её телохранитель

Прошло примерно две недели с момента разговора Дженни с отцом. Дом словно выдохнул, сменив холод напряжения на показное благополучие. Что-то незначительно изменилось, но было слишком ощутимое, чтобы пройти мимо незамеченным. Изольда, казалось, стала мягче, внимательней, даже заботливой — настолько, что временами Дженни ловила себя на мысли, будто все недавние подозрения могли оказаться лишь плодом усталости и воображения. Женщина теперь почти не повышала голоса, приглашала всех к завтраку лично, интересовалась делами каждого в доме, расспрашивала о вкусах Ким и даже однажды принесла чай в комнату — с улыбкой, без повода.

Слишком идеально. Слишком не похоже на ту Изольду, которая могла шептаться по телефону за закрытой дверью. Дом жил как будто «в витрине»: за обедом звучал смех, в гостиной играла тихая музыка, а в воздухе стоял запах ванили и свежесрезанных лилий. Но в этой идеальности Дженни чувствовала что-то неестественное, как будто кто-то старательно вычищал каждую тень, каждую трещину, оставляя лишь глянцевую картинку. Ей стало сложнее доказывать хоть кому-то, что в поведении Изольды есть фальшь.

Патрик же, напротив, казался умиротворённым, почти счастливым — после долгих лет одиночества он, казалось, впервые позволил себе расслабиться. Даже Чонгук, несмотря на настороженность, стал вести себя тише, будто и он не хотел нарушать это мнимое спокойствие. И только Дженни знала: за этой вежливостью что-то прячется. Она всё чаще уходила из дома под предлогом прогулок или встреч с Джеймсом.

И эти встречи стали такими привычными и частыми, что она поняла — Джеймс умел её рассмешить, снять напряжение, просто быть рядом, не требуя объяснений. Они стали ближе — настолько, что теперь он знал, какой ей кофе нравится, когда теребит рукав, если нервничает, и что делает вид, будто не замечает взглядов Чонгука, когда тот стоит где-то рядом. С Джеймсом становилось проще, легче, спокойней. Он был добрым, искренним и никогда не давил. В один из дней они сидели в саду под навесом, наблюдая, как за стеклом моросит мелкий дождь. Из окна кухни виднелась Изольда — та что-то напевала, режа лимон для чая. Дженни смотрела на неё и ловила в себе странное ощущение: будто внутри всё настороженно замирало, ожидая, когда эта притворная доброжелательность треснет, открыв что-то настоящее.

— Знаешь, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от окна, — иногда слишком хорошее поведение пугает больше, чем холод, — Джеймс обернулся к ней, чуть наклонив голову, после чего аккуратно закрыл книгу, держа пальцы меж страницами, дабы не потерять место чтения.

— Ты о ком-то конкретно? — с лёгкой ухмылкой спрашивает тот, прекрасно зная ответ.

— О людях в этом доме, — усмехнулась Дженни, — или о доме в целом, — пожала плечами та, прикрывая свою книгу, зная, что на нужной странице была закладка. Юноша, сидящий рядом на широкой качели протянул руку, накрыв её ладонь своей.

— Может, тебе просто нужно немного покоя? — спросил мягко. Дженни слабо улыбнулась, но не ответила. Ветер тронул шторы, которые весели у входа под навес, дождь стал чуть сильнее, а где-то вдалеке хлопнула дверь — коротко, будто знак, что их спокойствие не продлится долго.

— Может, — вновь вздыхает девушка, после слабо склонив голову, рассматривая лицо собеседника.

— Что?

— Ты правда не хотел бы отпраздновать свой день рождение иначе? — слабо надула губу Дженни, подпирая лицо рукой.

— А что? — повторил позу той Чжо.

— Хватит вопросом на вопрос отвечать, — второй рукой слабо толкнула того она, после чего кивнула, — говори.

— Я не уверен, что знаю, как именно «иначе» можно праздновать, — задумчиво начал Джеймс, — мама устраивала приёмы примерно с моих пяти (?) лет, если я правильно помню, — делает паузу шатен, мельком осмотрев лицо девушки напротив, — Кэрол считай с рождения была среди чужих людей на все праздники или просто в повседневности.

— Правда? — немного удивленно вскинула брови Ким.

— М-г-м, — немного расстроено ответил парень, — Няни, горничные, какие-то незнакомцы поздравляют со словами «ты так выросла за этот год», а они могли её видеть на тот момент первый и последний раз.

— Это звучит... — замешкалась брюнетка, — даже не звучит, а есть...так грустно.

— Я привык, — пожал плечами он, после чего прочистил горло, слабо наклонившись немного ближе, — А ты хотела бы отпраздновать по-другому, да?

— Каждый год мы с папой ходим в разные кафе, — на лице девушки появилась согревающая улыбка, глаза наполовину были закрыты, она словно погружалась в момент, говоря об этом, — пробуем разные десерты, а потом мы с Рози гуляем весь день. Каждый год она выбирает новое место сюрпризом, — конец рассказала ощущался как возврат в реальность, которая оказалась уже совершенно другой.

Джеймс немного поник, словно не знал, что сказать в оправдание тому, что в итоге происходит. Отменить было бы куда сложнее, ведь всё было продуманно до мелочей: повара, музыканты, гости, декор. Он подметил, как её взгляд помрачнел, а она, выдохнув, отвернула голову в сторону, будто бы думая о чём-то дальше.

— Расстроилась? — тихо спрашивает юноша, аккуратно потянувшись к её руке вновь, впредь не убирая ладонь. Шум с улицы смешивался с тишиной между ними, а свет от дома освещал всё вокруг, пока возле самой пары горел небольшой светильник, которого им было достаточно для совместного чтения.

— Нужно же иногда выходить из зоны комфорта? — вдруг проговаривает Ким, натянув самую неискреннюю улыбку, после чего бодро поднимается, прижав книгу к груди и кивая в сторону выхода.

Какое-то время Джеймс с улыбкой смотрел снизу вверх на собеседницу, но вскоре поднялся следом. Они продолжили о чём-то болтать, выходя из-под навеса и быстрым шагом добираясь к дому, скрываясь за дверью. Тем временем стоявший чуть в стороне мужчина докуривал вторую сигарету. Вздохнув, тот скрывает окурки и прячет пачку во внутренний карман пиджака. Его взгляд сразу же уловил Дженни, которая покинула навес. Она улыбалась чуть шире привычного, а взгляд не выглядел больше таким поникшим или же напуганным. Что-то явно поменялось, изменилось за такой короткий срок. Он не был уверен, что именно, но точно понимал, что ему больше не место рядом во благо всех вокруг.

***

— Дресс-код? — немного неуверенно переспросила Дженни, держа в руках пару листков с изображениями вытянутых фигур в разных нарядах.

— Красно-чёрный маскарад, — интригующе улыбнулась старшая, радостно похлопав в ладони, после чего провела пальцем по листку в руках собеседницы, — эти наряды были подобраны специально для тебя, дорогая.

Договаривая, Изольда встала позади девушки, аккуратно собирая её волосы в свои руки и поглаживая, после чего наклоняется сзади чуть ближе, еле слышно проговаривая:

— Надеюсь, ты останешься довольна празднованием.

