одним целым
your love is scaring me, no one has ever cared for me as much as you do.
Это не я. Смотрю в зеркало и не узнаю себя, будто бы в отражении я вижу не привычную мне Арину, а незнакомку. От природы бледное лицо стало более живым, злато-карие глаза украшают нежные тени цвета ванильного пудинга, а маленькие нежные стрелки делают взгляд мягким, бархатным. Щечки горят персиковым румянцем, а губы немного блестят от прозрачного бальзама. Волосы цвета дымчатой розы небрежными локонами лежат на моих открытых плечах. Безусловно, я себе нравлюсь, да, Милена потрудилась на славу, но странное ощущение не отпускает меня, словно в этом виде я должна быть не той, кой являюсь.
— Ты очень красивая. — улыбаюсь, ведь бедная Барсина стала для меня феей Крестной, чтобы превратить из Арины, у которой целая коллекция худи оверсайз, в Арину-принцессу, будто бы из параллельной реальности. На моих ногах не кроссы, а легкие белоснежные босоножки, которые принесла мне блондинка, ведь кроме кроссовок и кед у меня ничего нет. К слову, ей пришлось два раза бегать домой, чтобы я была конфеткой, ведь нужных вещей, аксессуаров у меня дома не находилось.
Время пролетело с бешеной скоростью, мы и оглянуться не успели, как часы показывали половину восьмого. С Барсиной мы успешно договорились, что в школу завтра не пойдем, ведь я точно не встану рано, а блондинке не хочется скитаться одной по школьным коридорам. Вообще, у нас был план, чтобы она поехала со мной. Мы бы вызвали такси к назначенному времени, я с Егором ехала впереди, а Милена на такси сзади, следуя за нами, так мне бы было спокойней. Но план очень глупый, ведь спалиться проще простого, да и Ракитин сразу заметит неладное, поэтому нашим сумасшедшим задумкам суждено не сбыться, хотя блондинка кричала: «Пофиг, я за любой движ! Кроме движа в штанах». Но это слишком опасно для нас обеих. Она покинула мой дом за десять минут до того, как мне пришло сообщение от Ракитина, что он ждет меня у парадной. В этот момент, когда мои пальцы набирают «хорошо», я
почувствовала, как пульс начал учащаться. От моего спокойствия не осталось и следа.
Как бы мне не хотелось остаться дома, в защите, я должна выбраться из своего замка, ведь тогда дракон сам придёт за мной, не в самом лучшем расположении духа. Обуваюсь как можно медленней, но время не резина, тянуть не получится, я, мысленно перекрестившись и пожелав себе удачи, а она мне нужна как никогда раньше, вышла на лестничную клетку, запирая за собой дверь. Милена мне любезно одолжила свою сумочку цилиндрической формы или, как блондинка ее назвала — «bowling bag». Она была небольшой, круглой и плетённой из ротанга, поэтому мой образ «девушка из провинции» с этой сумочкой был успешно завершён.
В заляпанном окне подъезда вижу, что возле ступенек, на улице, припаркована чёрная машина, но самого Ракитина не видать. Мне хочется его увидеть, но и в тоже время нет. Возможно, он будет другим, не таким как в школе, ведь вчера я его не узнала, хоть он максимально старался быть тем плохим парнем, который может только язвить в ответ. Где-то зарождается надежда, что голубоглазый вовсе не дьявол из Ада, а просто падший ангел, что может творить добро, но грехи не дают ему быть чистым.
Он убил!
Но, он убил убийцу.
Теперь в моей голове живут две Арины, словно ангел и демон. Одна из них против Егора, она твердит, что мне нужно бежать, не делать того, что ему нужно, ведь он наркоман и убийца, другая же пытается найти, словно пират сундук сокровищ, в Ракитине частички доброй души, ведь он тоже человек, и эта Арина отказывается верить, что русоволосый состоит только из льда, как айсберг.
Тревога, словно волной накрывает меня, когда моя рука, подрагивая, тянется, чтобы распахнуть дверь подъезда, и вдребезги разбить все планы, которыми я могла воспользоваться, чтобы сбежать, спрятаться от него. Толкнув тяжелую дверь вперёд, я смотрела только на пол бетонного крыльца. Я чувствовала себя некомфортно, ведь как только моя нога переступила через порог, то почувствовала на себе бездонный взгляд сапфировых глаз. Два шага и я уже стою в метре от него, только сейчас, поняв, как я глупо выгляжу с опущенной головой, решаюсь поднять свой растерянный взгляд на него.
— Прекрасно выглядишь. — тихо, еле слышно говорит он, но этот комплимент донёсся до моих ушей. Удивлена. Никогда раньше он не говорил ничего подобного. Мне приходится, чуть поднять голову, чтобы рассмотреть его лицо. Глаза цвета беспокойного моря блестят неизвестным мне блеском, губа немного разбита, но это только украшает его лицо, предавая брутальности. Его белоснежная футболка выглядывает из-под глянцевого чёрного бомпера, в целом, я думала, что встречу его в рубашке, но даже этот образ идёт ему намного больше, чем привычный спортивный. Интересно, а Артем также крутился юлой возле Тейпа, ведь в таком стиле часто одевается Шатохин?
— Ого, это комплимент? — он ухмыляется, отходя от дверцы машины, на которую все это время облокачивался. Стоп. Этот чёрный автомобиль знаком мне. Дежавю фрагментом пролетает перед глазами, а над моей головой, словно молнией сверкнуло воспоминание, когда на переходе меня и Милену чуть не сбил этот Кадиллак. Как же я могла на заметить, что именно на эту машину косилась Барсина сегодня? Какая я все-таки невнимательная, даже к таким мелочам, но до жути важным мелочам!
— Не обольщайся. — открывает дверцу автомобиля, а сам быстрым шагом обходит, садясь в Кадиллак. Я хмыкаю, понимая, что сейчас будут самые мучительные минуты, которые я должна буду провести рядом с Егором. Ехать с ним в абсолютную неизвестность страшно, вдруг это все просто приманка? А он отвезёт меня не на какое-то мероприятие, а в лес, где расчленит меня и закопает по частям по всему округу Питера? Нет, бред, если Дима сказал, что знает куда мы едим, значит все будет хорошо. Только в этой давящей тишине, которая заставляет меня чувствовать не в своей тарелке, возникают вопросы, что так хочется спросить у голубоглазого, но я не знаю, как начать диалог, да и как-то стремно.
— Расслабься, а то ты прижалась к двери, как запуганный, бродячий котёнок. — только сейчас замечаю, что я реально прижалась всем телом к двери, видимо, не осознано стараясь сделать расстояние между нами больше. Сажусь свободней, не обращая внимание на довольно улыбающегося Ракитина.
— Куда мы едем? — первый вопрос, который мучал меня с момента, когда русоволосый сказал про этот цирк.
