Гаджет был полностью разряжен, хотя вчера, перед выходом, я точно помню, что заряжала его. Когда же жизнь научит меня не забывать с собой повер банк?

      Не хотелось идти к себе домой, зная, что встретит меня пустота. Поэтому без раздумий направляюсь к Барсиной, зная, что мне там рады, даже если я притащу свою жопу поздно ночью. Тетя Света, мама Милены и Димы, очень заботливая, добрая женщина, и ко мне она относилась как к родной, ведь знала, что творится в моей семье, которой нет. Она многое разрешала своим детям, но они не выросли разбалованными, ведь действовала по своей схеме. Они получали то, что хотели, только за заслуги. Барсина с самого детства хотела уметь играть на барабанах, и проявив инициативу, Светлана уговорила мужа записать дочку на кружок, где ее научили играть на ударных. Помню, как я и Милена мечтали, что закончив школу, станем рок-звёздами. До сих пор перед глазами стояла та картина, которую мы навыдумывали: небольшая сцена в клубе, народ выкрикивает название нашей рок группы, Милена сидит за барабанами, в моих руках электронная гитара, а на вокале Кира, свет прожекторов слепит глаза, но это все придаёт сладкую атмосферу. Помню, как на шестнадцатилетие Дима подарил мне розовую электронную гитару, тогда я была на седьмом небе от счастья. И казалось, что ничего не может разрушить наши мечты. Наша, как любил называть Королев «Святое Трио», было почти построено, на той самой даче мы тренировались сначала на треках Нирваны, а после начали сочинять свою музыку. Даже Дима, которой по-дружески смеялся над нами, принял участие в написании текстов для песен. Но нить рождающихся рок звёзд резко оборвалась, словно кто-то безжалостно перерезал ножницами. Я уже год не держала свою любимую гитару в руках, а Барсина палочки. Уши отвыкли от очень громких звуков ударных, а пальцы от металлических струн.

      Вспоминая былые времена, я не заметила, как в поле зрения была видна многоэтажка, которая являлась роднее, чем мой дом. Это место полно всяких историй, начиная от той, как меня и блондинку закрыли на крыше, где нам пришлось ночевать, заканчивая тем, как мы, стоя на чей-то клумбе, пытались помочь Диме спуститься с окна. Его тогда наказали, а он в ответ устроил побег. Весёлые были времена, по которым я очень сильно скучаю. Тогда не было всех этих проблем, только беззаботная жизнь. ЕГЭ, к которому я обещала готовиться, но так и не начала, всячески портило настроение, да и мы уже не те. Выросли что ли… Меня больше стали терзать душевные проблемы, осознание того, насколько трудно будет в ближайшем будущем, Дима вовсе изменился, а Милена также взрослеет. Хочется мне этого или нет, но скоро я стану на второе место, а первое займёт какой-нибудь мальчик.

      Только стоило подумать о мальчиках, как в несколько метрах от меня открывается дверь подъезда, в котором живет зеленоглазая принцесса, и на улицу выходит, черт возьми, Шатохин. Резко останавливаюсь, не веря своим глазам, но четко вижу силуэт Депо, который, видимо, очень спешит, так как удаляется быстрым шагом в неизвестном мне направлении. Нет уж! Так быстро я не отпущу этого мальчика-зайчика, сначала нужно поинтересоваться, какого хуя он забыл у моей девочки?! Собираться с мыслями не было времени, он шустро заворачивает за угол, удаляясь от меня, но Артем не с той связался, и если нужно, то я буду преследовать его до конца. Срываюсь с места, как это сделала минут двадцать пять назад в квартире голубоглазого, к счастью, Шатохин остановился, что-то набирая в телефоне. Вижу его спину, обтянутую чёрной футболкой. Словно лисица, подбираюсь сзади, сердце начинает учащенно биться, а мысленно хочется дать ему подзатыльник по его каштановой шевелюре, причём растрёпанной.

— А я не поняла. — будет очень смешно, если на самом деле Шатохин идёт не от Барсиной, а от кого-нибудь другого. Хотя, мало верится, ведь в этом доме больше всего живут пенсионеры, и, если бы тут жила его бабушка, то мы бы уже давно были бы знакомы. Словно в замедленном действии Артем оборачивается, удивлённым взглядом смотря на меня. Под синими глазами светло-голубые круги от недостатка сна, да и сам он по состоянию, как его дружок, похмелиться — единственное спасение для них.

