Опасная дистанция

На часах 12:30, а дата режет глаз — девятнадцатое августа. 

 Последующие два дня, после того как в лагере проходила игра, прошли для Антона слишком мимолетно. Было много событий, присущие последним дням лагеря: различные конкурсы и мероприятия, обещанный всем отрядам торт, яркие эмоции. Дискотеки и медленные танцы: на которые Шастун больше не выходил, так и отсиживаясь в их комнате на втором этаже. 

 Было много всего, но при этом всё оставалось как прежде: Дима с Лизой, два брата-акробата, как не разлей вода. И даже с Арсением за эти последние два дня не было особых недоговорённостей, всё шло своим чередом. Но как бы радостно всё прошедшее не было, тоскливой оставалась и суть — завтра они уедут, рано утром. И юноше снова прийдется упасть в атмосферу привычного за всю жизнь, но холодного Воронежа. 

 Сегодня у них на носу «Королевская ночь», а это как известно — самая интересная и зачастую, по ощущениям, самая длинная ночь за всю смену. На это время Лиза уже смогла договорится за алкоголь, куда без него в такое праздничное время смены? Но времени до вечера ещё много, а особой программы сегодня нет. 

 Антон собирает остатки своих вещей, оставляя только то, что пригодится ему завтра и сегодня ночью. Такое ощущение, что в лагере вещей стало только больше, хотя некоторые парень вроде-как вообще потерял. Оставляя себе футболку и тёплую кофту на завтра, зарядку, наушники и прочую мелочь, Шастун пытается закрыть чемодан. Этим же сейчас, пожалуй, занимается большая часть детей лагеря и лишь малый процент надеется, что успеешь собрать их утром до приезда автобуса — это те, кому совсем лень что-то сейчас делать. 

 Не самым удачным способом, но все же закрыв чемодан, хотя змейка на нем уже почти трещит, Антон доволен проделанной «работой». Оставшиеся вещи, утром он закинет в дорожную сумку, из неё будет проще достать всё нужное в поезде. Лагерь находится в Московской области и домой до Воронежа ехать около десяти часов, куда проще тем, кто как Димка, приехали сюда из самой Москвы. И им понадобится лишь выехать из области в город и попасть домой.

***

Время подходит к моменту обеда и здесь уже всё проходит по традиции, появившейся за столь краткое время: безоговорочно сдвигают столы и все сидят вместе, пусть за подобное их и ругали кухарки, говоря о том, что: «Столы рассчитаны только на четверых!». Но не смотря на их слова, все продолжали наслаждаться едой и беседой, в уже привычной, любимой компании друзей. Никто не думает о том, как скоро они разъедутся или как скоро потом смогут увидеться все вместе, они просто проводят лучшее время своей жизни, с теми, с кем хотят его проводить. 

 Из-за свободного графика и законченных сборов, время приходится коротать разными способами. Хотя в целом всё было как всегда, немного поиграли в карты, только компанией из комнаты Антона, недолго поговорили о грядущей ночи и планах на неё, о том, о сём и ни о чём, лишь бы быстрее наступил вечер. Успели несколько раз сгонять к девочкам вниз и поговорить с ними, помочь им застегнуть чемоданы и вернуться в свою комнату. 

 За ужином уже всем составом обсудили план действий на сегодня, когда открывают алкоголь и сколько людей будут пить. Столовая — не самая нейтральная для таких диалогов «местность», но в гуле, который там всегда стоит, их никто не мог услышать. 

 После вечернего сбора отряда, на котором Арсений напоминал о различных важных вещах перед завтрашним разъездом и беседовал со всеми по поводу смены, пошли сборы на последнюю, самую лучшую и самую длинную дискотеку. Тут как в самую первую — нужно быть красивым и уверенным, поэтому сборы радикальные, элегантные (какие есть) костюмы и платья, всё как в самый первый день. 