— Ну, как тебе объяснить. — да что там такое?! — Едем на встречу с моими знакомыми. — так просто? Всего лишь какая-то встреча, а устроил маскарад, или я ошибаюсь, а его знакомые — светские личности с Рублевки. Либо же, Егор не договаривает, одно из двух. — Тебе не нравится платье?
— Нет, оно очень красивое и дорогое… — слова Платона о том, сколько стоит эта прелесть, заставляют мои щёки покрыться румянцем. — Платон сказал мне, что оно очень дорогое. Зачем? — он поворачивается ко мне лицом, голубые глаза стали, как у маленького ребёнка, когда ему говорят, что купят ту игрушку, о которой он мечтал немало времени.
— Зачем что?
— Зачем ты тратишься на меня? Ведь оно стоит точно дороже всего моего гардероба. Ты мог не покупать платье. — лицо полностью краснеет, а ему это лишь приносит наслаждение, видеть, как я смущаюсь. Его пальцы постукивает по рулю, а сам он переводит свой мерцающий взгляд на дорогу.
— Захотелось. — пожимает плечами, так легко все. Подумаешь, всего лишь платье из ЦУМ’а, на которое я бы не накопила за год или пять.
— Откуда у тебя такие деньги? — я внимательно слежу за каждым его движением, вздохом. Так мне легче понять, что он чувствует, какие эмоции проскакивают мимолётно на его лице. Конечно, я многого не знаю, возможно, у него родители депутаты, но тогда почему он ходит в нашу помойную школу? Его кадык дергается, а беглые глаза мечутся по дороге, неужели я затронула интересную тему?
— Давай другой вопрос. — странно, очень странно. Предположения, что он все-таки может где-нибудь работать, развеиваются, как лепестки одуванчика при дуновении ветра. Он — наркоторговец, только это может принести такую прибыль, что он в свои восемнадцать разъезжает на Каддилаке, носит оригинальную одежду, и покупает девушке, которая не является ему даже подругой, дорогие покупки.
Приятно его общество? Грязного барыги-убийцы.
Тшш. Отступать некуда. Помнишь, что говорил Дима? Следи за языком.
— Ладно… — так, это тот момент, который должен развеять все мои предположения. — Зачем ты избил Хлестокова? — он ждал этого вопроса и был готов, так как не одна мышца на его лицо не дрогнула, а парень держался в полном спокойствие.
— С моим приходом в это захолустье он выводит меня из себя своим уебанским поведением, шуточками. Вот и получил своё. — киваю, даже не зная, что ответить на это. Кирилл всегда был на голову больным человеком, и неудивительно, что моментально нажил себе врагов в начале учебного года, вообще не понимаю, как этого неадекватного пустили в одиннадцатый класс, когда он только хуи пинать умеет, ах, и ронять кринж из рта. — Ненавижу выскочек. — знал бы он, как я их ненавижу… — И давно он над тобой смеётся? — что? Почему он интересуется? Наверно уже давно знает от других, что репутация у меня в школе так себе, ведь люди любят, когда в их окружении есть те, которые чем-то хуже их, тогда они чувствует своё превосходство над ними, позволяя себе делать то, чего не позволил бы уважающий себя человек.
— Давно. Очень давно. — как бы грустно не прозвучало, но это правда.
Школьные коридоры погрузились в тишину, когда прозвенел последний звонок с урока. Учителя спокойно выдыхают, так как учебный день подошёл к концу, и они могут в полной тишине заполнять журналы или пить кофе в учительской, обсуждая новости из школьной жизни.
Светловолосая девочка шла, рассматривая свои чёрные лаковые ботинки. Она была сердита, что классный руководитель решил наказать только ее, обвинив в том, чего она не делала. Как всегда за весь класс получает именно Арина. Кареглазая как только не старалась добиться правосудия, но справедливость никогда не была на ее стороне, и даже правдивые, обоснованные и досказанные аргументы не были выслушанными, ведь, кто такая эта Вельтман, чтобы перечить учителю? Ах, она же растёт в неполной семье! У неё мать пьёт, поэтому не следит за своей дочкой, а та вырастет копией!
Обидно, очень обидно, когда из-за каких-то проблем, которые мало влияют на неё, Арина должна страдать. Почему общество презирает ее за то, что она чем-то уступает другим?! Ей хочется кричать на весь мир: «Если у меня нет отца — не значит, что я не человек! У меня пьёт мать, но я никогда не стану, как она! Я — личность, как и все вы. Я тоже чувствую, понимаю, просто мне не повезло, но это не обозначает, что я особенная!»
— Вельтман! — словно раскат грома, за спиной девочки звучит голос ее одноклассника-обидчика, которого она всей душой не уважала его, потому что не за что. Светловолосая знала, что сейчас будет, понимала, что ей не спрятаться, никого рядом нет, она одна. Рука мальчика хватает ее портфель, потянув на себя. Дыхание учащается, взгляд карих глаз мечется по лицам мальчиков, которые, словно стая волков, окружили бедного зайца, загнав его в тупик. Тот самый мальчик, что грубо позвал ее, резко схватил девочку за воротник ее белой рубашки.
— Ты, сука такая, в крысы заделалась?!
— Что?! — ошарашенные глаза
смотрят на него, пытаясь понять в чем прикол? Может они над ней смеются, как всегда?
— Не делай из себя дурочку, ведь ты и есть она. — он тянет ее ближе к себе, но из-за разницы в росте, воротник рубашки начинает душить Арину. — Ты донесла классной, что мы закидывались насваем за школьной? А?!
— Н-нет! Я такого не делала! Клянусь, это была не…
— Враньё! — грубая ладошка мальчика замахивается, ударяя светловолосую в живот, сбивая с ног. Сильная, тянущая боль разносится по всему телу, а в уголках глаз накапливаются жгучие слёзы, поток которых она еле сдерживает. — Ты такая жалкая, Арина. От тебя противно становится. Поднимите ее на ноги! — двое мальчиков вышли из круга, грубо хватая ее за плечи. — Давай по новой. Ты скрысила?
— Нет!
— Опять ложь. — эхом по всему коридору разносится звонкий звук пощечины. Вельтман из всех сил старается терпеть, чтобы не заплакать, тогда ей сделают ещё хуже. Раскрыв глаза, ее напуганный взгляд цепляется за стоящего неподалёку мальчика. «Помоги…» — умоляли ее глаза, блестящие и такие искреннее. Но Ляхов продолжал наблюдать, облокотившись на стену. — Скажи, что это ты!
— Макс, шухер! — крикнул один из них, прибегая из начала коридора, где он все это время стоял на страже.
— Поднимите ее. — словно рабы, они слушались его, выполняя каждую прихоть. — Несите в 14 кабинет. — всего несколько секунд и тело беззащитной Арины кидают на пол, как старую, ненужную куклу.