— Арина? — неуверенно произносит он заспанным голосом. Удивился ни чуть не меньше меня, когда я увидела, как это чудовище выходит из замка принцессы.

— Она самая. — складываю руки на груди, типо, деловая. Но на самом деле чувствую, что что-то тут явно не так, и мне это крайне не понравится. Господи, лишь бы это не было тем, о чем я сразу подумала. — И скажи мне, пожалуйста, что ты забыл в той многоэтажке? — пальцем показываю в ту сторону, откуда он минуту назад выбежал.

— Мне некогда объясняться, я очень сильно спешу… — да мне все равно, куда он спешит. Своим резким тоном Артем заставляет меня понемногу закипать. — Пожалуйста…передай Милене, что у меня резко появились неотложные дела, я ей позвоню, как только будет свободная минутка. Хорошо? Я думаю, она тебе сама все объяснит. Давай, крепись! — на прощание хлопает меня по плечу, а после оставляет охуевать от происходящего. Значит, мои догадки были верными!

— Я тебя очень люблю и берегу. Пожалуйста, обещай, что ты не будешь связываться с этим синеглазым демоном.

— Обещаю…

      Обещание, видимо, не сдержалось. Да кто этот Шатохин? Вдруг он хуже Ракитина, сущего дьявола! Вот почему все демоны имеют смазливые мордочки и очаровательные, зачарованные глазки, которыми стрельнув один раз, можно влюбить в себя за одно мгновение? Буду не удивлена, если такое случилось с Барсиной, моим стойким солдатиком, который говорил, что пацаны тупые для неё и лучше она будет девственницей до конца своих дней с шестью кошками и со мной под боком. Хоть я знаю, что все эти слова чистой воды рофл, но так не привычно ощущать, что у меня, скорее всего, появится конкурент.

      Уже в предвкушении оправданий, я за минуту добираюсь до ее квартиры, а через пять секунд стою в светлом коридоре. В доме царит сонная тишина, а попасть сюда не состояло труда, ведь дверь была открыта. «Пожалуйста…передай Милене, что у меня резко появились неотложные дела…» — слова шатена подтверждали мои догадки, что белобрысая ещё спала сладким сном, а подкрадываясь, словно ниндзя, к ее комнате, я в этом убедилась: блондинестые волосы растрепались, одна рука покоялась под белой подушкой, а другая, согнутая в локте, лежала поверх неё. Переведя свой взгляд со спящей зеленоглазой на настенные часы, удивилась, ведь уже было далеко не утро, а два часа дня. А мне все время казалось, что я поспала буквально два часа, хотя заснула, когда уже светало. Тихое сопение немного умиляло, а мой пыл приостыл, теперь не хотелось растрясти Милену с одним вопросом — что, блять, тут делал гребанный Шатохин? Не буду скрывать, что он мне не нравится с самого начала, его взгляд, в котором читается такое же неуважение к моей персоне, какое и у меня к нему, до тошноты мерзкий. Депо не сказал мне ни слово язвительного, как и я, но между нами уже пропасть. Так бывает, что просто не суждено хорошо относится к человеку, который тебе не понравился сразу же. Все таки первое мнение играет важную роль, а встретилась я с Артемом на его же вписке. Бухим в хламину он открыл нам дверь, не удивлюсь, если тогда синеглазый был ещё под чем-то, только вспомнить ту злосчастную комнату, где каждый второй кидок.

      Решив сжалиться, ведь не хотелось будить сладко спящую Барсину, я повернулась, чтобы покинуть уютную комнату, но одежда, что небрежно валялась в углу, заставила ошарашено пялиться на неё. Вроде бы, просто вещи, которые Милена могла кинуть перед тем, как укладываться спать, но я слишком хорошо знаю блондинку, и ее помешанность на порядке не давала мне покоя. Никогда не поверю, чтобы она так раскидывала вещами, а не складывала их в аккуратную стопочку. Так блять. Шатохин… Резкая спешка… Передать, что он позвонит… Разбросанные вещи… Да ну, не может быть, что они переспали! Зеленоглазая никогда не позволит трогать себя малознакомому парню!

Или я ошибаюсь?