 А Антон, за всю смену так и не станцевав ни одного медленного танца, особо и не собирался на это мероприятие. Все дискотеки по факту проходили одинаково, музыка почти никогда не менялась и организация происходящего была стандартной. Сегодняшняя будет отличаться лишь тем, что её продлят до двенадцати часов ночи, затем все уйдут на костёр и детей разгонят спать, но никто этого конечно делать не планирует. Грех спать в такое интересное время, когда весь лагерь будет кишить разными событиями. 

 Скамейки наполнены народом и ожиданием начала выдающейся крайней дискотеки. Ожидается что-то большее чем просто танцы, так оно и будет. Глушат свет, включая цветные фонарики, успокаивают народ и вещают речь перед главным событием этого вечера. 

 — Сегодня наша смена празднует своё закрытие, не самая радостная новость для нас всех, но вы все должны отжечь сегодня по полной и навсегда запомнить всё произошедшее, — начинает диджей, постепенно прибавляя громкости фоновой музыке. 

— Сегодня, в последнюю ночь у вас есть последний шанс признаться кому-то или пригласить избранного вами человека на медленный танец. И пусть вы все будете счастливы, а мы начинаем! — музыку вкручивают на полную катушку и все кучкуются выбегая на танцпол. 

 Яркие фонари меняют своё положение, освещая различными цветами всех присутствующих. Не меняет своего положения лишь Антон, который привычно сидит на скамейке, лишь наблюдая за происходящим вокруг. Все счастливы и Шастун непременно тоже, просто ему не понять их счастья, тех кто радуется прыжкам и неловким движениям под музыку. Его радует другая, просто общая картина всех прошедших за эти две недели событий. И вот снова оно, предупреждение о медленном танце. Юноша наблюдает за тем, как все разделяются на пары или на небольшие «компании одиночек-друзей», которые обычно кучкой трёх или более людей танцуют под медленную музыку, покачиваясь из стороны в сторону. Почти никто не обделён возможностью выразить свои чувства через этот танец, а если сейчас не успели, у них ещё есть как минимум два медленных танца, которые так же запланированы на этот вечер. 

 Шастун наблюдает за изображением мелькающим на глазах, переводя взгляд от одной счастливой пары к другой. Глаза натыкаются на другие, знакомые, любимые. Вожатый сидит далековато, почти в другой стороне танцпола, но его нельзя ни с кем спутать. Арсений глядя на парня делает кивок головой, якобы спрашивая у него: «Почему ты не танцуешь, даже сегодня?», а тот слегка поджимая губы, пожимает плечами, словно отвечает: «А мне собственно не с кем». Мужчина улыбается на этот жест парня, возможно ментально улавливая его суть, а Шастун робеет и улыбается с всё такими же поджатыми губами. 

 Медленный танец заканчивается и снова всё место забито танцующими группками подростков и детей, Антон лазит в телефоне, перерывает все новости, которые мог ещё сегодня не увидеть. И замечает не прочитанное сообщение от мамы. Родители не звонили и не писали ему все эти две недели, работой они увлечены куда больше, чем собственным сыном. Хотя наверное для него это было хорошо, почти всю жизнь он мог заниматься тем, чем душа пожелает, лишь бы были деньги, которые время от времени родители оставляли парню. Подписывая, пару соединённых скрепкой купюр, «Это на ближайшую неделю», а тратил он их уже так — как ему самому казалось верным.

Мама:Мы завтра не сможем тебя встретить на вокзале. Папа в командировке, а у меня сроки на работе. Прости, скучаем и ждём тебя домой. 

А разве могло было быть по другому? Шастун и не ожидал того, что кто-то будет встречать его в Воронеже с распростертыми объятиями. Там он что есть — что его нет, никому явно нет дела. «Ждём тебя дома» — А что толку? С утра до ночи родители на работе, в любом из случаев их почти никогда не удаётся застать в квартире. Антон не огорчён данным сообщением и честно говоря не удивлён, это то, чего стоило ожидать. И удивился он бы пожалуй обратной от этой ситуации. 

