Часть 13. Крайняя ночь
По комнате ходят трое парней, в суете перебирая остатки несобранных по чемоданам вещей. Антон бегает взглядом по силуэтам своих соседей, стараясь не уходить в пучину своих мыслей и сконцентрироваться на насущном.
По комнате эхом раздаётся стук, из-за кого-то, кто неспешно хочет зайти в их комнату. Дверь бесшумно отворяется и на пороге стоит Лиза.
— Вы идёте или нет? — произносит девушка, заставляя соседей Шастуна начать собираться в разы быстрее.
Костёр разводят поодаль от лагеря, за воротами, где в нескольких метрах вверх по дороге, находится небольшая заводь. Все отряды, включая самых младших, которые слёзно умоляли своего вожатого отпустить их со всеми на костёр — выстраиваются у выхода из лагеря. Поотрядно вожатые выводят своих детей, стоящих в условном «строе» по парам. Антон стоит с Димой, за ними братья и так же выстроившаяся в пары комната девочек. Все яро обсуждают прошедшую смену, кто-то уже хлюпает носом и жмется в объятия друг друга. Конец всегда грустен, а теперь — ещё и близок.
Шастун вполуха слушает рассказ соседа, о построенных ими же планах на сегодняшнюю ночь и всматривается в силуэт в начале строя. Их вожатый, сейчас находится не в лучшем расположении духа: чуть унылый или попросту уставший. Он не оборачивается на крики и не пытается успокоить ансамбль плачущих девочек. Арсений проводит их вдоль калитки, что ограждает территорию лагеря и выводит отряд к заводи.
Возле воды, старший вожатый и некоторые ребята из второго отряда — расставляют импровизированные скамейки из продолговатых пеньков. Кто-то расстилает на земле пледы из комнат, а некоторые уже греют руки у возводящегося костра. Некий парень, так же из второго отряда, настраивает гитару передергивая струны, а собравшаяся возле него куча подростков и детей, уже щебечет о том, какие песни хотели бы услышать.
Компания Антона сидит рядом со своим отрядом: Лиза склонивши голову набок чуть тоскливо смотрит на Диму, а братья пытаются развеять эту грустную атмосферу чуть глуповатыми анекдотами. Девочки, соседки Лизы, внимательно слушают то Филю, то Игоря, переглядываются и хихикают, но иногда всё ещё всхлипывают от накатывающих эмоций из-за конца смены. Шастун поджав ноги сидит возле них и покачивается в тембр мелодии, которую наигрывает на гитаре паренёк из другого отряда.
Младшие отряды пытаются усесться на свои места, под громкие возгласы их вожатых и по итогу из всех находящихся у костра, образовывается замкнутый круг. Вожатые переглядываются поочередно говоря что-то всем присутствующим, то про смену, то про последнюю, уже прошедшую дискотеку. Припоминают все последние мероприятия и игры в лагере и тоже огорчены тем, что их время в «Прогрессе» подходит к концу. Вечер выходит тоскливым, хотя мог ли он быть другим? Все здесь знают, что их время в лагере сякнет, кто-то надеется приехать в следующем году, а кто-то знает, что приехать уже не сможет. Кажется, ничего не сможет сделать этот вечер ещё грустнее, но парень из второго отряда перестает наигрывать бессмысленную мелодию и затихает, в ожидании напутствий определенной песни.
Его соотрядник шепчем ему что-то на ухо и тот качнув головой, прикладывает пальцы к струнам. Воцарившую тишину, перебиваемую лишь шёпотом и всхлипываниями, сначала неуверенно, а затем всё чётче и громче начинает разрезать новая мелодия. Некоторые услышав знакомый мотив грустно вздыхают, а кто-то даже рвётся сказать, что: «Сейчас от слез ребят образуется ещё одна заводь». Антон продолжает покачиваться из стороны в сторону и его движения медленно перехватывает ещё половина лагеря. Сквозь музыку слышится тихое журчание воды и шелест деревьев, что находятся у воды.
— Делай вопреки, делай от руки, — вступает с пением парень-гитарист, — мир переверни, небо опрокинь.