      Тяжко сглотнув, я все-таки покинула комнату подруги, но не дом. Я обязательно дождусь момента пробуждения Барсиной, чтобы та отвергла мои догадки. Если она только заикнётся, что шатен соблазнил ее без разрешения, то я своими ноготками расцарапаю смазливую мордашку с бледной кожей. Сев на стул, я погрузилась в океан бесконечных мыслей — мое любимое занятие. Интересно, Егор уже заметил мое исчезновение, и что мне за это будет? Возможно опять будет играть в молчанки или игнорировать мое присутствие, возможно поймёт, хотя, нет этого точно не произойдёт.

      Лёгкий топот босых ног по ламинату заставил встрепенуться, а дыхание участиться. Я ожидала, что буду дольше ждать ее пробуждения, но прошло всего лишь минут двадцать. С каждой секундой звуки приближения Милены к кухне становятся все громче. Нервы, словно ниточки, натягиваются, а в воздухе, кажется, уже летала эта неловкость.

— Тема? — тихим, сонным голосом завет того, кого вообще звать не должна была. Вот ты и выдала себя, милочка.

— Нет блять, Егор. — сделав несколько шагов вперёд, надеясь увидеть Шатохина на балконе, блондинка резко вздрагивает, машинально поворачиваясь ко мне. Зрачки расширились от неожиданного испуга, ведь она явно ожидала увидеть шатена, в худшем случае Диму, но точно не меня.

— Арина? — второй раз за день, а он только начался, мое имя произносят так неуверенно, словно я являюсь строгой мамой, которая приехала с командировки пораньше, застукав дома вписку, которую устроила моя дочь. — Что ты тут делаешь? — чувствую, как начинаю гореть от подступающей злости. Что я тут делаю? И когда это мы так заговорили?! Никогда раньше мне не поступал такой вопрос от человека, который готов взять меня к себе хоть в пять утра, даже если я приду без спроса, тоже самое могла провернуть зеленоглазая в случае необходимости.

— Пришла рассказать о том, какие приключения я повидала вчера, но тут интересней драма происходит. — взгляд метится по всей кухне, губы сжаты, а Милена судорожно пытается найти какой-либо ответ на полу, будто бы там что-нибудь написано. Сейчас это напоминает мне сцену, словно я отчитываю маленькую Барсину за непослушание. Так и есть, только зеленоглазая ни не легла спать в тихий час, а не сдержала обещание, которое я попросила не просто так по рофлу. Эти, видимо, пустые слова давали мне хоть какое-то спокойствие, что Милена не попадёт в этот котёл, которым распоряжается голубоглазый дьявол. У каждого владыки есть свои фавориты или приближенные, и у Егора это не было исключением.

— Арин, только не начинай, хорошо? Будь спокойней…

— Что?! Как я могу быть спокойной, когда, идя сюда, я вижу, как из твоего подъезда выбегает Шатохин. Я бы не так сильно удивилась, если бы от туда выбежал сам Тревис Скотт, но это пиздец. И вместо нормально объяснения, мне кидают: «Мне некогда объясняться, я очень сильно спешу». Ах, точно, — стукаю себя по лбу, как актриса, показывая, что я якобы забыла о просьбе Депо. — он просил передать, что он тебе позвонит, как только освободится. Это ладно, пол беды. — я остановилась, чтобы намного успокоиться, ведь начала говорить настолько быстро, что воздуха в лёгких не хватало. Барсина вслушивалась в каждое мое словно, посмотрев в ее глаза, я удивилась, когда увидела там ни подозрение, ни сердитость, а радость?! Это было сложно заметить человеку, который плохо знает Милену, ведь только почти невидимые искры сдали ее с поличным. Чему здесь радоваться?! — с какого ты уже голая спишь? — тут она резко насторожилась. Хлопая длинными ресничками, смотрела на меня так, будто бы я шучу, а это все плохой пранк.

— Да… Ты сто процентов подумала, что между нами что-то было, — киваю головой, все равно, что это был не вопрос. — так и есть, мы переспали. — словно серпом по горлу царапают ее слова. Как такое могло произойти, они же незнакомы? Я один раз видела их вместе — на вписке Депо.

— Но вы же не знаете друг друга! Или это просто секс без чувств, животные инстинкты?