Выровнявшись, Чжо медленно погладила по плечам Дженни, после чего вальяжно ушла прочь, оставляя после себя лишь отзвук каблуков, который с каждым её шагом утихал и отдалялся. Стоявшая на месте брюнетка затаила на момент дыхание, а когда была уверенна, что старшей нет — свободно выдохнула, ощутив странный прилив тревоги. Она понимала, что ничего не ушло, что что-то точно должно быть не чисто, но пока не могла этого доказать.

Комната словно наполнилась эхом от шагов Изольды, и даже лёгкий шелест бумаги в руках Дженни казался громче, чем нужно. «Красно-чёрный маскарад». Само сочетание цветов вызывало дрожь — слишком вызывающе, слишком контрастно. Красный — как скрытая опасность, чёрный — как тайна, которую нельзя выговорить. Ким положила листки на столик и прошлась по залу, в котором находилась, не зная, куда деть руки. Маскарад в честь дня рождения. Казалось, всё это устроено не ради праздника — скорее, как очередная демонстрация власти, красоты, контроля.

За окном же небо уже затягивалось облаками — вечер подкрадывался быстро, и в стекле отразилось её собственное лицо. Она смотрела на себя, пытаясь понять, кем кажется другим: дочерью бизнесмена, девушкой под охраной телохранителя или пешкой в чужой игре.

Телефон завибрировал на столе, оповещая о сообщение.

«Ты готова к репетиции?» — от Джеймса.

Она невольно улыбнулась, ей становилось немного спокойней, когда она знала, что будет не сама и кто-то сможет ей помочь хотя бы простым присутствием. Тяжело вздохнув, она набрала ответ, после чего заблокировала телефон и приставила руку к подбородку, удерживая смартфон в ладошке. Ей было странно, что Изольда назначила репетицию для её собственного дня рождения.

Она ещё раз взглянула на рисунки платьев, потом на сообщение. Что-то в предстоящем вечере тревожило — может, сама мысль, что всё будет под пристальным взглядом Изольды. Внизу дом уже гудел подготовкой. Слуги приносили ящики, развешивали гирлянды, а на мраморной лестнице стояли букеты алых роз. Всё было до неприличия роскошно — будто сцена, на которой каждый должен сыграть свою роль без права на ошибку.

Изольда стояла в центре холла, отдавая указания. На ней было простое платье цвета шампанского, но даже в этой сдержанности она выглядела как хозяйка, уверенная в каждом жесте. Рядом мелькнул Патрик — с улыбкой, с видом человека, который наконец-то перестал бороться с собственным одиночеством. А немного поодаль, возле колонны, стоял Чонгук. Всё тот же прямой взгляд, но теперь в нём читалось что-то большее — настороженность, почти угроза. Он заметил Дженни первым. На секунду их взгляды встретились.

И всё будто остановилось. Она не успела улыбнуться, как он отвёл глаза, делая вид, что просто проверяет периметр. Дженни сглотнула подошедший ком к горлу, после чего немного помедлила прежде чем идти дальше. В один момент словно всё ушло на задний план, и она устала подавлять в себе все те ощущения, которые нарастали в ней. Все те эмоции, чувства и мысли, при виде него. Чон же оставался неподвижен, холоден, словно статуя, подавив в себе желание обернуться, снова взглянуть на неё.

На неё, которая осталась стоять там на лестнице, пока её ладошка держалась за перила, вдоль которых были прикреплены розы. Он вдруг подумал о том, чтобы было, если бы она сейчас случайно укололась. Дженни бы спустилась по ступенькам, возможно умолчала, а после он смог бы подойти и незаметно помочь. В его голове пролетели мысли о том, что он бы позаботился не задумываясь и возможно выглядел бы слишком, но это уже не имело такого значения, ведь работать осталось пару дней. Только вот все мысли и представления быстро улетучились, когда он медленно вернул взгляд в сторону центра холла, куда уже подошли Джеймс и Дженни, говоря о чём-то с Изольдой.

— ...мы представим вас после и тогда вы можете исполнить танец, — перелистывая страницы в папке, которую держала в руках та, проговаривала старшая Чжо, после чего коротко взглянула на сына и падчерицу.

— Танец? — невольно переспрашивает брюнетка, немного нахмурившись.

— Да, — дважды щёлкнула Изольда, а сбоку послышался топот туфелек, — Дона поможет вам, — указывает на женщину говорившая, — классический вальс, по вашему желанию можем добавить какие-то детали в танце, всё на ваше усмотрение.

— А не танцевать считается «на ваше усмотрение?» — поджала губы Дженни, заметив как бровь старшей слабо дёрнулась, но та продолжала упрямо улыбаться, после чего прочистила горло.

— Дорогая, — вмешался до этого стоявший тихо Патрик, аккуратно коснувшись спины дочери, — всего один танец, как показатель от наших семей.

Это показалось странно, ведь с чего вдруг им показывать кого-то из разных семей, разве ещё пару дней назад они не называли друг друга одной семьей? Вздохнув, девушке ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть, продолжая слушать пересказ сценария. Она медленно обвела взглядом зал, проследив за тем как Дорати о чем-то говорила остальным горничным, после чего её взгляд скользнул вновь к колонам. Чонгук вздохнул, почти незаметно, так, словно боялся быть пойманным за лишним движением. Его взгляд был скучающим, он перестал изучать пространство, лишь медленно словил Дженни за тем, как она наблюдала.

Хватало всего секунды, когда их взгляды крепко ухватывались друг за друга. Перед их глазами, казалось, сокращалось всё расстояние и им хотелось броситься навстречу, но они стояли на месте. Когда это началось? В какой момент Дженни стала терять голову при виде мужчины, который в свою очередь почти не улыбался в её сторону, практически не касался и всегда был рядом, но и одновременно дальше всех.

— Джен? — стоявший рядом Джеймс коснулся её локтя, заставляя взглянуть на себя, из-за чего брюнетка непроизвольно вздрогнула, улыбнувшись.

— М?

— Поставим репетицию через полчаса? — уточняет шатен, на что девушка быстро закивала, соглашаясь словно машинально, возвращая свой взгляд в круг говоривших. Парень же медленно убрал руку с её локтя, переводя на спину, что отозвалось яркими ощущениями сразу у нескольких в данном помещении.

У Дженни, казалось, пошли мурашки, но она не была уверена из-за чего конкретно. Шатен знал, что кто-то ещё тоже видит это движение, поэтому он аккуратно и медленно поворачивает голову, встречаясь взглядом с Чоном. Телохранитель стоял смирно, пока руки за спиной сжались в замок покрепче. В воздухе повисло тяжёлое молчание.

Джеймс отвёл взгляд первым, а Дженни будто всё ещё чувствовала его руку на локте, хотя он уже отошёл и даже со спины руку убрал. Изольда хлопнула в ладони, возвращая всех к реальности вновь.

— Прекрасно. Тогда через тридцать минут вас ждут в зале. И, пожалуйста, без опозданий, — её улыбка была почти безупречной, но слишком долгой, чтобы быть естественной.

Она развернулась к Патрику, а тот посмотрел на неё с той теплотой, от которой у Дженни сжалось сердце. Теперь она понимала, что продолжать говорить что-либо против этой женщины — значило бы поставить отца в положение выбора. И это было худшее, что она могла ему сделать.