— Правильно, что у тебя отца нет, наверно, его убили за то, что он был крысой. — слова, словно ножом, оставляют глубокие порезы на теле. Хочется разрыдаться от того, насколько этот мир не справедлив. Дети — самые жесткие существа, они не знают, когда нужно остановится, не понимают, что совершают. А после этих событий: вечного булинга, оскорблений, внушения, что с Ариной что-то не так — Вельтман растёт неуверенной в себе. Если бы она сходила в психологу, то у неё нашли бы какое-нибудь расстройство.
Светловолосая не знает что больнее — то, что ее обвиняет в том, чего она делала, и получает она незаслуженно или то, что человек, который клялся быть горой для неё, стоит и просто наблюдают, как растаптывают ее личность.
— Уходим. — «Нет, только не это!» — паника проснулась в ее сознании, когда Арина поняла, что они хотят сделать.
— Гриша! — отчаянный крик созывается с ее бледных губ. Русоволосый мальчик оборачивается, смотря на неё с личной обидой. — Не оставляй меня… — шепчет, чтобы услышал только он. Пройдут года, и Арина будет думать, что Ляхов не услышал ее отчаянных слов, но она ошибалась. До сих пор он призирает себя за этот поступок, да и за другие тоже, но старая обида живет в нем, словно демон, который питается только негативными эмоциями. Гриша разворачивается и уходит самым последним, а после до ушей девочки доносится дикий смех, как вой шакалов, и щелчок дверного замка. Они закрыли ее…
— Арина. — рука голубоглазого покоилась на моем оголенном плече, потряхивая. — Мы приехали. — я настолько ушла в свои воспоминания пятилетней давности, что совсем не заметила, как чёрная машина остановилась возле какого-то клуба. Я впервые вижу это место, да и сказать в каком районе мы находимся тоже не могу, ведь не помню половину дороги, которую я провела, летая в воспоминаниях.
Ракитин вышел из машины, обходя ее и открывая мне дверь. Какой джентельмен! Вы посмотрите на него, не мальчик, а ангел. Ступив на асфальт, мой взгляд зацепился за грейпфрутовое небо, с дымчатыми бежевыми облаками, огненно-оранжевый диск солнца постепенно уходил за горизонт, а совсем скоро, на смену Солнцу выйдет загадочная, тихая Луна. По моей коже пробегают странные мурашки, когда огромная ладонь парня, как у медведя, ложиться на мою спину, а после Егор, немного давя ниже лопаток, заставил шагать в унисон с ним. На в ходе стояли какие-то мужчины, выглядели они грозно, как будто скалы. Один из них оглядел сначала странным взглядом меня, от которого мне стало не по себе, а после перевёл взгляд на Тейпа и без вопросов открыл перед нами массивную дверь, словно дворецкий. Не люблю таких мужчин, вообще, боюсь их.
Это был клуб, но не такой, какой мы привыкли представлять: вшивый, где тусуются только наркоманы и проститутки, в грязных кабинках туалета занимаются непристойным, а в коктейли подсыпают наркотики, чтобы воспользоваться твоим телом, как одноразовой салфеткой после просмотра порно. Это было место развлечений для тех, у кого точно есть достаточное количество денег, чтобы распивать дорогой алкоголь и быть уверенным, что здесь не будет того, чего можно увидеть в обычных ночных клубах. Коридор был еле освещенным, только красивая гирлянда в виде лампочек, давала возможность увидеть хоть что-то. С каждым шагом музыка становилась все громче и громче, в воздухе стоял терпкий запах хорошего алкоголя, не тот, которым пахнет моя мать после пьянок. Но больше мне нравился запах лайма, исходящий от Егора. Вчера я с уверенностью твердила, что меня воротило от этого аромата, но сейчас он мне нравился куда больше. Мы не пошли в сторону, где было больше всего пьяного народа, танцующего и пьющего на танцполе. Совсем рядом был какой-то проход, возле которого толпились мужики, как на входе.
— Фамилия? — буркнул тот, перекрывая нам проход. Мужчина был широкоплечий и высокий, но мне не терпелось понять, куда мы идём, я старалась выглянуть, но этот охранник был вреден, и он, как петух, расправил плечи, чтобы я уж точно ничего не увидела.
— Ракитин. — услышав это, охранник сразу же отходит в сторону, приветливо кивая русому. Неужели, Егор здесь местная звезда, и все его знают, уважают? Место, в которое мы попали, было намного тише, но запах оставался тем же, даже лучше. Скорее всего эти комнатки являются ВИП зонами. Проходя, я слышала мужские голоса, женский смех, ароматы кубичного кальяна, разную музыку — и все это повторялось, пока Егор не остановился возле чёрной двери и толкнул ее вперёд.
Теплый свет освещал небольшую комнату. На большом, угловом чёрном диване сидело человек семь, четверо мужчин с одной стороны, они что-то бурно обсуждали, бранясь, выпивая и куря бланты, а с другой стороны — три девушки, одетые в облегающие вечерние платья, а лицо каждой украшал яркий макияж, подходящий под цвет платья. Мужскую компанию от женской отделял чёрный стол, на котором стояло много разного алкоголя, начиная от пива, заканчивая дорогими коньяками, винами и шампанским.
— Блять, Тейп, тебя пока дождёшься, состариться можно. — как только дверь закрылась, кучу взглядов полетело в нашу сторону. Невысокий парень с длинной каштановой челкой резко встал и, смеясь, подошёл к Егору, протягивая ему руку для пожатия.
— Тебе бы не повредило немного подрасти, Дань, я в свои восемнадцать выгляжу старше, чем ты в двадцать три. — я чувствую себя лишней и неловкой, стоя в стороне, когда, сидящие все это время парни, облепливают Ракитина, словно муравьи кусок сахара.
— Егор, а кто эта прекрасная, юная леди? — я поднимаю свои глаза с пола и натыкаюсь на изучающий взгляд мужчины. Он был некрасив, тощий и высокий, смуглое лицо с острыми скулами и впалыми щеками, тонкие губы, словно ниточки, блеклые глаза, будто сделанные из мутного стекла, но что меня напрягло больше всего — огромный шрам, разрезающий бровь напополам и левую щеку. Выглядел он на лет тридцать пять-сорок, а его нелепый костюм, который старил его еще больше, вызывал у меня не очень хорошее первое впечатление.
— Она со мной. — подойдя ближе к русоволосому, мне захотелось спрятаться за его широкой спиной, чтобы не чувствовать на себе эти оценивающие взгляды, исходящие не только от девушек, но и от мужского пола. Не люблю, когда ко мне излишнее внимание, мое тело, словно бьет разрядами тока, когда каждый уделяет мне свой взгляд, заставляя чувствовать меня еще некомфортно. Этот мужчина, видимо, решил пропустить слова Тейпа мимо ушей, подходя ко мне с противной улыбкой, оголив свои пожелтевшие зубы от никотина. Наверно, в его представлении этот знак был дружелюбный, но под его настойчивым взглядом я сжалась, чуть ли не хватая Егора за руки.