— Почему сразу не знаем друг друга? Мы общаемся с той самой ночи, когда ты как бешеная выбежала из непонятно откуда. — блять, когда я уже успела проморгать этот момент? — Просто, я тебе не говорила, чтобы не злить лишний раз, ты сейчас какая-то другая… — все очень просто, мои нервы уже не выдерживают, чувствую, что скоро у меня глаз начнёт дергаться от вечно неожиданных новостей.

— То есть, ты хочешь сказать, что вы, словно коты в весеннее обострение, терлись друг об друга, а я даже этого не замечала! — кончено, тут и была моя вина, что я не обращала внимание на Барсину с того момента, как в моей жизни появился Ракитин. Черт! Блядский Ракитин!

— Ну да, — спокойно говорит она. Собственно, все она произносит спокойно, будто бы рассказывает что-то не особо важное. — Ари, нам не уже не пятнадцать, и все, что мы говорили о «тупых пацанах», не было клятвой, что я или ты будем вечно холостыми. Поверь, ни я одна меняюсь, ты просто не замечаешь того, как больше стала говорить о Егоре. — я уже хотела возразить, ведь не люблю, когда она заикается об отношениях, которых никогда не будет. — А вот не надо сейчас отрицать! Я не слепая, вижу мелочи, которых ты не замечаешь или стараешься не замечать. Не знаю, как он оправдал свой вчерашний поступок на классном часу, но уверяю, Егор это сделал, чтобы защитить тебя, показать всем, что кто тебя тронет, будет иметь дело с ним. Я чувствую, что у тебя есть тайны, которые не знаю я. Что-то же произошло, ведь ты была такой запуганной, подавленой, это было слышно по твоему голосу. Но я не буду тебя допытывать, это твоё дело, каждый человек имеет тайны. Я помню тот разговор, когда дала обещание, что меня и Депо не будет ничего связывать, тогда я солгала. Он — интересная личность. Не сравнивай его с Ракитиным, это два разных человека. Пусть их связывает дружба, но они абсолютно раз-ны-е. У меня к нему чувства, и они взаимны. Вчерашняя ночь это доказала. Он был у меня и он признался в…любви. — у меня нет слов. Пиздец. Только это могу сказать. Сколько я спала? Когда тут уже во всю драма играет. Закрываю глаза, пытаясь переварить все сказанное. Но я не имею право возражать, если хочу сохранить нашу дружбу, а тут безусловно.

Они любят друг друга…

      Как же умело Милена делала вид, что ничего не происходит, скрывала свои чувства. Теперь я ощущаю, какой плохой была подругой все это время, ведь не замечала, как менялась зеленоглазая.

— Урыла. — спустя несколько минут неловкой тишины, произношу я с улыбкой на губах. Барсина почувствовала, что мой гнев отступил, спокойно выдохнула, видимо, ожидала, что я начну дальше ее мучать. Раскрываю руки, сразу же прижимая к себе блондинку и утыкаясь носом в ее волосы. Слышу, как она смеётся, а значит все обошлось. — Ты расскажи, понравилось хоть? — Барсина с игривым огоньком в глазах смотрит на меня, а на малиновых губах расплывается усмешка.

— Сложно описать эмоции, но это было ахуенно. Короче, все началось с того… — тут я понимаю, что задела интересную тему, и теперь на ближайшие несколько часов буду полностью погружённой, во все рассказы Барсиной о ее зарождающейся влюбленности.

И да, я снова проебалась!

***

      Пробуждение от того, что в рту настоящая Сахара, не самое лучшее. Открыв слипающиеся веки, Ракитин сразу поморщился, моментально вспоминая, сколько алкоголя он выпил вчера, а судя по невыносимой головной боли, очень много. «Каждый раз обещаю себе не напиваться и каждый раз проебываюсь» — тяжко вздохнув, русоволосый перекатился на спину, устремляя свой взгляд на белый потолок. Сил, чтобы подняться и выпить спасательную таблетку не было, виски очень сильно болели, а все тело, казалось, сделано из ваты. Ракитин любил алкоголь, но ненавидел последствия после пьянок. Отходники всегда давались тяжело, но сейчас было что-то не то, болела только голова, а не все тело, как это обычно бывало. Нахмурившись, Егор пытался напрячь свой похмельный мозг, растрясти его, чтобы хоть что-то вспомнить о вчерашнем дне и ночи. Отчётливо стояла картина перед глазами, как русоволосый, облокотившись на свою машину, ждёт Вельтман. И вот мгновенье, она стоит перед ним в милом платьице, которое Ракитин тщательно выбирал, с розовыми щечками, прям девочка-девочка, но резкая смена кадра, Арина еле стоит на ногах, прижатая к раковине этим сутенером, а после его вскрик и удар со всей силы. Посмотрев на свою руку и увидев, что костяшки правой руки сбиты, Ракитин убедился, что это был не пьяный бред. «Помню, что я привёз ее к себе, она ушла купаться, но дальше ничего, словно пленочная кассета подошла к концу, блять, что было то? Походу я не кидался».