После договоренностей все смогли разойтись и Джеймс даже хотел словить Дженни, но та ловко увернулась от предложения и поторопилась уйти в комнату. У неё было сильное желание позвонить Рози, рассказать, что она чувствует, как сопротивляется сама с собой, но проходя очередной коридор та замедлилась, как только услышала Изольду.

— Ты же знаешь, — мягкий голос женщины, — всё это не просто праздник. Это знак для партнёров, что семья Ким не стоит особняком, — та прошлась по комнате, проведя рукой по полкам с книгами, пальцами и ногтями задевая почти каждую.

— Но... — Патрик замялся, — маскарад, вальс, показательные сцены... Всё это не чересчур?

— Дорогой, — в голосе Изольды звенела мягкая усмешка, — иногда важно не то, что ты говоришь, а как это выглядит.

Дженни едва успела отступить в сторону, когда Изольда вдруг вышла из комнаты. Их взгляды столкнулись на долю секунды. Старшая коротко дёрнула уголком губ, словно давно догадываясь в том, кто действительно играет против неё.

— Ты ведь тоже хочешь, чтобы всё было красиво, не так ли? — спросила Чжо, чуть склонив голову.

— Красота уместна, если это всё честно, а не показательно, — вырвалось у Дженни.

— Ах, детка, — Изольда тихо засмеялась, — честность — это роскошь, которую позволяют себе только те, кто ничего не теряет.

Она ушла, оставив после себя лёгкий запах жасмина и что-то вроде озноба. Девушка же даже не осмелилась после зайти к отцу, лишь продолжила шаг в сторону комнаты. У неё было около двадцати минут просто подумать, посидеть в тишине или позвонить подруге. Долго не думая, та достаёт телефон, уверенно находя нужный контакт и набирая.

Джеймс ждал её внизу, уже без пиджака, с расстёгнутым воротом. Ходил из стороны в сторону, изредка проверяя время на телефоне и вздыхая, словно она сама же не отказалась раньше встретиться. Взгляд его вдруг коснулся стоявшего в стороне телохранителя. Тот был у столика на колёсиках горничной, что-то вежливо отвечал какой-то женщине, отпивая воду из стакана.

— Долго ждешь? — вдруг слышит сбоку шатен, быстро взглянув в сторону Дженни, медленно спускающейся по мраморным ступенькам.

— Нет, — слабо улыбнулся тот, — Ты бледная, всё в порядке? — сказал он, глядя на неё. И казалось в эту же секунду другая пара глаз стрельнула в её сторону, но Ким сдержалась, чтобы не посмотреть в ответ.

— Просто... немного нехорошо себя чувствую, но ничего критичного.

Он кивнул, не настаивая, и подал руку. Дона быстро подошла, без опозданий и лишних церемоний. Та объяснила базу, помогла со стойкой, показала парочку движений и подкорректировала шаги, которые пара делала машинально. Музыка зазвучала мягко — приглушённо, будто через слой стекла. Первые шаги были неловкими, потом всё выровнялось. Джеймс вёл уверенно, его ладонь была холодной, дыхание ровным. Он улыбался, и на миг ей показалось, что всё можно забыть — Изольду, напряжение, холод в доме. Но во время поворотов она видела Чонгука. Он стоял неподвижно, будто тень, но глаза... они были другими. Пылающими. И в тот момент Дженни поняла: этот вальс не просто танец. Это — начало чего-то, что никто из них уже не сможет остановить.

Музыка в зале стала немного тише, мягко рассыпаясь по пространству, где отражение люстры в отполированном полу делало всё вокруг чуть нереальным. Дона говорила что-то на фоне, подсказывала, указывала.

— Только не наступи мне на ногу, — попыталась пошутить Дженни, чтобы хоть как-то снять напряжение и странное ощущение от того как всё происходило.

— Тогда не отвлекай меня своей серьёзностью, — парировал он, и в глазах промелькнуло лёгкое озорство.

Новый шаг, следующий — слишком близко, но всё ещё в рамках приличия. Он вёл осторожно и всё с той же уверенностью, подстраиваясь под каждый её неуверенный поворот. Музыка тянулась длинной лентой, и под сводами зала время будто остановилось. Дженни попыталась не смотреть в сторону колонн, но глаза всё равно нашли его. Чонгук стоял там, у стены, руки за спиной, взгляд прямой, холодный. Он будто не наблюдал, а контролировал — но в этой неподвижности чувствовалось что-то большее. Что-то личное. И чем дольше длился танец, тем труднее становилось делать вид, что она не замечает его присутствия. Джеймс говорил что-то о движении, о ритме, но слова тонули в музыке. Её ладонь соскользнула чуть ниже, и он мягко поддержал её за талию. Она почувствовала, как сердце отозвалось ударом. Не от того, что он был рядом. А от того, что кто-то другой наблюдал.

Музыка наконец стихла.

— Вот, видишь, — с улыбкой сказал Джеймс, — не так уж и сложно.

Дженни кивнула, стараясь улыбнуться, но взгляд непроизвольно метнулся к стене — туда, где секунду назад стоял Чонгук. Но его уже там не было. Стоявший возле неё парень всё прекрасно замечал, видел каждый взгляд не в свою сторону, чувствовал, что она была рядом, но не с ним.

— Всё в порядке? — спросил Джеймс, заметив, как она потеряла концентрацию вновь. Он знал, куда она смотрела, кого искала, из-за чего сам юноша немного поник, улыбка затерялась и голос звучал немного иначе.

— Да... просто показалось, — выдохнула она, оборачиваясь к окну.

За окном уже темнело. Свет из зала отражался в стекле, размывая её собственное лицо, будто оно принадлежало кому-то другому. На секунду Дженни показалось, что в отражении стоит не она, а кто-то, кто наблюдает из тени — с тем же взглядом, что и у Чонгука.

— Может, тебе стоит отдохнуть, — предложил Джеймс, мягко коснувшись её руки, — Завтра день будет долгим.

— Да, — ответила она, не оборачиваясь. — Завтра...

Он хотел что-то добавить, но сдержался, лишь коротко кивнув и направился к выходу. Дверь за ним тихо закрылась, оставив после себя лёгкое эхо шагов. Дженни осталась стоять у окна зала. Тишина, прерванная только шорохом далёких голосов, давила на виски. Она почувствовала, как холод от мрамора медленно поднимается вверх, по ступням, по коже. В голове вновь промелькнуло «завтра». И тогда-то пришло осознание, что время с телохранителем практически подошло к концу, ведь завтра, как бы это не было иронично, последний день.

— Устали на репетиции? — тихо раздалось из темноты.

Она обернулась. Медленно вышел вперёд Чонгук. Всё так же идеален, а пиджак аккуратно подчеркивал фигуру, будучи застёгнут по центру. На лице — сдержанное спокойствие, но его взгляд уже не был таким как ранее и она была уверенна в этом все сто процентов.

— Нет, — вздохнула та, — просто думаю, — ответила она после короткой паузы, стараясь говорить ровно, но после заговорила вновь, — Вы так часто смотрите.

Это казалось упрёком и чем-то таким неожиданным, словно не похожим на неё. Только вот Дженни понимала, что нет времени оттягивать что-то либо скрывать, ведь нечто внутри неё рвалось наружу.