— Я Михаил. — он взял мою ладонь, поднося к своим бледным губам, а после оставляя на костяшках легкий поцелуй. Что за нахер?! Смотрю на голубоглазого потерянными глазами, пытаясь взглядом сказать: «Что мне, блять, делать?!» — Что ты, мышка, не бойся меня. Как тебя звать хоть? — русоволосому не нравится такой расклад, пока я пыталась придумать что сказать, он металлическим голосом ответил за меня:
— Алина…моя сестра.
Что?!
Сестра…
Отличная из меня сестренка то, еще и Алина. Почему он так сказал?
Надеялась, что он тебя взял в роли своей девушки? Дура!
Буду честна, хоть с собой. Все это время я думала, что еду с ним как его девушка.Нет, нет, нет я не расстроилась. Так ведь?Он же считает, что Дима мой парень, боже мой, развела тут Санту-Барбару, теперь сама все и расхлебывай. Ракитин стал таким же, как в школе — холодным и равнодушным. Сейчас, среди незнакомых мне людей, я чувствую странное ощущение, словно он — самый родной, и мы с ним знакомы очень давно. Готова хвататься за него, как за спасательный круг, если Егор решит оставить меня одну.
— Красивая у тебя сестренка. —
сказано с такой ехидной улыбкой, что мой страх мужчин дал о себе знать. Мутные глаза хранят кучу грязи, которую совершал и, скорее всего, совершает этот Михаил. Ракитин недовольно угукнул, грубо схватив меня за запястье, а после приземлив мое тело на чёрный диван. Сам же уселся рядом со мной. Все это происходило под насмешливый взгляд дамочек, которые за это время не сказали ни единого слова, лишь только переглядывались между собой, видимо, у них свой особый язык.
— Что будешь пить? — спросил тот самый Даня, с которым так дружески обнимался Тейп. — Тут много всего, говори, не стесняйся, нальём чего желаешь. — алкоголя реально было много, даже для девяти человек. Я заметила, что все дамы попивают красное вино. Посмотрев в карие глаза Дани, я уже хотела ответить, но тут меня снова нашло перебили:
— Ничего. — отрезал Ракитин, заставляя посмотреть на него взглядом, полным возмущения. — Она будет пить сок. — подтверждая свои слова, Егор налил в бокал для вина ягодный сок.
— Спасибо, братик. — последнее слово я выделила с «любезностью и любовью», а для убеждения мило улыбнулась, но русоволосой не оценил мою недо-шутку, отвернувшись от меня. Грубиян.
— Какой ты нудный брат, серьезно. — подал голос Михаил, на что Ракитин саркастично согласился. — Я думаю, что твоей сестрёнки нужно повеселиться. — подмигивает мне, а я давлюсь соком, бокал которого мне в руки впихнул русоволосый.
— Жаль, что я так не думаю. — невидимая искра напряжения пролетает между ними, я вижу, как Ракитин начинает закипать, но максимально старается сдержаться, видимо, чем-то успокаивая себя. За все время, что я знаю его, могу по одному движению понять, что голубоглазый начинает злиться — он сжимает руками какой-либо предмет да так сильно, что костяшки белеют.
— Ей уже не четырнадцать, чтобы ты за ней хвостиком ходил. — говорит Михаил с полной серьёзностью на лице. Это я так заинтересовала этого мужчину? Он очень сильно напоминает людей, которые держат свой подпольный клуб, такой дешевый, где много барыг, шлюх, насильников. Его глаза, как у ястреба, смотрят на меня с дикой усмешкой, чувствую себя жертвой, ведь, по ходу, он решил начать охоту. — Алиночка, я разрешаю тебе не пить эту гадость, — указывает на бокал ягодного сока в моих руках, — а выпить прекрасное французское вино. — наливает в другой бокал темно-вишнёвую жидкость с таким видом, словно он тут сомелье, а после протягивает его мне. Неодобрительный взгляд прилетает в мою сторону от Ракитина, который ожидает моих дальнейших действий. — Не бойся, бери, от одного бокальчика тебе хуже не станет. — выдохнув, я все-таки беру бокал за тонкую хрустальную ножку. — Пей. — у меня дежавю. Помню, как совсем недавно, на вечеринке у Депо, Кристалл с таким же диким взглядом ждал, когда я сделаю глоток лина. Смотрю на Егора, ища в его глазах решение, он лишь пожимает плечами, снова отворачиваясь от меня, будто бы обиделся, и каждый сам за себя. Спасибо, братик, помог.
Михаил дарит мне одобрительный взгляд и ухмылку на своих тонких губах, когда я делаю небольшой глоток вина. Все снова погрузились в обсуждения между собой. Девушки разговаривали насчёт какого-то показа мод, который проходил в Москве, группа парней обсуждали что-то непонятное для меня. Очень часто из их уст вылетали незнакомые, сленговые слова, имена других парней, которых я никогда в жизни не видела. Меня заставили присоединится к женской компании, но интереса со мной болтать у них не было, да и у меня тоже. Из всего разговора я поняла, что они девушки этих парней и у них много денег. Тейп был полностью погружён в беседу с друзьями, но изредка он поднимал свой взгляд на меня, следя за тем, как я себя чувствую. Было безумно скучно, единственное мое развлечение — пить сок. Этот мужчина бывало обращался ко мне, но резко поддакивала девушкам, чтобы дать ему понять, что я не настроена на разговор.
— Когда вы с Егором появились в дверях, — обращаясь ко мне, сказала блондинка, вроде бы, Марина. Ее красное лаковое платье облегало фигуру. Я не скажу, что она была толстой, но и не худышкой. У неё были пышные бёдра, но и ярко-выраженная талия. Одними словом — сочная. — я подумала, что вы встречаетесь… — честно, я тоже так подумала. — Не знала, что у него есть сестра. — выдала она после недолгой паузы. Это хорошо или плохо? Тон, которым она сказала это, запутал меня. — Вы даже непохожи.
— Двоюродные.
— А у него девушка есть? — задала вопрос, адресованный мне, Галя. Ее темно-шоколадные волосы переливались на свету, показывая ухоженность девушки. Она словно вышла с обложки журнала: идеальный макияж, черты лица, спортивная подтянутая фигура. Я лишь пожимаю плечами, хотя знаю ответ. Нет, у него нет девушки, в этом я уверена на все сто. — Странно, я думала он с Вильсан придёт.
Вильсан? Кто это?