Медленно слова песни начинают подхватываться разными голосами: чуть надорванными от плача, детскими и взрослыми, тихими хриплыми и звонкими громкими.
В каждом наброске, в каждом черновике. Учитель продолжается в своём ученике. Всю мою жизнь я иду ко дну. Всю мою жизнь я искал любовь, чтобы любить одну.
Антон был уже знаком с этой песней, пусть не знал её слов наизусть, но неуверенно шептал строчки себе под нос. «Сансару» иногда включали на лагерных дискотеках, под медленные танцы, хотя многие знали её и с прошлых смен в лагере. Однако такие вечера для самого Шастуна в новинку и сейчас он не особо разделяет такой сильной тоски от играющей мелодии.
Они сказали — нас поздно спасать и поздно лечить. Плевать, ведь наши дети будут лучше, чем мы. Лучше, чем мы... Лучше, чем мы...
Все затихают затаив дыхание перед припевом, а Антон всё так же покачиваясь всматривается в лица всех сидящих, стараясь запомнить многих, пусть общался он с малыми. Напротив него, рядом с некоторыми другими вожатыми сидит Арсений, молча вглядываясь в бушующие кончики пламени. Сейчас, ночью, его глаза кажутся темными, но всё ещё остаются красивыми, с откликами оранжевого света от костра.
Когда меня не станет — я буду петь голосами. Моих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами. Таков закон сансары, круговорот людей...
Все продолжают напевать куплет за куплетом, припев за припевом, переходя далее и на другие песни. Антон обращается к своей компании, снова переводя взгляд на постепенно тлеющий костёр и вожатого напротив него. Всё время мужчина не отводит взгляда от пламени, изредка двигается лишь для того, чтобы ответить на вопросы его коллег. Страшно представить, что творится у него в голове, да и в голове Шастуна, сейчас не мрак, лишь потому, что ребята не дают ему горевать.
***
После не самого удачного завершения дискотеки и вяло-тоскливой посиделки у костра, следует время окунуться в атмосферу последней ночи, позабыв о всех тревогах и наслаждаясь всем происходящим.
Девять подростков распиханные по разным частям комнаты сидят в ожидании, пока один из парней с осторожностью открывает бутылку с алкоголем. Все сидят внизу, чтобы быть по ближе друг к другу: на полу, на кроватях, кто-то на одном из стульев, который они «позаимствовали» из отрядной беседки в комнату. Сегодня можно, завтра они уедут и вернут её обратно.
На свою компанию из почти десятка человек, алкоголя, кажется было более, чем достаточно. Первые глотки дешёвого пойла даются Антону с трудом, жгучее и не самое приятное чувство опаляет горло, но дальше уже заметно легче. Второй и третий стакан коньяка влетают почти сразу после первого и сейчас вкус уже не так ощутим и, следовательно, не так уж и режет и жжёт. Язык постепенно путается, а мысли медленно теряют свой ход.
В компании сейчас вспоминаются все тёплые моменты и все прошедшие события. Уже сейчас все дают обещания снова встретиться, они первый отряд и по возрасту большая часть из них уже никогда сюда не попадет. Но они обещают друг другу обязательно приехать в какой-то один город и там провести одни из каникул или выходных в ближайший год. Некоторые девочки даже начинают плакать, хотя чего греха таить некоторые парни тоже слегка всхлипывают. Алкоголь делает всех ещё более открытыми, чем обычно, от того и более чувственными.
Отвлекаясь от всех этих грустных речей, принимается идея позабавиться и по старой доброй классике, напоследок сыграть в карты. У Шастуна слишком много сомнений на этот счёт, именно ему такие игры на этой смене потом давали пинка под зад. Но Дима сегодня никому не даст забыть — последняя ночь, а это значит, что нужно успеть сделать всё, оставив как можно больше воспоминаний о том, что когда-то они были в лагере «Прогресс».