      Через ломящую боль, Ракитин поднялся с кровати, каждый шаг отдавался неприятными покалываниями в затылке. Выйдя в коридор, парень остановился, прислушиваясь. Было тихо, но с первого этажа доносились какие-то шуршания. «Значит здесь» — спокойно выдохнул Ракитин, уже подумав, что Арина исчезла, как привидение. Лестница — то, о чем Тейп сразу же пожалел, когда приобрёл эту квартиру. Ведь подыматься в свою комнату, будучи люто бухим, нереально сложно, бывало, что русоволосый просто ложился на ступеньки, засыпая так. Если все-таки испытание было пройдено, то наутро спускаться нелегче, голова идёт кругом, и в любой момент можно соскользнуть и полететь вниз.

      Еле как переступив последнюю ступеньку, Ракитин, не раздумывая идёт в ванную комнату, чтобы привести себя в человеческий вид. Всю таки это реальная жизнь, и русоволосый выглядит намного хуже людей, которых показывают в фильме после пьянок. Его лицо отекло, но не намного, под голубыми глазами два светло-фиолетовых круга от недосыпа, Ракитин был бы не прочь поспать ещё сутки, волосы растрёпанны и торчат во все стороны. Умыв несколько раз лицо под холодной водой, оттёк прошёл, а после Егор сделал все повседневные процедуры, перед тем, как выйти из ванны уже в презентабельном виде. Гостиная встретила его не с тем человеком, которого он ожидал увидеть. На диване, удобно откинувшись на спинку, сидела русоволосая, держа в своих тощих ладонях телефон.

— Если ты ищешь свою потаскушку, то она убежала отсюда минут двадцать назад. — равнодушно подаёт голос Ангелина, даже не поворачиваясь в сторону брата, ощущая его удивлённый взгляд на себе. — Удивительно, что не ты убегаешь, а от тебя. Я прям удивилась, когда наткнулась на неё, она вся такая напуганная была, как зверёк. И какого лешего она делала у нас в доме? Ты же ведь не водишь сюда своих дурочек.

— Первое, она не потаскушка, а девушка. Второе, какая тебе разница, кого я привёл. — холодно отвечает парень, чувствуя, как сестра специально язвит, чтобы вывести его из себя. В последнее время Ангелина любила этим заниматься, чем больше и больше настораживала Егора, ведь тот понимал, что это говорит не его Геля, которую он любил до безумия, а кто-то другой, кто поселился в ней год назад и так не покидает ее тело. Этот кто-то поменял ангела до неузнаваемости, пачкая белоснежные крылышки и выдергивая перышки, ничего не напоминало о старой русоволосой, даже внешность изменилось до отвращения, а про характер Егор предпочитает молчать.

— Ого, как мы заговорили. «Она не потаскушка!» Да ладно, и всех своих шлюх ты оправдываешь? — язвительный смех напрягает обстановку. Глубоко вдохнув и так же выдохнув, Егор старается держать весь нарастающий пыл в себе, оставаться спокойным, но это очень тяжело, когда: «Так мало знают, но так громко судят».

— Прощу тебя замолчать! Она нормальная, у нас с ней ничего не было. Поэтому молчи, когда не знаешь ничего. Лучше скажи мне, где ты была все это время? — убрав телефон, Геля развернулась к Егору, наблюдая за его оголенной спиной. Он достал тарелку, в которую насыпал овсяные хлопья и залил молоком, поставив после кашу в микроволновку.

— Я была у подруги.

— Почему ты не предупреждаешь? Почему не отвечала на звонки?! — светло-голубые глаза закатываются, а девушка презрительно фыркает. — Я переживал.

— Вау! Ты переживал? Серьезно?! Два раза позвонил, вот это переживание! Какая разница где я. Мне же неинтересно, что с тобой происходит, ну шляешься где то и ладно, что бубнить то. — от резко раздавшегося хлопка по столешнице, Ангелина вздрогнула, но ничего больше не сказала.