 Диджей объявляет второй «белый» танец, который начнётся с минуты на минуту, тут дамы приглашают кавалеров и Шастун знает что это точно не для него. Зрелище это не такое интересное, тут всё более робко и людей на танцполе обычно поменьше. Удаляясь по причине: «покурить в последнюю ночь на поле», парень встаёт и на секунду замечает ту самую девушку, с которой тогда танцевал его вожатый. Она снова стоит возле него и видимо пытается пригласить на очередной танец, но Антон подмечает как старший лишь качает из стороны в сторону головой и слегка отмахивается рукой. Девушка уходит и выглядит слегка расстроенной, а Шастун видимо слишком долго задерживая взгляд на образе вожатого, ловит в свою сторону жест от него. 

 Арсений подмигивает парню и тут же зарывается в свой телефон, спеша присесть обратно на скамейку. Антон слегка улыбается, чувствуя как подгорают и краснеют уши, уходит в заданное им же место назначения. 

 Доходя, парниша слышит начало мелодии, песню не включали до тех пор, пока на сцене не наберется побольше смелых парочек. И сейчас уже отчетливо слышно мотив песни — это наверное единственная под которую Антон бы хотел станцевать на дискотеке. Так как она ему была знакома, но один на танцплощадке он бы выглядел странно, а приглашать его никто не спешил все предыдущие две недели и сейчас, видимо, тоже не спешат. 

 Юноша не успевает зажечь сигарету, пока что, первые двадцать секунд любуясь прекрасным видом темного неба, ярких звёзд и фонарей по ту сторону горизонта. Сзади слышно шорох листвы, из-за кого-то проходящего через кусты за беседкой, на поле. 

 — Я был уверен, что ты будешь тут, — слышится позади голос вожатого, который подходит ближе и останавливается в паре метров от парня. Антону приходится оторваться от видов и повернуться в сторону собеседника, ожидая продолжения его речи, чтобы понять причину его прихода. — Потанцуем? — уверенно спрашивает старший, подавая ещё пару шагов навстречу парню и вытягивая правую руку. 

 Тут на самом деле хорошо слышно музыку, если как обычно не уходить в мысли, тем более такую громкую, как в последнюю дискотеку. Антон подаётся вперёд, забывая о изначальной цели своего прихода на поля и даже забывая о последних, терзающих мысли словах вожатого, забывая в целом все их конфликты и недопонимания — сегодня последняя ночь, последний шанс. 

 Попадая в легкие объятия своего вожатого, руки юноши замком сцепляются на шее Арсения, а тот в свою очередь пододвигает парня вплотную к себе, притягивая руками за талию и оставляя свои руки на ней. Антон кладёт голову и утыкается носом в плечо мужчины, пытаясь скрыть свой выступающий румянец. Двигаясь в чувственном танце ему хочется забыть всё плохое, что было до этого в его жизни. Чувствовать себя счастливым и нужным. Хочется знать ответы на многие интересующие его вопросы, но пока что он всё ещё думает с чего стоит начать. 

 — Это ведь белый танец, разве нет? — первое, что решает уточнить парень, так как это легче всего озвучить. 

 — Знаешь, все их названия, по факту просто условности. Среди нас нет дам, так что думаю это не так важно, — четко и ясно поясняет вожатый, ему хочется перевести взгляд на парнишу, но тот слишком сильно утыкается в его плечо. 

 — Возможно. И к слову, вы ведь говорили что не интересуетесь, — Шастун пытается корректно преподнести следующую интересующую его вещь, — «Теми, кто младше вас», зачем вам этот танец? — подобный вопрос озвучить сложнее, ещё сложнее не услышать на него ответ. Так нельзя точно понять намеренья, вдруг Арсений так же проиграл кому-то в карты, среди вожатых, или просто издевается над бедным парнем, хотя он не выглядит как человек, который бы так поступал. 