— А Вы отворачиваетесь, — вдруг отвечает Чон, спрятав руки в карманы брюк, слабо тем же приподнимая края пиджака.

— Потому что не должна смотреть, — цокает она.

— Но смотрите, — сказал он тихо, почти без обвинения.

— Вы тоже, — едва слышно произнесла она, чувствуя, как всё внутри будто стягивается в узел. Этот лёгкий спор заставил в горле пересохнуть. Между ними оставалось несколько шагов, но этот воздух был плотнее, чем стены, — В стенах дома это не Ваша работа, — добавила Дженни, пытаясь вернуть контроль, — Смотреть так.

Чонгук чуть усмехнулся краем губ. Она звучала так уверенно, но при этом тихо, аккуратно, словно они скрывались или боялись друг друга спугнуть.

— Моя работа — следить. И защищать.

Она не знала, что ответить. Каждый раз, когда он говорил это, всё звучало так правильно — и в то же время невыносимо. Но правда быстро догоняла.

— Завтра всё закончится, — тихо сказал он, наконец, будто напоминая себе, а не ей, — После праздника я уеду.

Чонгук прозвучал с лёгкой хрипотой, словно сам не ожидал, как слова неприятно будут ощущаться. Слова больно ударили, хотя она должна была радоваться. Думала, что будет радоваться, только думала она так в день их встречи, не сейчас.

— Наверное, так и должно быть, — прошептала она. Он кивнул.

— Наверное.

Пауза между ними стала почти физической. А потом он сделал шаг — один, не больше, но достаточный, чтобы в её груди что-то дрогнуло.

— Госпожа Ким, — начал он, но так и не договорил.

Из коридора донёсся голос Дорати, которая громко что-то проговорила колегам, из-за чего мужчина мгновенно выпрямился, словно на него пролили холодную воду.

— Доброй ночи, — коротко отрезал Чон.

И, не взглянув больше в её сторону, прошёл мимо, почти задевая плечом. От него пахло дождём и табаком — запахом, который останется в воздухе дольше, чем сама встреча.

Дженни медленно выдохнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжесть. Она знала — впереди праздник, музыка, маски. И единственным плюсом всего было то, что она сможет просто всё скрыть, натянуто улыбаясь.

***

Следующий день казался таким тяжёлым ещё до момента, когда Ким окончательно проснулась. Всю ночь её преследовал телохранитель во снах. Ей казалось он рядом, она будто бы ощущала его прикосновения, слышала его голос. Но каждый раз когда просыпалась — рядом прохладная постель и пустое место.

Окончательно Дженни проснулась от лёгкого стука в дверь. Сквозь занавески пробивался мягкий утренний свет, и в воздухе стоял запах ванили и чего-то сладкого. Она приподнялась на подушках, накинув тонкий халат, и сонно посмотрела в сторону двери.

— Войдите, — хрипло сказала она, чуть размяв шею и не вставая с постели полностью. Дверь тихо приоткрылась, и в проёме показалась знакомая светловолосая голова.

— Сюрприз! — радостно произнесла Рози, держа в руках связку ленточек, на концах которых были большие шарики, тянувшиеся к потолку. Во второй руке пакет с, судя по всему, подарком. Та быстро подбегает к кровати, обхватывая подругу обеими руками и крепко обнимая, после чего целует в щёку, — Теперь следующее, — та буквально впихивает подарки ей в руки, после чего выбегает за дверь и возвращается вновь, только уже с небольшим подносом.

На том — зелёный чай с лимоном, вишнёвый маффин и маленькая коробочка, перевязанная серебристой лентой.

— Рози? — Дженни на секунду не поверила, — Что ты здесь делаешь с самого утра и зачем столько подарков? — бегала взглядом по принесённому брюнетка, стараясь сдержать широкую улыбку.

— А ты думала, я забуду? — девушка аккуратно поставила поднос рядом на кровати, после чего вновь крепко обнялся подругу, — С днём рождения, милая Джен.

Объятие было таким настоящим, что все мысли о вчерашних разговорах, маскараде, о взглядах Чонгука и холодных фразах Изольды— растворились. Осталась только Рози, её смех, запах ванили и домашнего шампуня. Ночь осталась позади и даже то нежелание вставать казалось ужасно мизерным на фоне подруги.

— Как ты сюда попала? — всё ещё улыбаясь, спросила Дженни, когда они наконец отстранились.

— У меня свои связи, — лукаво ответила та, доставая из сумки телефон и пожимая плечами, — А ты не сильно и удивилась, да? — слабо посмеялась Эшвуд.

— Может немного, — с усмешкой пробормотала Дженни.

— Но я сама всё придумала! — обиделась Рози, но почти сразу рассмеялась, — Ну, может, чуть-чуть попросила помощи, но идея была моей. Я просто не могла не приехать.

Она устроилась рядом на кровати, скрестив ноги, и придвинула поднос, после чего потянулась за первой чашкой и отдала её Ким.

— Ешь, пока не остыло. Кстати, маффины готовила сама, — гордо заявила светловолосая.

— Правда? — Дженни подняла бровь, — Ты и духовка — это всё ещё сложный дуэт, если вспоминать десятый класс и тот пирог на конкурс.

— Ты бы ещё садик вспомнила, — наигранно цокнула и закатила глаза Рози.

Обе засмеялись. Это был смех, которого дому давно не хватало. И вот Дженни совсем не думает о проблемах, пробуя десерт от подруги и запивая горячим чаем.

— Рассказывай, — Рози отпила глоток напитка, внимательно глядя на брюнетку, — Как ты? Вид у тебя такой, будто ты неделю спала с открытыми глазами.

— Всё... сложно, — тихо ответила Дженни, опустив взгляд, — Но думаю, что скоро эти «сложности» должны закончиться.

— Это всё из-за этой Изольды? — мгновенно нахмурилась девушка, заговорив немного тише.

— Не только. Точнее, — промычала Ким, набирая побольше воздуха в лёгкие, — изначально заботит меня не она, — пауза, во время которой девушка отпивает чай, — на удивление. Просто... мне уже кажется, я живу в спектакле, где все притворяются, что счастливы, — вспылила говорившая, — меня это так раздражает, я просто не понимаю, что происходит и почему.

Рози протянула руку, коснулась её ладони.

— Тогда давай хотя бы сегодня не будем притворяться. Я с тобой. Сегодня весь день физически рядом, — она сжала руку второй, — И мне всё равно, если кто-то против.

— Даже Изольда? — спросила Дженни с тенью улыбки.

— Особенно Изольда, — серьёзно ответила Эшвуд.

День пролетел удивительно быстро. Они гуляли по саду, обсуждали мелочи, выбирали украшения, смеялись, вспоминая старые истории. Рози настояла, чтобы они вместе наряжались к вечеру, и притащила целую гору косметики и украшений, несмотря на то что у самой Ким был запас всего такой, что любой мог позавидовать.

После обеда дом заполнился людьми, но не гостями, а подготовляющем персоналом. Горничные, уборщики, официанты, музыканты, повар и его помощники. Масштаб удивлял и пугал одновременно.

— Я хочу, чтобы ты выглядела так, будто весь зал замолчит, когда ты войдёшь, — говорила Рози, проведя ладонью по волосам подруги, — Не потому, что ты должна кого-то впечатлить, а потому что это ты.