После этого я уже начинаю сомневаться в своей уверенности. Но спросить, кто это, я не успеваю, девушки слишком быстро поменяли тему для разговора, вспоминая какую-то вечеринку, где одной из них предложили стать моделью. Мне оставалось лишь ждать, когда это все закончится. И зачем я ему здесь нужна была? Чтобы не казаться холостяком, но потом резко поменять роли и стать мне «братом»? Есть же какая-то Вильсан. Ничего не понимаю. Случайно перевожу взгляд с пола, натыкаясь на голубые глаза, которые становятся мне родными, как бы романтично это не звучало. Слишком часто тот стал поглядывать на меня, даже не отводя взгляд, когда я в ответ на него смотрела. Я кивнула чуть ниже, на свою руку, чтобы он прекратил пялиться на мое лицо, что заставляло щеки покрываться румянцем цветом запечённых яблок. Как только голубые глаза зацепилось за мою руку, я не удержалась и показала ему средний палец. Цокнув, Егор, наконец-то, перестал рассматривать меня и отвернулся.
Через ещё полчаса, когда вся комнатная была детально рассмотрена, а весь сок выпит мной, я поняла, что очень сильно хочу в туалет. Тихонечко поднявшись, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание, я стала пробираться через сидящих парней, резко мое запястье обхватывает Ракитин одними пальцами, а после потянул на себя.
— Куда это мы собрались? — хриплый шёпот заставляет мою кожу покрыться мурашками, я больше не чувствую свежий аромат лайма, только запахи разных алкогольных напитков. Он же за рулём…
— Мне нужно отойти. — также тихо говорю, на что он лишь поглаживает мое запястье большим пальцем, а после отпускает. Пугает то, как алкоголь его меняет, в трезвом состоянии Тейп откровенно не пялится, не трогает меня за руки просто так, наоборот, он сторонится меня, особенно, когда я ляпнула про Королева.
В помещении слишком душно, от терпкого запаха алкоголя начинает болеть голова, громкая музыка долбит по ушам. Хочу на свежий воздух и домой. Плохое освещение в коридоре не даёт мне ориентироваться, в какую сторону мне нужно продолжать свой путь. При повороте я резко врезалась в какого-то парням, появившегося из темноты.
— Эй, детка, осторожней. — поднимаю голову и вижу друга Егора. Кидаю извинения, двигаясь вперёд, но, поняв, что я заплутаю в этих лабиринтах, состоящих из нескончаемых коридоров, развернулась, смотря в след уходящего парня.
— Эй, подожди! — он поворачивается, вопросительно смотря на меня. Мои щеки заливаются румянцем, хорошо, что здесь довольно темно, и вряд ли он увидит мое смущение. — Поможешь мне найти уборную? Просто, я заблудилась… — он по-доброму улыбается, а после кивает, идя ко мне.
— Янис. — протягивает мне свою длинную ладонь для рукопожатия.
— Ари… Алина. — я нелепо улыбаюсь, на что он хмурится. Заподозрил неладное. Я умею себя так тупо палить.
— При мне можешь не строить из себя актрису. — меня раскрыли. — Я же знаю, что ты не его сестра. — насмешливо ухмыляется, черт, теперь я чувствую себя полной дурочкой. — Тем более, я тебя уже видел на вечеринке Депо. — странно, но мне не припоминается, чтобы я в тот день видела Яниса. Хотя, с моей то памятью…
— Милые косички. — звучит очень по-детски, но его маленькие тёмные косички умиляли меня. Пусть теперь он смущается от моих комплиментов.
— Милые щёчки. — а вот тут уже обидно. Пока мы вели бессмысленный разговор, Янис привел меня в другой пустой коридор на первом этаже. Странно, что здесь никого не было, обычно, туалет — место всех грязных событий в клубах. Сделав все свои дела, поняла, насколько долго я нахожу в этом заведении. Весившие на чёрной стене часы показывали, что было за полночь. Вокруг все было во мраке и плохо освещено, видимо, такой стиль у этого клуба. Подхожу к раковинам, смотрясь на себя в огромное зеркало. Хочется умыть лицо холодной водой, но макияж испортится, а Милена старалась, порхая возле меня, подбирая все так, чтобы гармонично смотрелось с нарядом.
Я ждала того, что буду сидеть там, как Галя, Марина, в облегающем каждый изгиб тела платьем, но Ракитин, видимо, не хотел делать из меня куклу. Да и это белый наряд мне нравился куда больше, чем было на девушках. Бесспорно, что они красотки, просто я не выгляжу, как модель, да и таким форм не имею. А это белоснежное чудо скрывает причину моих комплексов, заставляя чувствовать себя уверенной принцессой.
— Ты прекрасна… — хриплый голос звучит из темноты. Вздрагиваю от неожиданности, а в отражении зеркала вижу, как вырисовывается силуэт короткостриженного парня. Михаил. Он, словно призрак, появляется из воздуха. Мое дыхание начинает учащаться, но я стараюсь держать себя под контролем, ведь боязнь незнакомых мужчин даёт о себе знать. Многие девушки, женщины сталкивались с случаем, когда, идя одной домой поздно вечером, по пустой улице, следом начинает идти какой-нибудь мужчина, вроде, идёт ну идёт, что бубнить то? Но, куда не свернёшь, чувствуешь, как за тобой идут по пятам. Ускоряешь шаг, преследователь повторяет твои махинации. Какой же страх испытываешь в эти минуты, когда осознаешь, что если тебе не помогут, то шанс остаться изнасилованной или убитой велик, как никогда. Я сама оказалась в такой ситуации, когда мне было пятнадцать. Слава Господу, что в тот момент, когда я мысленно простилась со всеми родственниками, на пути мне встретился парень. Я, схватив его за руку, словно мы были знакомы, рассказала всю историю, попросив провести меня до дома, он был понимающим, поэтому без проблем выполнил мою просьбу. К слову, преследователь сразу же развернулся и ушёл в неизвестном направлении.
— Ты достойна большего, чего ты имеешь сейчас. — он делает несколько шагов ближе, и я четко вижу его. Некрасивое лицо наводит на меня ужас, мерзкая улыбка на тонких губах показывает всем, что он не тот, за кого себя выдавал там, наверху. Шелковая синяя рубашка наполовину расстегнута, оголяя жилистую грудь, на которой набита татуировка большого скорпиона. В моем горле встал ком, который не даёт мне слова сказать, я даже обернуться боюсь. — Ты же этого хочешь?
— Чего? — сиплый шёпот слетает с моих губ.
— Чтобы вокруг тебя горела роскошь. — его глаза…они буквально горят адском пламенем, он сильно возбуждён, как будто он Пеннивайз, в руках которого бумажный кораблик, а я — наивный Джорджи. — Это очень просто, поверь мне, у тебя получится. Все будет твоим: красивая одежда от Луи, Гуччи, Версаче, дорогие машины, драгоценные украшения, завтраки на террасе вилы, а ужины в самых элитных ресторанах Москвы. Ты этого хочешь? — повторил заданный вопрос, но я не тупая, знаю, что это все не просто так.