 Не услышав ответа, Антон слегка отстраняется назад, чтобы иметь возможность взглянуть вожатому в лицо, тот просто слегка улыбается, так и не находя ответа. Шастун переставляет ноги и их танец — это просто медленные «кружения» в объятьях, но парню и это нравится. Ему всё ещё сложно понять этот жест, со стороны Арсения, но чем бы он ни был, стоило принять факт: их танец, их близость, грели парня изнутри, окатывая тёплом всё тело и заставляя руки немного подрагивать. 

 На последних секундах мелодии юноша слегка подаётся вперёд и вставая на носки тянется к лицу своего вожатого, тот на удивление не сопротивляется, но к сожалению Антона не идёт к нему на встречу. За секунду до того, что произойдёт, парень замечает бегающий взгляд мужчины, а затем губы юноши уже касаются сначала нижней, затем верхней губы Арсения. Всё происходящее длится всего несколько секунд и ощущается не так, как парень хотел бы ощутить свой первый поцелуй. Нет того напора с обеих сторон, как показывали в фильмах, нет рук обвивающих шею и треплющих волосы на макушке. Мужчина просто стоит на месте, абсолютно никак не реагируя на такие действия Шастуна. Отстраняясь он замечает слегка растерянный взгляд старшего и ощущает как ослабевает хватка рук на его талии. 

 — Простите, — последнее, что кидает вслед парень, убегая куда подальше отсюда, ему стыдно и он понимает, что видимо сделал это зря. 

 Ему даже немного обидно, так как того, что он сделал явно не хотели, раз уж не поддались ему навстречу. Антон проводит рукой по лицу, пытаясь ослабить мышцы и начать контролировать эмоции. Делает глубокий вдох, затем выдох и не останавливаясь бежит в неизвестном и необдуманном направлении. Просто куда-то в противоположную — дальнюю часть лагеря, оставляя вожатого стоять вкопанным на месте из-за последних событий. Пытающегося понять, что только что произошло и неужели Антон действительно это сделал.

***

Парень сидит на лестнице, у входа в чужой корпус, когда дискотека уже заканчивается. Из головы всё ещё не выходят все произошедшие уже около часа назад, события. Ему сложно понять всю эту ситуацию, ведь раньше подобных у него, пожалуй, не было и есть лишь один человек, которому Шастун сейчас позволит узнать всю правду, к которому он снова придет за советом. 

 На поиски Димы не ушло много времени, юноша выхватил своего друга из комнаты в которую тот только зашёл и вытащил за собой на балкон. Ещё один глубокий вдох и Антон излагает произошедшее наблюдая за испуганным лицом друга: 

 — Я совершил ошибку, Дим, — с этого он решает начать, хотя пожалуй стоило сразу начать с сути и не тянуть эту волнующую интригу, но было легче начинать с «условностей», давая себе возможность перевести дух.

Проходит пара минут, когда парень всё же объясняет все произошедшее. Во всех подробностях, всё время наблюдая за меняющимся лицом Позова, до последнего не понимающего в чём из всего перечисленного, заключается ошибка. 

 — Я думаю ты преувеличиваешь, — отвечает сосед выслушал всю историю и мысли парня до конца. 

 — Скорее преуменьшаю, Дим! Пойми, я не должен был этого делать. Я подумал, что если он меня сам пригласил, то он не против? — продолжает гнуть свою палку Антон, мечась по кругу на балконе и переводя взгляд с Димы куда-то в балконную пустоту и обратно. Сосед пытается что-то сказать, но Шастун то и дело, начинает причитать, продолжая топтаться по балкону и держась руками за голову тараторить что-то себе под нос. 