— Ты становишься опасно вдохновляющей, — рассмеялась Дженни, глядя в зеркало.

На кровати лежало платье — мягкое, насыщенного бордового цвета, с тонкой вышивкой по вырезу декольте и открытой спиной. Оно выглядело слишком взрослым, слишком серьёзным, слишком особенным. Шёлк идеально лёг по фигуре, подчеркивая всё самое нужное.

— Вот теперь — идеально, — прошептала Рози, стоя позади и аккуратно приставляя к лицу подруги маску, которая из кружева плотно прилегала к лицу, её изогнутые линии тянулись к вискам, будто крылья ночной бабочки. Сквозь тонкое переплетение блестели крошечные камни, улавливая свет свечей. Она выглядела как воплощение тайны — хрупкой и опасной одновременно.

— Думаешь, Изольда одобрит? — тихо спросила Дженни.

— Мне плевать, — коротко ответила Рози, улыбнувшись, — Пусть сама подавится своей идеальностью.

В дверь постучали.

— Войдите, — так легко сказала Дженни, поправляя прядь волос, пока светловолосая обернулась к двери.

На пороге стоял Джеймс — в строгом чёрном костюме, у воротника с красными бархатными вставками и чёрной бабочкой. На лице шатена лёгкая улыбка, а в руках — небольшой букет белых гортензий.

— Добрый вечер, дамы, — произнёс он с театральным поклоном, — Одна из них явно затмила весь вечер.

Рози слабо посмеялась, а Дженни покачала головой, чувствуя, как щёки предательски розовеют.

— Ты выглядишь... — начал он, но замолчал, будто подбирая слова и стараясь звучать не слишком вызывающе перед чужим человеком рядом, после чего подошел ближе, — ...словно не из нашего мира, — шепотом закончил тот, слабо наклонившись ближе к ней.

— Это комплимент? — прищурилась Дженни.

— Это факт, — ответил он.

Рози сделала шаг назад, подмигнув подруге.

— Ну что, я оставлю вас на пару минут. Только не забудь, Джен, что у тебя ещё я — твой главный гость.

Она вышла, оставив лёгкий шлейф духов и тепла. Джеймс приблизился, протянул цветы.

— С днём рождения, — сказал он тихо, затем достал из кармана конверт, — я не силён в подарках, но надеюсь тебе хотя бы немного понравится.

— Спасибо, — улыбнулась Дженни, принимая букет. Сперва она хотела убрать конверт, но юноша кивнул, словно позволяя открыть. Та медленно открывает, замечая идеальную открытку пурпурного оттенка, где была указано название курорта, а ниже дата и количество мест.

— Иногда сюрпризы полезны, — сказал он, — особенно, когда дом становится похож на клетку, — парень проследил за тем, как девушка улыбнулась, убирая в сторону подарок и оставляя цветы в подготовленной вазе с водой, — Ты ведь знаешь, что сегодня будет непросто? — добавил он чуть серьёзнее.

— Знаю, — ответила она, — Но пока рядом есть хотя бы кто-то, кто не играет роль — я справлюсь.

Он хотел что-то сказать, но дверь снова открылась — Рози влетела обратно, держа в руках маски.

— Всё! Я выбрала! — объявила она, улыбаясь, — Чёрная — тебе, бордовая — мне. А теперь... идём, именинница. Тебя ждёт бал.

Внизу же уже начинал собираться народ. Музыка звучала весьма громко, свет от люстр отражался в масках, в зеркалах, в бокалах с вином. Рози сперва шагала рядом, держась за руку подругу — как будто напоминая, что где бы ни происходила игра, у Дженни всё ещё есть кто-то по-настоящему свой, но ближе к лестнице помедлила.

— Я спущусь по ступенькам для прислуги, чтобы всё внимание было на тебе, — поджав губы, улыбнулась коротко Эшвуд, коротко обнимая брюнетку и убегая прочь.

Девушка тяжело и глубоко вздохнула, аккуратно подойдя к краю балкона на этаже, совсем немного выглянув. Глаза бегали по залу, неописуемое количество незнакомых людей заполняли практически каждый сантиметр в зале, но она сразу же нашла его.

Чонгук был в бордовом, практически чёрном костюме, слишком выделяющемся, слишком особенном, но словно так и нужно было. Он изредка оглядывался, бросал короткие взгляды в сторону ступенек, словно ожидая, что вот-вот там должна оказаться она — центр этого вечера. И хоть Джеймс был немаловажной фигурой так же — особняк был Кимов и, по понятным причинам, дочь самого Патрика Ким ожидали с большим желанием, нежели парня. И возможно в какой-то другой момент Джеймс даже расстроился, но он давно привык оставаться на заднем плане всех планов матери.

Окончательно набрав воздух в лёгкие, девушка облизала губы и аккуратно ступила на лестницу, начиная идти хоть и медленно, но уверенно. Впереди был особенный вечер, её близкая подруга рядом и отец с улыбкой ожидает когда дочка покажется всем. А самое главное — среди гостей был он. И этот вечер для них двоих был последним вместе.

Преодолевая шаг за шагом ступеньки, та вела рукой по длинному и закрученному перилу, пока музыка вокруг словно стала стихать. Когда она достигла середины лестницы, внизу кто-то тихо аплодировал, затем к ним присоединились другие. Шорох голосов, вспышки камер, хруст бокалов — всё слилось в один пульсирующий ритм, будто сам дом дышал под музыку.

Дженни чувствовала взгляды — тёплые, оценивающие, холодные. Но один из них прожигал сильнее остальных. Чонгук стоял словно в центре, хоть и на деле так казалось из-за расположения людей вокруг него, чуть в стороне от центра, руки в карманах, взгляд — прямой, будто непозволительно долго изучающий. Он выглядел почти спокойно, но под этим спокойствием таилось что-то ещё: тревога, напряжение, знакомая тень, которая всё ещё не отпускала их обоих.

— Ты сегодня ослепительна, — сказал кто-то сбоку, но Дженни лишь коротко кивнула и прошла дальше. Сама того не осознала, просто пропустила мимо ушей, проигнорировала.

Шла машинально прямиком к нему, не оглядываясь, будто бы даже не задумываясь, как вдруг она почувствовала, как к ней подошёл отец. Патрик выглядел необычно довольным — так, словно весь вечер был поставлен ради того, чтобы показать миру: его семья, его дом, его власть — всё ещё непоколебимо.

— Горд собой, папа? — слабо улыбнулась Дженни, чувствуя, как сердце бьётся в груди слишком быстро. Она невольно прозвучала грубо, но касание ладони старшего вернуло всё на места своя.

— Горд тобой, — ответил он, целуя дочь в лоб, — Сегодня всё должно пройти идеально.

Слово «идеально» прозвучало слишком знакомо. Слишком похоже на то, как говорит Изольда. И будто по сценарию, та появилась рядом — в красном блестящем платье, ослепительно спокойная, с мягкой улыбкой, от которой хотелось отстраниться. Её рука легла на плечо Патрика, как на метку. Та выглядела особенно сногсшибательно и так, словно центром вечера должны быть далеко не Дженни с Джеймсом.