— Замолчи! Ты прекрасно понимаешь, что я тебя люблю и всегда буду переживать, даже если я объебан, бухой, непонятно где и с кем. Не будь такой чертовой эгоисткой! И давай закроем эту тему, просто договоримся, что ты меня предупреждаешь, когда уходишь и отвечаешь на звонки. Хорошо? И не надо дуться, не я начинаю эти ссоры. — смотря на то, как мрачный взгляд сёстры направлен куда-то в стенку, а пухлые губы сжаты, выдал Егор, понимающий, что все его утро пошло под откос, начиная с того, что розоволосая устроила побег, а это уже подпортило голубоглазому настроение, продолжая тем, как Ангелина пилит мозги по всякой фигне. Тишину нарушает писк микроволновки. Ракитин тяжко выдохнул, понимая, что сейчас начинается следующее испытание, как в игре, где главного босса одним ударом не победишь, нужно усердно стараться, чтобы сделать решающее комбо. Поставив горячую тарелку на стол перед сестрой, Егор садится рядом, внимательно смотря за обиженным выражением лица. «Сама начала, сама обиделась, ну как всегда, я блять ещё и виновен».

— На, поешь, — светло-голубые глаза с отвращением смотрят на еду, которую приготовил Егор, а после на самого парня.

— Я не буду это есть, не голодна.

— Ангелина… — устало выдыхает, закрывая лицо ладошками. Он не знает как бороться, советы психологов не помогают, и русоволосый чувствует, что если так будет продолжаться и дальше, то он пойдёт на вынужденные меры. — тебе нужно покушать, ты таишь на глазах. Кожа настолько бледная, как у мертвеца, понимаешь? — взяв худую руку, которую он с легкость мог обхватить так, что место ещё останется на две таких руки. — Я отчётливо вижу все твои вены, кажется, что они под стеклом. Это ненормально.

— Мне так нравится. — холодно отрезает русоволосая, выдергивая свою руку из тёплых ладоней брата. — Я сказала не буду есть, значит не буду. — в качестве протеста девушка отодвинула подальше тарелку с брезгливостью, будто там не каша, а тараканы, которых она терпеть не может.

— Хотя бы пару ложек. — Егор всячески старается говорить спокойно, чтобы не отталкивать сестру от себя, но ему всегда тяжело сдерживать приступы агрессии, когда его даже не пытаются послушать. — Ангелина! Я насильно накормлю те… — резко зазвонивший телефон в кармане его спортивок прервал речь Ракитина. На дисплее светилось имя Айсика, эта мелочь заставила его напрячься, ведь Федя редко звонил именно Егору.

— Слушаю. — взволнованным голосом длинноволосый начал объяснять причину своего звонка, заставив сердце Ракитина биться быстрее. Ангелина видела, как темнеют глаза Егора, а это не означало ничего хорошего, под таким ледяным взглядом она решилась смягчиться, потянувшись к ложке, русоволосая попробовала не такую уж плохую овсянку. — Понял. Сейчас приеду. — раздраженно Ракитин сбросил, вставая с дивана, попутно ища в контактах номер Депо. — Мне нужно срочно уехать, не знаю насколько, запрись дома и не выходи. — нагнувшись и поцеловал сестру, взволнованную от его слов, в русоволосую макушку, удалился из гостиной. Ангелину всегда пугал такой ледяной тон брата, особенно, после таких звонков, который был вторым по счету. После первого раза Егор пропал на четыре дня, но он тогда не запрещал ей выходить из дома. Неужели произошло что-то столь серьёзное? Тяжко сглотнув, русоволосая пыталась отогнать от себя плохие мысли, она знала, кем является брат, и это пугало не меньше, ведь опасность была на каждом шагу, у Егора много союзников, но ещё больше врагов, которые готовы пойти надо все, чтобы убрать парня со своего пути.

      Как только входная дверь захлопнулась, Ангелина сорвалась с места, подбегая и закрывая ее на все замки. Какое-то напряжение поселилось в квартире, заставляя чувствовать девушку не очень уютно. Она не знала сколько пробудет здесь одной, хоть и одиночество приносило ей спокойствие, но сейчас это было лишь судорожное ожидание, когда брат снова зайдёт в эту квартиру живым и невредимым