— Это же все не за красивые глазки. — ядовито улыбается, значит я дело то, что он задумывал. Блять.
— Ну, отчасти. Все ооочень просто, — протягивает тот, подходя ко мне. Каждая клеточка моего тела напрягается, когда сзади себя, вижу его, он настольного близко, что я чувствую запах сигарет и вишни.
Лайм намного лучше…
— Тебе всего лишь нужно лечь под дядю. — хаха, всего лишь. Подумаешь, отдаться какому-то незнакомому мужику, стать грязной потаскушкой, чтобы быть богатой. Не, меня такой расклад не устраивает. — Не только под меня. — закусывает губу, отчего меня чуть не вывернуло, даже Платон лучше флиртует. — Мои девочки… — ага! Моя теория, что это не просто хуй с горы, верны! Чертовый сутенер стоит сейчас сзади меня и ждёт, когда я соглашусь стать его шлюхой, чтобы он ещё за меня деньги получал. — обожают свою работу. Повторюсь уже в сотый раз, ты очень красивая, на тебя будет большой спрос. И да, не переживай, мои бабочки обслуживают только влиятельных людей, никакой спидозный в тебя не войдёт. — ах, ну раз такое дело, то я пожалуй соглашусь! Наверно, он ожидал услышать это, но я выберу лучше вечные насмешки Кирилла, чем пойду с эти ублюдком в его бордель.
— Спасибо за предложение, но я вынуждена отказаться! — его костлявая рука касается моих волос, я бы не заметила это прикосновение, если бы не отражение.
— Не бойся насчёт Егорки. Он ничего не узнает, я сделаю так, что ты будешь жить новой жизнью. Будешь, к примеру, не Алиной, а Каролиной. Этот мелкий пиздюк знает толк в девушках, — добавляет шёпотом, кончиками пальцев проводя вдоль шеи, по открытым плечам. — и не пизди, что ты его сестра. Он бы не привёл сюда свою сестренку. — его сухая, шершавая ладонь полностью ложится мне на шею, легко поглаживая бледную кожу. — Соглашайся!
— Знаете что? — гнев переполняет меня. Сейчас нужно действовать, как можно быстрее, чтобы выбраться из этого положения. — Идите нахуй! — не успеваю сделать спасательный рывок, как его ладонь сжимает тонкую шею, перекрывая мне доступ кислорода. — Отпустите!
— Так дело не пойдёт, дорогая моя. Ты — моя шлюшка. — одной рукой он держит меня, а другой что-то ищет в карманах. Господи, блять, только не это. Хочу домой, вот бы я могла сейчас раствориться в воздухе, пропасть, умереть, лучше уж реально выбыть из это игры, под названием «жизнь», чем быть изнасилованной каким-то сутенером в блядском туалете клуба, а после без вести пропавшей эскортницей. Хочу к Тейпу. — Я сразу тебя приметил. Кожа молочная, детская, никем нетронутая. Ты ещё девственница, а за лишение твоего целомудрие возьмут очень много. Мне поебать, согласна ты или нет, тут я решаю. — что-то белое сжимает в руке. Ногти цепляются ему в кожу, но мужчине все равно. Он псих! Пытаюсь убрать его сильные руки, но они намертво сцеплены на моей шее, чувствую, там будут большие синяки. Это что-то оказывается платком, которым он закрывает мое лицо, сильно давя на мой нос и рот ладонью. Противно-сладковатый, мягкий запах ударяет вызывает раздражение чувствительных клеток.
Хлороформ.
Ору, но мой голос глушит эта вонючая тряпка. Все, неужели из меня сделают проститутку? Глаза начинает щипать от поступающих слез, ноги становятся ватными, тело, словно желе. Чувствую, что вот-вот упаду, но максимально стараюсь стоять, держась за край раковины. Перед глазами расплывается отражение в зеркале, где взрослый мужик — сутенер отключает меня с помощью хлороформа, одна моя
рука держится за раковину, другая пытается сопротивляться. Вдруг мой мутный взгляд еле улавливает движение возле двери.
— Арина! — последнее, что я слышу, прежде чем мое тело встретится с холодным кафелем.
***
— Артем?
Нежный трепет приятной волной мимолётно проносится по телу шатена. Мягкий голос блондинки заставляет окончательно отрезветь и застыть от неожиданности на месте. «Открыла!». Артем не успевает развернутся, чтобы одним прыжком оказаться на пороге квартиры, как Барсина резко захлопывает дверь.
— Нет, Милена! — срывается с места, — Открой дверь. — более спокойней пытается сказать синеглазый, хотя внутри все начинает закипать. Почему она так сторонится его? — Нам нужно поговорить! — голос звучит уже настойчивей. Резкий стук. — Открой же!
— Нам не о чем с тобой разговаривать, Тем, уходи. — она так рядом, всего лишь какая-то дверь отделяет их тела. Преграда для Артёма, защита для Милены.
— Нет! Есть серьезный разговор, пока ты меня не впустишь, и мы не поговорим, я никуда не уйду. Слово пацана, останусь здесь до тех пор, пока ты не выйдешь. — шатену кажется, что он слышит, как тяжко дышит блондинка, как
ее сердце учащает удары. Взгляд зелёных глаз мечется по двери, будто бы она видит перед собой очертания Шатохина через дверь. «Как хорошо, что родителей нет дома, а то бы этот герой уже сидел в полицейской тачке». Она боится открыть дверь не потому, что он может ей навредить, блондинка знает, Артем не будет делать ей больно, а из-за того, что ей нечего сказать. Смотреть в лицо человеку, зная, что на его вопросы у тебя не найдётся ответов — жутко неудобно. Даже сейчас, когда он за дверью, не находится слов, чтобы сказать что-нибудь в ответ.
— Милен, прекрати эти игры в «Кошки-Мышки», не будь ребёнком! Ты все равно со мной поговоришь, хочешь ты этого или нет. — Артем прижимается к двери лбом, закрывая глаза. — Я тебе все объясню и уйду, если хочешь, то навсегда. — отчаянный, тихий голос, словно стрелой, попадает в самое сердце Милены. Гордыня хоть и пытается победить в этой битве, но чувства берут своё, и минутную тишину нарушает щелчок дверного замка.
Как только Шатохин зашёл в квартиру, Милена стояла возле самой дальней стенки, почти в тени. Под пристальным взглядом синих глазах становилось стыдно за свой эгоизм, но шестое чувство подсказывало ей, что совсем скоро будет ещё стыднее за поступки. Такой знакомый аромат свежей мяты вперемешку с алкоголем сразу улавливается в воздухе. Депо не начал говорить с порога, как было задумано, он просто стоял, рассматривая такую домашнюю Барсину: на ее лице не было привычных стрелок, волосы чуть взъерошены, а футболка с черепашками ниндзя и штаны с Бэтменом вызывают только умиление.