Все отодвигаются формируя собой, более или менее логический круг, внутри которого раздаются карты. Антону с ними не очень повезло, козырная карты одна — и то семерка. Парень не расстраивается, когда проигрывает первым и выполняет безобидное желание, спасибо другу, который в этот раз позаботился о его «вменяемости». В этой компании даже если выбыл первым — скучно не будет. Новые шутки, новые темы, последние прекрасные часы, которые он проводит в этом лагере, с теми, с кем пожалуй был бы согласен провести всю оставшуюся жизнь.
Антон припоминает первую встречу со своими соседями, когда он хотел, чтобы они вообще не приезжали. Когда он думал над скоротечностью времени и первые дни был этому рад, ведь всё в этом месте ему было чуждо: и люди, и график, и привычное для других времяпровождение...
«Прогресс» изменил его, люди изменили мышление и доводы, конечно, многое в нём всё ещё оставалось прежним: любовь к музыке, но некая ненависть к дискотекам или к примеру готовность открыться, но всё ещё не всем. Но и это уже были хорошие шаги, в светлое, более уверенное, искреннее и чувственное будущее. Будущее, в котором со временем он сможет полностью стать «живым», окончательно забыв о том, что когда-то в Воронеже его переломали, отрубили воздуху путь к его легким, а эмоциям к его когда-то пустому сердцу.
Из-за закрытых окон и дверей в маленькой комнатушке довольно жарко и запах алкоголя стоит очень едко, периодически после вдохов пробивая на неприятную дрожь. Антон решает выйти и на пару минут прогуляться в пустую комнату на этаж выше, тут где живут парни и тут где почти никогда не было особых посиделок, по сравнению с забитой подростками комнатой ниже. Юноша садится на пол в комнате и в прилично пьяном состоянии покачивается из стороны в сторону. Своим мутным мыслям в голове, он от чего-то в жизни корчит разные едва уловимые рожицы: приподнимает брови, закатывает губу, морщится и встряхивает головой. На молодой организм, такое количество алкоголя приходится прилично и дурно. И действия непонятные и мысли, а самые странные в такие моменты — решения. Антон вспоминает один из первых дней лагеря, когда лёжа в своей кровати он рассматривал рисунки и надписи, находящиеся на досках кровати второго этажа. Парень пошатываясь доходит до своего шкафчика, стараясь найти в нем что-то похожее на маркер, но находит только шариковую ручку, которая завалялась в дорожной сумке ещё со школьных поездок.
Шастун пытается удачно согнуться, не сломав при этом спину и имея возможность писать в таком положении, он ищет на деревянных дощечках свободное место, куда сможет написать своё «послание» этому лагерю. В области, где напротив досок, на его кровати находится подушка, парень находит небольшой пробел, в который слегка корявым почерком вписывает: «Спасибо, за искренность и за колкую любовь. А.Ш.»
Антон отсиживается ещё какое-то время и когда ему становиться по ощущениям чуть лучше, он снова встаёт чуть покачнувшись и уходит в комнату к ребятам, пробираясь через улично-балконные лестницы. Тут, между этажами, можно было проходить только через них, поэтому в не положенное время всегда была возможность остаться замеченным. В Королевскую ночь дежурят все вожатые, чтобы проследить за тем, что никто не натворит глупостей. Есть даже те, кто дежурят по определённым этажам, но на весь их корпус, была лишь одна вожатая и то, она просто ходила по-кругу, не особо проверяя обстоящие дела в комнатах. Пока Шастун на корточках, что не особо спасает при его росте, карабкается через угловатые лестницы, в проёме его замечает Арсений. Тот дежурит другой корпус, вблизи, напротив того, в котором живёт сам Антон. Он не подходит и ничего не говорит парню, просто шумно выдыхает себе под нос, давая возможность подросткам отдохнуть в этом месте последний раз. Знает, завтра этот проблемный мальчишка уедет домой и он сможет отдохнуть от этих долгих двух недель, наполненных вечными переживаниями и частичными муками, наполненных самокопанием и попытками понять, от чего именно этот неуклюжий и странноватый юноша ему приглянулся. Он вероятнее всего никогда ему не скажет об этом и сам для себя будет пытаться отрицать, даже если уже это окончательно понял — принять и ему, всегда будет сложнее.