— Ты сегодня — воплощение утончённости, Дженни, — произнесла она тихо, будто искренне, — Теперь можешь насладиться вечером, — та осмотрелась, — гости довольны как никогда и все точно в ожидании вашего с Джеймсом танца!

— Конечно, — ответила Дженни, но в груди неприятно кольнуло.

Изольда была слишком спокойна. Слишком собрана. И это спокойствие пугало больше, чем её прежние интриги. Музыка снова зазвучала — лёгкая, вальсовая. Пары начали расходиться по залу. Джеймс подошёл первым, наклонился к ней с лёгкой улыбкой:

— Разрешите пригласить вас, мисс Ким?

Она позволила. Её ладонь легла в его руку. Танец оказался лёгким, почти воздушным. С ним рядом не нужно было подбирать слова, он умел говорить взглядом. Она вновь смогла оценить, что от того приятно пахло, прическа была идеальной и в целом он был слишком «готов» для этого вечера.

— Ты улыбаешься, — подметил он вновь, как и практически каждый раз, когда улыбка касалась её губ.

— Это из-за гостей, они смотрят, — ответила она, но Джеймс покачал головой, наигранно надувая губы.

— А разве не из-за того, кто рядом?

Он мягко прижал её ближе, и на секунду весь шум вечеринки растворился. Лишь они двое, вращающиеся под светом люстр. Но даже в этом спокойствии где-то за спиной ощущался взгляд Чонгука — молчаливый, напряжённый, словно он наблюдал не просто за танцем, а за тем, как ускользает нечто важное. Когда музыка же стихла, Джеймс наклонился ближе и шепнул:

— Если всё получится, я расскажу тебе то, что давно должен был.

Его слова застряли в голове, будто предвестие. Дженни хотела спросить, но рядом снова оказалась Изольда — улыбка, бокал шампанского, короткий взгляд, направленный мимо Дженни — туда, где стоял отец. Взгляд, в котором было что-то неуловимое. И тогда Ким впервые подумала: может, игра, которую ведёт Изольда, куда глубже, чем она подозревала. Аплодисменты растворились с музыкой, светловолосая встала между молодыми людьми и дождалась, когда всё внимание будет точно в их сторону.

— Мы благодарны каждому кто смог сегодня прийти! — подняла бокал та, заговорив уверенней, с яркой улыбкой, — Сегодня мы объявим одну важную новость касаемо семейства Ким и Чжо, а пока что предлагаем всем насладиться вечером и, конечно же, дорогие Джеймс и Дженни готовы принимать поздравления! — все зашумели вновь, громко хлопая, пока отзвук аплодисментов не растворился в музыке.

Когда музыка сменилась на более лёгкую, Дженни воспользовалась этим как предлогом. Несколько человек подряд пытались разговорить её — мужчины, которых она никогда прежде не видела, дамы с жемчугом и слишком сладкими комплиментами. Все они говорили одно и то же: «Вы так выросли», «Вы — гордость отца», «Какая красавица» — и всё это звучало как реплики из чужого сценария. Она улыбалась, кивала, но внутри чувствовала, как под маской с каждой минутой становится труднее дышать. Ни один из этих людей не знал её. Ни один — не видел, как она засыпает в страхе, ни один — не слышал её ссор с отцом или того, как дрожал голос, когда она впервые сказала Чонгуку «спасибо».

— Простите, мне нужно... немного воздуха, — сказала она, отступая, даже не дослушав очередной поток вежливостей.

Её платье скользнуло между силуэтами гостей, и, словно по чьей-то тихой воле, толпа расступилась. В глубине зала, у самого края танцпола, стоял он. Чонгук. Без маски, но всё равно скрытый. Его лицо было напряжено, взгляд — осторожен, как у человека, который слишком долго вынужден наблюдать, но не вмешиваться.

— Кажется, Вы сбежали, — произнёс он негромко, когда она подошла ближе.

— Иногда это единственный способ остаться собой, — тихо ответила она, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Он посмотрел на неё дольше, чем следовало бы, как и она в ответ, наконец не сбегая.

— Где Ваша маска, мистер Чон? — с лёгкой улыбкой спрашивает девушка, спрятав руки за спиной и слабо наклонив голову вправо.

— Если я скажу, что она и так на мне, поверите? — он намекал или напрямую говорил о том, что притворяется тем, кем не является? После риторического вопроса достал из кармана пиджака маску, схожую на её, только более плотную, без сильных кружев.

*Stromae, Pomme — «Ma Meilleure Ennemie»*

Вдруг Дженни протянула руку. Без слов. Без лишних объяснений. Сперва Чон помедлил, не сразу осознал, но протянул руку в ответ, оставляя всего пару сантиметров меж ладонями. Она колебалась всего секунду — а потом вложила свою ладонь в его. Их пальцы сомкнулись, и этот простой жест будто вытянул из воздуха всё лишнее: шум, разговоры, смех, даже свет казался мягче. Музыка зазвучала громче, словно всё вокруг должно было исчезнуть, пока они медленно шли в сторону танцпола.

Он шёл за ней уверенно, пока девушка вела за собой, открыв ему оголенную спину. Уголки его губ приподнялись, и вдруг она приподнимает его руку, вальяжно прокрутившись и вставая перед ним. Чонгук разрешил себе расслабиться, улыбнулся, чуть посмеявшись и заметив, как глаза её засверкали вновь. В моменте промелькнула мысль о том, что это неправильно, что им нельзя вот так на людях взаимодействовать. Он — телохранитель, она — его госпожа. Но когда Дженни подошла ближе, все его сомнения окончательно растворились.

— У меня есть кое-что для Вас, — вдруг подтянул её к себе мужчина, прошептав на ухо, и медленно отодвинув лицо. Она улыбнулась тепло, как никогда прежде, после чего продолжила плавно танцевать, прокручиваясь на месте и вставая к нему спиной.

Чон невольно словил её руки, расставленные по обе стороны от себя. Придерживая за ладони, они двигались в такт друг другу, изредка он оборачивался спиной к её спине и они зеркально друг другу двигались под музыку. Поворот, затем другой, они изредка расходились на расстояние одного широко шага и возвращались в движении обратно. После нового шага навстречу, Дженни одними кончиками пальцев подлавливает его руку, уводя за собой вверх, из-за чего их руки были на уровне плеч, лишь слабо соприкасаясь пальцами.

Стоявшая в сторону Рози прижала руку к губам, игнорируя помаду и смотря на подругу с яркой улыбкой. Она прекрасно всё видела, ощущала и понимала, поэтому лишь осталась в стороне, наблюдая. Взгляд медленно осмотрел танцующих и вдруг находит Джеймса, который с кем-то разговаривал. К тому вдруг подбегает Кэрол, говоря что-то на ухо и уводя в сторону от троицы гостей. Слабо сузив глаза, та медленно подошла ближе, не сводя с тех взгляда. Очевидно, разговор она услышать не могла, но то, как светловолосая указала в сторону телохранителя и Дженни — заметила сразу.

— Привет! — рывком появилась перед Джеймсом Эшвуд, заставляя смотреть лишь на неё, — Можно тебя на минутку? — старалась естественно звучать и улыбаться девушка.