 — Успокойся и послушай меня! И остановись уже наконец, дырку в полу протопчешь, — прикрикивает парень пытаясь прорваться через панику Антона. — Первое, ты у него даже ничего не спросил про это, ты не можешь быть в этом уверенным, — Дима загибает первый палец, — второе, он на тебя не кричал, не бил тебя и не оттолкнул, хотя мог сделать всё из этого списка, — загибает второй, — и наконец третье, он понимает, что ты ещё подросток и то, что он должен нести за тебя ответственность, но он тоже человек и не обязан нести ответственность за твои чувства, — третий последний палец и не самый внушающий уверенности пункт. 

 Антон замирает на месте, в попытках перевести дыхание и вслушаться в слова друга, но его глаза бегают, руки потеют и пока что он просто замолкает. 

 — И знаешь, если бы он тебя вдруг возненавидел, как ты почему-то считаешь. Не думаю, что он бы звонил тебе уже третий раз подряд, — парень указывает на телефон Шастуна который четко видно через стеклянную балконную дверь. 

 Антон вбегает в комнату спеша взять трубку и успевая на последних гудках. 

 — Да? — начинает диалог парень, слегка дрожащим голосом. 

 — Ты не брал трубку, что-то случилось? — слышно, что вожатый волнуется, но пытается не подавать виду. Пытаясь подавать лишь нужный «пример» которым всё ещё был обязан быть для всех тут находящихся. 

 — Я просто говорил с Димой, всё... нормально, — перед этим злосчастным «нормально» следует тяжелый вдох, ведь по правде говоря, ничего «нормального» в данной ситуации не было и по прежнему нет. Да и вожатый понимает, что вопрос о том, «что случилось?» далеко не самый уместный сейчас. 

 — Просмотри пожалуйста сообщения и спокойной ночи, Антон, — юноша не успевает ответить и слышит гудки оповещающие его о том, что трубку сбросили. Парень дрожащими руками вводит пароль и заходит в диалог с вожатым, уже не зная, чего стоит ожидать. 

 Арсений:Антон, прости, я понимаю тебя прекрасно... Я бы даже, знаешь...Проще говоря: я твой вожатый и этого просто не стоило делать.А впрочем, давай возьмем и забудем эту ситуацию? 

 Шастун отвечает краткое: «Хорошо» на всё выше написанное, пытаясь подобрать какие-то слова, в так называемые «пропуски» в виде многоточий. Это словно загадка, которую вожатый оставил для него, ведь не знал как правильно всё сказать. 

 Парень ещё во время квеста в очередной раз убедился, что загадки — не его конек. В любом случае предложение: «Взять и забыть эту ситуацию» частично приходилось Антону по душе, ведь так он знает, что на него хотя бы не держат зла или обиды, но он точно и не знает всего, что хотел бы донести до него вожатый. 

 Так было всегда, мужчина говорил что-то, не договаривая до конца и Шастуну никогда не приходилось знать, о чем так жалеет или чего действительно желает мужчина. Из гнетущих мыслей Антона вырывает один из его соседей, встряхнув за плечо, Филя напоминает парню: 

 — Ты так и пойдёшь на костёр, жарко не будет? — парень качает в сторону Шастуна, который сидит на кровати в тёплой кофте, предназначенной разве что для ветреных вечеров на балконе или поле, но никак не для костра. 

 — Точно, костёр, — шепчет сам себе Антон и украдкой взглянув на время, поднимается с кровати. — Спасибо, что напомнил! — парень пытается выдавить улыбку, но выходит это откровенно неудачно. Поэтому когда Филя напоследок лишь хлопает его по плечу, Шастун вздыхает и роняет своё тело обратно на кровать. 

 Сейчас совсем не хочется идти на костёр, не хочеться веселиться и пить в «Королевскую ночь». Всё, чего сейчас точно хочет Антон — это вернуться во времени, не допустить оплошность в виде поцелуя и просто поблагодарить вожатого, за то, что он успел сделать для него. Но никто не создал машину времени, а сам Шастун не умел поворачивать время вспять, поэтому он смог только повернуться на бок и прикрыть глаза, снова шумно выдыхая весь воздух в легких.