— Просто выслушай, ничего не говори. — опомнился шатен, когда молчание затянулось. Еле заметно кивнув, блондинка стояла, словно на расстреле, боясь пошевелиться. — Понимаю, ты чувствуешь ко мне полное отвращение. Но я не вижу причин, чтобы ты так не ненавидела меня. Да, я соврал, не отрицаю, но это было нужным…
— Ложь — самое гадкое в этом мире. — холодно перебив парня, Барсина почувствовала, как змея-гордость укусила её, впуская свой яд в кровь.
«У котёнка прорезались клыки»
— Это было нужно.
— Понимаю… Настолько было нужно, что ебанный Ракитин довёл до истерики Арину, ах, забыла, он ещё без предупреждения, каким-то способом, попал в ее квартиру! И это ты считаешь нужным?!
— Ты меня не слышишь! — выкрикивает он, заставляя вздрогнуть Барсину. Впервые она видит его злым, обычно, на фоне других — Шатохин самый спокойный мальчик. «Но нашлась зеленоглазая блондинка, которая довела его» — Милена жалеет, что начала наезжать так резко, видимо, от у неё от Арины. Сначала говорить, а потом думать. — Ладно. Представим, что я сказал тебе правду, что, блять, Ракитин поехал до твоей подруги. Первое, чтобы ты сделала — предупредила ее. Так? Так. Она бы не пришла домой, либо же была готова ко всему. Егор, не тупой долбаеб, он сразу пронюхает в чем дело. Узнав, что я рассказал тебе, пиздец бы был мне, ведь я поступил, как крыса. Он мне доверяет, как никому другому. Но ты бы не вышла сухой из воды. Отвечаю, Тейп устроил бы тебе экскурсию по девятью кругам Ада. И ни я, никто другой не остановили его. — Артем произнёс это на одном дыхании, отчего кислорода в его легких стало мало, и ему нужно было отдышаться. Милену словно молнией ударило. — Теперь ты понимаешь, — снова подал голос, после полминутной тишины, — что я сделал это, чтобы тебя не тронули! — блондинка кивает, не зная, куда себя деть, чтобы не чувствовать дикий стыд за совершенное. «Я даже не пыталась подумать, что он чувствовал. Просто игнорировала, как сука. Если бы я хоть на секунду задумалась, что Артему дороже Егор, ведь они братья, то, возможно, бы поняла и не была такой эгоисткой! Как же стыдно».
— Извини. — шепчет она, наклоняя голову вниз. Волосы падают на глаза, закрывая лицо от шатена, который удивленно уставился на неё. Депо ожидал, что наезды на него продолжатся, но до блондинки дошло все быстрее, чем он предполагал.
— Эй, ты чего? — мягким голосом отозвался Шатохин, мелкими шагами подходя к девушке.
Я довёл ее до слез…
— Милен, ты плачешь? — садится на корточки перед ней, убирая светлые пряди за ухо и пытаясь рассмотреть влажные дорожки на щеках.
— Нет. Просто мне стыдно. — ещё хуже смотреть прямо в глаза человеку, перед которым ты провинился. Шатохин улыбается, подмечая, что лицо блондинки абсолютно сухое.
— Все хорошо, правда. Я сам погорячился, прости. — Шатохин уже был готов встать, но лёгкое касание рук до спины остановило его. Она обняла шатена. Осторожно, еле касаясь и боясь, что он ее оттолкнёт. Почувствовав, что Артём прижал ее к себе крепче, утыкаясь носом в любимую домашнюю футболку, Милена зарывается пальцами в его каштановую шевелюру, которую так давно хотела потрогать, накрутить непослушные, вечно взъерошенные прядки вокруг пальца. Вся злость и обиды мимолётно исчезли. Как же можно сердиться на человека, который разговаривает с тобой так мягко?
— На меня хотела прыгнуть шлюха, когда я был на вписке Платины, — Артем немного отстранился от блондинки, но ладони со спины не убрал. — Я всегда был не против, принимал инициативу, но сегодня, что-то не дало мне этого сделать… И безумно благодарен тому, что вспомнил…тебя. — слова дозвались трудно, но на душе становилось так легко, словно самое худшее пройдено. Хотелось все расставить по полочкам, чтобы больше бродить по этому темному лесу догадок, не искать выход из бесконечного лабиринта решений. — И вообщем… — сердце парня начинает стучать в разы быстрее, от понимая того, что сейчас от его слов зависит все. Либо он скажет все, что таится внутри него, либо останется дурачком, который не будет знать, взаимны их чувства или нет. — у меня к тебе чувства. Видимо, я ношу их собой абсолютно везде, ведь только одна мысль о тебе может заставить мой влюблённый разум трепетать. Другим просто неведомо что каждый день творится внутри меня… Ты внутри меня. Это моя самая большая проблема, которую не хочется решать. Звучит глупо, да? — потерянная улыбка появляется на его губах, а тело подрагивает, ведь только сейчас он понимает, что в фильмах, сериалах не врут. Признаваться в том, что ты чувствуешь — тяжело. Но, синеглазый уверен, что это того стоит. Если Милена оттолкнёт, то Шатохину как бы больно, тяжело не было, придётся смериться с тем, что он не сможет разделить свою теплоту с ней. Блондинка почувствовала этот мандраж, исходящий от парня, его волнение передавалось ей, но несмотря на свою дрожащую руку, Барсина положила ее на плечо шатена, сжимая. Этим действием она давала небольшую поддержку, которая так нужда Шатохину. — Возможно, я совершаю ошибку, о которой буду жалеть. — именно сейчас шатен понял, что это тот самый момент, когда, поднимая свой искренний взгляд, натыкаешься на любимые глаза и видишь в них понимание. «За это я и ценю ее». — Я люблю тебя. Это те самые три слова, которые никогда не вместе в себя все то, что я хотел бы тебе сказать… — наступает то молчание, когда оно кажется до жути долгим и не удобным, но на самом деле, оно длилось несколько секунд.
— Я сейчас заплачу. — нежный шёпот разрушает эту мучительную для Артема тишину. Утыкаясь носом в каштановые волосы, девушка чувствует свежий аромат мелиссы.
— Не нужно слез. Просто скажи мне, что это взаимно…
— Я…Да, Тем, все взаимно. — тысяча искр пролетают перед глазами, и казалось, что этот день, испорченный вконец, резко обрёл краски, а Шатохин в эту секунду почувствовал себя самым счастливым. Поднявшись с корточек, шатен осторожно коснулся кончиками пальцев до гладкого лица девушки. Им обоим было известно, чего хотелось уже давно, и наконец-то настал тот самый момент. Приоткрытые малиновые губы пленили, взволнованный взгляд направлен только на них. Милена резко поддалась вперёд, сокращая миллиметры между их лицами, осторожно касаясь верхней губы парня.