Песня медленно закончилась, заставляя танцующих возвращаться в реальность. Грудь Чонгука слабо вздымалась от дыхания, как и у неё, пока Дженни стояла прямо перед ним, в меньше полушага. Его рука дёрнулась в желании коснуться волос, поправить, убрать прядку за ухо, после коснуться лица, но он не стал. Сглотнул и уже было хотел что-то сказать, как вдруг брюнетка заговорила быстрее.

— Мы сможем встретиться позже? В саду, я хочу просто поговорить, — делает паузу та, поникнув и быстро заморгав, — напоследок, — словно стараясь этим удержать мужчину, дополнила она.

Какое-то время Чон молчал, а после согласился, напоследок кивнув и вдруг коснувшись локтя той, подтянув к себе. Его губы оказались на уровне её ушей, обжигая дыханием и такой близостью.

— Вы сегодня как и всегда прекрасны, — так просто, но именно от него эта фраза звучала особенно, не так как от других. Она ждала, чтобы он сказал хоть что-то, покажет, что заметил яркий образ, — С днём рождения, госпожа Ким.

Только Ким и не узнает, что он говорил далеко не о платье, макияже или волосах. Взгляд потерял телохранителя в толпе, но быстро заметил подругу, которая нервно теребила телефон в руках и что-то торопясь рассказывала Джеймсу. Шатен же слушал, но точно не внимательно, ведь сам искал кого-то по залу и хватило им переглянуться — он застыл. Его губы дрогнули в улыбке, и наверное он просто не заметил. Не уловил, что ещё пару мгновений назад рядом с ней был совершенно другой. Долго не думая, она двинулась к тем, сдерживая улыбку.

— Я вас потеряла, — смущенно спрятала волосы с левой стороны за ухо та, вставая между подругой и Джеймсом, который при виде Ким сразу словно терял дар речи, стараясь выглядеть хотя бы немного уверенно.

— Зато сейчас ты рядом, — радостно выдал шатен, вдруг повернув голову к Рози, — я украду её, не против?

— Только если ненадолго, — пригрозила светловолосая, после чего махнула рукой, словно давая добро.

— Ты должна мне танец, мисс Ким, — улыбался юноша, уводя за собой девушку вновь к танцполу.

Музыка отличалась, но была чуть быстрее привычного вальса. Шатен положил её руки себе на плечи и грудь, а сам коснулся ладонями её талии. Кончики мужских пальцев зацепились за тонкую полосу, где платье заканчивалось и начинался вырез на спине, из-за чего Дженни слабо вздрогнула.

— Не слишком огорчена таким «другим» днём рождения? — быстро переступая, спрашивает парень, вдруг коснувшись её рук и отодвинув от себя, позволяя прокрутиться и притягивая обратно.

— На удивление, — посмеялась та, пока перед глазами всё ещё танец с другим, — мне даже нравится. Весь этот маскарад, маски, платья, костюмы, — затаив дыхание, закончила та, — мне стоило попробовать что-то новое.

— Неужели? — даже немного удивился Джеймс, непроизвольно чуть сильнее сжав ладони на женской талии, чувствуя, как внизу его живота затянулся тугой узел, а в горле немного пересохло, — Послушай, — вздохнул он, словно что-то вспоминая, — мне нужно тебе сказать, чтобы ты узнала это от меня.

— Не поняла? — озадаченно нахмурилась Дженни.

— Мама сказала о важном объявлении, — пытался собраться с силами тот и уже было открыл рот продолжить, как свет резко сменился, музыка затихла как по заказу, из-за чего парень замолк.

Изольда шла уверенно, стук каблуков заставил всех обернуться. Широкая улыбка с белоснежными зубами, бокал шампанского в руках и острый взгляд, направленный прямиком в сторону стоявшей среди толпы пары.

— Важным объявлением станет то, что мы решили отдать союз семейства Ким и Чжо младшему поколению, — громко заявляет Изольда, заставляя Дженни опешить, словно в один момент земля ушла из-под ног.

— Что? — шепотом спрашивает Ким, пока стоявший рядом Джеймс старался удержать девушку рядом.

Толпа стала аплодировать, словно вскрикивая от радости, музыканты стали шуметь инструментами, а свет вновь принял разные краски. Воздух в один момент словно отняли, Дженни слабо пошатнулась, сделала шаг в сторону, обернувшись рывком в сторону парня. Тот лишь одним взглядом старался что-то сказать, но Ким слушать не стала, убрала его прикосновения, практически отмахнулась. Нашла взглядом стоявшую в стороне Рози, которая была удивлена не меньше.

Сорвавшись с места, Дженни быстро подбегает к Эшвуд, которая так же выбежала навстречу. Они схватились, переплетая ладони и быстро покидая зал.

— Дженни! — вскрикнул следом Джеймс, идущий за теми, — Послушай, я узнал об этом до танца с тобой, — стал оправдываться находу парень.

— Хватит! — громче ответила Ким, рывком обернувшись и на момент остановившись, — Мне надоело узнавать о планах на мою жизнь от всех вокруг! Мне нужно обдумать всё, — чуть тише закончила та, пока стоявшая рядом с ней подруга касалась её спины.

Двое девушек ушли быстро, больше не останавливаясь и не оборачиваясь. Джеймс остался там же, в коридоре, руки пахли запахом её вишневых духов, а в глазах читалось расстройство.

— Дженни, — тихо проговаривает Рози, закрывая за ними дверь в её комнату, которую освещали лишь фонари из улицы и большая луна.

— Каждый раз, — указывая в сторону, рвано начала брюнетка, пока голос дрожал, а глаза казалось намокли, — каждый раз я узнаю о том, что кто-то что-то уже спланировал. Липовые слухи про мою близость с Чонгуком, якобы чтобы напугать тех, кто мог меня пытаться украсть! Теперь оказывается, Изольда выкрутила всё так, чтобы я была с её сыном! Понимаешь, Рози? — сдерживая порыв расплакаться, вздохнула девушка, обнимая себя за плечи и невольно отшагнув к письменному столу.

— Мне так жаль, милая, — тихо проговаривает вторая, подойдя ближе, — Что ты думаешь делать с этим? Ты поговоришь с папой?

— О чём? Ты видела, как он с ней счастлив? Мне так жаль, что папа в таком положении, но если я стану высказываться — я ставлю его перед выбором. Заставлю чувствовать его виноватым за то, что мною играют как куклой.

— Ты хочешь просто стерпеть? — удивленно вскинула брови Рози, смотря на подругу, которая какое-то время просто молча стояла и смотрела куда-то перед собой.

Двинув челюстью, та вздыхает. Медленно обернувшись лицом к окну, Дженни подходит ближе, аккуратно коснувшись занавес и медленно отодвигая их в сторону. Вдруг она видит его. Чонгук, как и полагалось, был на привычном ему месте, с сигаретой в руках.

Он слышал? Знал? Как отреагировал на объявление? Ему стало неприятно?

Вопросы один за другим крутились в голове, из-за чего девушка вдруг обернулась обратно к подруге.

— Я знаю точно только одно, — делает паузу она, — мне нужно поговорить с Чонгуком, но я не хочу, чтобы меня искали.

— Как ты собралась и куда сбежать с собственного день рождения? — удивленно распахнула глаза Рози.

— Мне нужно, чтобы ты помогла прикрыть меня.

— Как? — почти крича шепотом, возмутилась Эшвуд, — Ты же понимаешь насколько это опасно и не надёжно?