Не только Антон, но и все они завтра уедут и Арсений вернётся в свою рутинную Питерскую жизнь, отдохнёт от всех и снова пойдёт на привычную ему работу. Мужчине не хочется забывать про Шастуна, ему будет сложно его забыть, поэтому он уверен — они ещё встретятся.
***
Ночью произойдёт ещё много чего интересного, но после своего возвращения в комнату на первом этаже, Антона и ещё нескольких человек почти сразу подрубит сон, ведь алкоголь — не кофеин: дурманит разум и тело, заставляя от усталости завалиться на мягкое место и заснуть.
Им всем — заснувшим, обязательно обо всём расскажут и они частично смогут снова попасть в ту ночную атмосферу. Дима, который почти всегда держался до последнего и в Королевскую ночь так же, застал большую часть событий. Утром он рассказывает, как к ним прокрались другие ребята из их отряда и хотели обмазать пастой. Все разом, кто не спал — притворились спящими, но когда услышали перешёптывания и низкие голоса, резко повставали с кроватей и полов укрытых пледами, как другие спальные места. Пришедшие ребята не на шутку испугались, но зато измазывание пастой их комнату обошло стороной. Филя рассказывает о том, как ближе к шести часам утра, когда Позов уже всё же ушёл в свой глубокий сон, к ним заходила их дежурная вожатая. Та лишь охнула от увиденного: в некоторых кроватях по двое, а кто-то вообще спит на полу, отгораживая тело от холодных плиток лишь тонким пледом.
— По-моему она ещё и сфоткала нас, — задумавшись произносит рыжий парень. — Вот только стучать на нас уже нет смысла.
И смысла действительно нет, ведь уже утро, которое начинается без зарядки, сегодня её не проводят, чтобы все успели собрать остатки своих вещей, быстро выйти на завтрак и разделиться на группки. Ребят из Москвы забирают либо родители, либо автобус, который приезжает в 8:40 и везёт всех в центр города, на точку откуда ребят смогут забрать. Тех, кто из других городов, автобус забирает позже, где-то в 9:20 и отвозит их на Казанский вокзал, откуда каждый уезжает в своём направлении.
Диму, Филю и Игоря забирают родители, они как приехали вместе так и уезжают. Их обещали забрать приблизительно минут через пятнадцать, вот-вот, как только родители Позова объедут пробки.
Все уже стоят с чемоданами и слушают последние речи каждого, кто пожелал перед ними выступить.Директора лагеря, главного вожатого — их речи звучат не особо искренне, они очевидно заученны и звучат в конце каждой смены. Их словам сложно верить и они не особо пробивают на чувство, ведь: «у искренности, найдутся новые слова»
Несколько вожатых собрали парочку фраз и выступают одной единой речью продолжая мысль друг друга. Они желают всем старшим найти себя в чем-то, детям развиться в их интересах, желают всем им быть счастливыми. Арсений завершает их речь:
— Любите, несмотря ни на что, — вожатый кидает краткий взгляд на Антона и слегка улыбается ему, позабыв все глупости, что этот парень сделал за это время, откинув и свои и его «ошибки», зная лишь то, как он перевернул его внутренний мирок.
К моменту конца официального прощания, родители Димы уже подоспели и начали грузить чемоданы в машину, давая парням время попрощаться с друзьями.
— Обещай, что приедешь к нам в Москву, — обнимая Антона твердит один из его соседей.
— Конечно приеду, Дим, от вас я уже никуда не денусь, — парень прощается ещё с двумя своими соседями, а Позову в объятия летит Лиза.
— А с тобой мы встретимся на выходных, не переживай, — успокаивает её юноша, всё же хорошо, когда люди которые любят друг друга не терзаются расстоянием.
Трое ребят отъезжают и Шастун ещё пару минут стоит у дороги и машет им вслед. Он будет скучать, но он точно ещё с ними встретится, со всеми, кого так полюбил за это короткое время.