Шатохин был опытен. Он целовался очень много раз, но сейчас, рядом с ней, парень почувствовал себя девственником. Все для него было ново: странный, но приятный спазм скручивал живот, время остановилось вокруг них. Здесь только он, она и влюбленность.
Я никогда не целовался по любви.
— Пошли. — отстраняясь от губ шатена, прошептала блондинка, беря синеглазого за костлявую кисть. Шатохин не видел перед собой ничего, казалось, что он сейчас во сне, а все происходящие не реально. Не успев отойти от шока, как Артем видит перед собой комнату блондинки, но интерьер рассмотреть не удалось, ведь все было погружено в мрак ночи, только свет фонарей оставлял блики на белом ковру. Усаживая шатена на заправленную кровать, блондинка сама села рядом.
Сейчас, в полной темноте, синеглазому особенно нравится завораживающая красота блондинки. Ее волосы будто сверкают, зелёные глаза горят, как у кошки, а парню становится тяжелее дышать, когда она не осознано облизывает покрасневшие губы. Ему не хватило, хочется ещё и ещё. Поддавшись перед, синеглазый уже уверенней завлекает в поцелуй Милену. В нем чувствуются нотки алкоголя и вкус сочного апельсина, а это сводит с ума обоих.
Барсина отталкивается, ложась на спину. Словно молнией ударяет в тело шатена, когда он понимает, к чему это все ведёт. «Неужели сейчас?!».
— Ты точно этого хочешь? — ему не хотелось быть диким животным, который при виде мяса, становится зверем. Блондинка не та, с который перепихон — обычное дело. Шатохин трахал много девушек: моделей, кто младше его, кто старше его, кто очень богатый, незнакомок и прошлых одноклассниц. Сейчас же ему не хотелось дикого секса.
Только с ней можно заниматься любовью.
— Угу…
— Но, я не настаиваю, правда. Если тебе не хочется и ты не готова, то мы можем этим не заниматься. — она выдыхает, притягивая к себе за тёмные волосы парня.
— Я, — выдыхает прямо в губы,
— готова. — после этих действий Артем понял, что обратной дороги нет. Это было слишком сексуально.
— Останови меня, когда передумаешь. — не дав сказать, Артем прилипает к полюбившимся губам, запуская длинные пальцы в нежные, как шёлк волосы. Волнение туманит разум, ведь она чиста, неопытная.
Я буду первым.
Ему не хотелось, чтобы ее первый раз ассоциировался с болью. Только приятные, сладкие ощущения.
Отстранившись, парень припал к тонкой шее, легко и нежно целуя, стараясь не оставлять следы. Вторая рука легла поверх футболки на животик девушки, которая сразу же напрягалась, но вскоре лёгкие поглаживания расслабляли все мышцы. Дойдя до выпирающий ключиц, Артем остановился:
— Подними ручки. — блондинка покорно выполняет все, что он просит. Ведь сомнений, что шатен может оказаться таким же чистым, как и она, не было. Милена прекрасно понимала, что отдаётся опытному человеку, который берет всю инициативу в свои руки. Одно движение, и домашняя футболка валялась где-то в углу комнаты. Только сейчас Барсина вспомнила, что на ней
нет бюстгальтера. Пунцовая краска прилила к щекам, а ладони потянулись к груди, чтобы прикрыться, но руки Шатохина не дали ей это сделать.У неё не были ни душевных, ни физических сил всерьёз противиться ему. Сердце бешено колотилось в груди блондинки. Страстный взгляд синих глаз завораживал и сводил с ума. Артем порывисто прижал ее к себе, осыпая поцелуями грудь, ключицы, рёбра девушки. Бледная кожа юноши блестела от пота, ему становилось все жарче с каждой секундой, проведённой в близости. Милену обжигало его дыхание, в это духоте она слышала запах свежей мяты. Складывалось такое ощущение, что весь кислород в комнате испарился.
Когда влажные губы прижались к впалому животу, блондинка не смогла сдержать первый стон. Совсем тихо, но тонкий слух парня чётко услышал, что делает все правильно, улыбнувшись, он медленно продолжал строить дорожку из поцелуев ниже. В голове девушки гудели, раскалывались, тысячи колоколов. Спускаясь все ниже, его прикосновения стали ещё нежнее, одной рукой он снимал оставшуюся одежду, другой ласкал бархатную грудь.
— Ты очень красива…— Депо приподнимается, быстрыми движениями снимая с себя одежду, которая отправляется в неизвестном направлении. — Остановишь?
— Начал дело, так заканчивай. — прозвучал глухой голос Милены. Расплывшись в яркой улыбке, Артем со страстью приник к малиновым губам, подмял под себя послушное податливое тело. Не разрывая страстный поцелуй, парень нащупал резинку от нижнего белья девушки, снял их с гладких ног. Каждый раз его пальцы нерешительно застывали, но видя, как быстро поднимается и опускается грудная клетка блондинки, как закусывает зубами нижнюю губу, принимались вновь за сладостный труд. Судорога прошла по всему телу парня. Артем зарылся лицом в блодинистых прядях и покрыл их жгучими поцелуями. Прикосновения мягких ладоней к спине парня ощущались, как гладкость лепестков роз. Почувствовав, что по телу зеленоглазой проходит лёгкая дрожь, оба поняли, что сейчас наступить момент, когда Милена перешагнет порог телесной любви.
Затаив дыхание, Шатохин провёл ладонью по гладкому лицу. Возбуждение не давало покоя, дурманя разум. Их влюблённые взгляды пересеклись, и это дало шатену стопроцентную уверенность в действиях. Нащупав рядом ладошку девушки, сжал ее в своей. Осторожным толчком, стараясь причинить меньше боли, синеглазый слился в одно целое с блондинкой. С нежных губ девушки слетел болезненный стон, который Депо сразу же заглушил. С каждым новым движением становилось приятней, эйфория накрывала с головой, принося только сладкие эмоции. Не длинные ногти выводили разные узоры на спине шатена. Сладкие стоны девушки, ласкали слух парня, словно самая любимая песня. Почувствовав, как мышцы сжимаются, Артем резко вышел, а после с блаженным вздохом, падая рядом.
Никогда Шатохин не испытывал таких захватывающих эмоций от привычного для него секса. Перевернувшись на бок, синеглазый рассматривал идеальные, как он считал, черты лица.
— Спокойной ночи… — поцеловав девушку в горячую щеку, прижал к себе оголенное тело. От усталости и алкоголя, который только сейчас дал о себе знать, веки стали тяжелеть, а Артем погрузился в сладкий сон, засыпая самым счастливым на свете человеком.
Милена долго не могла уснуть, она лежала, смотря на белый потолок и слушая тихое сопение шатена. В ее голову не приходили мысли о том, что она поступила неправильно, блондинка была уверена, что никогда не пожалеет об этом.
« Может быть это любовь, в которой я нуждаюсь?»