— Просто подыграй мне, — схватив девушку за руку, быстро побежала обратно в зал Ким.

Тем временем стоявший на улице мужчина слабо приподнял голову, прикрывая глаза и чувствуя, как холодный ветер обдувал его лицо. Перед глазами была она. Чонгук вздохнул, поджав губы, на момент ощутив какой сильный удар пропустило сердце. Всё давно разрушилось. Его стереотипы, принципы, всё осталось позади и он не знал как с этим бороться. Впервые в его жизни случилось нечто настолько непривычное для его ритма, что он просто не знал и не был готов к тому, что с этим нужно бороться. И нужно ли вообще?

Открывая глаза, он медленно опускает взгляд куда-то перед собой и даже не замечает, как сигарета между пальцами тлеет, обжигая его. Резко дёрнувшись, тот роняет окурок и слабо шипит. Цокнув, Чон опускается, поднимая сигарету и вдруг замечая силует сбоку.

— Можно к Вам? — Дженни держала руки перед собой, теребя платье, тем же заминая его в зоне живота.

— Достаточно насладились вечером? — ухмыльнулся Чон, выровнявшись и слабо склонив голову в бок.

— Вы слышали? — шепотом спрашивает Ким, подойдя ближе позволенного, ближе обычного, задрав подбородок и заглядывая ему в глаза. Сперва Чонгук не поддавался, но после медленно опустил голову, из-за чего они теперь были достаточно близко. Всего одно движение и они навсегда сотрут грань, которую каждый так тщательно выводил.

— О новой подробности личной жизни госпожи Ким? — словно издевался мужчина, сглотнув и вдруг слабо приоткрыв рот, из-за чего их дыхание смешалось и участилось.

Грудь Дженни рывками вздымалась, а его кулаки были сжаты, казалось, вот-вот они оба сорвутся, нарушат все правила и что-то точно изменится. Только вдруг Чон хватает её руку, оборачиваясь и уводя девушку за собой. Они шли быстро, наконец, доходя к беседке, за дверью которой они скрылись. Маленькое убежище без широких окон, с занавесками и маленьким камином в углу. Сколько же вечеров они там провели в тишине и просто наслаждаясь присутствием друг друга.

— У меня кое-что есть для Вас, — впервые мужской голос дрогнул перед ней, он показал себя слабого, уязвимого, из-за чего её брови немного дёрнулись, как и взгляд за его руками, которые потянулись за чем-то в пиджаке, — Я не думал о пышных подарках, но это мне показалось подходящим и особенным, — делает паузу тот, — для тебя.

Всё вокруг потеряло краски и сиял перед ней лишь Чонгук, который медленно достал бархатную чёрную коробочку, открывая и доставая оттуда аккуратную подвеску с серебряной цепочкой и звёздочкой по центру. Звезда была аккуратной, тёмного бордового оттенка.

— Позволите? — шепотом спрашивает тот, вставая позади. Дженни собирает волосы, приподнимая, пока его тёплые ладони нежно касаются её шеи, застегнув подвеску. Пальчики почти неощутимо опустились по спине, лопаткам и спустились к её ладоням. Он не сдержался, подошел ближе, прикасаясь всем телом к её спине.

Ким прикрыла глаза, ощущая оголенной спиной его костюм, такой мягкий, но и рельеф его тела под ним. Пиджак был у мужчины расстегнут, а рубашка из тонкого шелкового материала.

— Спасибо, — медленно обернулась к тому лицом Дженни, облизав нижнюю губу и стараясь сдержать порывистое дыхание. Они снова так близко, но каждый боялся нарушать эту грань между ними. Они коснулись лбами, прижавшись друг к другу, из-за чего кончиком носа каждый мог ощутить друг друга.

Чонгук слабо вздернул носом, словно играя с ней и заставляя слабо приподнять голову. Он застыл всего в паре сантиметров от её губ, держа глаза закрытыми как и у неё, которая хватала воздух ртом и тревожно сжимала руки на его груди.

— Мисс Ким! — слышится вдруг с улицы, из-за чего пара рывком отшагнули друг от друга. Только вот девушка не собиралась уходить, вдруг хватая того за руку и утаскивая к стене, заставляя присесть с ней.

Они переглянулись, женщина на улице вновь вскрикнула, что заставило брюнетку нахмуриться, ведь она была уверенна, что её план с подругой должен был сработать.

— Дорати! — слышится теперь голос Рози, а после и топот её туфель, — Дженни ушла к себе в комнату, мистер Ким в курсе, можете помочь сделать ей её любимый чай?

— Конечно-конечно, — взволнованно запыхтела старшая, — мне показалось, я видела, как мисс Ким ушла сюда.

— Вам просто показалось, — улыбнулась Эшвуд, мягко коснувшись спины женщины, — она в доме.

Чонгук улыбнулся, опустив на момент голову, после чего перевел взгляд в сторону сидящей рядом брюнетки, которая пожала плечами.

— Неужели разыграли гостей? — шепотом спрашивает телохранитель, стараясь поудобнее устроиться на кресле мешке, на которые пара в итоге села. Два кресла лежали так, что образовывался маленький диванчик и сидели те вплотную друг к другу.

— Мне же нужно было сбежать незамеченной, — цокнула та, — почти.

— И к чему эта скрытность? — тот немного поерзал на месте, поворачиваясь к девушке.

— Вы знали, что я не знакома с девяносто процентов гостей на моем же дне рождения? — они говорили шепотом, и Дженни слабо посмеялась со своих же слов.

— Догадывался, — кивнул тот, поджав губы.

— Давайте сыграем в одну игру, мистер Чон, — игриво ухмыльнулась Ким, придвинувшись чуть ближе лицом и случайно задержав взгляд на его губах.

— Можем попробовать, — так просто согласился он.

— Это как «правда и действие», но без действия. Мы так часто делали с Рози перед сном.

— Выходит просто «правда»? — вскинул бровь Чонгук.

— Выходит, что да, — тихонько посмеялась девушка, — сыграем в «правду»? — он кивает, будучи сидячим боком, головой упираясь в стенку сбоку них. Дженни села зеркально, заглядывая в его лицо и впервые имея полное право так бесстыдно его рассматривать и запоминать мельчайшие детали, — Вы правда хотите уехать завтра?

Вопрос застал врасплох, мужчина поник, смотря в её сверкающее глаза, где хотелось быть отражением постоянно. Чонгук не знал на самом деле, что ответить, как подобрать слова, поэтому лишь аккуратно потянулся к девичьему лицу. Ладонь легка на щеку, большой палец нежно поглаживал кожу и он просто какое-то время молча смотрел на неё, но вскоре заговорил.

— Условия контракта, — неуверенно прохрипел Чон, — это не моё решение.

— Я могла бы поговорить с папой, — вдруг выдала она.

— Давайте не думать о завтра, — немного огорченно проговаривает тот, убирая руку и потянувшись к девушке так, что в один момент он её притянул к себе, укутывая в свои объятия. Он прикрыл глаза, прижимая её к себе. Дженни укутала нос в рубашке у него на груди, сдерживая себя.

Они пролежали так час. Затем другой, третий. Так и прошла, казалось бы, самая шумная и длинная ночь в особняке Ким.